Выбор

Пепел осыпался на гранитные камни замка, небо светлело с каждой секундой. — С меня хватит, — произнёс Гарри, и через мгновение в воздухе раздался треск. Артефакт исчезал в тёмной пропасти. За секунду было уничтожено то, что столетиями сводило с ума тысячи волшебников. Рон запустил испачканные сажей пальцы в рыжую копну волос. Волдеморта нет, рядом Гермиона, Гарри жив. Неужели всё кончилось, а впереди — яркая жизнь, наполненная счастьем? Он не мог осознать радость долгожданной победы. Поцелуй Гермионы, запечатлённый на губах несколько часов назад, забрезжил ярким пятном в воспоминаниях. Рон сжал ладонь подруги. Та глубоко вздохнула. Гарри спрыгнул с каменной глыбы моста и поспешил к ним. Впереди светлое будущее. Впереди новая жизнь. Осталось лишь взять себя в руки, восстановиться и найти силы идти дальше. Судя по тому, сколько испытаний выпало на долю Золотого Трио, больше они не станут сомневаться друг в друге! Троица медленно вошла в разрушенный замок. Рон бросил взгляд на Трелони, склонившуюся над телом Лаванды. Чувство, вспыхнувшее в его душе, отдало терпкой горечью. Он вопросительно посмотрел на Гермиону, та понимающе кивнула. Солнце поднималось выше, освещая серый гранит развалин. Лучи падали на безжизненное лицо Лаванды Браун. Теперь её уже ничего не интересовало. Триумф победы улетучился. Рон опустился на колени рядом с телом. Трелони перестала рыдать. Печально улыбнувшись, он взмахнул волшебной палочкой. В испачканной сажей руке возникла маленькая веточка лаванды, которую он вложил в безжизненную ладонь бывшей подруги. Жаль, что цветы больше никогда не порадуют её. Гарри осматривал своды полуразрушенных колонн, освещённых рассветным солнцем, и гадал, смогут ли восстановить школу хотя бы до конца сентября? Как много сил уйдёт не столько на ремонт, сколько на создание новой системы образования, восстановление политических институтов общества? Как быстро назначат новых руководителей и объявят амнистию несправедливо задержанным волшебникам? А ещё впереди долгий поиск сбежавших Пожирателей и суд над ними. В поле зрения Гарри попала Минерва МакГонагалл: она о чём-то говорила с Кингсли. Двое волшебников шли вдоль рядов погибших и тихо дискутировали. На плечо Поттера упала ладонь. Он обернулся и увидел глаза Артура Уизли, окутанные безмолвным отчаянием. Гарри вздрогнул. — Мы готовы аппарировать в Нору, нужно подготовиться к похоронам Фреда, — печально заключил отец семейства. — Да и вообще не стоит тут оставаться, скоро сюда прибудут журналисты из «Ежедневного пророка»… Гарри кивнул. Тем временем Гермиона замерла у входа в замок. Она смотрела вдаль, туда, куда бежали приспешники Тёмного Лорда, и думала совсем не о том, о чём следовало… Так началось утро третьего мая 1998 года.

