Рондо на Флейте

       Магия не переставала восхищать. Это чувство вседозволенности, собственной исключительности иногда даже туманило разум.        Я не была магическим гением или вундеркиндом (по крайней мере, я так думала). Мне приходилось прикладывать ощутимые усилия, чтобы просто освоить и понять заклинание.        Как говорил Эрик, я слишком много заморачивалась. Тут он, к сожалению, был прав. Мне нравилось писать формулы, учить законы физики, отличные от земных, рисовать графики и векторы сил, применяемых в заклинании.        Это было не для освоения. Это, в конце концов, было даже и не для необходимой учебы. Это было для меня. Целиком и полностью моё увлечение.        Со временем я всё больше задумывалась, чем в действительности хочу заниматься. Музыкой? Безусловно, мне нравились сцена и всё, что с ней связано. Я любила играть на гитаре и других музыкальных инструментах и даже неплохо это делала. Но учиться на музыканта, магического или обычного, не хотела.        Слушать историю развития и учить никому не нужные даты? Вот уж точно нет.        Словно дрессировать вдохновение: глупо и без весомых результатов.        Немагические профессии, хорошенько подумав, тоже откинула. Это было бы слишком похоже на прошлую жизнь, оттого и непривлекательно.        Хотелось сделать эту жизнь лучше и красочней. Особенней.        В итоге главными критериями стали наличие свободного времени и большая выборка последующих направлений.        Алфея и Облачная башня подходили под параметры идеально.        Продолжительность занятий — с восьми до трёх. Свободные вход и выход, ограниченные разве что ночным временем, с территории школы в будни и выходные позволяли появляться и исчезать почти в любое время. Дополнительные курсы, из прохождения которых и сложится дальнейшая специальность, — я бы могла пройти их все, если постараюсь, получив тем самым просто огромную выборку.        Идеальные варианты.        Да и вступительных никаких не было. Просто принести документы и пройти через магический барьер, пропускающий только имевших необходимый минимум.        Ну, как «минимум»? Самый высокий показатель требований по способностям к оперированию магией во всём магическом измерении. Даже больше, чем в нынешней академии, а она, на минуточку, для местных золотых деток, у которых родословная может тянуться от самого Великого Дракона.        Наверное, поэтому в Алфее и Башне небольшое количество учениц, и среди них на один квадратный метр королевских особ больше, чем у меня на руке пальцев.        Одним только обучением там я уже открою себе дорогу во все места галактики. А это, как-никак, чего-то да стоит.        Осталось только решить: фея или ведьма?        Различий, на самом деле, немного. Обязательные уроки у всех одинаковы, а факультативы всё равно начинались со второго курса: программа почти полностью совпадала.        Тёмная и светлая магия? Брехня. Всё это разделение пошло из-за того, что четырнадцать лет назад отгремела войнушка, где в роли завоевателей и уничтожителей всего живого были три Древние Ведьмы. Их деяния вселяли в людей страх и безграничный ужас, а эти эмоции, как правило, и ассоциировались с тьмой и смертью. Отсюда, в основном, и пошло у простых людей заблуждение насчёт того, что светлая магия — исключительно фейская, а адепты тёмной силы — это ведьмы.        Бред. Тогда феи бы не могли становиться ведьмами и наоборот.        Отличие, на самом деле, крылось в развитии и пути, что позволяет совершенствоваться и становиться сильнее.        Феи совершали это так называемыми скачками. Представим человека, взбирающегося вверх по карьерной лестнице. В обычном случае он медленно и уверенно поднимается по ступенькам, закрепляясь и нарабатывая необходимый опыт и квалификацию. В случае фей всё совсем наоборот. Они не поднимаются по ступенькам. Они перелетают сразу несколько. И было бы на самом деле чудесно, не кройся здесь подвох… А он крылся.        