Оскал Зверя

В Коноху они въезжали без какого-либо триумфа. Наруто ехал впереди своего маленького войска вместе с Какаши. Корпус должны были укомплектовать, поэтому он и прибыл, однако основные силы четвёртой армии остались охранять границы. — А он вырос, — улыбнулась Куроцучи. — Правда рога немного не к месту. — Проблемы нарастают, как снежный ком, или пресловутые рога Наруто, — Кабуто неловко сжал руку девушки, всё, что он мог позволить себе в присутствии посла. — Удачи. — Я… — девушка быстро оглянулась на Петра, который разговаривал с Шикаку. -… Буду скучать. Куроцучи быстро поцеловала возлюбленного в губы и смущённо отвернулась. — Петер! — Да, госпожа? — тут же среагировал посол. — Можем отправляться. — Сию минуту, спасибо за гостеприимство, Шикаку-сан. Спустя минуту совместных расшаркиваний, гости из Ивы наконец покинули Коноху. — Давненько нам не удавалось заключать таких выгодных сделок, — Шикаку задумчиво смотрел на колонну войск. — Сейчас ещё послушаем доклад Какаши, чуть больше поводов для радости, не находишь? Кабуто искоса глянул на Шикаку, хоть армия и победила, это не сулило ничего хорошего миру. Даже наоборот, у ублюдков из Кумо появиться ещё один повод объявить им войну, для обрушения, этой лавине не хватает маленького камешка. — Большая война не сулит нам ничего хорошего. — Но это дало нам время к ней подготовиться, прибавление к армии, опыт войск, — возразил Шикаку. — Ага, а ещё армию безумных фанатиков во главе с их Богом-Императором, в лице небезызвестного джинчурики. Мы в дерьме, Шикаку, просто ты пока не можешь оценить глубину погружения. — Насколько глубоко? — усмехнулся Шикаку. — Очень, — кивнул Кабуто. — Надо поговорить с Наруто. Гор с любопытством осматривал всё вокруг. Он был в Конохе ещё во времена своего детства, поэтому здесь всё знатно изменилось. Электрические трамваи, новые здания, люди, выглядели поприличнее. Гор коротко хохотнул, он уж точно выделялся из этой толпы приличных людей, хотя бы своим новым званием — лейтенант, теперь он командовал полутысячей бойцов. Наруто почему-то был в восторге от его командирских навыков, хотя сам Гор, взирал на них с сомнением, ему хотелось вновь поиграть в шахматы с той прекрасной капитаншей. — Никогда не был в Конохе! — восторженно вещал Вест, на голове у него был шлем с гребнем, теперь он капрал, награда за проявленную храбрость. — Тут очень красиво! — Даже если оценивать это одним глазом? — усмехнулся Гор. — Вполне, — Вест поправил повязку. — Как думаешь, женщины на это клюнут? — Ну разве что только шлюхи, — заулыбался Гор. — По своему опыту я знаю, что большие шрамы уродуют мужчину, а не украшают. — Но ведь у тебя что-то было с той пираткой? — Вест начал лыбиться. — Ну было, — спокойно отреагировал Гор. — Её зовут Мия, и я её трахал. — Так и знал! — слышавший весь разговор Наруто, хлопнул по седлу. — Молодец, лейтенант! — Спасибо, полковник! — отсалютовал Гор. — Так или иначе, я с ней не целовался, это уж точно, — Гор хмыкнул. — Потому что она мне сосала. — Чёрт возьми, лейтенант! — воскликнул Наруто. — А вы не промах! — Спасибо, спасибо, — скромно поблагодарил Гор. — Я осуждаю такие разговоры, — вздохнул Марк. — Но соглашусь с полковником. — Красава, — покачал головой Дезмонд. — Дезмонд! — возмущённо пискнула Хината, сидящая в одном седле с возлюбленным. — Конечно, если тебе это нравится, я могу попробовать… — Да, Гор, впечатляет, — кивнул Какаши. — Наруто, нам с тобой надо на доклад к Совету, полагаю, Марк проследит за