Ангел (Воображариум Арсения Попова)

При взгляде на Антона, расслабленно стоящего рядом с его машиной, у мужчины на задворках сознания начинает маячить какая-то очень важная мысль. Что-то идёт не так. Что-то неправильно. Но так и не сформировавшись во что-то связанное, мысль растворяется. Сейчас у Арсения в голове такой бардак, что в ней запросто можно потеряться. Мужчина почти делает это. Но цепкий взгляд зелёных глаз не даёт отдаться подступающей панике. За считанные секунды преодолев расстояния до своей машины, Арсений буквально запрыгивает в неё, кивком головы прося парня следовать за ним. Антон умный мальчик, он все понимает без слов, поэтому так же быстро оказывается внутри салона. Буквально через пару мгновений автомобиль резко выезжает с парковки, уносясь как можно дальше от офиса на Мещанской. Арсений хотел выжать из своей машины все силы, хотел гнать на полной скорости. Возможно, он хотел влететь на своей красотке в другую машину/дом/столб/без разницы. Но что-то его останавливало. Люди обычно называют это здравым смыслом или инстинктом самосохранения. Арсений называл это Антоном. До квартиры мужчины они доехали быстро. Пусть сидевший рядом Шастун и дарил некое подобие спокойствия, но Арсений все равно чувствовал опасность, словно его преследовал кто-то невидимый. Нужно бежать, чтобы спастись. Остановиться значит подписать себе смертный приговор. Как только эта парочка пересекла порог квартиры, до этого невозмутимый парень резко развернулся и прижал к себе мужчину. — Я тут. Я с тобой и никуда не уйду. Только ты и я. К черту его. Ты и я. Все будет хорошо. — тихо, но уверенно прошептал Антон, при этом крепко сжимая Арсения в объятиях. Рвано выдохнув, мужчина быстро сморгнул непрошеные слезы и сжал в ответ парня. В попытке успокоиться, он поглубже втянул носом аромат Антона, надеясь, что запах, ставший родным и любимым, поможет ему взять себя в руки. И внезапно его голову пронзила ошеломляющая мысль. Он не знает как пахнёт Антон. Мужчина словно забыл это. А помнил ли когда-либо? Судорожно делая вдох, Попов попытался распознать аромат, но в итоге ничего не почувствовал. Запаха не было. Вообще. Отчего-то мысль об этом заставила сердце мужчины биться чаще, а сознание медленно застилала паника. Почему он не чувствует? Словно почувствовав неладное, парнишка легко выбрался из ослабевших рук Арсения и подцепив тонкими пальцами его подбородок, клюнул губами в образовавшуюся на лбу морщинку. — Хэй, Арс, смотри мне в глаза. Ладно? Ты устал, день был тяжелым. Нужно немного расслабиться, правильно? — дождавшись неуверенного кивка от мужчины, парень продолжил. — Когда я был маленьким, у меня частенько случались неудачные дни. Я много злился и грустил. Все это копилось во мне день за днём. Иногда мне казалось, что я способен взорваться. Но я держался из последних сил, хоть и понимал, что надолго меня не хватит. И однажды ко мне подошла моя мама со словами о том, что искусство способно освободить наш разум от горьких мыслей. Она учила меня рисовать и выпускать свои эмоции. Великим художником я не стал, но научился освобождаться от тяжелых дум. — Я тоже. Тоже рисовал в детстве, когда мне было плохо. — рвано выдохнул мужчина, понемногу приводя мысли в порядок. — Правда? У нас так много общего, Арс! — улыбнулся парнишка. — Я видел у тебя на книжной полке лежит папка с бумагой для рисования. Я очень давно не держал в руках кисть и даже соскучился по этому занятию. Ну? Что скажешь? Порисуем? — Я не уверен, что у меня найдутся кисти. — Я могу рисовать пальцами. Так рисунок получается даже лучше. Более.. ближе к создателю, чтоли. — Не знаю, Антон. — устало выдохнул мужчина. — Ну же, соглашайся. — почти шепотом. — Хорошо. Давай займёмся этим. Займёмся искусством.

