Оскал Зверя

Я уже наверное часа три иду по этому лесу, а ему нет ни конца, ни края. К тому же, за всё это время я так и не захотел есть или пить, а ведь я не ел с самого утра, так что это, заявляю как будущий ирьенин, очень подозрительно. К сожалению, были и другие изменения. Я будто бы стал выше ростом, примерно с нашего хокаге, а он мужик высокий. Да и эти руки, совсем не мои: тонкие длинные пальцы, мягкая кожа, совсем без мозолей. Эти руки определённо не мои. «Но ведь ты можешь ими двигать, значит они твои!» — логично возразил внутренний голос, но легче от этого не стало, скорее наоборот. В лесу было темно. Не как ночью, а как если бы кто-то выключил в комнате свет и оставил дверь открытой. И этот странный свет, который исходит из ниоткуда, и то резко пропадает, то снова появляется. Да ещё и этот ужасный туман, от которого слезятся глаза, и который перекрывает обзор на десятки метров вперёд. Было холодно и сыро, от чего я периодически кашлял, а изо рта у меня вылетали облачка пара. На редкость отвратительный лес, тут уж не поспоришь, но нужно найти себе какое-то укрытие на ночь, думаю, утром ко мне выйдет Ноно или Акайо-сенсей, ну, в общем, тот, кто придёт, скажет, что я провалил какое-нибудь глупое испытание, меня поругают, и мы отправимся домой. Да, именно так всё и будет, а сейчас нужно сосредоточиться на поиске какого-нибудь удобного для ночлега места, не зря же нас в академии учили, как выживать в лесу. Но тут, вдалеке промелькнул чей-то сгорбленный силуэт, а я тут же бросился к ближайшим кустам, где и затаился. Первое правило профессионального шиноби: не верь ничему. Может быть это Ноно или кто-то из учителей, но я не выйду к этому человеку, пока точно этого не определю. К тому же, я будущий крутой шиноби, а потому должен следовать правилам, которые, хоть и никем не установлены, но всё-таки существуют. Я посмотрел вслед этому человеку, и вдруг он резко обернулся и стал сверлить взглядом место, где я спрятался. Я весь покрылся холодным потом, а ноги у меня затряслись, хотелось бы верить, что затряслись они не от страха, но я отлично знал, что это не так. На первый взгляд это был самый обычный бездомный, коих много на улицах Конохи: ничем не примечательные грязные лохмотья и общий потрёпанный вид выдавали в нём завсегдатая грязных забегаловок, в которых люди спускают последние гроши, а потом валяются в луже собственной блевотины и мочи. Я как-то видел одного такого, когда сбежал из приюта, чтобы побродить по деревне. Но кое-что отличало этого бродягу от остальных. Это был огромный топор, который он держал обеими руками, и его глаза, что горели огнём. И эти глаза сейчас были сосредоточены на мне. Я знал, что он меня видит, но ничего не мог с этим поделать, я буквально оцепенел от ужаса, который сковал меня не хуже цепей. Но неужели я так и умру? Неужели будущего величайшего шиноби зарубят обычным топором, будто какую-то курицу? Но он отвернулся, отвернулся и пошёл в противоположную сторону. Я с трудом смог сдержать облегчённый вздох, боясь, что он меня услышит. «Не сегодня Кабуто, ты ещё будешь жить.» — Пытался я себя успокоить, но сердце всё никак не унималось, продолжая свой бешеный ритм. — Фух, пронесло… — слаженно раздалось сзади, от чего я чуть не подпрыгнул. — Не ссы новичок, мы не маньяки. Из-за кустов ко мне вышли двое мужчин, в потрёпанной, но ещё целой одежде, они были все измазаны в грязи, а потому, разглядеть их лица было практически невозможно. — Как тебя зовут-то? — один из мужчин протянул мне руку, а я недоуменно на него уставился. — Ну ладно, я Майк, — он ткнул пальцем в своего напарника, — а это мой друг, Джейк, так может ответишь, кто ты такой? — Кабуто, приятно познакомиться, — я слегка поклонился и увидел их удивлённые лица. — Ну ладно, знаешь, что тут да