Выбор

4 февраля, Библиотека, 16:00

— Что ты там читаешь, Малфой? — спросила Гермиона, отложив перо в сторону. Глаза Драко забегали, он тяжело вздохнул. Прервав чтение, Малфой демонстративно накрыл разворот книги пергаментами. Гермиона ухмыльнулась, недоверчиво щурясь. Драко продолжал выдерживать зрительный контакт. Она твёрдо намеревалась выяснить, что же Малфой так старательно скрывает от неё. — Ты там отчёт писала? Так продолжай! — он чуть было не покраснел, но не подал виду. — Не-а, — улыбка расплылась по её лицу. — Показывай, Драко! Он откинулся на спинку стула, деловито скрестив руки на груди, и картинно закатил глаза. — Как ты жива до сих пор со своим-то любопытным носом… Гермиона потянулась через стол, отодвинув в сторону шуршащие пергаменты. Она бесцеремонно схватила книгу. Перед ней выпал конверт, лежащий между страницами. Драко молниеносно схватил его и спрятал за спиной. Она игриво улыбнулась, повертев в руках красивый томик, обтянутый зелёной кожей. Малфой, зардевшись краской, смущённо наблюдал за её движениями. Она открыла заложенную страницу, откинула закладку из тонкой бархатной ленты и начала тихонько читать: — «Ступай в обитель. К чему плодить грешников? Сам я — сносной нравственности, — она постаралась придать голосу серьёзность и нужную интонацию: — Но и я стольким мог бы попрекнуть себя, что лучше бы моя мать не рожала меня. Я очень горд, мстителен, самолюбив. И в моём распоряженье больше гадостей, чем мыслей, чтобы эти гадости обдумать, фантазии, чтоб облечь их в плоть, и времени, чтобы их исполнить. Какого дьявола люди вроде меня толкутся меж небом и землею? Все мы кругом обманщики. Не верь никому из нас. Ступай добром в обитель». Закончив читать монолог Гамлета, она замолчала. А потом, еле сдерживая блуждающую на лице улыбку, соблазнительно прошептала: — Ты карандашом подчеркнул эти строки! Сравниваешь себя с Гамлетом? Ищешь у Шекспира свой психологический портрет? Драко звонко засмеялся, привлекая внимание студентов, сидящих неподалёку. Благо в кои-то веки Пинс покинула своё укрытие, позволив громким разговорам разгуляться среди переполненной учениками библиотеки. Гермиона не обращала ни толики внимания на въедливые взгляды сокурсников. На душе царило безразличие. Да пусть подавятся своими изрыгаемыми сплетнями! Они с Драко всё равно будут вместе! И пускай её друзья по-прежнему делали вид, что ничего не изменилось, Гермиону вполне устраивало их безразличие к происходящему. Сейчас главными в её жизни стали те пару часов, которые она сидела с Драко за столиком в библиотеке. За их любимым столиком у стены, ограждённым стеллажом с фолиантами и укрытым длинным вьющимся плющом. Драко и Гермиона наглели всё чаще и чаще, переплетая ладони на пергаментах, толкаясь ногами под столом, звонко смеясь. Они думали, что стеллажи и длинный плющ услужливо скрывают их, ограждая от внешнего мира, полного едкими пересудами и злыми людьми, так и норовящими высказать презрение прямо в лицо, но из последних сил сдерживающихся. Ну и пусть тычут пальцами за спинами, упиваются собственной желчью, перемывают кости! Для них всё это ничтожно — была уверена Гермиона. Потому что Драко Люциус Малфой, который семь лет ходил по Хогвартсу с выражением лица мрачнее тучи, сейчас звонко смеялся, сидя напротив неё, и игриво прятал руку с конвертом за спиной. Она знала: Драко приготовил сюрприз. Для неё. Но тянет момент. Гермиона, делая вид, что не заинтересована в подарке Драко, продолжила подначивать его: — Издание хорошее. — Она захлопнула книгу, пальчики мягко, но деловито застучали по обложке. — И где ты достал магловские пьесы? Неужели