5 мая, Малфой-мэнор, 15:40

Проснувшись промозглым днём, Драко не нашёл в себе сил встать с кровати. Казалось, окружающее пространство сужалось всё больше и больше, голова раскалывалась на куски. Малфой думал обо всём и сразу, чувствуя собственную растерянность. Он вспоминал Тёмного Лорда, скалящего гнилые зубы. Думал о родителях, об убитых сокурсниках, о мёртвом Северусе. С болью и страхом в сердце размышлял о дальнейшем. Его колотил озноб, но он продолжал лежать под одеялом, уставившись в одну точку, словно наказывая себя. В дверь постучали. В спальню вошла обеспокоенная Тинки, вкатывая тележку с едой. Малфой нехотя обернулся, лениво посмотрел на эльфийку, нянчившую его с самого рождения. В животе предательски заурчало, и Драко встал, чтобы поесть. — Госпожа беспокоится о вашем самочувствии, — она осторожно подкатила тележку к кровати. Драко бросил тоскливый взгляд на любимый ростбиф, тыквенный пирог и вазочку с шоколадным печеньем. В нижней секции приметил большую бутылку огневиски и номер «Ежедневного пророка». После трапезы сел напротив камина, взяв стакан огневиски и газету. Поморщившись, Драко развернул «Пророк». Каков шанс, что в свежем номере его семью обольют помоями? Драко привык. Эту ношу его готовили нести с детства. С какой бы грязью ни смешивали их фамилию, никогда нельзя показывать истинных эмоций, держа на лицах каменные маски холодности. «Кто они такие, чтобы судить нас, чистокровный древний род!» — эти слова он слышал от Люциуса чуть ли не каждый день. Слишком рано Драко понял, что его семья имеет высокое положение в обществе. И впитал все модели поведения от родителей. Никто даже не должен думать о критике! И пусть посмеют открыть рот в сторону чистокровного великого рода! Промочив горло огневиски, он всё же взглянул на первую полосу газеты. Главная новость не вызвала у него сильного удивления: «Кингсли Бруствер станет новым министром магии?» Пробежав по первым строкам, Драко понял, насколько ему неинтересна политика новой магбритании. Однако заголовок «Сколько времени уйдёт на восстановление Хогвартса?» всё же заинтриговал. «Над восстановлением Школы Чародейства и Волшебства трудятся сотни талантливых магов. Весь день они собирают Хогвартс буквально по кусочкам. Мы ведём репортаж с места событий. В ночь на третье мая здесь свершилась самая масштабная битва в истории магического мира…» Бегло Драко читал о том, насколько медленно перестраивалось здание школы, каждый дюйм которого имел историческую ценность. «По словам профессора Хогвартса Минервы МакГонагалл, трудно сказать, вернутся ли сотни студентов к учёбе в начале сентября. Большой вопрос в том, кто станет новым директором. Слухи о своём назначении МакГонагалл отказывается комментировать. Напомним, бывший директор школы Северус Снейп погиб при загадочных обстоятельствах в Битве за Хогвартс. Есть версия, что к его убийству причастен Волдеморт. В любом случае редакция "Ежедневного пророка" будет следить за расследованием множества преступлений, совершённых со второго на третье мая». Драко подлил ещё огденского. Он знал, что скоро придут и за ним: Люциуса забрали в Министерство вчера. О судьбе отца неизвестно ничего до сих пор. Да, Малфои облегчённо вздохнули, узнав о смерти Тёмного Лорда. Но понимали: скоро наступит и их час расплачиваться. Осушив стакан, Драко прогнал тревожные мысли и продолжил читать. Открыв следующую страницу, резко отпрянул от газеты. Увиденное вызвало неприязнь: весь разворот занимала колдография Золотого Трио. Заголовок донельзя глупый: «Мальчик, который выжил второй раз, и его команда». Нужно больше огневиски. В очередной раз наполняя стакан, Драко заметил, что лицо Поттера вовсе не излучало радости от победы. Усталый и чумазый Уизли, как всегда, путался под ногами где-то в сторонке. Малфой тут же перевёл взгляд с лица, вызывающего у него рвотные позывы. Бросилась в глаза Гермиона Грейнджер — правая рука Гарри Поттера. Она, щурясь, вытянула ладонь перед собой, пытаясь загородиться от объектива колдокамеры. На секунду Малфою показалось, что она пронзительно смотрела карими глазами сквозь колдографию прямо на него. Он сглотнул. Воспоминания нахлынули со страшной силой.