как? — А где мы вообще находимся? — решил спросить я. — Значит не знаешь, ну ладно, объясняю очень коротко, вопросы начнёшь задавать только после того, как мы отсюда выберемся. Короче, скорее всего, ты в своём мире умер, и сущность забрала тебя к себе, тут всё просто, есть маньяки, это парни с топорами, тесаками и бог знает чем, но это не так важно, важно то, что мы, простые выжившие, должны починить генераторы, чтобы выбраться к костру, где хотя бы можно провести некоторое время в безопасности. Всё понял? — он уставился на меня, на что я лишь заторможено кивнул, ничего я не понял. — То есть, это не какое-то испытание для того, что стать шиноби? — как-то робко спросил я и дёрнулся, когда Майк резко рубанул ладонью перед моим лицом. — Выбрось эту японскую хрень из головы! Вроде взрослый мужик, а ведёшь себя, как ребёнок. Иди за нами, сейчас будем чинить генератор, если увидишь убийцу, попытайся спрятаться, но, если ты поймёшь, что он тебя видит, беги со всех ног, бросай на него всё, что попадётся по пути, в общем, попытайся выжить, — он похлопал меня по плечу и, пригибаясь, двинулся по направлению к тусклому, будто искрящемуся свету, виднеющемуся вдали, а Джейк пошёл за ним. Я же, парализованный от ужасного осознания, стоял на морозе, и трясся то ли от страха, то ли от холода. А что если я тогда поскользнулся и ударился головой о камень, а потом умер и попал сюда. Но ведь это абсолютно невозможно! Сейчас обязательно придут Ноно и Акайо-сенсей, и это всё окажется просто глупой шуткой. Я почувствовал, как по щекам потекли горячие и такие обидные слёзы. Я ведь никогда не плакал, но, наверное, стоит признать, что сейчас я как никогда хочу к Маме. — Ты идёшь или как? — громким шёпотом поинтересовался Джейк, на что я кивнул и, утерев слёзы, пошёл за ними, смерть это не выход. Через пару минут мы приблизились к тусклому свету, который оказался мерцающей и сыплющей во все стороны искрами лампочкой. Лампочка висела на дереве, и от неё отходили провода, судя по всему, к генератору. — Ну и что же с ним делать? — вопрошал я, пока два моих новых знакомых располагались рядом с генератором и начинали в нём что-то крутить. — Садись рядом и начинай соединять оборванные провода, когда услышишь треск, отводи провода подальше друг от друга, а то рванёт так, что эта тварь услышит нас на другом конце леса. Я послушно сел рядом и окинул взглядом внутренности генератора, которые, казалось, сплошь состояли из оборванных проводов. Я взял два близлежащих провода и стал их скручивать. Не то что бы я не знал, что такое генератор, но работать с ним мне не приходилось, да даже то, как скручивать провода, я узнал случайно, это было, когда электрик чинил лампочку, там, кажется, были какие-то проблемы с проводкой. Вроде бы всё шло хорошо, но вдруг, раздался треск, и я увидел, как между двумя проводами пронеслась крошечная синяя полоса — молния, но ничего не успел сделать. Как только я закрыл лицо руками, меня обдало горячими искрами, а ранее тарахтевший генератор затих. — Валим! — Майк и Джейк бросились в разные стороны, а я, всё ещё оглушённый, огляделся по сторонам. Он стоял недалеко, я сразу понял, что он меня видит, сердце снова застучало в бешеном ритме, и я побежал. Ноги скользили по грязи и опавшим листьям, ветки били по лицу, а время, казалось, замедлилось до невозможности, но это было не так, я знал, что он бежит за мной, буквально не отстаёт ни на шаг, даже скорее догоняет. Впереди показалась какая-то лачуга, куда я и направился, может быть там найдётся то, чем можно будет от него отбиться. В хижине не было двери, так что я сходу ворвался в неё и стал быстро осматриваться. Первым мне попался шкаф, который я и стал потрошить. Но ничего полезного там не оказалось, лишь хлам и какие-то тряпки, а убийца был уже