Его-Величество-Малфой снизошёл до магловских книжных магазинов? Драко задумчиво подпёр щёку рукой, буравя Гермиону пронзительным взглядом. Он настойчиво выдержал паузу. — Грейндж, ты не поверишь. Я взял её в библиотеке мэнора! Она удивлённо подняла брови. — Слабо представляю, как твой отец почитывал Шекспира… или Абраксас… — Похвально! Ты знаешь, как звали моего деда, — Драко деловито цокнул языком по нёбу. — Неужели моя ирландская принцесса проводит ночи за фолиантами, изучая мою подноготную? «Моя ирландская принцесса», — она покраснела до кончиков ушей, но постаралась сделать вид, что её это не смутило. — Не уходи от темы! — Всё гораздо прозаичнее, — он хотел создать интригу. А затем потянулся и, как бы невзначай дотронувшись до её ладошки, держащей книгу, открыл перед ней авантитул. На пожелтелой от времени бумаге красовалась размашистая надпись. Гермиона начала читать вслух, срываясь на полушёпот: — «Никто не споёт о любви лучше Шекспира. Будь моей и позволь шептать тебе шекспировские строки по ночам! Позволь мне рассказать тебе о любви, дорогая Андромеда! — она сбивчиво прочла предложение на французском. Tant qu'il y a de la place dans le coeur… — её пересохший голос отчего-то дрогнул. — Позволь, и ты не пожалеешь. С безмерной любовью в сердце, навеки твой, Тед Тонкс». «Ну, Тед! Ну ты и романтик!» — она с грустью вспомнила отца Тонкс. Золотое Трио как-то ночевало в доме семьи Доры. Покойный Тед, павший от палочки егеря, запомнился Гермионе слегка неуклюжим, но искренним мужчиной. Про таких людей, как он, говорят: «У него большое сердце». Гермиона виновато опустила взгляд, возвратив книгу Драко. Ей стало неловко. Будто она случайно подсмотрела за влюблёнными в момент нежных утех. Он ухмыльнулся, выхватив книгу. Казалось, он чётко понимал, по какой цепочке строятся мысли в голове Грейнджер. — Загадка, — сладко зашептал он, рассуждая вслух, — как мать не выбросила эту книгу? И ещё каким-то образом перевезла её в мэнор… Драко вытащил из кармана мантии зелёное яблоко, задумчиво повертел его в руке и откусил. Из фрукта брызнул сок, капнув на стол. Он облизнул губы, продолжив аккуратно жевать. Гермиона принюхалась к сладкому яблочному аромату. Сердце вновь стреножило; она резко вобрала в себя воздух, наблюдая за тем, как Драко жадно кусает яблоко. — Что значит «Tant qu'il y a de la place dans le coeur…»? — Гермиона задумчиво нахмурилась, пытаясь не думать о каплях яблочного сока на его губах. — Пока в сердце есть место… — он продолжал есть, не сводя с неё пристального взгляда. Ему было дико интересно, что она скажет и сделает дальше. — И с чего ты вдруг начал читать Шекспира? — Гермиона загадочно поднесла пальцы к губам, пока Драко хищно доедал яблоко. — Как же не читать, когда нужно ознакомиться с первоисточником! — он наконец положил перед ней конверт. — Королевская опера, помнишь, Грейндж? «Гамлет»! Ничего не планируй в субботу! — Ты с ума сошёл! — Гермиона радостно прикрыла рот ладонями, едва сдерживаясь, чтобы не завопить на всю библиотеку. «Это же сколько денег потрачено?» — она хотела спросить вслух, но взгляд её застыл между рядами библиотечных столов. Сердце резко упало вниз. Она увидела Асторию Гринграсс и Панси Паркинсон, которые быстро шли, аккуратно обходя толкущихся студентов. Гриффиндорцы с любопытством бросали заинтересованные взгляды вслед слизеринкам. Гермиона поняла чётко и ясно: девушки направлялись к их столу. Драко, не видя надвигающихся слизеринок, продолжил: — Оденься только, пожалуйста, поприличнее. То красное платье, конечно, миленькое, — презрительно бросил он, — но сойдёт лишь для ирландского паба. Тебе просто