всем? — Конечно, господин генерал, всё сделаю в лучшем виде, — Марк отдал честь. — Колонна, за мной! Джонины спешились и остаток пути пробежали по крышам, прямо до бывшей резиденции Хокаге, а ныне, главной канцелярии. — Приветствуем победителей, — Шикаку шмыгнул носом. — Как вы видите, совет опять не совсем в полном составе. Шикаку лукавил, от совета осталась добрая треть. — Первым попрошу выступить Какаши, а ты, Наруто, садись пока. Наруто подсел к Кабуто, который разглядывал его с явным интересом. — Ну привет, Бог-Император, — насмешку в его голосе, распознал бы даже ребёнок. — Как там на небесах, не сильно на меня гневаются? — Прекратите, Кабуто-сенсей! — возмущённо прошептал Наруто. — Для вас я всегда останусь просто Наруто, к тому же, вы вроде как мой первый апостол. — Ты правда считаешь, что являешься богом? — Ну, да, — ответил Наруто, от чего у Кабуто дёрнулось правое веко. — Почему я не должен им быть? — Потому что эти рога, — Кабуто схватил парня за рог и помотал его голову. — Ничего не доказывают! — Доказывают! Я перерождение… Забыл его имя… — Вот именно! Я же тебе не рассказываю о том, как три недели назад, меня чуть не убил Рикудо! — Да ты всем об этом рассказывал, — хмыкнул сидящий рядом Ибики. — А ну тихо там! — крикнул со своего места Шикаку. — Как будто это мне одному нужно! — Вообщем, не пизди мне про то, что ты Бог-Император, всё равно не поверю, — уже тише добавил Кабуто. — Да я и не собирался! — зло прошипел Наруто. — Ваше неверие всё равно ничего не изменит! — Ах ты засранец! — Кабуто дал подзатыльник своему подопечного. — За что? — обиженно спросил Наруто. — За то, что ты раздолбал половину того порта! Стал Богом-Императором! И за то, собака, что заставил меня хорошенько поволноваться! Какаши заканчивал свой доклад в абсолютной тишине. Наруто обиженно насупился, глядя на Кабуто из-под нахмуренных бровей. Он конечно, не слишком то на него и обижался, но по крайней мере, должен был показать своё возмущение. Ему хотелось всё рассказать Кабуто поподробнее, но не сейчас, может быть, после совещания. — Отлично, превосходная работа, Какаши, — Шикаку сурово взирал на джонина. — Теперь очередь Наруто, особенно прошу рассказать про Смотрителей. — Конечно, — Наруто встал. — Кратко и по делу? Шикаку молча кивнул. — Бойцы и новое оружие хорошо показали себя в городских боях, однако дисциплина оставляла желать лучшего. Поэтому, вместе со своими офицерами я и разработал проект «Смотрители», который оказался весьма успешным. Суть заключается в том, что один человек в сотне получает особые полномочия, вроде возможности убить дезертира на месте, или права отхлестать смутьянов плетью. Смотрители должны были поддерживать дисциплину среди солдат и пресекать любые конфликты, с чем они успешно справились. Проект более чем полностью, оправдал мои ожидания. — Это очень интересная идея… — Шикаку задумчиво смотрел на Наруто. — А конфликтов со Смотрителями не было? У простых солдат, разумеется. — Да, были, — Наруто потрогал бороду. — Одного из них убили, позже виновники были казнены. — А что если, выдать им маски и перемешать по сотням? — предложил Ибики. — Это позволит им оставаться неузнанными, а так же создаст у солдат ощущение вездесущности Смотрителей. Так же для личной защиты им вполне можно выдать пистолеты, для простых солдат хватит и одного выстрела, чтобы они разбежались, как тараканы. — Идея интересная, — кивнул Наруто. — Но полагаю, это создаст некоторые трудности, потому как контролировать Смотрителей, когда