близко. Сердце стучало всё быстрее, и я нашёл единственное решение в этой ситуации: как-то загородить проход, или может даже, обрушить этот пресловутый шкаф на убийцу. Я слышал его торопливые шаги, его шумное дыхание, он был близко и желал моей смерти, а я не хотел умирать, поэтому я навалился на шкаф, и в тот момент, когда убийца ворвался в хижину, на его голову обрушилась махина шкафа. — Ну что, получила, тварь?! — радостно закричал я и тут же отпрянул в сторону, когда сломанные доски разлетелись во все стороны, а вставший убийца зарычал и бросился на меня. Я попытался прыгнуть в окно, но почувствовал, как его холодные пальцы сомкнулись на моей ноге. В последней попытке сбежать я зацепился за косяк и стал пинать убийцу ногами, но ему было всё равно. Он каким-то непринуждённым движением дёрнул меня и закинул себе на плечо. Я стал дёргаться, пытаясь выбраться из его стальной хватки, но всё было тщетно, он быстро нёс меня куда-то, а я безвольной куклой лежал у него на плече. Он стал замедлять шаг, пока окончательно не остановился. Он подбросил меня, и плечо взорвалось болью. Было ощущение, будто сейчас мне оторвёт руку, но ничего не происходило, так что я посмотрел на своё плечо. Из плеча торчало металлическое остриё, а я будто на чём-то висел. «Меня что, повесили на крюк?!» — вдруг осенило меня. — «Если я ничего с этим не сделаю, то просто истеку кровью, удивительно, как мне ещё не вырвало плечо.» Убийца стоял прямо передо мной, не сводя с меня своего жуткого взгляда. Как падальщик, который стоит рядом со смертельно раненым зверем и ждёт, когда тот издохнет, чтобы вцепиться в его плоть. Я схватился за крюк сверху и попытался приподняться, но руки, липкие от крови, стали какими-то ватными и никак не желали сжиматься на холодной железяке. Недалеко, за деревьями, я увидел Майка, который сидел в густой траве и наблюдал за мной. Наверное, если бы сейчас Майк отвлёк убийцу, а Джейк приподнял меня, то я бы слез с крюка, можно было бы перевязать рану, может даже сбежать от этого ублюдка. Но они явно не собирались этого делать. Я видел, как Майк собрался уходить и закричал. — Стой, не бросай меня! — из глаз брызнули слёзы. — Умоляю, не уходи! Но он ушёл, бросил меня на верную смерть. А убийца всё также стоял напротив, не обращая внимания ни на мои крики, ни на того, к кому они были обращены. И я опустил руки. Наверное можно было бы попытаться сняться с крюка самому, но убийца стоял рядом, а он не даст убежать. «Я, как та лягушка, которая дёргается в надежде на спасение, но потом смиряется со своей участью.» Тело моё стало слабеть, я чувствовал, как из меня утекает жизнь и ничего не мог с этим поделать. Наверное, для этого убийцы я такой же материал, как и для меня лягушка, для него я просто мясо. В глазах стало темнеть, пока мир полностью не погрузился во тьму. Я оказался в Пустоте. Огромное Ничто, заполненное Ничем, и в этом Ничто я был самой маленькой, самой незначительной частицей, пока не пришёл Он. Эта Сущность заполнила всё вокруг, и я вдруг стал чем-то более значимым, чем просто человеком, стал частью этой Сущности. — ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? — вопрошала Сущность. — Вернуться к Маме, — честно ответил я. — ЧТО-ТО БОЛЕЕ РЕАЛИЗУЕМОЕ, — мне показалось, что в его голосе проскользнула насмешка, но разве может что-то столь великое испытывать эмоции, нет, на такое способны только люди. — Тогда, я хочу отомстить тем уродам, которые бросили меня умирать. — ЧТО ЖЕ, Я ИСПОЛНЮ ТВОЁ ЖЕЛАНИЕ, НО ВЗАМЕН ТРЕБУЮ ВЕРНОЙ СЛУЖБЫ, СОГЛАСЕН? — Да, они должны умереть. — ДА БУДЕТ ТАК! — прогремела Сущность на всё пространство. — Я ДУМАЮ, ЧТО ТЫ РАЗБЕРЁШЬСЯ СО ВСЕМ САМ! Меня вдруг стало куда-то затягивать, но я не сопротивлялся, в конце концов, кто я такой, чтобы сопротивляться Богу?