самой будет некомфортно там, если оденешься… Он всё болтал и болтал, пока Гермиона нервно поджимала губы, скрестив руки на груди. Наконец слизеринки настигли их. Как только глухой кашель Панси нарочито раздался в воздухе, Малфой осознал происходящее и, дёрнувшись от неожиданности, выпрямился. Панси остановилась рядом с Драко; Астория, словно надзиратель, встала над Гермионой. — И что это вы тут делаете? — Панси, никогда не отличающаяся чувством такта, обвела взглядом стол и деловито изогнула бровь. Гермиона вспыхнула от выказанной наглости. Она наигранно улыбнулась, уставив широко открытые глаза на Драко, а затем на пергаменты. Она поняла, что ей лучше промолчать — пусть Малфой разбирается сам. — С каких пор старосты школы у нас отчитываются перед факультетскими, Пэнс? — он не сводил с Паркинсон взгляда, смело демонстрируя явное превосходство. — С тех самых, когда староста мальчиков стал проводить слишком много времени со старостой девочек, — съязвила Панси, сверля зелёными глазами то Драко, то Гермиону. — Вообще-то, Панси, таких формулировок, как «староста мальчиков» и «староста девочек» давно уже нет, — Гермиона не выдержала и ответила. Она тут же поймала укоризненный взгляд Малфоя. «А ты думал, я молчать всё время буду?» — она метнула молнию в сторону Драко. — Твоя староста не понимает, что я обращаюсь к тебе, Драко, а не к ней? — презрительно бросила Панси, делая вид, что Грейнджер нет. Гермиона беззвучно прыснула, чувствуя, как макушку плавит взгляд Гринграсс. Астория выказывала безмолвное презрение. И Гермиона вдруг заметила невербальный знак, посланный Гринграсс исподтишка. Она оперлась правой рукой о стол, нарушая личное пространство. Боковым зрением Гермиона уловила блеск сверкающих бриллиантов на безымянном пальце. Она, поджав губы, невольно стала рассматривать крохотную ручку Астории и толстое кольцо из белого золота с россыпью бриллиантов в несколько рядов. Увесистое украшение оттягивало палец вниз. Да, кольцо и вправду было красивым и внушительным! Но под силу ли эта ноша Астории? — Пэнс, — Драко оставался холодным и предельно спокойным. — Давай вы скажете, что вам нужно, и мотайте отсюда на хер! Дел по горло! — Астри, скажи уже! — громко гаркнула Панси, судорожно схватив Гринграсс за локоть. Но Астория молча сверлила опущенную голову Грейнджер, мысленно насылая на неё всевозможные проклятия. Тогда Гермиона, собравшись, перевела взгляд с искрящегося кольца на Гринграсс, исподлобья посмотрев в её глаза. Лицо Гермионы выражало полную безмятежность и спокойствие, хотя всё нутро трясло от нахлынувшей волны адреналина. Но она постаралась скрыть истинные эмоции. «Ну же, Гринграсс, скажи! А я тебя послушаю!» — уголок губы невольно скользнул вверх. — Учебный год когда-нибудь кончится, — Астория произнесла это со страшной жестокостью, неведомой голосу шестнадцатилетней девушки. — Надеюсь, к июню старосты нашей школы успеют доделать все дела! Она тряхнула головой, развернулась и ушла прочь. Панси, вздыхая, поспешила за Гринграсс. — Да уж! — Драко бесцеремонно откинулся на спинку стула. На секунду его губы растянулись в ядовитой ухмылке. Но она потухла так же быстро, как и расцвела. — Может, ну её, Королевскую оперу, Грейндж?! Здесь страсти хлеще Шекспира! — Нет, Драко, — поникшим голосом сказала она. — Мы должны проводить выходные вне стен школы, когда есть такая возможность. — Я же шучу, дурочка! — он ласково протянул последнее слово. Так сладко, словно утешал расстроившегося ребёнка, гладя по голове. — Конечно, надо валить из этого муравейника! При любой возможности. Она заговорщицки улыбнулась в ответ. — А ещё я заметил, как