Творческий кризис

       Чонгук уже битый час рвёт себе волосы на голове. Из-под ручки ничего не выходит, а идея написать на компьютере закончилась предательством со стороны машиноголового, ибо пальцы буквально не хотят попадать по клавиатуре. Всё что он написал за два часа упорной работы — пол страницы сухого текста, половина которого это что-то вроде он пришел с работы, устало лёг на кровать, потом проснулся и пошёл на работу . Он известный писатель, мать вашу. Сколько уже лет он зарабатывает себе на жизнь тем, что пишет рассказики на разные темы, и никогда, НИКОГДА, не было такого, что он не мог написать даже самую малую часть главы. Вообще, Чонгук с детства имел способность писать сочинения за тридцать минут и получать только хорошие оценки, грамотно описывал всё происходящее на бумаге, а литература была любимым уроком. Все поражались такому таланту, а Чон и рад стараться. Люди говорили что Гуку очень повезло с музой, ведь когда бы он не сел за стол у него всё сразу получалось. Чонгук мог часами сидеть и писать-писать-писать, иногда его буквально выгоняли из-за рабочего стола, лишь бы тот поспал или поел. В этом главное отличие Чона от других. Он не рисует манхву. Он любит писать, играть со словами, описывать все детали. Ему приносит удовольствие вся эта писанина, куча листов бумаги и много файлов на компьютере. К семнадцати годам закончил работу над первой книгой, к двадцати годам у него было уже три книги, а сейчас ему двадцать четыре и он не понимает что происходит. За плечами — горы работы, его книги очень популярны среди молодёжи, а в шкафу есть несколько неизданных книг на такой случай, если вдохновения не будет, и, видимо, сейчас именно такой случай, но, черт, ему уже страшно. И где же его муза? Кстати о музах. Нафиг этих муз! Ну если дар у него такой, как какая-то деваха в балахоне может контролировать его писательские способности. Ну раньше он так думал. Просто считал себя одарённым, и это не дочь богини ему посылает идеи, а он сам воистину гениальный ребёнок. Самовлюбленно, но он считал так. А сейчас он бы очень хотел встретиться даже с бабой в тряпке, лишь бы вернуть возможность свободного плавания в мире фантазий, что спрятан в страницах его книг. Телефон на столе завибрировал и заставил Чонгука вздрогнуть. На дисплее светилась знакомая рыжая и улыбающаяся мордашка Чимина. «Сейчас будет высокоинтеллектуальный диалог двух оболтусов» — подумал Чон и провёл пальцем по экрану. — Алло. — Привет, Чонгук-и! — Здравствуй, хён, — усмехаясь на радостный возглас друга ответил Чон. — Чон, мать вашу бездарность, Чонгук! Я знаю, ты хочешь назвать меня булкой! Не смей! — на него обиженно фыркнули. Он ведь даже ещё ничего не сделал, но Чимин его слишком хорошо знает, — Ладно, как там твоя книга? Тут Чонгук напрягся. Его мозг кипит, руки дрожат, а голова не варит, он не спал около трёх суток и едва живой. И сейчас Чимин смеет заводить об этом разговор? Он ведь знает на что давить, проныра чёртова, сам ведь постоянно читает черновики Чона, давая ему критику, и сейчас хочет поговорить о том как продвигается его работа? — Честно? — Ну желательно. — У меня ничего не выходит. Ощущение пустоты. Я больше не хочу ничего писать, и в то же время хочу! — Чонгук сжал переносицу пальцами, — А еще я даже хочу надрать зад моей музе! — Вот как мы заговорили… — эта рыжая бестия та ещё заноза в заднице, ну прямо как и сам Чонгук. Сейчас сто пудов выдаст какую-то бредовую идею и будет счастлив. Чимин хоть и хён, но такой до ужаса доверчивый, что страшно становится. — Чья бы корова мычала. У меня творческий кризис. — Чон облокотился на спинку мягкого кресла и устало посмотрел на монитор, на котором пестрело разнообразие мата, сжатого текста и просто отвратительного исполнения своей задумки. — А у меня идея! — Чимин радостно пропищал в трубку, — Оставь своей музе послание! Вот же говнюк! Не просто так ведь позвонил! — Это как? — Ну смотри. На напиши что-то вроде «ГДЕ МОЕ ВДОХНОВЕНИЕ» или «МУЗА, АУ?», в своем заветном блокноте или на компьютере. Как тебе идея? По голосу было понятно, что Пак явно гордится собой. Этот ребёнок действительно считает что это поможет? Ну в какой-то степени он действительно ребёнок, который верит в чудо и считает что все его книги написались по щелчку пальцев и не удивительно, что он предложил что-то такое, причём на полном серьёзе. — Чимин, но… — Чонгук уже настроился читать лекцию о том, что это не шутка и ему реально нужна помощь, но не тут то было. — Так, цыц! Я знаю что сейчас будет. Я тебе вот что скажу, напиши, а вдруг реально сработает. Вспомни, что сейчас ты ни на что не способная амёба и терять тебе нечего. — Но. — Ой мне бежать пора. Оладушки, созвонимся, Чон-и, — Чимин хихикнул и быстро сбросил трубку. — Вот же, — Чонгук тихо ругнулся, отложил в сторону мобильник и сверлящим взглядом уставился на незаконченную работу. Смотрел он долго, пристально, а потом плюнул и безжалостно стёр свой шедевр и написал жирным шрифтом «Муза появись, вдохновение найдись» На всякий случай откопал свой старый бубен, с которым выступал на утреннике в садике, и прошёл с ним три круга вокруг компьютера, крича что-то невнятное, а еще оставил тарелку с печеньем рядом с монитором и рассыпал блёстки по столу, а-ля пыльца винкс, и стал ждать. Ждал он день, второй, а на третий начал понимать, что творит какую-то неведомую херню и хотел побыстрее убрать улики своего позора. Уже даже тряпку приготовил, чтобы стрететь блёстки, когда увидел за его рабочим столом неизвестного парня с бутылкой чего-то алкогольного, который своим стеклянным взглядом таранил экран его компьютера.