***

Я сидел в мягком кожаном кресле, в кабинете заведующего хирургическим отделением Конохи. Как я это понял? Я здесь уже был. Ноно когда-то была заведующим этого отделения и часто водила меня сюда на экскурсии, она хотела, чтобы я тоже стал ирьенином. «Похоже, теперь этот кабинет мой, наверное стоит осмотреть свой дом на ближайшие годы.» Я встал с кресла и прошёлся по кабинету, чисто, дорого, и это всё моё. В кабинете стояло зеркало в полный рост, так что я мог рассмотреть свой новый облик. В зеркале отражался высокий и немного сгорбленный человек. Длинные, почти до колен руки, тонкие ноги, горбатый длинный нос, и растрёпанные короткие светлые волосы. Уставшие карие глаза смотрели на меня угрюмо и сердито, и так тонкие губы, когда сжимались, почти исчезали. Одет человек был в странные штаны и не менее странную рубашку. А то, что находилось на ногах, было сложно назвать обувью. «Брюки, рубашка и туфли.» — Услужливо подсказала мне память, хотя я точно знал, что подобная одежда для меня в новинку. — Да, мы в Конохе, такое не носим, — от своего нового голоса я вздрогнул, он был каким-то чарующим. — Ладно, надо быстрее всё осмотреть, пока не прибыли подопытные. Я вышел из кабинета и решил для начала сходить в приёмный покой. Привычная стойка, с какими-то незаконченными бланками, поникшие цветы в горшках и всего два, старых покосившихся стула. Тут был всего один генератор и совсем рядом ворота, куда выжившие и должны от меня сбежать. К своему удивлению, я мог видеть генераторы даже через стены, а всего генераторов было семь. Для меня они были будто подсвечены красной дымкой, что весьма удобно. Потом я заглянул в палаты, прогулялся по кабинетам и, конечно же, посетил операционную. Но всё же мне пришлось вернуться в кабинет: нужно было кое-что захватить. Зайдя в кабинет, я первым делом снял с крючка кожаный фартук, который и надел. Фартук был весь в засохшей крови, но так довольно целый. Следующим на очереди был стоящий на столе саквояж, из которого я извлёк тонкий скальпель. Немного покрутив его в руке, я остался доволен тем, как он ощущается, будто продолжение моего тела. Я уже не задавался вопросом о том, откуда я это умею, это было бессмысленно, да и главное сейчас было несколько другое. Я вновь встал перед зеркалом и, пригладив свои волосы, взглянул в него. «Доктор Кабуто… Звучит неплохо, но кое-чего мне не хватает — это пациентов, которых я должен лечить… а вот и они», — подумал я, когда на периферии раздался хлопок разорванной нити. Выйдя из кабинета, я как-то машинально вытащил из кармана рубашки ключ и запер дверь, пора выходить на охоту. Начать я решил с конца, с операционной. Когда я стал к ней подходить, то увидел в дверном проёме чью-то любопытную рожу, которая, завидев меня, быстро скрылась. Я стремительно ворвался в помещение, но там никого не оказалось. — Ничего, доктор Кабуто тебя найдет и насильно вылечит, — прошептал я и посмотрел на пол, где появились красные трещины, ведущие в другое помещение, видимо это был след. Я шёл по следу, а трещин становилось все больше и больше, пока я не увидел спину бегущего от меня человека. Это был Майк, я узнал его куртку. Он бежал как-то неторопливо, будто и не ожидая от меня никакой опасности, ну что ж, он ошибается, а за ошибки приходится дорого платить. Я чуть не сорвался на бег, но меня что-то замедлило, и только когда я перешёл на быстрый шаг, эта странная сила прекратила на меня действовать. «Это