Верь — не верь, но ты — гей.

      В комнату Юнги врываются два разгорячённых, полураздетых тела, что сейчас так увлечены поцелуями друг с другом. Уехать с квартиры Намджуна и Хосока к Мину по утру первого января — идея, определённо, самая лучшая, потому что оба понимают — не спать они сюда приехали.       Чон целуется страстно, пошло и мокро, проникая и командуя в чужом рту своим языком. Младший жмёт старшего ко всевозможным стенам и вертикальным поверхностям, пока они пробираются к спальне, а точнее — к кровати Мина.       У Юнги же, от такого горячего, по-зверски властного дрожали колени и подкашивались ноги, потому что возбуждение брало верх, отгоняя весь выпитый алкоголь куда-то в сторону. Голова приятно кружилась от жара хосокового тела, а перед глаза взрывались салюты и мелькали звёздочки, ведь кто знал, что быть прижатым к стене самим Хо так приятно?       А Хосок времени не теряет, потому что добирается до мягкой поверхности достаточно быстро. Младший мягко бросает хрупкое тело на кровать и, приземлившись следом, виснет над Юнги. Чон вновь впивается в губы, а потом спускается к бледной шее, намереваясь оставить там целую поляну из его меток — засосов.       Брюнет выгибается в спине и в пояснице подобно кошечке, а голову вскидывает назад, предоставляя Хо больше места для ласк. Пальцы Юнги запутываются в красных, окрашенных локонах Хосока, а колени сходятся вместе, дабы не показывать своё возбуждение раньше времени, но… — Блять, Хосок, не томи, пожалуйста. — Нетерпеливо стонет Мин, чем вызывает у Чона самодовольную, пошлую улыбку.       Юнги решает, что ждать не может и хочет ощутить Хосока в себе прямо сейчас, не думая о том, что в первый раз это будет не особо приятно. Чону такая позиция нравится, поэтому младший, почти сразу отстранившись от чужой шеи, принимается за снятие одежды, сначала с Мина, а потом уже с себя. Минутами позже на кровати парни лежали лишь в одних боксёрах, а нещадно краснел. И не понятно: то ли от того, что Хосок видит его тело почти полностью, то ли от того, что у красноволосого тело было намного лучше и рельефнее.       Хосок решает, что их первый раз будет в коленно-локтевой позе, и именно поэтому Чон подхватывает хрупкое, податливое тело старшего, после чего быстро переворачивает его на живот и ставит в нужное положение. Юнги, от неожиданности, выпускает с губ тихий, рваный стон, потому что, блять, насколько же Хо сейчас возбуждает.       Старший громко глотает вязкую слюну и оттопыривает зад, выгибаясь в пояснице, а тело потихоньку пробирается дрожью и потом от того, насколько сильно Юн волнуется. Ну, как никак, это же первый секс с парнем, мало ли чего случится может. Для Мина, который в прошлом натурал, вполне себе ожидаема такая реакция, даже несмотря на то, что он доверяет красноволосому так, как никому больше из компании.       Хосок напряжение Юнги чувствует, поэтому, когда боксёры старшего канут куда-то в другую часть комнаты, Чон опускается и коротко, нежно целует одну из бледных ягодиц Мина, и у последнего, от этого, пробегает стадо мурашек по коже, а с уст слышится тихий вздох вперемешку с негромким «ох».       Красноволосый подносит к своему рту свой же палец и обильно слизывает его, после чего подносит к заднице Юна и медленно проникает. Внутри Мина узко и горячо, а старший, с непривычки, еще и сильно сжимается. Дыхание, в этот момент, сбивается у обоих, но Хо готов поклясться, что еле слышит тихий скулёж со стороны Юнги.       Старший чувствует, как в него проникает хосоков палец, и, всё, лёгкие рвутся пополам, а дышать становиться неистово тяжело. Ощущения незабываемые, но, главное — не больно. Слегка неприятно от первого раза — это точно, но вовсе не больно. И Юнги верит, что со временем привыкнет и это будет ему даже нравится. Хотя, чёрт, Мину и сейчас всё это до чёртиков нравиться. — Господи, блять, не останавливайся, прошу. — На выдохе хрипит брюнет, когда Хосок, немного погодя, начинает двигать пальцем внутри старшего.       