***

Чонгук знатно охренел, увидев у себя в доме чужого человека. Кстати, сам незнакомец выглядел вполне себе прилично: блондинистые волосы, идеальное лицо, белая рубашка, шею прикрывала широкая полоска ткани, играющая роль ещё и украшения. Парень сидел полубоком и Чон отметил что у незнакомца отличный профиль, а ещё красивые серо-зеленые глаза. У Чонгука тряпка упала на пол от всей этой картины, но незнакомец этого не услышал уничтожая взглядом монитор. Писатель решил взять себя в руки и наконец привлечь к себе внимание, отмечая что телефон у него в кармане, а за ним, в углу, стоит подставка с клюшками для гольфа, от которой Чон уже неделю хотел избавиться и перенести в другое место, и, хвала всем богам, он этого не сделал. Он кашлянул в кулак, все-таки обращая внимание незваного гостя на себя, медленно пятясь назад. Парень поднял затуманенный взгляд на Чонгука и медленно поднялся. — Здравствуйте, Чон Чонгук! — он поклонился на сорок пять градусов, возвращая спину в прежнее положение. Голос был совсем не пьяный, нет. Такой низкий и бархатный. Немного успокаивающий и даже внушающий доверие. Но Чон на это не поведётся! — Для начала потрудитесь объяснить, что вы делаете в моем доме! — вопрос о имени Чонгук не спрашивал, потому что его даже не улице иногда узнают. Его дом, конечно, где-то на отшибе Сеула, но это не могло помешать каким-то фанатам или журналистам залезть к нему в дом и начать копаться в грязном белье, наконец узнать какие тайны скрывает писатель и как у него дела на личном. Фу, как некультурно. И Чон сразу подумал на одну из таких личностей. — Вы сами меня позвали, — этот чудак ответил так невозмутимо, что писателю захотелось рассмеяться в голос. — Я? — вместо этого Чон лишь в удивлении вскинул брови, смотря на парнишу. — Я ваша муза, Чон Чонгук. — Что? — Чонгук опешил, а потом улыбнулся гаденькой улыбочкой, догадываясь обо всем, — Я понял. Передай Чимину что фокус не удался, я вас раскусил. Чонгук гордо прикусил язык, наблюдая за реакцией. На лице блондина не дрогнул ни мускул, вместо этого он щелкнул пальцами и комната заполнилась кучей листов бумаги. — Это что?! — завопил хозяин дома, смотря на горы листов. — Все ваши черновики, которые были у вас на протяжении всей жизни. — голос парня такой же ровный и спокойный, — Я предусмотрел, что вы можете мне не поверить. А какой адекватный человек поверит, что симпатичный парень и бутылём алкоголя это муза? Чонгук тотчас опустился на колени, схватил первую бумажку и начал вчитываться в текст. Это он писал на уроке географии, описывая красоты Канады, горы и леса, реки и туманы, холодный ветер, что уверенно рассекал воздух. А в конце посчитал этот текст настолько безжизненным, что сразу выкинул в помойку, идя к выходу из кабинета. Но…как? Чонгук схватил следующий. А это портрет девушки из метро. На ней было лёгкое розовое платье и ободок с цветами. Она выглядела очень красивой, как лесная нимфа, аккуратно и невинно. Её завитые локоны обрамляли её лицо и придавали ещё большей красоты и сама она казась маленькой и хрупкой. Образ девушки засел в памяти и Чонгук не удержался и нарисовал её словами в тетради по физике, описал её во всех своих красках и передал всё своё восхищение в словах. Поняв свою оплошность, он тут же вырвал лист и вместе ним поднялся с метро на улицу, где его толкнули, пальцы разжались, а лист подхватил ветер и унёс в неизвестность. Тогда он не был известной личностью и навряд ли какой-то парень с самого начала его творчества ходил бы за ним и собирал всякие бумажки. Это бред. Подняв удивлённые глаза, Чонгук весь сжался. Тот парень так и стоял, смотря на него сверху вниз. — Кто ты, мать твою? — голос Чона осел едва ли не на целую октаву, руки затряслись, а в груди заплясало пламя страха и паники. — Я Ким Тэхён, ваша муза.