ты уставилась на кольцо Астории… «Чёрт возьми! — вспыхнула Гермиона. — Я уже почти забыла о том, что их самодовольные рожи были здесь!» — …чтобы ты знала, я могу купить тебе уйму колец и дороже. Мне не жалко. Нужды в деньгах, как ты понимаешь, я не испытываю… Она опешила. Неужели Малфой серьёзно думает, что она расстроилась из-за кольца, которое он подарил Гринграсс? Купить уйму колец? Зачем ей уйма колец, если формально Драко принадлежит другой? — …мы можем перед оперой заглянуть в Харродс. Я сам там часто закупаюсь. И приодеть тебя, чтобы тебе было комфортно в опере… Гермиона оцепенела от шока и не смогла подобрать слов для ответа. Малфой пытается переделать её? Купить? Вспыхнув от гнева быстро, словно зажжённая спичка, она выпалила: — Мне не нужно, как ты выразился, «приодеться», Драко, — Гермиона подняла два пальца и согнула их, изобразив кавычки. На лице Малфоя застыла неловкая ухмылка. — Мне есть что надеть в оперу. Но назло тебе я надену это-красное-платье, которое, как ты говоришь, подходит только для паба. Я буду носить то, что нравится мне, а не тебе! Хочешь «приодеть» кого-то — пожалуйста. Для этого у тебя есть Гринграсс! Она не прочь, я смотрю… — Стой! Стой! — он примиряющее поднял пятерню в воздух. И улыбнулся шире, радуясь тому, что взбудоражил её, заставил обнажить истинные эмоции. — Надевай на себя что хочешь! Хоть голову гриффиндорского льва напяль и иди в Королевскую ложу! Я только позабавлюсь, Грейндж! От твоей упёртости. Представляю, как герцоги и лондонский свет уставятся на тебя… — Дело в том, что ты хочешь манипулировать мной, покупая одежду и украшения, — на духу выпалила она. Довольно громко. Но не заметила, как когтевранцы, сидящие неподалёку, нарочито притихли. — Что за бред? — возмутился Драко. И, выждав паузу, степенно продолжил: — Во-первых, это жест внимания, которым я ещё никого не удостаивал. До тебя. Во-вторых, Мерлин с тобой! Если тебя это оскорбляет, то я не собираюсь насильно тащить тебя в Харродс! Просто забудем об этом разговоре и всё! Гермиона загадочно улыбнулась, ощутив, что одержала верх в дискуссии с напористым Драко.

***

Коридоры школы, 18:30

Грейнджер сладко улыбалась, покачивая головой в такт музыки, играющей в наушниках. Её бодрили мажорные ритмы The Cure. Ноги сами несли вперёд под «Boys don’t cry». Выходные! Осталось отмучиться пятницу! И ещё пережить сегодняшний ужин. Мысли скрашивало предстоящее ночное дежурство. Она уже предвкушала прогулку по тёмным коридорам под руку с Малфоем. Гермиона детально представляла, как он прижимает её к стене, страстно вдавливая спиной в укромный уголок. Она уже чувствовала его губы на своих, пока вприпрыжку бежала до женского туалета. Перед ужином Гермиона собиралась отмыть руки от чернил и освежить лицо, сбрызнув его ледяной водой. Прострация, в которой витала Гермиона Грейнджер, уже засасывала её в свой мир. Не слыша ничего, кроме бодрого голоса Роберта Смита, она направилась к раковине, открыла воду, быстро сполоснула лицо и окинула себя оценивающим взглядом. Из отражения на неё глядела уверенная Гермиона Грейнджер, но в глазах бегали шальные огоньки. Она завертела головой из стороны в сторону, качаясь в такт мелодии. И, подпевая, принялась мыть руки с мылом. — Cause boys don't cry, boys don't cry! — максимальная громкость не позволяла услышать собственный голос и то, что происходило вокруг. Резко с неё сорвали наушники. Гермиона замерла от неожиданности; холодная вода из-под крана продолжала литься, сковывая льдом кончики пальцев. — Поговорим как девочка с девочкой, а, Грейндж? — Она подняла глаза на зеркало и увидела за спиной Паркинсон, чья