известно их лицо, гораздо проще. — Но ведь у нас есть генины! — неожиданно сказал Кабуто. — Я не про молодняк, а про «вечных» генинов. У них уже есть проекторы с идентификационными номерами, так что просто перенесём эти номера на маски. Это добавит сотням существенное преимущество в бою, к тому же, они наконец начнут приносить хоть какую-то пользу. — Любопытно, — Шикаку сложил перед собой руки так, словно задумывал какое-то злодеяние. — Но кто будет этим заниматься? — Я могу, — подал голос Дорак, мужчина лениво обвёл взглядом собравшихся. — Я когда-то наблюдал за работой человека, управляющего контрразведкой. Конечно, он явно допустил пару крупных промахов, но в молодости справлялся гораздо лучше, поэтому я, насмотревшись на его работу в лучше годы, рискну предложить свою кандидатуру. Джонины проголосовали единогласно — утвердить Дорака в должности Верховного Смотрителя. — Котецу-сан, сколько у нас свободных генинов? — Свободных? — старик пожевал губы. — Сотни четыре наберётся. — Слышал, Дорак? — Шикаку начал что-то строчить в свитке. — Твои новые обязанности напишем завтра, а пока что собери эти четыре сотни, вооружи и одень на них маски. Вот приказ, на четыре сотни пистолетов, и с возможностью залезть в бюджет. Повторяюсь, у тебя есть неделя на их сбор и месяц на подготовку, есть вопросы, Верховный Смотритель? — Никак нет! — Дорак вытянулся и шутливо отдал честь. — Разрешите выполнять? — Разрешаю, — Шикаку кинул Дораку приказ. — Свободен. Довольно скоро собрание окончилось и джонины разбрелись кто куда. — Ну что, Какаши, по чефиру и сосиске? — Кабуто хлопнул старого друга по плечу. — А пошли! — махнул рукой Какаши. — Кстати, где Гай? — Опять убежал на какую-то миссию, — Кабуто почесал лысый подбородок. — Кабуто-сенсей! — к мужчинам подскочил Наруто. — Я с вами, предоставлю доказательства! — Почему нет, — Кабуто жизнерадостно улыбнулся. — Пошли!  — А чего это ты такой довольный? — усмехнулся Какаши. — Вчера была бурная ночка? — Хе-хе, это точно, — улыбка не слезала с лица ирьенина. — Ещё какая! — А я, кажется, понял, — медленно сказал Наруто. — Куроцучи ведь уехала только сегодня? — Кхм, какой догадливый, — улыбка мгновенно исчезла. — Становление Богом, что, прибавило тебе ума? — На самом деле, да, — растерянно ответил Наруто, схватившись за свои рога. — Всё мои чувства обострились, я стал сильнее и умнее, а резерв вырос примерно в пять раз. Я перестал быть человеком. — Так, подождите, а что там с Куроцучи? — Какаши вопросительно смотрел на Кабуто. — Мы тоже уже давно не люди, — продолжал тем временем Кабуто. — В моём теле сейчас десять сколопендр, у Какаши вечный мангекё шаринган, а ты… Тут всё понятно. — Не игнорируй меня! — возмутился Какаши. — Ты что, спал с внучкой Цучикаге?! — А ещё громче нельзя?! — прошипел Кабуто. — Да, я с ней спал! Доволен?! — Обсудим это, как придём в твою сосисочную, — обрубил Какаши. — Боже, ведёшь себя, как мальчишка! — Можно не упоминать меня всуе? — усмехнулся Наруто. — Хотя бы в моём присутствии? — Лучше заткнись, — раздражённо отозвался Какаши. — Понял. Когда клоны выложили перед джонинами еду, Кабуто тяжело вздохнул. — Ты мне тут не вздыхай, рассказывай лучше, с чего всё началось, — Какаши откусил от сосиски ровно половину, мужчина порой использовал шаринган не по назначению. — Ну, наверное всё началось с той поездки в Иву, — Кабуто почесал подбородок. — Тогда я, ещё был молодым и пожалуй, не совсем рассмотрел её красоту. Однако, Куроцучи в меня влюбилась и мы тогда