***

Чонгук сидел на диване смотря неморгающим взглядом на парня что представился музой. Он буквально выжигал в нём дыру, но почему-то ощущал, что проваливается в неё сам. Он бы поверил, если бы к нему пришла девушка с форзаца учебника литературы, но никак не вполне привлекательный парень с отличной жопой. Чонгук достал бокалы, намереваясь выяснить что вообще происходит и раз это его муза, то такого фига она… хотя скорее он… не выполняет свои обязанности, главная из которых это доставка вдохновения. Пить, кстати, они будут ту бурду, что была в бутылке того самого Тэхена, потому что свой мини-бар Чонгук испил за те три дня, пока ожидал свое вдохновение, а чай и кофе были безжалостно уничтожены ещё до всей этой истории с музой. — Ну, Тэхён, поведай мне свою историю, — Чонгук явно усмехался и приготовил блокнот с ручкой, дабы записать нужную ему информацию, делая таки глоток напитка, — Кстати, довольно вкусно. Тэхен больше к алкоголю не притрагивался, зато с радостью уплетал за обе щеки маринованные огурцы, что радушно предоставил ему хозяин дома, потому что ничего другого не было. — Как вы знаете, музы созданы для того чтобы давать людям то, что им нужно, а именно вдохновение. Когда этот странный парень вновь заговорил, взгляд Чона упал на губы музы: такие идеальные, красноватые и манящие. Чонгук, от чем ты думаешь? Именно о том, чтобы добавить нового героя в свой роман, который будет иметь такие же губы. Да, именно об этом. — Дело в том что… мои возможности тоже не безграничны и работать безвозмездно я тоже не могу, я перегораю, — муза мялся, бегал взглядом по потолку и перебирал пальцами. — Ты намекаешь на то, что ты устал? — Чонгук скептически поднял бровь. — Меня постоянно ругают! Я… я в голове постоянно слышу голоса тех, с кем работаю и… — Тэхёна откровенно трясло, в уголках глаз скопились слёзы, которые вот-вот потекут вниз, — они всегда кричат! Говорят, что я бесполезен. Что у них ничего не получается, а когда я даю им то, что они хотят, они хвалятся друзьям какие они молодцы и смогли дописать что-то. А меня никто никогда не благодарил и… я даже жалею что моя специальность не художественное искусство, потому что мой брат работает с художниками и купается в комплиментах и благодарности от своих подчинённых. А… а я… — под конец он уже закрыл лицо руками и начал всхлипывать. Чонгук всё это время сидел с каменной миной. Что ж, шоу начинается. — Я ну это… я, — он не знал, чего хотел сказать, когда муза резко вскинул голову и посмотрел на своего собеседника красными от слёз глазами. — Молчи! Ты в меня вообще не веришь! — Верю Тэхён-а, сейчас верю, — он откровенно врал смотря в глаза. На самом деле не совсем он и верит во всю эту ерунду, но звучало убедительно. Но раз сам чёрт пришёл по его душу, значит надо с ним подружиться и главное — не делать резких движений.