***

Мужчина не соврал, когда сказал, что у него нет кисточек, поэтому рисовали они действительно руками. Поначалу получалось довольно вяло, но после второй картины процесс пошёл лучше. Арсений сидел на полу, облокотившись на кровать, а Антон умостился между его ног, плотно прижимаясь спиной к его груди. Парень держал в руках очередной плотный лист бумаги и задумчиво потирал, перемазанными в краске пальцами, подбородок. — Что ещё нарисуем, Арс? Остался последний чистый лист. Попов ответил не сразу. Он окинул задумчивым взглядом многочисленные картины, что лежали рядом и поглаживая пальцами низ живота Антона, медленно протянул. — А нарисуй мне любовь. — Любовь? Ты хочешь чего-то конкретного? — вызывающе вздернул брови парнишка. — Боже, нет. — позволил себе смешок старший. — Я хочу увидеть не действие, а само чувство. — Хм, ну ладно. — парень вновь на секунду коснулся пальцами своего подбородка, затем чему то кивнул и подтянул поближе к себе краски. — Но ты тоже должен принимать участие в создании этого шедевра. Медленно белое пространство заполнилось другими цветами, под комментарии парней. Красный. Страсть. Зелёный. Спокойствие. Жёлтый. Счастье. Фиолетовый. Веселье. Розовый. Забота. Оранжевый. Доверие. Все цвета переплетались друг с другом, создавая подобие цветастого шара. Только лишь центр оставался пустым. — А вот тут у нас будет голубой. — пробормотал Шастун и макнув палец в краску, вывел по центру кривоватый смайлик. — Это ты. — Такой же голубой, как и моя ориентация? — с усмешкой спросил Попов. — Дурак ты. Голубой - это цвет твоих глаз. Поэтому для меня этот цвет в самом центре картины. Ты попросил меня нарисовать любовь. Вот мой тебе ответ. — Антон повернул голову в сторону мужчины и сказал все это, смотря прямо в его глаза. — Шаст. И я тебя тоже. — выдохнул Арсений прямо в губы зеленоглазому. А потом поцеловал. И поцелуй этот был красноречивее всех слов. Они любили. И любовь их была окрашена во все цвета радуги.

***

Мягкие поцелуи медленно перерастали в более страстные, распаляя мужчину. Он неспешно оглаживал пальцами худые бока, слегка сжимая их и немного царапая. Руки плавно пробегаются по слегка выпирающим рёбрам, а после перемещаются к уже затвердевшим соскам и едва уловимо дразнят их, отчего парень издаёт рваный всхлип. Резкий рывок и Антон оказывается прижат лопатками к полу, а мужчина нависает над ним. Какой красивый. Парень почти весь покрылся румянцем, глаза лихорадочно блестят, а грудь быстро вздымается. Арсений уверен, что выглядит сейчас ничем не лучше. Шастун усмехается и подставляет свою невероятно длинную шею под кусачие поцелуи, руками обхватывая мужчину и притягивая его ещё ближе, словно это вообще возможно. Глаза застилает пелена похоти и голова совершенно отказывается работать в привычном режиме, поэтому Арсений пропускает момент, когда они остаются совершенно без одежды. Спешить некуда и Попов честно старается слегка оттянуть момент, но натыкается на лукавый взгляд и буквально тонет в зелени глаз напротив. Он оставляет легкий поцелуй в висок и едва слышно шепчет. — Я аккуратно и медленно. Но стоит его пальцам коснуться слегка подрагивающего колечка мышц, все тормоза слетают, на радость внутренним демонам мужчины. А Антон словно и не против. Он лишь плотнее жмётся к Арсению и загнанно дышит. — Давай. Я готова. И это действует словно спусковой крючок. Мужчина делает первый толчок, из всех сил стараясь двигаться плавно, но это чертовски трудно. Поэтому не выдержав, он резким движением входит до конца в податливое тело, за что получает укус в области кисти, находящейся в опасной близости с зубами Антона. Мужчина начинает осыпать лицо парня быстрыми поцелуями, желая хоть немного отвлечь от боли. Спустя минуту лицо Шастуна разглаживается и он слабо кивает, сообщая мужчине о своей готовности продолжать. Толчки возобновляются с новой силой, подбрасывая парня каждый раз. Комнату наполняют стоны и запах секса. Голова идёт кругом. Арсений старается уцепиться за реальность, но перед глазами лишь смазанные силуэты и яркие точки. В попытке вновь нащупать нить реальности, мужчина мягко оглаживает голову своего партнера, а после наматывает длинные чёрные пряди на пальцы. Он тянет парня на себя за волосы и целует его. Ритм бешенный, поэтому поцелуй выходит смазанным. В попытке нормально поцеловать своего мальчика, мужчина слегка замедляется. — Арс, сильнее, я не сломаюсь. — почти умоляя. — Как скажешь, мой ангел. Мужчина вновь наращивает темп. Демоны Арсения пляшут румбу, а зеленые глаза напротив лукаво блестят, словно напрашиваясь. Толчок. Воздуха в комнате становится всё меньше. Становится трудно дышать. Но мужчина уверен, что он не против расстаться с жизнью таким способом. Толчок. Из уст парня раздаётся хриплый смех. Черт, как же хорошо. Толчок. Арсений почти не пределе, а этот кареглазый демон просит ещё и ещё. Толчок. — Люблю. Тебя. — Антон! — кончает с его именем на губах. Взрыв. Появление сверхновой. Глаза слепит до слез. Слишком много всего. Слишком хорошо. Слишком ярко. Просто слишком. Неизвестно сколько проходит времени, прежде чем мужчина приходит в себя. Он все ещё лежит на полу полностью опустошенный, но невероятно счастливый. А рядом с ним лежит его источник счастья, едва касаясь его плеча своим собственным. Антон слегка двигает рукой, чтобы переплести их пальцы. И в этом жесте столько нежности, что мужчину вновь накрывает. Он уверенно сжимает пальцы парня в ответ. Антон был прав. Теперь все будет хорошо.