Чужая жизнь

            Опустив устало руки, Лиза присела на краешек дивана. Должно быть их возвращение из кухни, злых и взлохмаченных, производило опасное впечатление, и Катя, неожиданно быстро, решила ретироваться. Правда перед этим ей пришлось помучиться, и каким-то чудом уложить брата на диван. Учитывая его комплекцию и обычное сопротивление, получилось это у нее блестяще. Сквозь пьяные мычания, Костик требовал то Лизу, то налить ему виски, но как бы он не сопротивлялся, опьянение брало верх.       - Лиз, извини, за всё. Лиза видела что Катя искренне считает себя виновной в том, что невинные посиделки закончились пьянкой.       - Катюша, поверь, у него был повод напиться.       - Лиз, а как ты завтра поедешь к Антошке?       - Такси вызову, не переживай. Сама, как сейчас поедешь?       - Я уже вызвала Валеру. Давай скажу, чтобы он утром за тобой заехал.       - Не надо. Честно сказать, не знаю, когда у меня завтра утро начнется.       - Ну извини, извини. Давай хоть Женю помогу выставить, а то расселся, как неприкаянный. Вытянув ноги поперек коридора, на пуфике сидел Царёв, с откровенно скучающим, стеклянным взглядом. "Когда только научился, так косить под пьяного?" - недобро подумала Лиза и пнула его по ногам:       - Сосед, вставай и убирайся. И не вздумай сказать, что потерял ключи. Будешь ночевать на лестнице! Катя вполне понимала злость Лизы и кинулась помогать Царёву встать. Тот встрепенулся, сидя качнулся, убрал руки Кати, молча встал и вышел. У порога замешкался и Катюша помогла ему открыть дверь, которую он с намеком распахнул.       - Прям цирк, какой-то! - не давая задумавшейся Кате принять решение, Лиза толкнула Царёва в спину и захлопнула дверь. - Можешь у нас переночевать, - всё-таки предложила Кате.       - Не обижайся. Тебе надо выспаться, да и мне тоже. Завтра тяжёлый день.       - А если бы он предложил остаться? - Лиза кивнула в сторону соседский квартиры, надеясь, что смогла скрыть ревнивые нотки. Девушка пожала плечами, из чего Лиза сделала вывод, что не отказалась бы она остаться.       В кухне была свалена грязная посуда, а Лиза не могла начать ее мыть, потому что ждала звонка Царёва, надеясь, что даже при его теперешней наглости, ему не придет в голову, явиться самому. Просидев без дела полчаса, всё-таки подошла к раковине и установив телефон перед глазами, принялась за дело. Томительное ожидание достигло пика, когда вся посуда была составлена в сушилку, а звонка всё не было. Царёв откровенно издевался. У Лизы было два варианта: пойти к нему самой, или отключив телефон и дверной звонок, лечь спать. На нем она и остановилась. Горячий душ смыл беспокойство, расслабил тело, освободил голову от напрасных надежд и предчувствий. Перед сном, проверила мужа, поставила рядом с ним бутылку с водой, и прикрыв дверь, услышала тихий стук. Сердце лихорадочно забилось, паническая дрожь охватила каждую клеточку. Свет был выключен и самое простое, было зайти в комнату сына и лечь, но стук повторился, уже более требовательно и громко. По-видимому уходить Царёв не собирался. Растерянно Лиза прислушалась к мерному храпу мужа, четко осознавая, что впадать в ступор, сейчас не время и не место.       - Так даже лучше, - больше не раздумывая, резко распахнула дверь. Оба в смятении отступили на шаг назад, решимость, секундой раньше переполнявшая их сердца, растворилась в тусклом свете подъездной лампочки. И всё же Царёв, нашелся первым и шагнув в темноту квартиры обнял её:       - К тебе или ко мне? - вопрос был риторическим, ибо он тут же, завел Лизу в свою квартиру. Направив указательный палец на кухню, она вопросительно посмотрела на хозяина.       - Там штор нет. А в гостиной, через стенку, спит ваш супруг, - удержал он её, от поспешности.       - Мне кажется, или мы хотели поговорить, как цивилизованные люди, без криков и битья посуды?       - Без криков, - он многозначительно улыбнулся, но не увидел и капли смущения на ее лице. - Пеньюарчик, вам очень к лицу, Елизавета Андреевна.       - Это халат, - тонкими пальцами она стянула вырез. Обручальное кольцо ослепляюще сверкнуло. - Ты поднял меня с постели. Что ты хотел? Её холодность граничила с неприязнью, он поёжился под тяжелым взглядом, и сильно пожалел, что дал долгий час на раздумье, видимо, в отличие от него, её мысли были не с ним, и что с этим делать, он не представлял, но уж ни в коем случае, не приглашать ее в спальню, где была разобрана постель. Благо она туда и не стремилась, остановившись между комнатами.       - Тебе удобно быть моим соседом, наблюдать за моей семьёй? Злорадствуешь?       - С чего ты взяла? Я даже думал поменять квартиру. Видел, что она не верит. Но мысль и вправду была, только расстался он с ней, там же, где она его и посетила, за праздничным столом, в первую встречу.       - Почему я не могу попробовать?       - Вмешаться в мою жизнь?       - В первый раз же все получилось, если бы не родители.       - Кстати, как они?       - Нормально. Мы почти не общаемся.       - Ещё скажи, из-за меня. Он опустил голову:       - А если да?       - Это же родители. Они хотели как лучше. - Она утешала его, но сама, как и много лет назад, чувствовала тяжесть и невыносимую боль, подпирающую дыхание.       - Кому от этого стало лучше? Ведь они знали, что я тебя люблю.       - Значит не поверили. Да и ...       - Пожалуйста, не продолжай... Дёрнув пояс, он проник руками под халат. Ладони коснулись теплой кожи, в висках застучало от её близости, дразнящего запаха свежести.       - Что у тебя с Катей? - успела спросить Лиза, и вопрос потонул в поцелуе. Царёв накинулся жадно и властно, впиваясь в губы, обручем рук сжимал её, не смея поверить, обманчивой податливости. Лиза замерла, только сердце, выдавая её состояние, бешено колотилось. Обняв его за плечи, она старалась остаться в сознании, которое с каждым мгновением смывалось волной его желания. Вместе с последней каплей, её подхватил поток страсти, стремительно закручивая в водоворот. Спасения не было. Надежды избежать падения в стремнину, не оставалось. Царёв крепко прижимал её, настойчиво приглашая с собой. И она сдалась, оставив на берегу мысли о муже, и даже сыне. Расценив глухой хрип, как победу, он стянул с её плеч халатик и тонкие бретельки рубашки, и зачарованно следил, как спадая с груди и бедер, легкая ткань обнажает шёлк кожи. Вскинув руки, Лиза пыталась сдержать Царёва, гладила его плечи и голову, хотела запомнить, прочувствовать каждое мгновение этой близости. Такой внезапной и такой долгожданной. Он уворачивался, настойчиво атакуя губами её тело. Что-то жарко шептал ей в ухо, чередуя слова и поцелуи, при всём желании, она ничего не могла разобрать. Только он всегда знал, как разбудить ее чувственность, чтобы кружилась голова, обрывалось дыхание, а протяжные стоны подстёгивали, подгоняли. Воздух страсти опьянял лучше любого вина. В бешеном напряжении Царёв толкнул дверь спальни, на ходу стягивая резинку штанов. Опустив женщину на кровать, задержал взгляд. В мерцании свечи у изголовья кровати, её тело было прекрасно, как и прежде оно восхищало и волновало. Она ничуть не изменилась, даже роды не оставили следа на безупречной коже. Судорожно вздохнув, он почувствовал болезненное стеснение в горле, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Она принадлежит другому! И это тот, другой, имеет право целовать её упругую грудь, плоский живот, наслаждаться стонами и влажным жаром бедер.       - Почему, - сорвался с губ дикий, отчаянный крик, больше похожий на рык раненого животного. Он не имеет права на неё, она на него. Они чужие люди, но почему же сердце разрывается, кричит об обратном? Никогда они не были чужими, даже их неприязнь при первой встрече стала своеобразной основой, краеугольным камнем их сближения.       - Почему? - ещё раз упрямо спросил он, теперь обращая вопрос конкретно ей. - Меня ты измучила, выжала все соки, а ему сдалась в первую же ночь.       - Уверен, что хочешь это знать? - она тяжело вздохнула в ответ на его молчаливое согласие. Перевернулась на живот и прикрылась уголком одеяла. - Мне было все равно, важно было вырваться, выпутаться из твоей любви. Хуже всего было то, что виновата была только я сама. Так беспечно довериться пацану...       - Но ты любила...       - Да, и с этим невозможно было жить. Нужно было радикальное средство, утопить, раздавить, выкинуть, и здесь могли помочь только новые отношения, и Костик подвернулся вовремя.       Немигающими глазами Царёв смотрел в пустоту, душа унеслась, оставив зияющую дыру в его бренном теле. Лиза не обвиняла, но ему стало невыносимо тяжело под грузом её слов. Невозможно даже вообразить в каком отчаянии она была, если в первую же ночь без него, отдалась другому. Ведь ещё утром они были вместе, одним целым, сплетены были не только их тела, но и души. И часть, принадлежащая ей, умерла в нём самом, и боль от потери не покидала все эти годы, став хронической. Его разбитые мечты, сокрушенные надежды, не шли ни в какое сравнение с чувствами и болью Лизы. Он гладил её по обнаженной спине, был рад, что она отвернулась и не видит его влажных глаз. Ядовитое жало вины, врезалось в сердце, жгучий яд растворялся в крови, вытесняя глухую обиду, подвергая сомнению его право на неё.       - Прости, что сдался тогда, обида и злость затмили весь мир. Хотел чтобы ты узнала, пожалела, что ушла.       - Думал справиться со своими чувствами, убедить себя, что их не было, списать всё на физическое влечение, - не поворачивая головы, закончила за него, не понаслышке зная, о чём говорит. Он прижался к её спине, и слегка прихватил кожу. Всё было как будто вчера, в мягком танце губ он рассказывал, что помнит всё, и её шумный вздох и последующую крупную дрожь, ощутимо прокатившуюся по телу. И он привычно не ждал от неё никаких действий, но совершенно точно знал, что сейчас у неё закрыты глаза, она прислушивается к своим ощущениям, принимает его ласки, но не торопится отвечать. В отличие от него, она ещё ничего не решила, точно так же было в их первый раз. Тогда его спасло самообладание, на ходу он менял тактику, вместо взрыва предпочел нежные ухаживания, спасёт ли это его сейчас? Тогда он знал о ней всё, сейчас не знает ничего. Несколько встреч всколыхнули в душе дремлющее чувство, а что происходит с ней, он понятия не имел. Чувствовал её растерянность, нерешительность, но это было опаснее гнева или резкого несогласия. Прокладывая языком влажную дорожку между лопаток, он двигался то вверх, то вниз. В ответ на его щекочущие ласки, Лиза прогнулась в пояснице, и его ладонь переместилась туда, впитывая влажность кожи, и её пробуждающееся возбуждение. Царёв целомудренно целовал её в висок, в то время, как руки, беззастенчиво спускались к напряженно сомкнутым бёдрам. Лиза часто задышала, безвольно откинула голову ему на грудь, окуная его в ароматное облако волос. Он поцеловал её в изгиб шеи, под губами яростно билась нежная венка. Она развернулась к нему. В глазах играли огоньки свечи, согревая его душу чувственным, теплом. Желанные прикосновения! Наконец он дождался, и мягкие пальчики очертили линию скул, бровей, рта. Лаская его лицо, взъерошила короткие волосы и улыбнулась. Кончиком языка, несмело провела по его губам, предлагая впустить её внутрь. Он забыл как дышать, от этого восхитительного, робкого действия, сорвало крышу, чувства