***

Когда его переклинило — неизвестно. Возможно, его просто растрогала эта сцена, возможно он действительно поверил в то, что муза-то всё-таки существует, возможно всему виной его новый фетиш — блядские губы Тэхёна, которые он постоянно облизывает, а возможно это просто магия очарования, что использовал Тэхён, кто их знает, муз этих. Тэхена он приютил у себя. А куда ещё девать? Парень, конечно, с прибабахами. В ванной с уточками плескается, одевается странно, дом разносит и чуть ли не на ушах пляшет, а ещё часто кричит от того что ему больно, мучается от криков в голове, но вдохновение раздавать не может, не выходит. Перегорел. Последующие несколько дней он успокаивал истерящую музу, а когда укладывал спать, то просыпался от криков и просьбы принести воды, но когда приносил — Тэхён уже пускал слюни на подушку. Чон тихо бурчал себе под нос, но будить столь волшебное существо не решался, заглядывался на него по ночам — светлые волосы блестели золотым и от них отходило слабое свечение (что-что, а голова у него явно светлая), а по телу плелись золотые узоры, что мерцали от света волос. Поистине завораживающе. Сам Тэ говорил что это особенность всех муз. Из немногочисленных разговоров узнал что музы сами по себе не бессмертны, живут несколько веков, а потом превращаются в пыль. Муз много — на каждую приходится около сотни людей, будь то художники, писатели, композиторы, танцоры — разницы нет. Музы так же разделены по специальностям — работаешь с художниками — работай с ними и дальше, это сделано для того, чтобы сила муз не тратилась зря, а люди получали правильное вдохновение. Даже врачи имеют своих муз, только вот у таких всё намного сложнее и Тэхён не решился объяснять.

***

Неделя прошла незаметно. Чонгук отчаянно пытался думать, что общается не с многолетней дочерью (или все-таки сыном) какой-то там богини, а с обычным парнем, считай новым другом. Он не спрашивал сколько тому лет, где он жил до встречи с ним, как выглядит Олимп, сколько сейчас существует муз и не просил показать все возможности. Старался не думать обо всей этой чепухе. Он хотел привести в чувство обиженного на весь мир Тэхена, водил его гулять, узнавал какую еду тот предпочитает, как любит одеваться, потому что тот стиль рубашки/брюки это деловой стиль, который невесть откуда взялся у них. Так же Чонгук просто не забивал голову мыслями о книге. Он пока оставил её написание и занялся расслаблением делая что хочет и когда хочет. Чонгук отметил, что уже не представляет жизнь без этого чудаковатого чуда. Он милый, теплый, волшебный как на всю голову, так и по своей сущности. Чона даже гордость съедала за самого себя любимого, мол, вот какой я молодец. А еще до последнего в мыслях твердил, что он натурал, потому что негоже залипать так на чужого человека, хотеть посадить рядом и никогда — никогда не отпускать. Они быстро сдружились, Тэхён всегда такой открытый, лёгко идёт на контакт и вообще он просто идеален, но Чон вслух это никогда не скажет. И именно сейчас он сидит на диване и смотрит фильм. Под боком у него Тэхён, что уже как минут двадцать ворочается и не лежит спокойно. — У тебя что, ёж в заднице? — задница, кстати, у него тоже зачётная. Чонгук уверен в своих силах и словарном запасе, но наверное ему стоит перейти на рисование манхвы, ибо эту задницу рисовать надо, причём не абы как, а на отдельном листе и вообще ей можно целую главу посвятить и… Чонгук остановись! Тэхён же резко садится и хватается за голову, то массируя виски, то оттягивая волосы. — Они… они кричат. Я ничего не слышу, кроме криков! Они требуют вдохновения! — Иди сюда, — Чон раскрыл руки для объятий и прижал к себе дрожащую музу. Волосы у него пахли, как ни странно, светом. Он уткнулся носом в макушку, — Эти крики… Они скоро прекратятся, — а в груди почему-то вспыхнула вспышка.

