Игра в поддавки

      Хуже подставу и представить себе было сложно. Сердце Морти испуганно подпрыгнуло к горлу, и он, прекрасно понимая, что пришел пиздец, все равно предпринял наивную попытку спастись: — В-вы ошиблись! Я во-вовсе не ваш… — Да неужели, — злорадно усмехнувшись, Рик дернул его за мочку уха. — Хочешь сказать, что не я вставил тебе эту серьгу? Пошли отсюда, пиздюк. Нам оооочень нужно обсудить твое поведение! Круговорот пиздеца только нарастал. Когда портал закрылся за их спинами, Морти невольно сглотнул. Кресло с меховой накидкой, горящий камин и фиолетовые рога какого-то неведомого зверя на стене — он оглянулся по сторонам, обнимая себя руками от холода, и робко спросил: — Где мы? — В одном из моих тайных убежищ, — Рик отмахнулся от этого вопроса, как от чего-то неважного, и навис над внуком, злобно прищурив один глаз. — А теперь позволь спросить, какого хрена ты делал в этом… в этом!.. Зарычав от злости, он схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Да какого хуя, Мо-морти! То ты, блядь, из дома убегаешь и нажираешься как тварь, то морды бьешь, то становишься королем каких-то синих ушлепков, а теперь что — вздумал крутить голой жопой перед другими Риками? Да у тебя вообще берега есть?! От его повышенного тона парень поморщился, пряча взгляд в пол. — Я, конечно, не был против, что ты общаешься с этим, как его там, Калифорнией, в к-эээ-нце концов, каждой тёлочке нужна подружка, но это… это, сука, уже ни в какие рамки! И мне насрать, что тебя туда привело, врожденная ли блядушность или бушующие подростковые гормоны — я, блядь, этим Рикам, что на тебя пялились, всем до одного глаза кислотой выжгу! А тебя… А тебя просто, нахуй, пр-эээ-бью, шлюху малолетнюю! Все было совсем паршиво. Первым порывом Морти было в испуге начать отпираться, спорить, доказывать свое полное право танцевать перед кем угодно и в каком угодно виде, но…       Проглотив все колкости, какие только шли на язык, он снял сдвинутую на макушку маску и не, глядя, бросил куда-то в сторону. Стоя лицом к лицу со своей личной пропитой Немезидой, несущей кару на то самое место, которым он только что "крутил" перед публикой, парень решил, что его обычная тактика в этом случае вряд ли прокатит. Быть может, если вести себя как паинька, удастся выйти из ситуации относительно легко? — Я… я п-просто помогал Майами, у него заболел партнер, ну и… Да, я виноват, но знаешь, знаешь что? Промолчав в ответ, Рик лишь слегка поднял бровь, давая знак продолжать, и Морти, вдохнув в грудь воздуха, сказал: — Когда я танцевал, и все эти Рики смотрели на меня, я понял… Понял, что все время думаю о тебе! Что никто из них не имеет для меня значения, как бы они ни были похожи на тебя, и… и я подумал… Дай руку. Закатав рукав водолазки деда, он расстегнул пазы на парализующем браслете и, сняв его, просто позволил упасть на пол. — Я п-подумал, что время уже пришло, и… — покраснев, Морти снова опустил взгляд. — Теперь… теперь ты можешь поиграть со мной по-взрослому. Сразу, как только захочешь… Повисла долгая тишина. Санчез ничего не говорил, растирая розоватый след на коже, оставшийся после долгого ношения браслета, и, наконец, с тихим смехом потрепал внука по голове. — Нетривиальный ход, Морти, — заметил он, возвращая рукав на место. — Но, надеюсь, ты не рассчитывал, что твое заманчивое предложение заставит меня позабыть обо всем на свете? Потому что наказать тебя придется в любом случае… Я пр-эээ-сто еще не решил, как. И, плюхнувшись в меховое кресло, он уставился на Морти, вальяжно расставив ноги. — Ну что ж, танцуй. — Ч-что?.. Видя его растерянность, ученый возвел глаза к потолку. — Сам же говорил, что… что думал обо мне и все дела… Давай, пес. Покажи папочке, чему тебя научила эта перекопченная потаскуха из бара, чего же ты ждешь? Этому Майами точно его не учил, но выбора особо не было — пришлось импровизировать.       