как игра, есть правила, есть игроки. А как известно, в игре можно жульничать.» — Вдруг осенило меня, и я улыбнулся, приятно чувствовать себя умным. Я рывком сблизился с Майком и ударил ему скальпелем в спину. Брызнула кровь, а на грязной футболке проступила багровая полоса. Он вскрикнул и упал на пол, заливая всё вокруг кровью. — Тебе известно, что в больнице должно быть стерильно? — спросил я у Майка и перевернул его ногой, от чего он застонал. — Отвечай свинья! — Ты что, разговариваешь?! — изумлённо спросил он, на что я придавил его ногой и наклонившись снял с него очки. — Это ведь мои очки… — я надел свои очки, и зрение сразу стало чётче. — За кражу обычно отрубают руку, но у меня на тебя другие планы. Я взял его за ногу и потащил в операционную. Он пытался вырваться, осыпал проклятьями, даже умолял, но мне было всё равно, я жаждал его крови, к тому же было интересно посмотреть в живую, что же находится в человеке. Я знал, что сегодня мне можно их убить, сегодня мой праздник, сегодня я переродился. Правда, в следующие разы мне придётся приносить их в жертву Богу на этих алтарях в виде крюков. Забросив Майка на операционный стол и пристегнув ремнями, я пододвинул к себе столик с инструментами. Увидев это, мерзкий вор бешено выпучил глаза и стал дёргаться в попытке вырваться, но ремни держали слишком крепко, поэтому он обмяк, а в глазах его проступили слёзы. — Умоляю тебя, не надо… Лучше убей… — обречённо прошептал он, но мне было всё равно, так как я с интересом изучал инструменты представленные на столике. — Ну-с, с чего начнём? — я обвёл рукой свой инструментарий и увидел, как глаза его наполняются ужасом. — Ну тогда, раз ты не можешь, то выбор сделаю я. Я задумчиво перебирал инструменты, пока не остановился на пиле, чей металл блестел в свете ярких ламп. — Я врач молодой и неопытный, так что, если будет больно, кричи, — сказал я, приложив пилу к его ноге. И он закричал. Спустя час. Недалеко раздался какой-то шум, и я направился туда. Майк оказался хорошим материалом для исследований, он долго умирал, так что у меня была возможность отыскать большинство болевых точек. Так же я очень подробно изучил человека изнутри, его кости, внутренности, мозг. В процессе исследования я задумался о том, что из себя представляют человеческие мышцы, но уже разобранный на части Майк не подходил для подобного рода исследований, и именно поэтому я сейчас и ищу его дружка Джейка, благо он сам выдаёт мне своё место положения. Осторожно захожу в палату и осматриваюсь, одно окно, два выхода и два поддона. Я уже заметил, что некоторые места могут не соответствовать действительности, так, например, в помещениях могут быть окна для дополнительного выхода из помещения, или поддоны, которые выжившие могут на меня опрокинуть, видимо, чтобы игра выглядела интереснее. Я прошёл между кроватями и в последний момент успел отпрянуть, прежде чем у меня перед самым носом не упали доски. Джейк встал перед доской и показал мне средний палец. От чего-то во мне проснулось просто дикое бешенство, поэтому я перескочил через доску и, схватив Джека за горло, приподнял его над землёй. — Но так же нельзя! — сдавленно прохрипел он, а я сжал его горло ещё сильней. — Мне можно всё, — на лицо у меня выползла улыбка. — Мы будем с тобой долго веселиться, Джейк, очень долго…