Ведь перелетали они на абсолютно другую лестницу.        Если ты был программистом и враз стал учителем высшей категории по физике, сможешь ли ты правильно распорядиться своими новыми возможностями? Ответ однозначен: нет, не сможешь. Придётся привыкать и свыкаться. Читала даже про случай, как фея погоды после эволюционного скачка стала феей вулканов. Эпичненький такой карьерный рост.        У ведьм тема другая. Их эволюция шла куда медленнее, с полным набором собирания опыта, практики и прочего личностного и профессионального роста. Они, можно сказать, собирали себя по камешкам и с упорством улитки ползли вверх, почти выскребая потом и кровью причитавшуюся им награду.        В этом и минус. Ведьмам нельзя останавливаться на достигнутом, нельзя считать, что они достигли совершенства: в таком случае они остановятся в своём развитии. Главные враги ведьм — лень и гордыня.        Фея получает эволюцию, испытав какие-либо сильные чувства и переживания. Чем больше трансформаций произойдёт за короткий промежуток времени, тем сложнее даются их стабилизация и освоение: чтобы научиться ими пользоваться и сохранить некоторые особенности в следующем превращении, нужно пахать не меньше ведьм. Главные враги фей — порывистость и, опять же, лень.        В общем, чтобы не отупеть в вечном круговороте превращений или не сойти с ума от собственной исключительности, придётся работать в любом случае.        Так что выбор, пожалуй, был равноценный, и сделать я его собиралась, когда смогу сходить на экскурсию для абитуриентов в Облачную Башню и Алфею. А получится только в конце учебного года, который у них заканчивался в апреле.        Торопиться было некуда, можно и подождать. В конце концов, скоплю побольше информации, кто знает, вдруг найду школу получше.       — Ой! Извини! Мне так неловко, — показательно сожалеющий Эрик отвлёк меня от размышлений, вынуждая вновь вернуться в реальность.        Наш подвал, пролитая газировка, сырые штаны и рубашка Гелии.        Вздохнула.        Так и знала, что этим всё закончится.        Чуть больше недели назад разрешая Гелии проводить меня до дома, я уже заранее предчувствовала будущие недопонимания между Гелией и Эриком.        Ребята ничем не удивили.        Камиль, как ни в чём не бывало, кивнул и представился.        Бей удивился, покосился, так как я впервые на его памяти подпустила к себе кого-то, кроме них, так близко, но всё же пожал протянутую руку, приняв неожиданный поворот в моей жизни и быстро с ним смирившись.        Эрик же… отреагировал не совсем адекватно, но вполне в своём стиле.        Возмутился. Устроил истерику. Обиделся.        Именно в таком порядке.        Искренне и порывисто. Так, как умел только он. Потом, конечно же, остыл, простил меня за непонятно что и избрал главным виновником художника, возведя его в ранг чуть ли не врага и делая маленькие пакости, когда Гелия появлялся.        Вот как сейчас.       — Ничего, — он только улыбался, будто бы это действительно случайность, и упрямо терпел, продолжая приходить почти каждый день после тренировок. — Всё в порядке.        Эрик воспринимал это вызовом и пытался вывести его из себя ещё сильнее. К счастью, пока не получалось.        Терпение, как уже говорилось, у моего нового друга было на высоком уровне. Но не бесконечным.        Бей протянул Гелии полотенце; тот благодарно кивнул и принялся вытираться. Без особого успеха.        Заклинание просушки и очистки одежды находились пока в стадии разработки, и я ничего не могла сделать, поэтому просто встала и направилась к выходу.       — Пошли, наверх сходим. Я найду чистую одежду, а эту в стирку закинем.       — Эй! — собственно, одежда наверху была только у Рыжего, потому что он тут жил.        Кинула на него обманчиво-мягкий взгляд.       — Эрик, раз ты вылил на Гелию газировку, тебе и исправлять.        Рыжий порывался что-то бросить, но быстро сдался под моей приторно-сладкой улыбкой и, надувшись, отвернулся.       — Если он что-нибудь порвёт, купит новое, — обиженно буркнул, злобно косясь на Гелию.        Кто бы сомневался?        Мы вышли в сад и повернули в сторону ещё одной двери, находившейся почти рядом с главной.       — Я ему не нравлюсь, — утвердительно сказал Гелия, когда мы вошли в прачечную.        Пожала плечами.       — Эрику, на самом деле, сложно понравиться. Хоть он и выглядит как простодушный идиот, но, на самом деле, жутко не доверяет людям.       — Я не вызываю доверия? — хмыкнул парень, снимая рубашку и протягивая её мне.       — Не особо, — улыбнулась, достала с верёвки красную футболку с изображением парня в дредах и с сигарой в зубах. — Скорее, просто ревнует.       — Ревнует? К тебе?       — Я бы сказала, «к нам».        Мы были вчетвером, всегда вместе, всегда в окружении друг друга. Теперь появился Гелия, который обсуждал живопись с Камилем, шутил с Беем и занимался со мной боевыми искусствами.        Для Эрика это было вторжением в его личное пространство и разрушением его тёплого, понятного ему мирка.        Серые шорты также оказались в моих руках, а затем были переданы Гелии.       — За той дверью душевые, закинь остальное в красную корзину, зайду забрать её минуты через три.        Парень не спешил, видимо, найдя что-то странное в моём лице: отчего-то смотрел на него слишком долго.       — Что?       — Тебя это не смущает?       — В смысле?       — Обнажённый парень. Душевая. Мне казалось, девушки в таких ситуациях похожи на варёных раков.        Осмотрелась. Задумалась.        Кхм. И вправду, это попахивает чем-то не тем.       — Извиняюсь. Дождусь тебя тут, и сам закинешь.        Гелия — не один из Авангарда. Нужно бы это почаще держать в голове, когда нахожусь рядом с ним. Это при ребятах можно вести себя как «свой пацан». Для Гелии я немножко девушка.        Он этим своим вечным пониманием и всепрощением меня запутал, от чего я подвела его под одну крышу с ребятами.        Господи. Стыдно-то как!        Гелия кивнул и ушёл, не забыв прихватить с собой полотенце, а я, чтобы абстрагироваться, включила телефон.        Руки сами залезли в сообщения, которые на протяжении вот уже почти месяца так и висят без ответа.        Отец не терял надежды помириться.        Его извинения, чистое раскаяние, жалость и сожаление — всё это трогало, заставляя пальцы тянуться написать ответ.        Но не выходило. Я просто не могла заставить себя простить его.        И худшим было даже не это, а последнее электронное письмо, пришедшее два дня назад.        Фотография билетов на завтрашний рейс.        Семейная поездка. Чёртово путешествие, которое я ему пообещала.        Космический корабль где-то через двенадцать часов, и я абсолютно не знала, что делать.        Если приду, будет ли это значить, что я его простила? Как он эту поездку вообще представляет? Вечное напряжённое молчание? Его крики и срывы? Моё фальшивое смирение? Игнорирование друг друга? Как нам, чёрт возьми, находиться рядом, если у меня от одного воспоминания о нём до сих пор губы подрагивают?!        Не хотелось идти. Я могла это сказать со стопроцентной уверенностью. Не хотелось видеть его лица и слышать его голос. Вот просто не хотелось.        Шум воды за стенкой заставил выплыть из неприятных ощущений, вновь пропуская в подкорку здравомыслие и, какую-никакую, но любовь к отцу.        Всё равно же поеду. Дурой буду, но поеду.        Потому что жалостливая. Потому что, если я не приду, он может серьёзно начать пить — если уже не начал. Этого не хочу и боюсь больше всего.        Уж точно больше, чем провести с ним пару недель в постоянной нервотрёпке.        Отношения в той мере, в какой они были в детстве, уже ничто не вернёт, но я, по крайней мере, могу помочь не разрушить их основательно.        Эсперо. Самый умиротворённый уголок в магическом измерении.        По крайней мере, отец выбрал нормальное место, как раз под наш случай. Думаю, покой мне в этой поездке понадобится.