Подушечка пальца проходится по чувствительным, мягким стенкам, и Юнги кажется, что он такого возбуждения он сейчас просто потеряет сознание. Перед глазами темнеет, а на чёрном фоне пробегаются сверкающие звёздочки, но Юну абсолютно плевать, ведь он полностью прислушивается к ощущениям в себе. Просто невероятно.       Правда, Хосок долго не тянет — минутами погодя, убедившись, что Мин привык к инородному телу внутри себя, красноволосый добавляет и второй палец. Если Юну было охуенно, то Чону — тоже, потому что не каждый день удастся увидеть такого вот брюнета в таком вот положении. Адреналин в крови Хоска подскакивает и сердце учащает свой ритм тогда, когда из уст Юнги вырывается негромкий стон, но, блять, на таких высоких тонах, словно он учился этому у Чимина. И от этого голова идёт ходом.       Хотя Чон подмечает, что Юнги не похож на того, кто будет громко развратно стонать. Но Хосок эти мысли почти сразу откидывает, потому что Мина в постели он не знает абсолютно, а старший уже тихо постанывает и изгибается еще сильнее от того, что красноволосый двигается в нём двумя пальцами. А еще минутами погодя — делает ножницы, дабы растянуть Юна побольше.       Хосок вынимает свои пальцы с Мина спустя еще какое-то время, и после этого начинает избавляться от своих боксёров, в которых уже было пиздец тесно. Юнги, в этот момент, задерживает дыхание и прислушивается к тому, что делает Чон, не смея обернуться назад и посмотреть. Почему-то брюнету хочется сразу ощутить член красноволосого в себе, а не сначала увидеть. — Расслабься. Так и мне, и тебе будет проще. — Томно шепчет Хо, подставив головку в анусу Юнги и почувствовав, что старший немного сжался. — Дай. мне минутку, пожалуйста. — На одном вздохе просит Юн, и Хосок понимающе кивает, скорее, для себя, нежели для старшего, ведь тот упирается лбом в подушку и, вероятно, не видит лица красноволосого.       Чон Мина не подгоняет, как бы сильно ему не чесалось засадить старшему прямо сейчас, быстро и резко, потому что понимает, насколько Юнги непривычно сейчас. Хосок уверен — будь он сейчас снизу — вёл бы себя абсолютно так же.       Брюнет же не может расслабиться не столько из-за страха, который вполне мог бы сидеть сейчас в Мине, но его нет, на удивление, сколько из-за собственных мыслей. Предвкушая, конечно же, Хосока в себе, Юн обязательно пропускает мысль о том, что ему может быть больно, даже несмотря на то, что Чон его растянул.       Не проходит и пяти минут, как старший, наконец, расслабляется, а Хосок, почувствовав это, входит медленно, плавно, но во всю длину, спуская с уст тяжелый, хриплый стон. Внутри Юнги так жарко и узко. Чону кажется, что его здравое сознание вот-вот покинет тело из-за возбуждением, и им будет править только животное чувство.       Мин судорожно вздыхает вперемешку с громким, хриплым стоном, а тельце вновь вздрагивает из-за возбуждения. Организм Юнги почти сразу же сжимается, то ли, опять-таки, из-за непривычки, то ли какой-то навороченный инстинкт самозащиты анальной девственности.       Чувствовать жаркий, такой большой и толстый член Хосока в себе — пиздец, — сказал бы Юн, — просто невероятно. Конечно, поначалу ощущения неприятные, а зад немного гудит, но проходит минута, две, три, Чон не двигается и «внутренний мир» Юнги быстро привыкает к инородному телу в себе, заменяя все ощущения лишь наслаждением.       Юнги уверен — передать словами всё то, что твориться в его грудной клетке и голове сейчас — просто нереально. Дышать трудно, поэтому вдохи и вздохи Юна выходят рваными, мешаясь с утихающими стонами.       Если Юну хорошо, то Хосоку просто ахуенно. Чон не двигается, потому что даёт организму Юнги привыкнуть к его размерам, но в это время младший позволяет своим рукам гулять по всему бледному телу парня. Минутой погодя, ладони красноволосого оказываются на белоснежных, казалось бы, с виду тощих ягодицах старшего. Но, чёрт, на деле они такие нежные на ощупь и слегка упругие, что у Хо в голове сразу всплывает мысль «я обязан их отшлёпать».       