Юноша сам не понимал толком, что делает. Просто крутился и вертелся, подойдя совсем близко к креслу, ласкал самого себя кончиками пальцев и, решив в конце концов, что была не была, залез к Рику на колени. Выгнулся, как распоследняя шалавень, недвусмысленно ёрзая на старике, поцеловал его за ухом, зарывшись носом в седые волосы у виска, с томным вздохом прижался еще плотнее, проводя указательным пальцем от груди "папочки" и ниже, ниже, до самого пояса брюк, пока тот, не выдержав, с рычанием не впился ему в губы, бесцеремонно забираясь одной рукой под легкую ткань набедренной повязки… — Вот ведь маленький засранец, — отдышавшись, беззлобно засмеялся Рик, откидывая голову на спинку кресла. — Даже наказывать уже не так хочется… А придется. Ванная напротив, смой с себя эти блядские блестки и приходи в спальню.       Что его ждет? Морти подозревал, что ничего хорошего, но от судьбы не убежишь. Он избавлялся от блесток нарочито медленно, напрасно стараясь потянуть время, и на слегка дрожащих ногах отправился в спальню, навстречу своей участи. Дед уже ждал его там. — Раздевайся, — бросил он, показывая на огромную двуспальную кровать. — Раздевайся и вставай на четвереньки. Это, наверное, было какой-то дурной шуткой, но по Рику не было видно, что он шутит, и, тяжело вздохнув, юноша скрепя сердце разделся. В его положении много времени это не заняло. Что могло быть хуже? Стоя голым на четвереньках, как и было сказано, Морти зажмурился от звука, заставившего все внутри остановиться… Звяканья пряжки ремня. Сложив пояс пополам, Рик с усмешкой провел им снизу вверх по ноге мальчика, начиная от пятки и закончив внутренней стороной бедра, чтобы потом, ненадолго приостановившись, пойти еще и дальше, щекоча промежность и яички, а потом… Хлоп! От неожиданности Морти подпрыгнул, чувствуя, как мягкое место начинает гореть. Всхлипнув, он машинально потянулся туда, но Рик, дав ему по руке, снова занес ремень, и в этот раз получилось больнее… — Я же тебе не враг, пойми. Проклятый старик никуда не торопился. Медленно и даже как будто ласкающе водил своим инструментом по коже, прежде чем хлестнуть по спине или заднице, и все это — не прерывая своих обычных назидательных речей. — А все потому что ты, дурень, даже не представляешь, во что чуть не ввязался. Спросил бы хоть раз у своего дружка, как часто он пользуется перцовым баллончиком?.. Вот-вот, кто-то из этих сраных Риков-извращуг точно бы подкараулил бы тебя вечером за баром, и тогда, уж поверь, с твоей жопкой могло произойти что-то похуже того, что делаю сейчас я… Морти все это не слушал, главным образом потому, что ему было больно. Если поначалу он еще хоть как-то мог держаться, то в конце концов, смаргивая выступающие слезы, начал откровенно хныкать и постанывать, и когда мучитель наконец решил, что с него хватит — просто рухнул ничком, пряча горящее лицо в ворсе покрывала…       Что-то влажное коснулось спины, ровно так же, как и всегда. Мазь. Невесело усмехнувшись, парень приподнял голову, наблюдая за тем, как ученый исправляет дела рук своих. Хотя, казалось бы, мог оставить длинные синюшные полосы повсюду просто как напоминание… — Говоришь, могу поиграться с тобой по-взрослому, когда захочу?.. Довольно ухмыльнувшись, Рик облапал взглядом его голое тело. — С этими следами ты выглядишь особенно притягательно, так что… Слово не воробей, пес. Я хочу сорвать твою ягодку здесь и сейчас… И в морщинистой руке появилась штука, сильно смахивающая на женский тампон. — Просто ложись на бок, Морти. И… и одну ногу подожми к груди… С затаённым страхом и любопыством Морти смотрел, как Санчез раздевается и ложится рядом, держа странную штуку наготове. — А что это, Р-рик? — Это? Спасение для