улыбка сально резала идеально сложенное лицо. Гермиона, недолго думая, потянулась к палочке. — Expelliarmus! — прошипела Паркинсон, вытащив палочку из-за спины. Древко Гермионы взмыло в воздух и оказалось в руке слизеринки. — Чего тут непонятного, Грейнджер? Мы будем разговаривать как девочки, а не как волшебницы! — Панси направилась к подоконнику и оставила палочки там. Гермиона зло дышала, складывая плеер в карман. В отражении зеркала она видела, как Панси возвращается к ней. Словно змейка, которая подползала, готовясь к нападению. — Ответь, Грейнджер, каково это — чувствовать себя шлюхой? — протянула Паркинсон, разглядывая свои идеальные ноготки. Она остановилась за спиной Гермионы. — Не знаю, думаю, это надо у тебя спросить, Панси. — Паркинсон, гордо вздёрнув подбородок, сверкнула глазами и беззвучно усмехнулась. Гермиона едко интонировала: — Ведь ты же у нас имеешь звание главной шлюхи в Хогвартсе. Бегаешь то за Драко, то за Забини. Услышав о Блейзе, Паркинсон побледнела. — Оставь Драко, — бесцеремонно сказала Панси. — А то что? — Гермиона огрызнулась, скрестив руки на груди, показывая слизеринке, что не намерена сдаваться. Панси, скорчив гримасу, полную злости, замахнулась на Грейнджер. Гермиона едва успела перехватить её руку, вложив все силы, чтобы сдержать натиск слизеринки. Паркинсон играла грязно. Она плюнула в лицо. Гермиона сощурилась, но не растерялась и не ослабила хватки. — Оставь его, сука! Не лезь в их отношения! Ты же знаешь, что будет с ним, если в мэноре узнают… — Панси истерично кричала, пытаясь вырваться из цепкой хватки. — И всё равно ты лезешь, всё равно обрекаешь его на погибель, грязная сука! — То, что происходит в Малфой-мэноре, не моя ответственность. — Её спокойный голос удивил Панси. — И просвети меня, о каких таких отношениях идёт речь? Лобызания под камерами «Ежедневного пророка»? Голос Гермионы под конец высказываемой ей фразы дрогнул. А вдруг она чего-то не знает? Ровно так же, как и Драко не подозревает о том, что было у неё с Аланом? Пока она задумалась, прыткая Панси выхватила руку и тут же толкнула её. Гермиона, едва не стукнувшись головой о раковину, упала на кафель. Панси молниеносно села на корточки и схватила её за вьющиеся локоны. Слизеринка не церемонилась, действовала быстро: развернула Гермиону лицом к полу, придавила бёдрами сверху. Следом Панси намотала длинные волосы на кулак и, держа Грейнджер за них, словно марионетку на ниточках, стукнула её голову лбом о кафель. Не сдержавшись, Гермиона вскрикнула от боли. Панси ядовито зашипела, выделяя каждое слово: — Такой язык общения ты понимаешь, мерзкая грязнокровая сучка? Ещё удар лбом о пол. В перерывах между вторым и третьим Гермиона увидела, как из носа на белую плитку капнула кровь. «Нет! Нет! Нет! Я просто так не сдамся, мерзкая дрянь!» Гермиона завертелась, пытаясь вырваться, но Панси буквально вцепилась ей в волосы и затрясла так, что у неё закружилась голова. «Что же я позволяю делать с собой?» — Грейнджер хотелось взреветь от несправедливости, с которой, казалось, весь мир обрушился на неё. — Я, блядь, тебе все патлы повыдёргиваю, всю жизнь сломаю, если ты не отстанешь от них! — прошипела Панси на ухо, словно змея. Гермионе казалось, что волосы она вырвет с корнем: уж очень сильно Паркинсон вцепилась в них. — В тебе вообще есть капля человечности? Дай им шанс, ёбаная ты тварь! «Человечность? Ну-ка расскажи мне, Панси, что это такое?» — Гермиона ухмыльнулась, сплёвывая кровь на кафель. Паркинсон наконец-то отпустила её, но продолжила придавливать телом к полу. Гермиона, быстро отдышавшись, собрала силы в кулак и, резко развернувшись, со