поцеловались… Но как я уже сказал, я тогда был слишком молодым и не хотел портить девушке жизнь, поэтому не ответил на её чувства взаимностью. — Но она вам понравилась, — сказал Наруто. — Я помню, как вы смотрели друг на друга. — Лучше бы ты техники новые так запоминал, — буркнул Кабуто. — Прежде чем я продолжу свой рассказ, попрошу меня не осуждать. — Говори уже, — сурово сказал Какаши. — И вот, спустя долгие семь лет, мы снова встретились. Увидев её, я понял, что всю жизнь любил эту женщину, как оказалось, её чувства за эти годы не ослабли. — Это весь рассказ? — Кабуто кивнул. — Ты позволишь мне высказаться? — Почему бы и нет? — нервно усмехнулся Кабуто, он догадывался о том, что скажет старый друг. — Что ж, я не виню тебя, даже в какой-то степени, понимаю, — неожиданно сказал Какаши. — С Куроцучи ты получил то, чего тебя лишила судьба. Романтика, тайные встречи, жаркие поцелуи, то, что нужно было молодому Кабуто. Но и Цуме дала тебе немало: она подарила тебе сына, создала домашний уют и окружила заботой, и это то, что нужно Кабуто настоящему. Однако, лишившись всех приключений из молодости, ты пытаешься восполнить дыры в своей жизни, таким способом. Попытка усидеть на двух стульях, не закончится для тебя ничем хорошим, поверь, на своём веку я повидал немало таких людей. Впрочем, я оставляю этот выбор за тобой, в конце концов, мои ошибки тебя ничему не научат. Кабуто молчал, он не знал, что ответить. — Скоро будет война, большая и страшная, такой войны, я уверен, свет не увидит ещё сто лет. И на этой войне, очевидно, погибнет много людей, в числе которых вполне могу оказаться и я, Гай, Киба, твоя Куроцучи не является исключением. И что, побежишь её спасать, даже если у тебя будет сломана рука, а голова кружится из-за трещины в черепе? Ответь мне, Кабуто! — Я… Я… Я не знаю, — Кабуто выглядел растерянным. — А я отвечу, — Какаши выдержал паузу. — Нет. Кабуто схватился за голову и зарычал. — Ты не прав, чёрт возьми! Не прав! — он поднял на Какаши злой взгляд. — Если тебе нужен пример из жизни, то пожалуйста, — пожал плечами Какаши. — Моя сокомандница — Рин. Из-за моей ошибки, нас обнаружили и мы принялись бежать. В процессе погони, мне сломали руку и впечатали камень в голову. Рин же… Какой-то умелец оторвал ей одну ногу техникой Ветра. Она лежала на земле, стеная от боли, истекая кровью и умоляя меня помочь. Думаешь я помог? Нет, я решил спасти свою шкуру, а прежде, ударом в сердце, прервать её муки. А ведь когда-то я искренне убеждал себя в том, что любил её, у нас была романтика, поцелуи, тайные встречи. И всё это исчезло в мгновенье ока, когда я осознал, что никакая подростковая влюблённость не стоит того, чтобы ломать свою жизнь. Всё это, Какаши произнёс с бесстрастным лицом, неторопливо попивая чефир из стакана. — Если бы я попытался ей помочь, то нас бы схватили, а потом долго пытали. Вот она, возможность выбора, я пожертвовал любовью ради полноценной жизни, и никогда об этом не жалел. А теперь подумай вот над чем, что тебе важнее, любовь Кабуто-подростка, или семейная жизнь Кабуто-мужчины? Какаши молча поставил стакан и встал. — Спасибо за угощение, — усмехнулся мужчина. — Но мне пора к семье, я и так слишком много времени провожу в разъездах. До скорого! — До скорого, — эхом отозвался Кабуто. *** — Даруи, — Эй кивнул своему верном заместителю. — Что-то важное? — Да, адресованное вам письмо, нашли в дипломатические почте, — Даруи прямо смотрел в глаза Райкаге. — И кто отправитель? — заинтересовался Эй. — Тут