девственных задниц, мелкий, — промурлыкал Рик, притягивая внука ближе к себе. — Я т-эээ-к долго ждал случая его использовать… Все произошло слишком быстро. Морти даже пикнуть не успел, как тампон оказался у него уже прямо в… Поскольку он не был слишком большим, боли это не вызвало, один только дискомфорт. — Подождем немного. После этой штуки ты легко примешь мой огр-охоо-мный елдак! Не так Морти себе представлял свой первый раз. Не так поспешно, не так сумбурно, но Рик свое дело знал. Целовал в шею и за ушком, шептал какую-то ласковую белиберду, теребил его член до тех пор, пока туда не начала приливать кровь, так что в конце концов парень наконец-то смог настроиться на нужную волну и забыть про… Тампон! — Ри-рик!!! Оно, оно… Сначала он даже не заметил, а позднее осознание заставило испугаться до икоты, ведь это так называемое спасение… — Расширилось? — закончил за него дед. — Успокойся, так и надо, оно тебя растянет, смажет, обезболит и само растворится внутри без остатка… И правда — мало того, что тампон конкретно увеличивался в размерах, раздвигая мышцы, так еще и между ягодиц стало ощутимо мокро! С этим проклятым стариком ничего не бывает, как у людей. Морти так бы и сказал, но не успел, ведь Рик, нащупав основание тампона кончиком пальца, начал шевелить его, и с этого момента он мог выдавать только тихий скулёж, переходящий в стон… — Знаешь, в некоторых измерениях есть мужики, которые раз в месяц текут. Ты точно не оттуда, а, д-эээ-тка? Воспринимать скабрезности уже не было сил. Главным для мальчика стало внезапное осознание того, что не все так страшно, как он успел напредставлять. Конечно, и стыдно, и неловко, и очень странно и непривычно, но… — Г-г-господи, Морти, к-как же… какой же ты тугой… А благодаря растворившемуся тампону еще и податливый, что, наверное, сильно упростило жизнь им обоим. Они, конечно, чего только не делали вместе раньше, но каким же, черт возьми, все это казалось несерьезным теперь! — Рик… Рик… Его будто закрутило ураганом, и все, что он мог понимать, все, что он чувствовал, свелось только к одному — к рваным толчкам, сбивчивому шепоту и огромному, твердому члену внутри. — П-паршивец, — прохрипел ученый, останавливаясь только затем, чтобы перевернуть его на живот и продолжить в другой позе, — т-так долго лишать меня т-т-такой… сладкой ягодки!.. Ничего, я еще… з-за все отомщу…       Кто бы мог подумать, что это случится именно так? Их отношения, воистину — странная штука. Наверное, в этой игре никогда не будет победителя, и они так и будут бороться за превосходство, сводя друг друга с ума все ближайшие сто лет… По крайней мере, Морти уже решил однажды во что бы то ни стало побывать сверху. Но пока что, украшенный одновременно следами и от ремня, и от поцелуев, только что потеряв девственность и пережив первый "настоящий" оргазм, он лежал на спине, пытаясь перевести дыхание и привыкая к мысли, что мир не сколлапсировал от того, что он позволил себе упустить контроль. А может, он ничего и не потерял, скорее, даже что-то приобрел? — Так, все решено. Прикрывшись краем покрывала, Рик набросил все оставшееся на Морти. — Значит, сейчас мы отдохнем, — изложил он план действий, мимоходом касаясь влажных от пота каштановых кудрей, — я позвоню твоей мамаше, чтоб не истерила, скажу… ск-эээ-жу, что мы улетели, не знаю, ловить единорогов в созвездие Водолея на недельку-другую, и мы останемся тут… Забудем нахуй обо всем на свете, будем отдыхать, бездельничать, ну, и ебаться как кролики, само собой… Что скажешь, п-пес, поддерживаешь идею? — Конечно, поддерживаю, как же иначе? Приподнявшись, он поцеловал старика и смущенно захихикал, оказавшись в крепких сухих руках, что держали его, как самое большое сокровище во всей гребаной Мультивселенной… — В конце концов, я же твой Морти.