Рокировка

— Так, давайте ещё раз, — Венцеслав потёр лоб. — Как именно это произошло? Все, кто был в лагере, столпились вокруг изящного шахматного столика. Точёный, сверкающий он выглядел невероятно чужеродно на фоне грубо вытесанного казана, самодельных палаток, и тяжело стучащих машин, сколоченных из обрывков металла. Перламутрово-синий столик стоял на длинной резной ножке, а по бокам столешницы шёл белый узор из фаз луны. Ванда вздохнула и начала пересказывать: — У нас давно лежал эскиз для скульптуры коня. Я подумала, что можно было бы уже использовать его и немного украсить лагерь. Господин Витольд сказал, что не стоит тратить мрамор, и предложил попробовать лунный камень: всё равно мы не можем найти ему применения. Я делала всё по инструкции, и… вышло это. Венцеслав задумчиво хмыкнул. Нет, сам факт того, что госпожа Ванда хотела сделать коня, а получился стол, не сильно удивлял. Мир, в котором они застряли, любил подобные фокусы. Некоторые знания и навыки непредсказуемо появились в голове и тут же исчезали: просто проходили сквозь неё, словно телеграфная лента. Тот или, скорее, та, кто царствовала здесь, наверняка находила это чертовски забавным. Главная проблема состояла в другом. В руках Венцеслава было шесть шахматных фигурок — столько же, сколько людей в их группе. Этим сходство не ограничивалось, в каждой явно угадывался один из них. Что это всё должно значить? Единственная подсказка нашлась там же, где и фигурки. На дне ящика под шахматным полем было выгравировано:

«Взглянув на друзей, Ты дай нам ответ: Кто встанет, и где, И кто кого съест».