***

Не знаю, сколько времени здесь прошло, но мне стало скучно. Я ещё раз в подробностях изучил то, что осталось от Майка, записал всё в чистых тетрадях, которые нашёл в кабинете. Потом исследовал мышцы, что любезно предоставил мне Джейк. Правда, для того, чтобы лучше всё это рассмотреть, мне пришлось подвесить его на крючья, но да это мелочи. Очевидно, что крюков, которые мне были нужны, здесь нигде не было, но, как оказалось, я могу материализовать практически всё, что захочу, силой мысли, так я и получил крюки и леску. А ещё у меня есть мой самый первый и самый преданный пациент — Хидан, мой бессмертный плюшевый медведь. Правда, после всех этих чудес я чувствовал себя несколько опустошённым, но, думаю, эта опустошённость пройдёт, когда я принесу в жертву Сущности других выживших, и тогда я смогу снова создавать вещи. Однако, мне всё равно скучно. — Хм, а ведь есть и другие, такие же, как я, как думаешь, Хидан, я смогу их найти? — спросил я у медведя, но он продолжил молчать и сверлить меня своими стеклянными глазами. — Ты прав, надо вначале заглянуть за тот странный забор, а потом уже и решать. Я положил Хидана в карман фартука так, чтобы он мог всё видеть и при этом не выпал. Я быстро вышел из здания и оказался на улице, прямо перед огромными, железными воротами, которые окружал высокий забор из красного кирпича. Зацепившись за край забора, я подтянулся и перелез на ту сторону. От увиденного я замер на месте с открытым ртом. За забором находился небольшой клочок земли, на котором я и стоял, а дальше, была пустота. Это было похоже на пустоту, в которой я находился перед перерождением. Такую тягую, чёрную и пугающую. Чем больше я всматривался в пустоту, тем больше я чувствовал, как меня наполняет безумие, поэтому я отвернулся и пару раз глубоко вздохнул, надо было успокоится. — Ну не могу же я быть запертым здесь навечно, верно, Хидан? — я прислушался к тишине, царящей вокруг. — Да, ты прав, почему бы и не прыгнуть туда? Я ведь ничего не теряю. Я запихал Хидана поглубже в карман и, разбежавшись, прыгнул с края земли. Я бесконечно долго летел в этой чарующей пустоте, было сложно определить, прошло ли пару секунд, или пару часов, но вскоре моё падение стало замедляться, пока я не впечатался носом в дощатый пол. — И где это я оказался? — я приподнялся на руках и встал. — У меня дома, — прорычал чей-то голос сзади. Я обернулся и встретился лицом к лицу с двухметровой угрожающей фигурой. — Оу, приятно познакомится, уважаемый, меня зовут Кабуто, а как ваше имя? — Я слегка поклонился и посмотрел в его удивлённые глаза. — Эван, — как-то растерянно ответил он. — Как ты сюда попал? — Видели пропасть за забором? — Ну да, а это здесь причём? — Снова прорычал он. — Я туда прыгнул. — Пояснил я. — Ааа… — выдал он, как будто бы что-то понял, но, судя по его глазам, он не понял ничего. — Ну так чего тебе надо? — Я просто хотел поболтать, — ответил я, от чего он даже присел на ветхий табурет, который скрипнул от таких издевательств. — Вы ведь не против? Эван задумчиво потёр подбородок и, видимо всё решив для себя, поставил передо мной второй табурет, на который я с радостью сел. — Что ты хочешь узнать? — Что это за место? — решил первым делом спросить я. — Это мой дом, — просто ответил он, и на его грубом, глуповатом лице отразилась тень понимания. — Или ты спрашиваешь о той пустоте? — дождавшись моего молчаливого кивка, он продолжил. — Ну тогда, я не знаю. — Ты давно здесь находишься? — Видишь эти белые полоски на стенах? Это я считал прожитые здесь года, как видишь, их прошло немало. — Я с