написано, что письмо отправил некий Кен, второй по важности человек в Конохе. Дата правда стёрлась, но бумага выглядит новой. — Ну так прочитай письмо, чего ты застыл! — Райкаге, признаться, было легко разозлить. — Видите ли, в нём содержится много оскорблений, вас, нашей Деревни, а так же нашего джинчурики. Мне право слово показало, что автор просто забыл упомянуть всех, кого хотел оскорбить, уж больно много ругательств. — Читай без цензуры, всё, как есть! — резко сказал Эй. — Кхм, ладно, — пробормотал Даруи и уже громче сказал. — Хочу, бля, сказать этому ёбаному Райкаге, нахуй. Ебоманый, ёбаный ты козёл, нахуй. Черножопый, блядь! Был бы ты человек, нахуй, твоего джинчурики ебут, нахуй, где-нибудь, нахуй, блядь. Он, наверное, учится хуй знает где, нахуй, блядь, а генины гибнут в Траве, нахуй. Почему так, нахуй? Почему генины должны, они вечные генины, нахуй. Это наше будущее, нахуй. И хуле ты пиздишь, сука? Залупаешься, блядь! Ты живёшь где-то в горах хуй, те, знает где, блядь. Хули ты сюда лезешь? К коноховцам, нахуй. Запомни. У меня есть, блядь, хороший, бля, нукенин. Я его, сука, блядь, отдам деньги, шоб те, сука, в мозгу въебал кунай, нахуй, и чтоб ты закрулся, нахуй, и никогда сюда не лез. Понял? Быдло ты ебаное, блядь! — Всё? — спокойно спросил Эй, он встал из-за стола и подошёл к окну. — Тут ещё написано: «Всё нахуй.». Он вас задисил, господин Райкаге. — Значит война, — Райкаге казалось, был предельно спокоен. — Господин Райкаге, возможно не стоит торопиться… — попытался вразумить Даруи своего начальника. — И отправь заготовленное письмо этой рыжей шлюхе Мей. Договор ещё в силе, свободен. Даруи поклонился и быстро вышел из кабинета. Месяц назад, Ива захватила пять крошечных стран, они назвали это блицкригом. Кумо, как и Кири, выдвинули Ооноки претензии и высказали своё недовольство, какого же было их удивление, когда коноховские джонины поддержали безумного старого диктатора. И тут понеслось, оставшимся двум Каге, нужна была лишь причина, чтобы начать войну. И к сожалению, сегодня эта причина была найдена. Очевидно, что Даруи не хотел этой войны, у него была жена и маленькая дочь, да и против Конохи, мужчина ничего не имел. Но большие люди сверху, Коноху ненавидели. — Отправь первое, второе, четвёртое, пятое и седьмое письма, адресатам, — Даруи выложил перед седым мужчиной пачку писем. — Если перепутаешь, старик, вначале свернут голову тебе, а потом мне, ясно? — Я пошлю лучших, — кивнул мужчина. — А ещё вот это, — Даруи вручил старику приказ. — Чтобы через час висело в каждой казарме. Глаза старика расширились, когда он прочитал написанное. — Война? — сухо спросил старик, подняв на Даруи свои тусклые глаза. — Да, — кивнул Даруи. — Дерьмово. — Ты не представляешь насколько, парень, — старик потёр тыльной стороной ладони глаза. — Я прошёл три войны, и вернулся оттуда без руки и сына, вся грудь, конечно, была в медалях, но ни сына, ни руки мне это не вернуло. — Я знаю, Стэн, но… — Даруи замялся. — Коноха встала им всем поперёк горла. — О-о-о-о! — протянул старик. — Эту кость им не проглотить, помяни моё слово. Ладно, я всё сделаю. — Спасибо, Стэн. Ещё целый день Даруи только и делал, что разносил треклятые приказы и бумаги. Они были готовы к войне, но вот насколько, ещё предстояло выяснить. Разрядные столбы расставляли на границе, а на секретных подземных заводах производились кубометры смертельного газа. Даруи поморщился, когда он был молодым, то гораздо проще относился к чужим смертям, совершенно не