***

— Чонгук! Твоя новая книга — это нечто! — Чимин находился под впечатлением, это было слышно даже по телефону, — Я требую личной встречи! — Будет тебе и встреча, и шоппинг и ночёвка, подружка. Косички заплетать будем? — Чонгук хохотнул в трубку и достал с полки самый первый экземпляр своей книги. На обложке парень максимально приближенный к Киму, а над его раскрытыми и вытянутыми вперед руками парит золотой шар. По телу вьются максимально похожие узоры, что всегда светились по ночам, а на голове беспорядок и волосы буквально горят золотом. Он рисовал эскиз сам. Сам выбирал цвета, хотел темный фон. Название было написано золотым «Моё личное вдохновение». — Но Чон! Это правда лучшее что ты писал! Я действительно в восторге! Мы обязательно должны встретиться и пообедать. — он говорил на полном серьёзе и отказываться от обеда в компании лучшего друга было бы варварством, поэтому Чон согласился. — Хорошо Чимин-а, я напишу когда буду свободен, — он сбросил вызов и упал на кровать. В последний год вдохновение из ушей прёт. После того вечера Тэхён исчез, Чонгук проснулся один. В доме не было никаких следов пребывания посторонних и Чон решил что просто на время сошёл с ума. Но сердечко болело так, будто у него отобрали что-то важное, нужное, и если это всего лишь была галлюцинация, то почему так больно и обидно? Неделю он метался в истерике, а потом сел и начал писать. Начитался мифов Древней Греции и придумал свою вселенную. Написал, на своё удивление, быстро. Агентству понравилась эта задумка и резкая смена стиля, поэтому после прочтения те с большой радостью согласились напечатать столь итресный экземпляр. Спустя пару месяцев Чонгук получил первый вариант книги, а через пару недель эти самые книги украшали полки магазинов. Только вот Тэхена нигде нет. Пропал, исчез, испарился — не важно. Его просто нет. Чонгук ещё немного повалялся, ушёл в свои мысли, думал о Тэхёне. О том, что могли сделать с этим чудным существом, как, возможно наказали, такого доверчивого и одури смешного, как лишили звания музы или, того хуже, убили. Он и не заметил как провалился в сон. Тот парень со светом в волосах, что был виден только ночью, стал его личным вдохновением. Все страницы были посвящены ему, он отдал туда свою душу и сейчас виновник его книги и больной головы стоит перед ним во сне, волосы так же горят, узоры, что виднелись на открытых участках кожи, светились ещё ярче. Темный коридор, в котором стоял Тэхен, казался бесконечным, но Чонгук все-таки дошёл до музы и стал смотреть в глаза напротив. — Ты оставил меня! — его бьёт злоба. Но та отходит на второй план, видя печальный и пронизывающий до самых костей взгляд музы. — Открой дверь, Чонгук-и. Открой, — шепчет Тэ и испаряется в золотой дымке. Чонгук испуганно вскакивает, хватается за голову и загнанно дышит. Он прокручивает моменты из сна, трясет головой и снимает теплый свитер, в котором уснул, ибо ему жарко как в преисподней. Что значит открыть дверь? Тэ ему не снился, до этого момента, а сейчас просит открыть дверь. Какую? Зачем? Эти вопросы летали в голове, как мотыльки вокруг фонаря. А потом стук. Один единственный стук в дверь, едва слышимый, как будто жалобный, умоляющий. Чонгук почему-то поднялся с кровати и побежал к двери. Неизвестно зачем, но надо. За окном глубокая ночь, в доме темно, за дверью может стоять маньяк, но Чонгук бежал к двери, при этом не один раз споткнулся, пока торопился. Открыл и замер. Перед ним Тэхён. Как в его сне — так же светится и смотрит в упор своими невозможными глазищами. Он него за версту пахнет светом, он такой же, как и в день их первой встречи, разве что одежда это обычные повседневные вещи. — Ты где был? — Чон сгребает в объятия непутёвую музу. — Гулял, — шепчет тот, — Чонгук-и, твоя книга? — он слегка приобнимает писателя. — Она о тебе. — Зачем? — Я, кажется, люблю тебя, — он тут же закрыл рот, клацнув зубами. Нет, он не хотел это сказать. Он не подумал, упустил слова, не сумел сдержать этот бред. Теперь он потеряет его, опять. Можно ещё один дубль? Золотой свет окутывает их и ослепляет Чона яркой вспышкой. Он зажмуривает глаза, а когда открывает, то отшатывается от музы и пытается понять, что сейчас было. — Что это? Волосы Тэ изменились. Стали белыми-белыми, а глаза голубыми. Так и должно быть? Причёска больше не горит и узоры уже светятся синим, Чонгук теряется. Что за фокусы? Изменился ещё взгляд. Если раньше там плескалась печаль, то сейчас Ким смотрит на Чонгука с некой преданностью в глазах, как верный пёс смотрит на хозяина. — Я теперь только твоя муза, Чонгук. — Это как? — он видит, как Ким невинно закусывает губу и уводит взгляд. — Я ведь тоже тебя… а ты признался мне и… это сложно… — Тэхён начал суетиться, а до Чона дошло. Их связь. Она образовалась за ту неделю, что они провели вместе. Он, замечая все его странности и принимая их, не заметил нить. И тут самый логичный ответ на вопрос: Тэ тоже его любит. Ну прямо как в романах! Только один вопрос оставался не закрытым, — Это нормально? — Такое бывает. Я не мог иначе. Ты стал тем кто перекроил меня, сделал заново, изменил настройки на свой лад. Это случилось и я не знаю хорошо это или плохо. — Почему ты ушёл? — Чонгук смотрит в глаза напротив и стараться не разреветься. — Я не мог по другому. Я почувствовал, что что-то не то. Я испугался, ушёл. А потом мне сказали, что я нужен одному человеку — тебе. Но я не приходил, потому что боялся. Ведь за ту неделю успел привязаться, стать одним целым, но ты не поверил бы в это. А сейчас… я прочитал ту книгу и увидел в ней себя. — Дурачок, — Чон тянет Тэхена на себя, прижимает еще ближе, путает пальцы в уже белых волосах. — Ну, вот такой я. — Сколько тебе лет? — Я молодой, по меркам муз. — Моя жизнь не вечна, Тэ… — Я умру вместе с тобой, если ты об этом. Я ушёл в тот день, потому что потерял связь со всеми, кроме тебя. Сначала ничего не понял, а потом осознал что… я не мог прийти тогда. Я слышал как ты звал меня но… Чон остановил его поток слов лёгким касанием руки к щеке и завёл в дом. А уже в доме Чонгук ловит сладкие губы Тэ, целует с нежностью и осторожностью. А муза в его руках плавится, хнычет и узоры ярче светятся. В темноте доходят до гостиной и просто сидят и обнимаются, наслаждаясь друг другом. Чонгуку так хочется задать много вопросов, а Тэ даст на них ответы, у них ещё будет время поговорить. Но всё потом, потом.

