Чужая жизнь

            Услышав сквозь сон шаркающие шаги мужа Лиза попыталась собрать ленивые обрывочные мысли, но снова уснула. Вчера она буквально рухнула на кровать сына и сразу отключилась. Когда проснулась окончательно за окном было позднее утро. О вчерашней измене напоминали не только ломота в теле, но и розовые отметины на внутренней стороне предплечья, она приблизительно знала где ещё могли остаться такие следы. Наступило утро, и расплата не заставила себя долго ждать, но раскаяния не было, разве не об этом она мечтала даже в объятиях мужа? Досадно вздохнув, поднялась с постели, надела махровый халат, и быстро собрав белье с кровати сына, отнесла его на кухню, и закинула его в стиралку. На столе стояла начатая бутылка водки. С сожалением она поняла, что рассчитывать на Костю не придётся. Он конечно, бесконфликтный, но везти пьяного папашу в детский лагерь, ни к чему. Возле ванной налетела на него, вымученно улыбнулась, и юркнула за дверь.. Её движение рукой, собирающей, вырез халата к шее, он расценил по-своему и молча уступил ей дорогу. Под струями воды некогда было расслабляться. Нужно было прикинуть план поездки. Самое простое было обратиться к бывшим коллегам мужа, но они никогда не брали денег. Лиза не совсем понимала такой альтруизм и предпочитала не напрягать их, давая людям нормально заработать. А то, что сама, в любое время суток, ехала по первому звонку друзей мужа ставить уколы и капельницы, к этому она относилась как к святой обязанности врача. Когда вытиралась, снова увидела царёвские отметины, где-то в душе поднимал голову саднящий стыд:       - Нам бы день простоять, да ночь продержаться, - подбодрила она себя, заглушая внутренний бунт. Может даже к лучшему, что Костя выпил. Открыв шкаф, не раздумывая Лиза достала водолазку и джинсы, об измене старалась не думать. Чтобы загладить свою вину, Костя приготовил завтрак и накрыл на стол.       - Лиз, ты извини, не рассчитал свои силы, но не волнуйся, ты же меня знаешь. Она молча ела, не напоминать же мужу о давнем загуле, после сегодняшней ночи, это по меньшей мере бестактно.       - До рынка доеду на автобусе, оттуда возьму такси, а из лагеря, как получиться. Справлюсь, - сказала убеждённо, надеясь хоть в дороге побыть наедине со своими мыслями.       - За поездку я уже подумал, с Евгением договорился, он отвезёт. А ты просто извинись перед Антошкой, скажи что папа заболел.       - Что ты сделал?! - Лиза замерла с непрожеванным куском во рту. - Кто тебя просил?       - Ну что такого-то? Ну заправлю ему потом машину. Более идиотского положение придумать было невозможно. Её отказ ехать с ним не вызовет у мужа подозрений. Сегодня. Но она не знает дальнейших планов Царёва, вернее сказать со страхом догадывается. И о том, что может случиться в следующий раз, даже страшно подумать.       - Но вы же вместе пили, - попробовала она закинуть последний аргумент.       - Он как огурец. Да и кто его остановит, если вся мэрия молиться на эту дорогу.             Костя проснулся со страшной головной болью, выпил таблетку аспирина заботливо оставленную женой. Мысль о ней ненадолго прояснила сознание, но сил обдумать дальнейшие действия не было. Лекарство подействовало, он ненадолго уснул и проснулся уже вполне бодрым. Заглянув в комнату сына, посмотрел на спящую жену, и обругал себя последними словами. Набрал номер Валеры и услышав, что аппарат абонента выключен, не удивился. Утро выходного, мертвое время. Тоже было и ещё с парой приятелей. Хмель отступил, но руки тряслись, можно плотно позавтракать, и сесть за руль. Только Лиза вряд-ли согласится. Недолго думая, он отправился к соседу, который встретил его бодрым рукопожатием и проводив в кухню, молча поставил на стол бутылку.       - Сегодня с женой должны были к сыну ехать, а я вот развязался, - Костя хмуро смотрел, как булькает жидкость в рюмку. - Сам?        - Нет, я пас. Ты что запойный? - обеспокоился Царёв. "Только этого Лизе не хватало."       - Нет, но пару раз было, - Костя прислушивался к ощущениям, после выпитого. - Первый, когда Лиза меня в Москве отфутболила, просто сказала не приезжать. Ты не представляешь, что я тогда чувствовал. "Очень даже представляю." - Подумалось с горечью. Лихорадка отступила и Костя протянул руку за бутылкой. Царёв не возражал.       - Приехал и две недели пил, а потом поехал к ней и снова начал штурмовать, пока не сдалась. Но она даже не знает, что я пил. А второй раз, четыре года назад. С работой тяжко было, Антошка заболел, лекарства нужны, а денег нет. Не знаю, как она меня тогда не бросила? В таком отчаянии была. Пока с ним в больнице лежала, я все дни пил, не мог остановиться. Это вместо того, чтобы поддержать её.       - А что у Антона было?       - Ангина какая-то сложная. Но я с тех пор, ни-ни. Наследственность у меня плохая.       - Так может, - Женя жестом предложил убрать бутылку.       - Не надо. Может отвезешь Лизу? Для тебя это как загородная прогулка будет. Отличная идея. Царёв уже давно ждал эту просьбу, если бы Костя не пришёл к нему, он бы сам нашёл повод заглянуть утром к соседям. Его только смущало присутствие Кости в машине, но судя потому, как тот налегает на горячительное, он вряд ли поедет с ними.        - Я сегодня отосплюсь, а завтра как штык, на работу. Она бы сама поехала, но той зимой попала в аварию, подрезал её один козел, как потом выяснилось изрядно выпивший, и с тех пор за руль не садиться.       - Мне приятно твое доверие. Хотя что тут удивительного, Лиза вряд-ли давала повод для ревности, а её простодушный муж и подумать не может о таком курьёзе.             После её ухода Царёв долго ворочался. Измятая постель ещё хранила головокружительный запах их запретной страсти, но оказалось, что приятная усталость и расслабленность ушли вместе с Лизой, оставив ему беспокойство и тревогу. Царёв не был так наивен, чтобы надеяться, что эта ночь что-то решит в их отношениях. Ожидаемо, всё только сильнее запутается. Что-то предпринимать или разговаривать с ней было рискованно, но и ждать он не мог. Страх упустить её второй раз был совсем рядом, и беспомощность перед ним сковывала всё внутри ледяным обручем. К утру, так ничего и не решив, он задремал, и был разбужен негромким стуком в дверь. Вскочив с кровати, кинулся открывать, лелея радужную надежду увидеть Лизу. Натянув штаны, щёлкнул замком, и разочарованно впустил соседа. "Может быть решить всё одним махом" - мелькнула неосторожная мысль, но он тут же отверг такой вариант. Возможно для него, он лучший, но тогда Лиза лишается права выбора, а зная её характер, он может потерять её, так и не обретя.             По угрюмому лицу Лизы Царёв понял, что супруги повздорили, и даже скорее всего поругались. Костя чувствовал себя виноватым, без конца преданно заглядывал в глаза жены, суетливо располагая сумку в багажнике и усаживая её на переднее сиденье. Царёв ликовал, такой расклад его устраивал, Костя остается дома. Лиза злилась, хмурила брови, совсем не задумываясь, как она прекрасна в своем гневе. В машине она отрешенно отвернулась к окну, не проронив ни слова. Жене не составляло труда догадаться, о чем она думает. Он не беспокоил её, и не успокаивал. Дело сделано, уже ничего не изменить, и не исправить. Нужно жить дальше, а как, и главное кому с кем, непонятно. Одно ясно, какое бы решение не приняли взрослые, в любом случае не должен пострадать ребёнок. На рынке они немного поспорили. Кроме яблок, бананов и апельсинов, Женя предложил купить клубнику. Лиза запротестовала, мотивируя тем, что там вся таблица Менделеева:       - Ты отравишь детей.       - Это Израильская ягода, там нет нитратов.       - Судя по цене, они из золота. Царёв запросил у продавца сертификат, и получив его, не раздумывая купил ягоды. Аромат лета заполнил салон, когда он открыл контейнер. На предложение снять пробу, Лиза ответила отказом и снова повернулась к окну. Он наблюдал за ней, видел, что она сердиться, но это не остановило от вопроса, который его очень волновал:       - Почему ты так уверена, что Антон сын Кости. Я...       - Я поняла, ты все посчитал, - она развернулась, и посмотрела на него, - Антоша родился немного раньше срока, но даже это для меня ничего не значит. Я просто точно знаю, что он сын моего мужа.       - Какая у него группа крови?       - Царёв, - предостерегающе произнесла Лиза. - У него моя группа крови. Если ты ещё раз поднимешь эту тему...       - Я понял, - он убрал руки с руля и поднял их вверх. - Расслабься. Она снова смотрела в окно, и Женя с сожалением отметил, что ни волнения, ни раздражения, ни тревоги, это тема не вызвала.       - В конце концов, это действительно не принципиально, как говорится, любишь женщину, полюбишь и её ребенка. Я с Антоном сразу общий язык нашёл.       - Зачем ты это говоришь?       - Ты знаешь зачем.       - Разве ты вчера меня не понял? Я что-то не ясно сказала? Это была ошибка!       - Только я не уверен, что ты так думаешь.       - Царёв, это подло, ты собираешься меня шантажировать?       - Самое простое это пойти и всё рассказать.       - Господи, что я наделала, где была моя голова?       - Это я виноват, я сознательно тебя спровоцировал. Я люблю тебя. Мне даже представить невозможно, как ты ложишься с ним в постель!       - А ты не представляй! - посоветовала она, качая головой. Царёв глубоко вздохнул и выдохнул:       - Елизавета Андреевна, а вы умеете создать непринужденную обстановку.       - Зачем ты согласился ехать? Любоваться на мои страдания?       - Наоборот, чтобы избавить тебя от них. Я-то знаю, как ты сейчас будешь загоняться. Конечно, Царёву не о чем беспокоиться, и тогда и сейчас он свободен, спокоен и найдет слова утешить её. Как объяснить ему, чтобы не обидеть, что тогда ей не хватило уверенности в нём, с обидой и болью она согласилась с его родителями, а теперь нет уверенности в себе. Не имеет она право повторять поступок его родителей, лишать ребенка отца, только потому, что считает, что так будет лучше и правильнее.             Издалека увидев пятиэтажный корпус, Лиза повеселела, наконец-то утомительная поездка закончилась, и сейчас она встретиться с сыном. Как только свернули на стоянку, она вышла и направилась к крыльцу. У двери замешкалась, набирая номер сына. Царёв обнял её, и прижав к себе крепко, прошептал на ухо:       - Расслабься, ты же не хочешь, чтобы сын увидел тебя на грани истерики. Он провел губами по волосам и довольно улыбнулся, не почувствовав запах другого мужчины, хотя и его запаха и запаха их страсти тоже не осталось, она смыла его.       Они остановились в вестибюле дальше охрана их не пустила. Царёв оглянулся на серые бетонные стены. Сколько в его жизни было лагерей, санаториев, спортивных баз! Сначала они услышали громкий топот, потом в дверях появился Антошка. Он улыбнулся и кинулся к матери. Похоже сама Лиза не ожидала такого проявление чувств. Она присела и обняла ребёнка, уткнувшись носом ему в макушку, прикусила губу, сдерживая подступившие слёзы.       - Антон, с тобой всё хорошо? - наконец взяв себя в руки, произнесла Лиза.       - Конечно, мама. Просто я соскучился, - он шепнул ей это, стесняясь своих чувств. - Па..., - тут только он заметил, что рядом с матерью стоит не отец. - Женя? А где папа? - Он поздоровался с Царевым за руку, как взрослый.       - Приболел.       - Простыл?       - Да, сынок. Не волнуйся. - Лиза улыбнулась, чтобы развеять его озабоченность.       - Ну тогда пойдёмте скорее, концерт сейчас начнется, - Антон взял за руки обоих.       - А сумки? - Царев разволновался, сам не ожидал, что приглашение так обрадует и расторгает его.       - Оставь у охраны, - подсказала Лиза. Он нехотя отпустил ладошку Антона, и поспешно схватил сумки.             Антон проводил их на свободные места. В небольшом спортзале, в несколько рядов, полукругом стояли стулья. Перед ними была импровизированная сцена, а позади самодельный занавес из штор, закреплённых прищепками. Зрителями были сами дети, а также их родители. Со сцены воспитательница Нина Фёдоровна, как представил её Антон, рассказывала о традиции, в первый родительский выходной, проводить день именинника, чтобы поздравить всех рождённых в этом месяце, а также выявить таланты и наклонности детей:       - Мы очень приветствуем, когда родители подключается к нашему концерту, - закончив, она ушла за занавес, из-за которого послышался шум. Концерт начался с детской песенки. Она объединила и развеселила зрителей и артистов. Стихи, песни, танцы. Маленькие артисты уходи за шторы, переодевались, выступали и снова возвращались на места. Казалось, что Лиза не замечает никого кроме сына, обнять она его не могла, но иногда, после аплодисментов брала его маленькую ладошку в свою руку. Неожиданно, для себя, Царёв ощутил их связь. Мать и сын. И попав в облако их любви, понял, что стал с ними одним целым, и это чувство было лёгким и приятным и хотелось удержать его как можно дольше. К ним подошла Нина Фёдоровна и попросила Лизу пройти в столовую. Царёв пересел к Антону. Он уже давно заметил, что тот косится в сторону, на девочку, сидящую в другом ряду.       - Антон, кто она? - осторожно поинтересовался Женя.       - Ира. Она не из моей школы, - ребёнок пожал плечами. - Она в третьем классе, - прозвучало совсем уж обречённо. Царёв кивнул с пониманием.       - А ты сегодня будешь выступать?       - Да, у меня костюм мушкетёра, драка на шпагах с Ивановым и песня.       - Отлично! А где твой энтузиазм? Дух мушкетёрства?       - Я стесняюсь.       - Это потому, что у тебя нет Констанции. Перед выступлением посмотри на Иру и представь, что свой подвиг ты посвящаешь ей. Сразу всё получится, - заверил Царев.       - Я попробую, - неуверенно согласился мальчик. Вернулась Лиза. Нина Фёдоровна показала Антону и еще одному мальчику идти на сцену, и обратилась к родителям:       - Не желает ли кто-нибудь выступить, пока дети готовятся к следующему номеру?       - Пожалуй, я смогу. Царёв погладил вздрогнувшие плечи Лизы, подмигнул застывшему Антону и направился к фортепиано, на котором лежала гитара. Сев в полукруге сцены, настроил инструмент. Ещё раз оглянулся на Антошку, который не сводил с него глаз.       - Эту песню я посвящаю всем любящим и любимым. Уважаемые родители, прошу поддержать припевом: - Всем нашим встречам Разлуки увы, суждены. Начал он петь, негромко перебирая струны. Из-за занавески вышли несколько воспитателей, родители тоже притихли, но Царёв не обращал на это никакого внимания. Он пел только для Лизы, только её любимый, тихий взгляд волновал его в эту минуту. Память вернула их на несколько лет назад, в первый семейный вечер. Позади остались споры и признания. Оба молчали, слушая звенящую тишину, ощущая внезапную тягостную неловкость, лежащую на плечах. И тогда Царёв взял гитару, и запел эту песню. Такая узнаваемая мелодия, простые, сотню раз слышанные слова, прозвучали по-новому, передали общее настроения, проникли в самое сердце, и на душе стало легко и свободно.       - Милая моя, Солнышко лесное... Дружно подпевали родители. Лиза забылась, погрузилась в необыкновенное, щемящее чувство покоя. Сама не замечая, улыбалась и подпевала, встречая одобрение лукавых глаз. Что-то сдвинулось, сместилось в душе, и от этого стало легче дышать. Заработав бурные аплодисменты Женя отдал гитару в протянутые руки Нины Федоровны:       - Замечательно у вас получилось. Может ещё что-нибудь споете?       - Может и спою. Если настроение будет, - неопределенно пообещал он. - А где Антон. Мне надо сказать ему пару напутственных слов. Мальчик сам подошёл к нему в голубом плаще мушкетёра.       - Тебе понравилось? - обратился Женя к нему, тот кивнул. - Потому, что я был спокоен и уверен, и ты постарайся, - он поправил ему деревянную шпагу и шляпу.       - Ты пел для моей мамы?       - Да, - не стал скрывать Царёв . - Как ты догадался?       - Она улыбалась.       - Вот сделай так, чтобы Ира почувствовала, что ты поёшь для неё и тоже улыбнулась. Антошка кивнул, и убежал за кулису.             Больше всего на свете он хотел подойти сейчас к Лизе, пока её глаза искрились светом, но Антону тоже необходима была поддержка, и он остался с ним. Наблюдая за ребенком, видел в нём себя, рассмотрел в нём какие-то черты, жесты, которые раньше не замечал. Антон работал с полной отдачей, и симпатии зрителей были на его стороне, и Царёву это очень нравилось. Он отыскал взглядом Лизу, она была поглощена выступлением сына, и не обращала на Женю никакого внимания.       - Я могу на вас рассчитывать в спортивной эстафете? - Вкрадчиво поинтересовалась у него Нина Фёдоровна.       - А у нас не затягивается мероприятие?       - Нет, всё по плану, - кокетливо заверила Нина. - Знаете, сейчас так редко встретишь нормальных отцов. А сын, кстати, очень на вас похож.       - Спасибо. - Женя похлопал раскланивающимся мальчишкам. - Мне кажется, глаза мамины. - Он издалека видел вопрошающий, ироничный взгляд, которым одарила его Лиза. - Вы знаете, вполне можете рассчитывать на всю нашу семью. Антону помогали переодеться воспитатели и Царёв поспешил к Лизе:       - Мне так приятна твоя ревность, - взяв её ладонь, поцеловал запястье.       - Вы сударь выдаёте желаемое, за действительное, - с ехидной усмешкой она резко освободила руку. То, что девушка заинтересовалась Царёвым, Лиза вычислила сразу. Все её вопросы так или иначе выходили на него. Но такого неприкрытого флирта с его стороны, она не ожидала. Подлой гадюкой ревность, больно ужалила в самое сердце, разбудив в ней собственницу, и подозрительная веселость Жени, вызывала, по меньшей мере, негодование.       - Не перестарайся, на два фронта! - холодно посоветовала она.       - Моя армия склоняет голову к вашим ногам, сударыня. Он положил голову ей на колени. Ухватив его за волосы, Лиза потянула:       - Антон идёт. Хватит дурачиться.       - Хватит быть такой серьезной. Проскочив мимо матери Антон подбежал к Царёву:       - Женя мы будем участвовать в эстафете?       - Обязательно, и маму позовём.       - Что вы ещё придумали?! - ужаснулась Лиза.       - Мам, ну, пожалуйста, пожалуйста, не отказывайся! Она видела, как горят глаза сына, как ему всё нравится, и безнадежно махнув рукой, согласилась.       - Не нервничай так, мы выиграем, - заверил её Царёв.       - Путевки дали трём детям, и хотя я никого из поликлиники не вижу, здесь вполне могут быть их родственники, или дети сами перешлют фотографии родителям, как я буду объяснять, кто ты?       - Скажешь брат. Как ты любишь создать проблемы на ровном месте. Спортзал освободили, сдвинув стулья и убрав занавес. В эстафете согласились участвовать только три семьи, а желающих ребятишек было больше. Поэтому было принято решение, к каждой семье прикрепить дополнительных детей. Царёв наклонился к Антону:       - Это твой шанс, беги и уговори Иру выступать за нашу команду.       - А мы точно победим?       - Даже не сомневайся. Царёв погорячился, надеясь на свое спортивное прошлое. Дети всё делали медленно и невпопад, да и от Лизы толку было мало. Хотя команда была в лидерах, но отрыв не впечатлял. К последнему этапу ребятишки наконец-то собрались, азарт и лидерство сделали свое дело. Но нужна была дополнительная мотивация. Царев собрал детей вокруг себя, о чем-то с ними поговорил, и в финальной эстафете, их команда выиграла. Сколько было восторгов, криков. Антон кричал громче всех, потому что радовалась Ира. Благодаря Жене он сдержал слово, они выиграли. В первую встречу с Антоном, Царёва поразил его серьёзный взгляд. Узнав, чей он сын, подумал, что у ребёнка Лизы и не может быть другого взгляда. Потом он только больше убеждался в первом впечатлении. А сейчас увидел совсем другого мальчишку. Азартного, с восторженными глазами. Общее веселье никак не затронуло Лизу. Она настороженно держалась от Царёва подальше. А когда им вручили импровизированный кубок, и поздравили с победой семью Голиковых, тут уже Царёв почувствовал удар по самолюбию. На фотографии, для отчёта, они стояли по краям команды. Так получалось, что два самых близких, самых родных для него, человека оказались - чужими. Лиза помогала Антону переодеваться, о чем-то разговаривала с ним, а Царёв не мог даже подойти к ним, видел, как меняется настроение Лизы.       - Антон, что пообещал Женя?       - Что в следующее воскресенье отвезёт нашу команду в кино. С воспитательницей он договорится. Все думают, что он мой папа. Лиза даже спрашивать не стала, как он к этому относится, ясно, что ему это нравится:       - Ты же понимаешь, что на следующей недели мы приедем с папой? Антон опустил голову:       - Даже если папа приедет, он всё равно будет сидеть в машине, а все хотят в кино.       - Папа вас и отвезёт.       - Но с Женей весело.       - С папой тоже будет весело. Что она ещё могла сказать ребенку. Ведь он прав, даже имея машину, они никогда не выезжали за город, поэтому Антошка и обрадовался возможности отдохнуть в лагере, а повзрослеет, его дома не удержишь. Грустно вздохнув, отпустила сына попрощаться с Царёвым, видела как ребёнок рвётся к нему. Они шептались, и Лиза понимала, что Царёва не остановят никакие её запреты. Слишком близко она подпустила его к своей семье, и за это ей придется расплачиваться. Нервами, как минимум. Сын махнул ей на прощание рукой и убежал в столовую. Они остались в коридоре одни, но ненадолго. Не успела Лиза и рта открыть, как появилась Нина Фёдоровна. Обняв за плечи Царёв отвёл её в сторону, о чём-то с ней пошептался, и вполне довольный подошёл к Лизе.       - Зачем ты пообещал детям кино? - поинтересовалась она.       - Зато выиграли!       - Ты больше сюда не поедешь, поедет Костя. Всё, что сегодня было, это игра, я приняла её правила, чтобы не огорчать сына. Слова кольнули в самое сердце, душу вывернуло наизнанку, хотелось то ли ударить Лизу, то ли зажать в угол, чтобы не пикнула и зацеловать до обморока, чтобы поняла, что он любит, и она любит. И это невозможно не чувствовать. Для этого не нужно зрение, достаточно вибрации тела, голоса, и мимолетных касаний. Неужели так сложно сделать шаг к своему счастью? Он притянул её к себе и неожиданно закрыл рот губами. Этот поцелуй с точностью повторил их первый, опьяняюще-смелый, и запоминающийся, дающий глоток воздуха и надежды. В миг она оттолкнула его:       - Не делай так больше никогда!       - Я не могу вам этого обещать, Елизавета Андреевна. Она с сожалением поняла, что он искренен в своём желании, дерзкий взгляд не скрывал обожания.       - Соизволите со мной ехать, или такси вызовите? - Спросив, открыл переднюю дверь. Она подошла к машине и молча села на заднее сиденье. Царёв поднял глаза к небу и усмехнулся:       - Ничего не меняется!