страшась битвы. Однако теперь, трудно было найти в Кумо более осторожного человека. Это был тот случай, когда семейная жизнь смогла обуздать даже такого дикого скакуна, как он. С другой стороны, раньше он и жил по инерции, а теперь, у него появился какой-то смысл. — Дорогой! — его прекрасная жена лучезарно улыбнулась. — Ты сегодня поздно, что-то случилось? — Да… — Даруи не любил врать жене. -… Завал на работе. Как всё устаканится, расскажу поподробнее. — Хорошо, — Самуи поцеловала мужа. — Сейчас разогрею тебе еду. — Что у нас сегодня на ужин, не напомнишь? — Даруи начал понемногу оживать, после напряжённого дня. — Твои любимые тефтели! Иди пока поиграй с Алисой, она в своей комнате! — Конечно, — Даруи кивнул и энергично начал снимать уличную одежду. Мужчина очень любил свою дочь. Она была мулаткой и имела больше от матери, чем от отца, по крайней мере, сам Даруи никогда не мог похвастаться такими правильными чертами лица. — Папа! — увидев отца, Алиса подскочила со стула. — Привет! Чем занималась? — мужчина подошёл к дочери и погладил её по голове. — Опять рисовала? Это было её проклятье. Бедной девочке снились страшные сны: ужасающие картины битв и разрушений, пыток и бесчинств. Когда его дочь зарисовывала очередной кошмар, сердце Даруи обливалось кровью. А учитывая, что рисовала она хорошо, тревоги только прибавлялось. Уж слишком натуралистично выглядели все эти ужасающие картины. Однако, и из них можно было получить пользу, иногда они оказывались пророческими. — Да, но сегодня мне снился не кошмар, — покачала головой девочка. — Сегодня мне снился Он. Даруи всмотрелся в рисунок. Загадочная фигура сидела на огромном троне из черепов, покрытом золотом, в окружении теней. — Кто это? — Это? — девочка казалось, не понимала, как можно этого не знать. — Бог-Император. Мужчина скрипнул зубами. Дело становилось дурнее, с каждым сном. — А что… Что он здесь делает? — В пустом зале, в окружении призраков прошлого, на троне из черепов сидит Император человечества, — Девочка пририсовала Императору рога, добавив и без того меланхоличному лицу, какое-то задумчиво выражение. — Очевидно, что он грустит. — Почему? — вопрошал Даруи. — Не знаю, — пожала плечами Алиса. — О чём могут печалиться боги? Наверное о том, что когда-то они были людьми. — Какая ты у меня умная, — грустно улыбнулся мужчина. — Как ты сегодня спала? — Хорошо, ведь мне снился Он, — спокойно ответила девочка. — Я слышала, что ты говорил маме. Зачем ты врал? — Я не врал, — не согласился Даруи, действительно, он ведь просто не сказал всей правды. — Будет война, ведь так? — Алиса вперила в отца, взгляд своих голубых глаз. — Деревня долго к ней готовилась, и раз ты пришёл так поздно, наверное разносил важные указания. — Только матери не говори, — вздохнул Даруи. — Она и без того за тебя тревожится, давай не плодить поводы для беспокойства. — Хорошо, — улыбнулась девочка. — Мы всё равно не умрём, с нами Бог-Император! — Бога нет, — ответил Даруи. — По крайней мере, так говорил мой отец. — А ты, что скажешь ты, МОЙ отец? — девочка ухмыльнулась. — То, что ты странно ведёшь себя для ребёнка, — усмехнулся Даруи. — Бог умер. Мы сами его убили. Снежинки робко упали на голову мужчины. Даруи поморщился и стряхнул надоедливый снег. «Мы его убили…» — эту мысль Даруи прокручивал в своей голове, уже вторую неделю с момента отъезда. Он не знал, почему эта фраза пришла ему на ум тогда. Возможно, что внутри него что-то так и думало, однако сам Даруи не понимал ничего. Ведь если