Больше ничего. — Что ж, господа, — раздраженно покачивая головой, произнёс Венцеслав, — нам всучили новую головоломку. Всё, как мы любим. Ванда тихо ответила: — Разве это плохо? Головоломка лучше, чем нападение ещё одного чудовища. К тому же, если мы её решим, то, может, получим что-то полезное. — Или призовём нового монстра, с щупальцами и клыками — мечтательно добавила Вальян. Венцеслав нахмурился. — В любом случае, мне очевиден только первый шаг. Он взял фигурку мужчины в военном мундире и опустил на место короля. Из глубины стола послышался щелчок. — Браво, Ваше Величество, — Вальян полунасмешливо захлопала в ладоши, — вы снова проявили свой великолепный ум! — Приятно наконец это услышать, мадмуазель, — хмуро ответил Венцеслав без тени иронии. Тут голос подал Витольд — Ванда закончила переводить ему происходящее. — Это конечно здорово, что Венцеслав нашёл себе хоть какую-то работу, но лучше б нам вернуться к настоящим делам. Пойдёмте, Ванда, я только что наткнулся на чьи-то большие следы, и хочу попробовать словить этого зверя. Способных понять просторечный немецкий было мало — пришлось перевести для остальных. Они пожали плечами, и постепенно лагерь опустел: кто ушёл на поиски еды, кто за удобрениями для скудных посадок, кто обходить дозором окрестности. Венцеслав остался один. Он оттащил столик подальше — вдруг головоломка правда выпустит на волю чудище — и снова задумчиво взял в руки фигурки. «Кто встанет и где», хм. Венцеслав опять поставил свою фигурку в центр первого ряда, и вновь услышал щелчок. Значит, нужно сопоставить роли шахматных фигур и роли в их группе? А потом ещё и правильно сыграть? Но с кем? Противники сами возникнут на доске? Или надо разделиться пополам, и играть друг против друга? Кого же тогда отнести к злодеям? Из всех людей Венцеслав подозревал в противозаконной деятельности только одного — Виссариона. И то, лишь подозревал. Хотя, от их разношёрстной компании можно ожидать чего угодно. Здесь собрали людей разных классов, разных стран, даже разных времён. Некоторые жили в семидесятых годах — на целых сорок лет позже Венцеслава! Первым порывом он поставил всех остальных на место пешек. Примитивно конечно, но ведь правда: король и обычные люди. Не сработало. Венцеслав даже внутренне возмутился: ну как можно было не определить в пешки такой чистейший рабочий класс, как Витольд и Влодзимеж? Методом перебора места подобрались для всех, кроме одного. Фигурка рослого мужчины в простых рабочих штанах и куртке всё никак не вызывала щелчка. Венцеслав несколько раз переставил её по всевозможным позициям — ничего не изменилось. Закралось сомнение: может, головоломка не считает Влодзимежа частью «друзей»? Но тогда зачем его создавать? В этом мире есть и другие люди, которые не появились в ящике. Может, Венцеслав размышляет в корне неверно? Может, «кто кого съест» надо воспринимать буквально и самим добавить на доску фигурки гигантских пауков и адских гончих? Он ещё час переставлял фигуры на разные края стола, пробовал начать игру «в неполном составе», пытался заменить галькой недостающие пешки. Бесполезно. Putain de головоломка. Венцеслав никогда не любил напрягать ум по таким сомнительным поводам. Решать задачу — так решать задачу, а не гонять по кругу неразрешимое уравнение. Учить язык — так учить настоящий язык, а не груз давно мёртвых слов. Он вздохнул и снова начал массировать лоб. Надо отвлечься на что-то. Венцеслав обернулся к лагерю и вдруг увидел там одну из проблем: Влодзимеж вернулся с дозора и копался в холодильном ящике. Припомнились слова «наконец нашёл хоть какую-то работу» и вновь вызвали волну злобы и презрения. Хоть какую-то!.. Забыла что ли эта чернь, кто единственный здесь умеет выменивать у туземцев что-то редкое, а не куски почти бесполезного золота? «Использовать лунный камень». Кто знает, для чего он мог бы пригодиться на самом деле. Венцеслав подошёл к лагерю, поднял с земли лопату и учтиво стукнул ей по спине Влодзимежа. — Пан Влад, не хотите ли пойти и осквернить покой умерших? Венцеслав старался относиться к этому с иронией. Разумеется, мародёрство — глубоко постыдное для монарха занятие. Но в условиях дикого, нецивилизованного мира — явно не худшее, что можно сделать с останками другого человека. Влад медленно поднялся и обернулся, отряхивая ладони: — Его Величество решило замарать ручки, или оно просто будет смотреть, как я копаю? — насмешливый взгляд сверху вниз. — Может быть… — процедил сквозь зубы Венцеслав. Почему вообще все считают, что он обязан заниматься тяжёлым трудом? Путь к кладбищу шёл через рощу. Было начало осени, под ногами шуршал ярко-рыжий ковёр листьев. Венцеслав подобрал с земли каштан и стал вертеть в руках, сдирая кожуру: — Знаете, в последнее время в могилах не попадается не безделушек, не камней. Так обидно: копаешь целый час, рискуешь навлечь на себя гнев мёртвого, а там ничего. Или даже хуже — целых два скелета. — Наверно парочки хоронили, — флегматично пожал плечами Влад. — И некоторые скелеты такие маленькие, — Венцеслав почувствовал, что кончики пальцев болезненно немеют. — Я бы мог даже подумать, что детские. Каштан был холодный. — Да, каких только извратов не бывает, — Влад посмотрел на скривившегося монарха и усмехнулся, обнажив щербинку между резцами. — Шучу.