всей дури ударила Панси кулаком в челюсть. Та опешила, отскочив назад. Инстинкт самосохранения и бешеные эмоции застелили глаза. Гермиона Джин Грейнджер сорвалась второй раз в жизни. Она была готова яростно обороняться, не давая себя в обиду. Она накинулась на Паркинсон, смыкая ладони на её шее. Обе рухнули на кафель. Только теперь Гермиона была сверху, замыкая ладони на горле Панси. — Слушай сюда, Пэнс, — ядовито выплюнула Грейнджер, поймав страх и удивление, отражённые в глазах Панси. Гермиона зловеще улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов, запачканных красным. С губ её капала кровь, падая кругами на белую рубашку Паркинсон. — Не вздумай лезть в наши отношения! Не вздумай болтать его матери! Иначе я прокляну тебя! Мне хватит мозгов и смелости навести на тебя сглаз! Панси задыхалась, лицо её бледнело. Испуганный взгляд умолял Гермиону остановиться. Но злость так затуманила глаза, что она позабыла о самоконтроле. — И заруби себе на носу, я не поила его Амортенцией! Он сам выбрал меня, сам пошёл за мной, даже когда я не просила. Что же касается малышки Астории… Передай ей, чтобы та наконец-то перестала быть жалкой и нашла смелость выразить недовольство прямо! А не тупыми экивоками! Гермиона наконец отпустила шею Панси, решив, что с неё достаточно, и уверенно поднялась на ноги. Паркинсон громко хрипела, тяжело хватая грудью воздух. Она с трудом встала. Отдышавшись, Панси трусливо подняла на Грейнджер глаза и зашептала что-то нечленораздельное. «Получила, тварь!» — красноречиво подумала Грейнджер. Вытирая кровь с краешек губ, она следила за каждым движением растерянной Паркинсон. И, ухмыляясь, спросила: — Что ты там бормочешь? Паркинсон прокашлялась. — Я немножко посвящу тебя, моя грязнокровая подружка, в мир чистокровных господ. Панси достала из кармана широкой мантии почти пустую пачку сигарет и начала задумчиво вертеть её в руке. Она долго-долго молчала, стыдливо тупя взгляд. Казалось, на миг Панси забыла, для чего доставала сигареты. Гермиона, ухмыляясь, ждала, что же собирается поведать ей Паркинсон. — Ты там не была, ты не видела этих людей. Ты даже не представляешь ту ложь, ту двуличность, в которой они живут! Те двойные стандарты, в которых воспитывают нас с детства, — выпалила как на духу Паркинсон. Обе девушки застыли на внушительном друг от друга расстоянии. Панси достала сигарету из пачки и зажала её в зубах. На шатающихся ногах, но довольно-таки деловитой походкой она направилась к окну. Сев на подоконник, Паркинсон швырнула пачку сигарет в сторону и взяла палочку. Она подожгла кончик сигареты и моментально затянулась. Палочку Гермионы слизеринка забрала с подоконника и кинула. Грейнджер, вздрогнув от неожиданности, поймала. — Малфои всегда думают только о себе. О своих интересах, — продолжила тираду Панси. — Драко не любит никого, кроме себя. — Нутро Гермионы предательски обожгло. Её победоносная ухмылка начала вянуть. — И не умеет любить. Помни об этом, когда он в очередной раз разобьёт тебе сердце. А это, непременно, случится. — Панси пафосно выпустила кольцо дыма. — Это случится очень скоро, детка. «Тоже мне, провидица!» — лицо Гермионы становилось пунцовым от злости. Она сжала кулаки. Но Панси вообще не смотрела в её сторону. Растянув ноги на подоконнике, она продолжала курить, глухо кашляя время от времени. — Лучше бы ты осталась с Уизелом! — проговорила Паркинсон так, словно воспроизводила поток мыслей вслух. — Или… покрутись ещё перед Трэверсом, он до сих пор пускает на тебя слюни… Когда от упоминания Алана внутри всё сжалось, Гермиона не нашла иного выхода, кроме как уйти, хлопнув дверью.