***

Среди изумрудной комнаты, погружённой в темноту, заиграли светлые блики. Будто огонь, едва пожирающий дрова в камине, вспыхнул со страшной силой лишь для того, чтобы пролить свет на спрятанные во тьме безмолвия воспоминания Малфоя. Драко вернулся на Святочный бал в честь Турнира Трёх Волшебников. Он ощутил между пальцев ткань платья Панси Паркинсон и услышал запах её духов. Вспомнил, как шагнул вперёд, выходя в середину зала, как беспечно они кружились в вихре танцевальных пар! Серебристая ткань платья Панси играла в бликах отражённого света. Он и Паркинсон настолько слаженно и идеально попадали в ритм, что, казалось, весь мир расступался перед ними. Как же он был счастлив! Пафос и роскошь пышных торжеств — всё это было стихией Драко. Если не на сто, то на двести процентов он чувствовал себя чистокровным интеллигентом в своём стильном фраке. И плевать, что он купил его тайком от отца в магловском магазине. Музыка остановилась. Танцоры похлопали друг другу. Панси облегчённо выдохнула. — Может, выпьем? — предложила она. Малфой кивнул, отпустив её руку. Пара гордо направилась к фуршетному столу. Драко налил пунш в стакан и протянул его Панси. Взяв второй, поднял его. — За нас, — шепнула Паркинсон, устало улыбнувшись. Губы Драко растянулись в ухмылке, которую сокурсница наверняка приняла за искреннюю. Наивная. Думала, что, раз Драко пригласил её на бал, значит, хотел отношений? Всё было куда проще: Малфой просто не видел других достойных девушек на своём курсе. Пригласить кого-то из Шармбатона ему, увы, не хватило смелости. Драко нравились несколько старшекурсниц, но они уже были в паре со своими сверстниками. Приходилось ломать комедию с Паркинсон. Отведя взгляд от быстро пьянеющей спутницы, он заметил Виктора Крама и вспомнил, что давно хотел с ним пообщаться. Чемпион по квиддичу в красном мундире стоял спиной к их столику. О спутнице Крама Драко и не подумал. Алкоголь придал больше смелости, и Малфой бесцеремонно подошёл к Краму. — Виктор! — радушно сказал Драко с такой интонацией, словно встретил друга детства. Крам обернулся. — О, Драко Малфой? — Ему польстило, что Виктор так быстро вспомнил его. — Мы же виделись перед чемпионатом! Вроде как Фадж представлял вас? Не успел ответить, как услышал голос Грейнджер. — Виктор, я принесла нам выпить! — Увидев Драко, она переменилась в лице. Улыбка с её губ исчезла. — Гермиона, — Виктор пропустил её со стаканами вперёд, — ты знакома с Драко Малфоем? Мы отлично поболтали перед летним чемпионатом. Между Драко и Грейнджер повисла пауза. Не говорить же Виктору, что они с ней заклятые враги с первого курса? Не дай Мерлин он запнётся и выразит омерзение её происхождению, назвав грязнокровкой, как это бывало обычно… — Да, — улыбнулся Драко, — мы вместе ходим на занятия. К троице подошла Панси. Драко почувствовал, как от его спутницы разит алкоголем, но вида не подал. — А что за очаровательное создание? — то ли игриво, то ли шутливо произнёс Крам, забирая у напряжённой Грейнджер пунш. — Панси Паркисон, моя подруга. Тоже учится на Слизерине, — безразлично произнёс Малфой. — Для меня честь познакомиться с вами, Виктор, — Паркинсон покраснела, когда тот поцеловал её ладонь. Послышались тихие отзвуки скрипки. — Приятно познакомиться, — любезно сказал Виктор, отсалютовав пуншем. Они быстро стукнулись бокалами, изображая мирную сцену знакомства. — Пойдёмте танцевать! Драко машинально взял Панси за руку, в то время как Крам аккуратно обхватил талию Грейнджер. Малфой и Паркинсон встали неподалёку от Крама. И тут до Драко дошло, что будут танцевать падеграс. Пары выстроились в линию. В хмельном мозгу мелькнуло осознание: неминуемо он попадёт в пару с грязнокровкой! Искоса Драко посмотрел на неё. Она лучезарно улыбалась Краму, кружась с ним в танце. Настала очередь меняться. Драко, запоздало топнув несколько раз ногой, протянул руку Грейнджер. Настроение быстро переменилось, но она, ровно держа спину, продолжила танец. Разум Малфоя прояснился, он сжал ладонь крепче. Его движения стали чёткими, очерченными и резкими, в то же время не теряя элегантности. На лице Драко появилась та самая победоносная улыбка Малфоев. Подсознательно хотел доказать Грейнджер своё превосходство, указать её место. Но та не растерялась. Она всецело противостояла ему, отточено вторя каждому движению. Её ладонь оставалась холодной. Драко отважился взглянуть ей в глаза. Нет, она не ничтожество! Когда та прижалась к нему ближе, горячее дыхание ошпарило лицо. Ещё несколько секунд — и партнёрша по правилам должна взмыть вверх. Он обхватил талию, подняв Грейнджер в воздух. Даже мгновения Драко хватило, чтобы ощутить, как бешено застучало её сердце. Не такая уж и ледяная кровь. Вероятно, чем грязнее, тем горячее. Малфой опустил её. — Неплохо. — Волнение внутри зашкаливало, он так боялся, что голос охрипнет, выдав неуверенность. Он произнёс с ядовитой ухмылкой: пусть не расслабляется! — Грейнджер. Вместо ответа она отвела взгляд и перешла к другому. А Малфой замер со своей нелепой улыбкой. Он так хотел назвать её грязнокровкой, но в последний момент с языка слетела её фамилия. Теряет хватку?

***

В камине медленно догорал номер «Ежедневного пророка». Драко заворожённо смотрел на пламя. На секунду внутри стало тепло, но не от выпитого алкоголя, а от воспоминаний о безобидных днях, когда он был всего лишь наблюдателем, а не пешкой Тёмного Лорда. Только сейчас Драко Малфой осознал, как сильно ошибся, свернув не туда.