***

— Скажите, где вы берёте вдохновение? — девушка-интервьюер задаёт весьма логичный вопрос. Спустя каких-то пару книги Чона продаются лучше чем манхва известных писателей Кореи, они просто бьют рекорды. Весьма неплохой результат. А ещё Чон редко посещает подобные шоу, но сегодня решился ответить на вопросы, Тэхён настоял. — У меня есть своя личная муза, — невозмутимо ответил тот и посмотрел прямо в камеру. Девушка заметно погрустнела. Всё таки столь завидный мужчина не свободен. Всё! Конец мечтаниям многих девушек! — Все книги посвящены ей? — писатель кивнул, — Когда вы планируете показать её публике? — Счастье любит тишину, — мягко отвечает Чонгук, всё так же смотря в камеру, а потом подмигивая, зная, что Тэ смотрит эту передачу прямо сейчас. А Тэхён в это время ловит маленький сердечный приступ и пищит в подушку, потому что Чонгук такой… такой… ну вот ТАКОЙ. И они оба знают, что дело вовсе не в том, кто Тэхён по происхождению. Они просто любят друг друга. Тэ личная муза Чонгука, а Чонгук писатель для Тэ. Они вдвоём пишут свою жизнь сами и на этом всё.

эндъъъ

В конце все были счастливы. Они прожили долгую и счастливую жизнь. Чонгук был признан мировым писателем, который не оставил наследников. Тэхёна он никому не показал (пусть выкусят), и умерли они в один день, а потом встретились где-то, а другой вселенной.

КАНЕЦ