Бог умер, если нет бессмертия души, то всё дозволено. Но разве жизнь не состоит из одних лишь ограничений? Глупые правила, что роятся в обществе, словно чумные мухи над куском гнилого мяса. Разговор с семилетний дочерью заставил Даруи задуматься над жизнью больше, чем все прошедшие годы. Ему хотелось понять, как связан Император с видениями Алисы и почему «он с ними». Ведь именно в Конохе разрешена эта странная религия. — Господин генерал! — размышления Даруи были прерваны грубейшим образом. — Генерал Какаши подошёл к границе и хочет с вами поговорить! — Хорошо, веди, — Даруи махнул рукой адъютанту, который отдал честь и повёл своего генерала к месту встречи. На границе быстро таял снег. А всё из-за костров, которые разводили многочисленные солдаты с обоих сторон. Какаши спокойно стоял у пограничного столба, с лёгкой насмешкой глядя на Даруи. — Какая встреча! — он радостно вскинул руки. — Чем обязан вашим войскам, на границе нейтрального государства? — Теперь мы в союзе, — Даруи подошёл ближе, хрустя, ослепительно белым снегом. — Неожиданно быстро всё закрутилось, да? — усмехнулся Какаши. — Мы выяснили, кто такой этот Кен, но проблем это не решит, верно? — Верно, — Даруи склонил голову. — Но мы может пожать друг другу руки, в честь нашего давнего знакомства. — Я сам хотел тебе это предложить, — усмехнулся Какаши и почесал подбородок, его лицо заросло грубой щетиной, которую он всё время забывал сбрить. — Война? — Война, — Даруи пожал протянутую руку и почувствовал холодный лист бумаги. — Удачи желать не буду, сам понимаешь. — Это верно, она нам и не нужна, — Какаши развернулся и пошёл к позициям своего войска. Даруи развернул бумажку: «Как созреешь, пошли мне сокола.» Похоже на государственную измену. Бумажка вспыхнула от проскочившей искры и истлела за пару секунд. Это был ответ Даруи, и всё же, росток сомнения зародился в его душе, в конце концов, никому не хочется умирать. *** — Дорогие слушатели, — Шикамару сделал долгую паузу. — Сегодня, союзу «Земля и Воля» была объявлена война. Против нас выступили такие страны, как страна Молнии, Воды и их многочисленные сателлиты. Так же, страна Железа выступила против нас со своей смехотворной армией, в попытке забрать некую часть территорий. Дорогие слушатели, нет, граждане, граждане нашей свободной страны. Не позволим агрессору захватить нашу землю! Вы знаете меня, я иногда говорил всякие глупости, неуместные шутки и тому подобное, но я всегда оставался верен нашей Деревне, Воле Огня! И я не могу просто стоять и смотреть на то, как иностранные захватчики топчут наши посевы, насилуют наших женщин, убивают наших мужчин! Сегодня я и ещё десять тысяч человек, остановим натиск самурайский войск! Я хочу, чтобы каждый крестьянин собирал вдвое больше урожая! Чтобы каждый кузнец выковывал вдвое больше копий! Чтобы каждый, кто способен держать в своих руках орудия труда или же орудия убийства, встал на защиту своей родины! Шикамару глубоко вздохнул. — Пожелайте мне удачи, господа, ибо вам я желаю того же. Парень нажал на кнопку и эфир завершился. Сегодня эту запись будут транслировать везде в стране Огня, кажется, он выступил неплохо. — Сколько пафоса, — фыркнул подошедший Гай. — Мифуне согласился на встречу. — Хорошо, — Шикамару глубоко вздохнул. — Не будем заставлять его долго ждать. Поэт, ты уверен, что это сработает? — На краю судьбы лёд. Холодный, последний снег. Назад оглянись герой. — Я не очень силён в поэзии, — честно признался Шикамару. — Можно объяснить? — Это