Красноволосый не движется вообще ровно до того момента, пока Юнги сам не поддаётся навстречу хосоковскому члену. Вот теперь уже Чон начинает делать медленные и плавные толчки, восприняв этот знак Мина, как разрешение на последующие действия.       Юнги стонет раз через раз, потому что дышать получается не всегда. Ладони Мина сжимают простынь и соскребают под себя, старший, не жалея, кусает свои губы в кровь, прежде чем выпустить из уст очередной звук, говорящий о всём его наслаждении.       Хосок вскидывает голову назад и хрипло вздыхает. Младший хватается руками покрепче за чужие бёдра, после чего постепенно ускоряется и начинает попадать всё чаще и чаще по чувствительному комку нервов старшего — по простате. И если сначала Чон думал, что делает Мину больно, то секундами погодя красноволосый откидывает эту мысль куда подальше, потому что Юнги выгибается до хруста костей, стонет на высоких, почти как у Чимина, тонах и сам сильнее насаживается на не малый орган.       Юнги всегда считал обыденные, для некоторых, действия очень личными, например, объятия. Даже самое банальное, он всегда говорил, что притронуться в таком ключе к себе позволит только тому, кто искренне доверяет. И позволял он только Хосоку. Секс же для Юна, не считая ночь с какой-нибудь проституткой, был вообще подобно браку. Шутка, нет конечно же. Но очень похоже по важности.       Хосок и Юнги прямо сейчас сливаются воедино, ощущая друг друга полностью. Сердца у парней бьются в унисон, Чон двигается в Мине резко и быстро, а последний в ритм поддаётся бёдрами навстречу. Комната заполнена тяжелым дыханием одного, стонами второго, и запахом пошлости, похоти и разврата.       Наслаждение длиться вечно не может, и оба парня это понимают, но именно их нега длиться дольше даже тридцати минут. Хосок, чувствуя подступающую к его организму разрядку, припадает торсом к хрупкой спине Мине, при этом не прекращая двигаться в нём. Одна ладонь младшего скользит на грудь Юнги, начиная теребить и всячески мять сосок, а вторая скользит к возбуждению брюнета и начинает дрочить ему, дабы они кончили вместе.       Юнги сжимает пальцы на ногах и руках, дёргается в пояснице, потому что приятных чувств и ощущений чересчур много, но он не возмущается. Кончает Мин минутой позже, с громким, протяжным стоном, плавно переходящим в скулёж.       Хосок долго не держится тоже — обильно кончает следом за Юном, успев вовремя выйти из старшего и испачкать только простынь. Вместе с белой жидкость, что медленно разливается по ткани сейчас, по организмам Чона и Мина разливается чувство эйфории. Стоны брюнета, со временем, утихают, и теперь комнату заполняет лишь тяжелое дыхание двух парней.       Хо кладёт размякшее тельце чуть поодаль грязной части постели, после чего и сам ложится рядом. Чон аккуратно накидает на разгорячённые тела не испачканную часть одеяла и заключает Юнги в свои крепкие объятия. Мин же, в свою очередь, сильнее жмётся и прижимается к сильному телу. — Я окончательно, на все сто процентов гей. — Спустя минут пять уютной тишины между ними признаётся Юн. — По твоим стонам и телодвижениям, я понял, что тебе нравиться позиция быть снизу. Можешь и не уточнять этого. — Коротко хохочет Чон, на что получает слабый удар кулаком в грудную клетку. Но Мин, при этом, по-доброму улыбается и совсем немного краснеет.       Юнги прикрывает глаза, а его примеру следует Хосок, плавно опустив веки. Как ни как, устали они оба, и выматывает не столько физическая активность в сексе, сколько головокружительный переизбыток приятных чувств и ощущений. — Я люблю тебя. — Шепчет уже в полудрёме Юнги и утыкается уже холодным носом в всё еще горячую хосоковску грудную клетку.       Младший по-доброму улыбается уголками губ и в ответ лишь кивает, а минутами позже лишь ближе притягивает Юна к себе и обнимает покрепче. Они еще не так долго остаются в реальном мире, ибо проваливаются в царство Морфея вместе спустя минут, кажется, семь или около того.       Им двоим больше весь мир не нужен, пока они есть друг у друга, пока они рядом друг с другом.