***

Кладбище располагалось в самом сердце густого елового леса. Из-за тени елей, плотной и холодной, даже на полянах почти ничего не росло. Было сумрачно и пахло только сыростью. Нормальные люди не стали бы предавать товарищей земле в таком месте. Нет, чей-то изощрённый ум специально выдумал эту трагично-готическую картину. Надгробия, накренившиеся каменные кресты, вороны и плотная завеса клубящегося тумана. Все могилы вблизи были уже проверены. Им пришлось пройти вглубь, туда, где туман был гуще всего. Около засохшей раздвоившееся ели стояла простая могильная плита — Венцеслав решил копать тут. Сейчас Влад стоял в яме по уровень пояса, а Венцеслав сидел рядом на корточках. Он должен был откидывать землю в сторону, чтобы она не собиралась в кучу, но куча пока и не собралась. К тому же, не так уж Влад и напрягался, подбрасывая её чуть выше: она тут рыхлая, рабочему человеку копать должно быть одно удовольствие. Показался скелет. Влад опустился на колени и начал стряхивать с него грязь. И тут под сложенными на груди кистями что-то блеснуло золотом и бордовым огнём. Амулет! — Моё! — крикнул Венцеслав и кинулся к нему рукой. Да, реакция грубоватая, но посудите сами: наличие магии — единственная вещь, отличающая этот мир в выгодную сторону! Волшебные посохи, амулеты и артефакты — только обладание ими способно хоть как-то оправдать собой выживальческое положение. С тех пор, как Венцеслав узнал о них, он твёрдо понимал, что должен владеть ими сам, а не какая-то скудоумная чернь. Он соскользнул с края ямы, рухнул на Влада и они вместе упали на дно, в объятия скелета. Венцеславу показалось, что из него выбили весь дух — даже в глазах потемнело. Он оторопело приподнялся и встал о край ямы. Тело ощущалось страшно тяжёлым. Да, пожалуй, стоило сдержать себя в руках. — Какого чёр… Венцеслав обмер. Он ничего не говорил, но только что слышал свой голос. Голова машинально повернулась к источнику звука, и он увидел самого себя, сидящего рядом на дне ямы. Тот, на дне ямы, поднял на него глаза. — Курва! — эхо от ошарашенного крика разнеслось по лесу, вспугивая птиц. — Сука блядь, ёбаный рот! — заругался по-русски Венцеслав, взглянув на свои руки. Руки были не его: ладони широкие и грубые, а вместо вышитого золотом обшлага — рукава замызганной куртки. — Ебем ти крв! — как он не силился, цензурные слова не вспоминались. Венцеслав тяжело дышал, царапая шею, просто не в силах признать, что только что произошедшее только что произошло. Одна эта мысль вызвала невыносимое омерзение на грани отрицания. Как?! Почему?! — Тааак… — только попытался заговорить Влад, как могильная плита задрожала. Она неистово затряслась, содрогая землю. Венцеслав и Влад едва успели вылезти, как плита раскололась, и со дна ямы поднялся гигантский призрак. От изумления они даже на секунду застыли. Конечно, призраки появлялись и раньше — мало кто стерпит нарушение вечного покоя. Но те были размером с обычного человека, а этот в три, нет, во все четыре раза больше! В отличие от остальных, у призрака было два пары глаз, огромный сжатый рот и длинные руки-плети. Он завис в воздухе, похожий на рваный обрывок студенистого тумана, и напоминая своей раздвоенной головой раздвоенную ель. На груди у него матово поблёскивал амулет. Венцеслав с Владом бросились прочь, но призрак не стал преследовать, как делали другие. Вместо этого из-за спины раздался двухголосый вой. С могил по всему кладбищу начали восставать приведения. Они воплощались над своими надгробиями и мгновенно кидались вслед за жертвами. Бестелесные призраки могли вполне ощутимо ранить — даже только их близость жалила кожу. А уж прикасаясь и проходя насквозь, они заставляли всё тело содрогаться в агонии. С одним справиться ещё получалось, но от такого количества могло спасти лишь бегство. Они достигли края поляны и чуть не попались, продираясь сквозь еловые лапы, но вышли на дорогу, и там, наконец, оторвались. Венцеслав убедился, что призраки повернули назад, и с облегчением опёрся о колени. Лёгкие жгло, ноги ныли. Он взглянул на Влада — тот рухнул на землю, тяжело дыша. На долю секунды стало даже радостно: сила и выносливость тела — весьма приятная вещь, но тут же окатило волной гадливости. — Вст… — он оборвался на вдохе, — Вставайте. Не надо ещё сильнее марать мой мундир. Влад и не пошевелился в ответ, но через несколько секунд прерывно и едва слышно проговорил: — Это… не я… виноват… что… ты… такой… слабак, — засмеялся и тут же зашёлся в кашле. Венцеслав зажмурился, словно надеясь, что сейчас проснётся от плохого сна. Проклятый амулет! Проклятый мир! Ненадолго гнев на правителей этого места перекрыл все остальные чувства. Но, случайно дотронувшись языком до щели в зубах, Венцеслав снова окунулся в зловонный омут омерзения. Он зачем-то стащил с себя, нет, с тела Влада куртку, и бросил на землю. Последний снова заржал. — Сколько не… пытайся… а шкуру… с себя не снимешь. Венцеслав отчаянно огрызнулся: — Нельзя ли отнестись хоть каплю серьёзнее? Мы должны что-то срочно с этим сделать! Влад перестал смеяться, и с тяжёлым вздохом поднялся на колени. — А что мы сделаем, тем более срочно? Пойдём прямо сейчас на того громилу? Лучше привыкайте к смеху, в лагере над нами обхохочутся. Венцеслав сжал зубы. В лагере.