удивлением рассматривал стены, все покрытые белыми чёрточками. — А ты здесь недавно, да? — Да, совсем недавно, поэтому и решил расспросить тебя. — Кроме тебя я знаю ещё двоих, — вдруг сказал он. — Урода и Молчаливого. — Их так и зовут? — Нет конечно, но я не знаю их имён, поэтому называю так. Просто я помню, как мы вместе висели в пустоте, Урод что-то вечно кричал, а Молчун, что не удивительно, просто молчал и висел в этой пустоте, не желая ничего предпринимать, кажется, в нём отсутствовала всякая тяга к жизни. — Он вдруг закашлял, но вскоре прекратил. — Давно я ни с кем не разговаривал. — А это что, крюки? — спросил я и показал на железки, торчащие из его плеча. — Проводил эксперимент? — Крюки глубоко впиваются в кожу, и боль сменяется чистой яростью, — как-то мрачно ответил он и отвернулся. — Это всё? — Полагаю, я вам надоел Эван-сан, думаю, мне пора идти, надеюсь на нашу следующую встречу, — я коротко поклонился и, быстро найдя дверь, собрался было идти, но Эван меня окликнул. — Постой! Я так и не спросил, кто ты такой! — Всего лишь доктор, — ответил я и, выйдя из дома, направился к ближайшей кирпичной стене, пора посетить и других обитателей этого дружелюбного места.

***

-…"Ну, — ответил парень, расстёгивая ширинку, — я думаю, что у тебя сегодня не очень счастливый день!» И снова Кеннет хохотал, согнувшись пополам. — Ох, Кабуто!.. О боже!.. Чёрт возьми! — Наконец он успокоился и перестал смеяться — Ух! Чуть не уссался… Уже уходишь? — Спросил он, когда я встал со стула. — Не нужна кассета с порнухой? Я её по фрагментам вспоминал, отличная порнуха! — Нет спасибо, я ещё ту не до смотрел, — я махнул рукой и подошёл к двери, а Кеннет последовал за мной. — Эх, и как я тут буду без твоих анекдотов Кабуто, сплошное уныние, — он состроил грустное лицо, что в купе с его клоунским костюмом выглядело уморительно. — Не смеши меня, у тебя есть бухло и порнуха, что ещё нужно для полного счастья? — Я вышел из фургончика и похлопал его по плечу. — Будь осторожен сегодня, у меня плохое предчувствие. — Ну, если такому головастому парню не по себе, то и я буду осторожен, бывай. Мы пожали друг другу руки, и, когда Кеннет закрыл дверь фургончика, я пошёл к ближайшему забору. Недалеко в кустах я увидел, как чьи-то любопытные глаза наблюдают за мной. — Ей ты, в кустах! — обратился я к прячущемуся мужчине. — Ты любишь за нами наблюдать, изучать, делать выводы… Мне нравятся твои методы, поэтому дам один совет: сегодня, будь осторожен, грядёт что-то, что затронет как нас, так и вас. Усёк? Тогда не зли меня и вали отсюда. Мужчина кивнул и бросился от меня прочь, я видел его удаляющуюся фигуру, пока её не поглотил туман. За столько времени, проведённом в этом ужасном месте, я привык как к туману, так и различным чудесам, которые можно в нём обнаружить. Помню, как примерно после двадцати лет, проведённых здесь, я стал тренироваться в использовании чакры, почувствовать-то я её смог, но ничего не мог с ней сделать. И тогда всё стало забываться. Я постепенно стал забывать свою старую жизнь. Лица знакомых и друзей стали стираться из моей памяти, имена оказались забытыми, и от всего того калейдоскопа воспоминаний остались лишь поблекшие и размазанные образы. Лишь Хидан да мои очки напоминали мне о том времени, когда не нужно было приносить никого в жертву, когда за неподчинение тебя не заставляли страдать, а моими друзьями были не клоун-маньяк и мазохист в маске, а вполне нормальные