будет его последний бой, он знает, поэтому не может отказаться, — ответил древний самурай. — Хватит медлить дитя Тьмы, от судьбы не уйти, а смерть неизбежна, так прими её с достоинством, особенно если она не твоя. Поэт задумчиво рассматривал Мифуне. Его бывший подопечных сильно постарел: высокий лоб весь сморщился, лицо мужчины покрыли многочисленные морщины, а волосы поседели и поредели. Однако он держался всё так же гордо, словно кто-то засунул ему палку в жопу. Поэт хмыкнул, вслух он бы не позволил себе такого сравнения, но в конце концов, он запертый в доспехах, древний самурай, какая ему должна быть разница. Но после смерти, честь почему-то приобрела для него гораздо большее значение, чем при жизни. Он десятилетия лежал внутри помятого старого доспеха, запертый там по иронии судьбы, сам он когда-то, точно так же запер свою жену в четырёх стенах, после очередного приступа ревности. Он не был святым человеком, да и можно ли назвать святым убийцу, домашнего тирана и картёжника. Вряд ли. — Зачем вы позвали меня, чтобы я отморозил все свои старые кости? — спросил Мифуне, он зло посмотрел на Шикамару. — Ещё и притащили эту пародию на самурая, вам повезло, что мне не чуждо понятие чести! — Мы позвали вас для того, чтобы разрешить конфликт разом, без лишней крови, — Шикамару сильно рисковал, но другого выбора не было. — По старому обычаю, мы можем выставить своего лучшего бойца, не шиноби разумеется. А вы своего. Очевидно, что та сторона, чей боец побеждает в бою, выигрывает эту, маленькую и никому не нужную войну. — Ха! Забавно слышать о традициях от шиноби! — старик оскалился. — Ну хорошо! Я согласен! Надеюсь, вы выполните свою часть сделки! Я выставляю себя! — Не будьте столь самоуверенны, — покачал головой Шикамару и показал на Поэта. — Мы выставляем его. — Давно не виделись, малой, — сказал Поэт и вышел вперёд. Глаза Мифуне расширились, он узнал эти доспехи. — У-учитель?! — поражённо воскликнул Мифуне. — Сегодня, я твой противник, — Поэт поправил катану. — Представь, что мы на тренировочном спарринге, где кто-то обязательно умрёт. — Площадка уже готова, — сказал Шикамару пройдёмте господа. Пока Мифуне шёл к месту, где состоится этот странный бой, он пытался заговорить со своим бывшим учителем, но тот лишь отмалчивался. — Пока я лежал на поле, в насквозь проржавевших доспехах, я много думал, — неожиданно сказал Поэт. — Думал о своём предназначении, о смысле жизни, о том, каким я был человеком… Выводы оказались неутешительными. Но вскоре я нашёл себя в служении одному человеку, он показал мне путь искупления, и сказал, что в любой момент может искупить мои страдания. И пожалуй, когда я убью тебя, я попрошу его уничтожить меня. Больше он ничего не сказал. Мифуне лишь удивлённо взирал на Поэта, пока тот вставал на свою позицию. Снег скрипел под тяжёлыми сапогами самурая, холодный ветер, бил прямо в мёртвое лицо, скрытое за маской. Учитель против ученика, история полна таких примеров, пожалуй, более чем трагичных. Две армии, наблюдали за тем, как дерутся два величайших самурая в истории. Сложно было различить молниеносное движение Мифуне, который бросился на своего учителя, превращаясь для наблюдателей смазанное пятно. Поэт частично вытащил меч из ножен, мгновенно отбивая удар. Зазвенела сталь, и через секунду всё кончилось. Мифуне покачнулся, и его голова упала в снег, орошая всё вокруг кровь. Поэт стряхнул с катаны кровь и убрал её назад в ножны. — Теперь всё поздно, Твой выбор окроплён кровью. Прощай самурай.