*** Коридоры школы, 21:40

Они договорились встретиться в вестибюле на четвёртом этаже. Драко страшно боялся опоздать из-за того, что провозился с переводом текстов Мунго, и всё же задержался на десять минут. В коридорах ещё горели факелы, но бесцельно слоняющихся студентов Малфой не встретил. Портреты лениво перешёптывались, собираясь отходить ко сну. Гермионы нигде не было. Драко скрестил руки на груди, нервно застучав носком ботинка о ковёр. «Где тебя носит?» — Он задрал голову вверх, оглядывая поворачивающиеся лестницы и пустынные атриумы. Вдруг он увидел знакомую макушку. Сердце замерло. Губы растянулись в улыбке. Наконец она спустилась по лестнице. Драко отметил, что Грейнджер собрала волосы в хвост и укутала шею шарфом, хотя в замке не было холодно. Он невольно нахмурился, следя за каждым её движением, осматривая приближающееся лицо. Гермиона сдавленно улыбнулась, пряча взгляд усталых глаз. Он приобнял её за плечи, даже не удосужившись оглянуться по сторонам и убедиться, что никого нет поблизости. Магия медленно тушила факелы в отдалённых коридорах, зал постепенно наполнялся полумраком. Она уткнулась носом в его грудь и тяжело вздохнула, будто скидывая тонну накопившегося в душе груза. На подсознательном уровне Драко ощущал смятение, царившее в её сердце. Малфой понимал, как ей тяжело даётся ложь, которую приходится преподносить друзьям и одногруппникам с факультета. Случись подобное в начале января, когда он только согласился на авантюру с Грейнджер, Драко бы не обратил внимания на её состояние. Малфой бы убеждал себя: их тайная связь — выбор Грейнджер, и она, будучи девушкой, имеющей далеко не примитивный интеллект, могла бы представить, на что идёт. Да, прежний Драко был бы непоколебимо уверен: боль Гермионы — её ответственность, и он не имеет никакого отношения к испытываемым ею переживаниями. Но сейчас ему было так горько слышать её тяжёлые вздохи, ощущать, как тревожно вздымается грудь. Она словно бы сдерживалась, чтобы не заплакать. В потухшем свете он заметил странный цвет кожи в области лба. Словно там была рана, которую Гермиона старательно замазывала гламурными чарами. — Гермиона, ты ничего не хочешь рассказать мне? — спросил он строго, но беспристрастно; в мыслях рождались страшные догадки. — Что я должна рассказать тебе? — она хмуро усмехнулась. — Что у тебя с лицом? — Драко отстранился, взяв её за подбородок. Он увидел глаза, наполненные пустотой. Такие родные, такие тёплые карие глаза. Но в них не было ни капли надежды. — Кто тебя тронул? — кровь застыла в жилах Драко. «Если Трэверс позволил себе это…» Малфой поднял голос так, что Гермиона вздрогнула: — Живо говори мне, кто это сделал! — Панси, — отрезала она. — Я урою её, — зашипел Драко, прижимая Гермиону крепче. — Прошу тебя, успокойся! — ласково сказала она. — Да, мы поцапались. Но совсем немного. И я поставила её на место. Гермиона старалась не хмуриться, вспоминая, как Паркинсон била её о кафель и таскала за волосы, словно безвольную куклу. Какое счастье, что после инцидента Гермиона пересеклась в коридоре с Луной! Подруга быстро наложила на неё заживляющее. — Нет. Я уж точно поговорю с ней и с Блейзом! Это несусветная наглость… — Наглость, Драко, это то… «Что я открыто хожу с тобой рядом, хотя каждый в этом замке знает, с кем ты помолвлен», — так рвалось из неё, но она промолчала. — Драко! — Гермиона и Малфой обернулись на резкий вскрик. К ним направлялся взъерошенный Скамандер. — О, как хорошо, что ты тут! — Рольф? — Малфой удивлённо нахмурился. Гермиона вопросительно смотрела то на одного, то на другого. — Нужна твоя помощь! — приблизился Скамандер, протягивая руку Драко, чтобы пожать её. — Мадам Помфри поспешно уехала вчера… А сам я не могу справиться. Пошли со мной в конюшни! Драко, внимательно выслушав профессора, кивнул и добавил: — Я никуда не пойду без Грейнджер. Я не оставлю её одну здесь! — Без проблем, Драко! Если у кого-то возникнут вопросы, я объясню, — спокойно отреагировал Рольф. — Только идёмте скорее!