обострились до предела. Дразня и искушая Лиза коснулась его губ и поцеловала. Ей хотелось ощутить поцелуй на сто процентов, различать каждое движение навстречу, от легких прикосновений языка, до рискованной, опасной игры, а потом захлебнуться, задохнуться в нём, потерять ориентацию. Она мучительно застонала, сбрасывая с плеч прошлое. Стало легко, как будто камень свалился с души, или вдруг развязались путы на руках и ногах. У неё перехватило дыхание, трепетная нежность наполнила сердце, в теле появилась легкость, пришедшая вместе с осмыслением, что она любит и хочет этой любви. Слишком долго вина угнетала и действовала как сдерживающий механизм, а сейчас она ощутила свободу, свободу любить и она делает этот шаг осознанно. Почувствовав перемены в ней, Царёв смял её губы сокрушающим поцелуем. Пришло время сказать ей о любви:       - Я люблю тебя. Она не ответила, но глаза отразили все чувства, и это было важнее слов. Её последние сомнения растаяли под серо-зеленым взглядом. Весь мир исчез, они были сосредоточены только друг на друге, ничего не имело значения, лишь их страсть, одна на двоих. Она сводила его с ума, и Царёв был рад пропасть в этом безумии, только бы ласкать её, вдыхать полной грудью пряный запах её кожи, смотреть в глаза до головокружения, и чтобы дух захватывало от любви и желания быть с ней одним целым. Безумному притяжению невозможно было сопротивляться. Он больше не сдерживал себя, нельзя было ослаблять накал страсти, она должна почувствовать, понять, что сейчас не время искать оправдания, всё уже случилось. Они не просто доставляли друг другу удовольствие, они вспоминали, оживляли моменты их любви, неторопливо вкушая их прелесть. Обжигающие поцелуи медленно спускались к груди, по животу и ниже, к изгибу бедер. Царёв ловил каждый ее вздох, каждый удар сердца отдавался по всему его телу, и оно моментально отзывалось на её протяжные стоны. Он наслаждался мгновениями истинной близости, губами ловя сладостную судорогу, пережитого ею блаженного освобождения. Её разгоряченное тело ещё подрагивало, а волна желания вновь накатывала глубоким приливом. Руки скользнули по его бёдрам, он задрожал от нетерпения. Всё что она делала, пробуждало отклик в его теле, нежные касания отзывались ярким, острым наслаждением. Невыносимое напряжение огненным шаром росло в них, языки пламени обжигали тела. Его руки и губы владели каждым сантиметром ее кожи, ненасытные, затяжные поцелуи становились рваными, Лиза почувствовала пронзающую дрожь нетерпения растущую в нём. Она доверилась ему, как и прежде, раскрылась навстречу его яростному вторжению, принимая его силу и власть. Он растягивал сладкие, мучительные мгновения их единения, но опустошающий взрыв опрокинул обоих. Она была вымотана его ласками, он видел как слипаются её глаза от усталости, но сам не чувствовал утомления, боялся её потерять, боялся что она исчезнет, как только он выпустит её из объятий. Она встанет и уйдёт, а он останется со своим страхом, который ждал его за дверью квартиры. Если бы было возможно, он не выпускал бы её из кровати, но он был бессилен что-либо изменить. И всё-таки этот момент настал, она смотрела ему глаза, и он слишком поздно понял её уловку. Неожиданно, даже не присев на кровать, Лиза сразу встала.       - Сколько времени мы потеряли! Не задумываясь я бы отдал ещё десять лет за вторую такую ночь. Он наблюдал, как она надела ночную рубашку и накинула халат. Прикусив губу, нерешительно остановилась на пороге, мучительно подбирала слова, взвешивая каждое:       - Жень, ты же все понимаешь, - напряжённая пауза повисла в воздухе. - Я не могу идти на поводу у своих чувств, просто не имею на это права. Дверь захлопнулась. Едкая вязкая горечь сдавила грудь, бурым пятном расплываясь по солнечному сплетению.