ребята. Со временем я примирился с тем фактом, что больше никогда не вернусь к нормальной жизни и закопался в исследованиях. Наверное, сложно будет найти того, кто будет более осведомлён о человеческом теле, чем я. В последнее время меня всё сильнее стала захватывать апатия. От неё спасает лишь порнуха, которую достаёт Кеннет, благо он ещё поделился со мной старым видиком и телевизором. Иногда мы нажираемся дерьмовым пойлом и просто смотрим в потолок. С Эваном мы иногда придумываем новые ловушки, но это приносит лишь кратковременную радость, всего лишь заглушает боль и отчаяние. Я понял одну очень важную вещь в этом месте, люди делятся на два типа: мясо и мясники. Мясники с остервенением рубят мясо, даже если им это не нравится, а мясо отчаянно пытается увернуться от лезвия тесака. Я причисляю себя к мясникам. Мне нисколько не жалко как мясо, так и себя. Но есть те, кто стоят над мясниками. Те, кто могут пустить на мясо даже мясников — древние боги, затаившиеся в темноте веков и наблюдающие за нами из этой пустоты. Я быстро перелез через забор и, подойдя к пропасти, прыгнул в неё. Недолгий полёт привёл меня в густые заросли камышей, но, уже привычный, я перекатился и благодаря этому не упал лицом в грязь. Ненавижу болота: эта грязь, которая хлюпает под ногами и тучи мошкары выводят меня из себя. Поэтому я вновь поспешил прыгнуть в бездонную пропасть. — О Кабуто! Давно не виделись! — по приветствовал меня Картер, а губы его болезненно скривились в подобии улыбки. — Мне как раз не с кем было обсудить новую методику… — Не сейчас Картер, мне срочно нужно к себе! — остановил я его словесный поток. — Ну ладно, удачи, — растерянно сказал он мне, а я уже торопился снова прыгнуть в бездну. Оказавшись в родном кабинете, я тут же стал собирать все самые важные вещи: свой набор инструментов, важнейшие записи, Хидан. Всё собрав, я выбежал во двор и глубоко вздохнул, я чувствовал это, чувствовал приближение чего-то большего, чем Сущность. Откуда-то я знал, что это мой шанс выбраться из этого места, возможно, начать всё сначала, вернуться к нормальной жизни. И мир треснул. Это было будто на небе разошёлся огромный шов. Невероятных размеров трещина возникла сверху и стала расширяться, пока не поглотила всё вокруг, в том числе и меня. Я находился в темноте, не в той, которая была в том извращённом мире, а в темноте, которая окружает всё. Я отлично понимал, что это совсем не темнота, это просто я ничего не вижу. Вдруг из темноты выплыл смуглый, высокий, черноволосый мужчина и направился ко мне. — Сойдёт, — облетев меня, сказал он. — Помни имя того, кому ты должен быть благодарен за спасение. — Как же тебя зовут? — без моей воли вырвалось у меня. — Рам, — коротко ответил он и щёлкнул пальцами. Меня вдруг куда-то понесло сквозь пустые пространства, планеты и города, пока я не оказался на кровати в своей комнате. Я встал с кровати, и всё ещё не веря в свою удачу, подошёл к небольшому зеркалу, которое висело у раковины. Из него на меня смотрели давно позабытые, но такие знакомые черты. Наконец я вернулся домой. От переполняющей меня радости хотелось петь и плясать, но, так как другие парни спали, всё-таки сейчас ночь, я просто лёг на кровать и с наслаждением протянулся, боже, да я же не спал целую сотню лет! И всё бы было хорошо, но меня до чёртиков напугала вылезшая перед глазами надпись: ***Вас приветствует система «Развитие», желаете открыть окно персонажа? Да\Нет***