Рондо на Флейте

      — Мы слегка повздорили.       — Слегка? На вас применили боевое заклинание и, можно сказать, почти нашинковали!       — Это произошло случайно. Она просто не сдержалась.        Недоверие так и читалось во взгляде следователя.       — Вы же понимаете, как это нелепо звучит?        Я пожала плечами и откинула голову назад.       — Как оправдание, да?

***

      — Вам может светить четыре года за нападение на несовершеннолетнее лицо, с причинением вреда здоровью средней степени тяжести, по статье сто тринадцатой магического кодекса.       — Может? — Дарси склонила голову к плечу, демонстрируя длинную белоснежную шею и заставляя следователя чуть замешкаться.        Что ни говори, а она всегда умела производить нужное впечатление — если это действительно требовалось.       — Да… — растерял все слова мужчина, уставившись в соблазнительный изгиб темных губ.       — Мне, кажется вы чуть преувеличили, — мягко улыбнулась ведьма, — тут больше подходит сто десятая статья, о причинении вреда по неосторожности, которая, учитывая незнание возраста пострадавшей и отсутствие какого-либо заявления от нее же, дает мне всего полгода исправительных работ.       — С возможным исключением из учебного заведения… — на автомате добавил следователь.       — Да? Как жалко… — Дарси расстроенно вздохнула. — А ведь осталось доучиться всего два года…        Следователь еще раз прошелся взглядом по соблазнительной ведьме и принял решение. В конце концов, раз потерпевшая не имела никаких претензий, а девушка, сидевшая перед ним, искренне раскаивалась в своём проступке, который, к тому же, был первым, можно и пойти навстречу.       — Вы не откажетесь сходить куда-нибудь в субботу вечером?

***

       Ночевать меня положили в медкабинете. Там же обработали раны и дали успокоительное.        После первого превращения я до сих пор чувствовала себя несколько странно — слишком много энергии и гормонов выплеснулось в организм.        Надо же. Я все-таки стала девочкой с крыльями. Удивительно, что это получилось сделать самостоятельно. Хотя-я… Не факт. Теперь буду мучиться вопросом, получила я это превращение, потому что направила магический поток в нужное место или потому что решилась это сделать. Отличие, на самом деле, существенное: феи получают свое первое превращение именно из-за решимости. Даже некоего упрямства.        Процесс простой до ужаса — девушка, у которой есть необходимое количество магии для перевоплощения, встречает какое-либо препятствие, которое ей нужно преодолеть. В зависимости от этого препятствия и способа его преодоления выделяется определенное количество гормонов. К примеру, если вам угрожают ножом где-нибудь в подворотне или вы сидите на сложном экзамене, степень концентрации, само собой, отличается. Сами гормоны одинаковы и у фей, и у ведьм, разница лишь в их соотношении друг с другом. В общем, они выделяются в разных пропорциях из-за эмоций, которые испытывает девушка, и потом взаимодействуют с магическим источником, преобразовывая его.        У фей эти гормоны вызывают: желание бороться до конца/назло/несмотря ни на что, решимость, уверенность, непринятие определенного исхода событий. Как говорят маги, «феями становятся вопреки». Не потому, что это что-то невозможное и трудноосуществимое, а скорее от того, что другого исхода просто не видно. Нужное, соответственно, подчеркнуть.        У ведьм же это, в первую очередь, страх за собственную жизнь или за чужую. Ведьмой можно стать только благодаря какой-либо нешуточной угрозе со стороны, которая и вызовет эти самые эмоции. Поэтому у девушек, поступающих в Облачную башню, зачастую даже нет превращения. И, видимо, поэтому первый и второй курс такие бледные. Сама башня и профессора подвергают их сознания нешуточному стрессу только ради эволюционного скачка.        В крайнем случае опытные маги могут самостоятельно запустить процесс превращения, просто вызвав в организме нужный уровень гормонов.        Если приводить сравнение, это как сыворотка и вакцина. Сыворотка представлена антителами к определенной болезни, а вакцина — самой болезнью, ее ослабленным возбудителем. Как известно, вакцина действует всю жизнь, защищая организм на постоянной основе, она гораздо сильнее, актуальнее, да и в целом выгоднее и лучше.        Так и с превращением. Вакцина — превращение без посторонней помощи, соответственно, и исход будет благоприятней…        Думаю, понятно, какой вариант был бы предпочтительнее.        Поэтому я и не знала, что, в действительности, произошло. Активировала ли я его сама, начитавшись различных статей по этому поводу, понадеявшись на свой непонятный дар? Или же гормоны отреагировали на желание стать феей назло сестре Дарси?        Кстати, о ней. О Дарси.        Та провела всю ночь в камере временного заключения, в простонародье называемой обезьянником, и даже не запачкалась.        Выходила она так же чинно и величественно, как входила.       — Передай сестричке, чтобы точила ледышки в ожидании страшной кары.        Дарси издала смешок и повернулась в мою сторону.       — Передам, — она прикрыла свои желтые глаза и слегка сбилась с шагу.        И, до сей поры казавшаяся мне ничем не обремененной, выглядела теперь так, словно взвалила на себя огромный камень.       — Спасибо.        Благодарность девушки, отчего-то, показалась мне больше похожей на удавку. Было в ней что-то от силы натянутое. Что-то, что принимают только за неимением других вариантов.        Признавать наличие долга ей было явно нелегко. Не удивлюсь, если жизнь у нее была совершенно отличная от моей и людскую помощь она принимала и видела крайне редко.       — Сочтемся.        Сказать «не за что» я ведьме просто не могла. В таком случае моя помощь обесценилась бы в ее глазах, и связь с ней была бы потеряна.        Чего мне, почему-то, не хотелось.        С Дарси было интересно общаться.        Хотя вряд ли я этим долгом вообще когда-нибудь воспользуюсь.        Предложила обменяться номерами; как ни в чем ни бывало, мы вышли на улицу.       — Ты ждала, чтобы сконцентрировать их внимание на мне и выйти из участка?        Я весело усмехнулась:       — Мне четырнадцать. Само собой, меня никто отпускать без сопровождения не стал бы. Отец на Мелодии, поэтому куковала бы там еще неделю.       — Зато порезы бы залечила.        Махнула рукой.       — Ерунда. Первую помощь оказали, значит, шрамов не останется. Остальное само пройдет.       — Месяца через два, — хмыкнула ведьма.       — Это если не лечить.        Интересно, как она отреагирует, если я возьму и позвоню? Могу ли я вообще позвонить просто так?        Не будет ли это странным?        Да кого я обманываю. Конечно, будет. Мы знакомы от силы два дня, а я каким-то мифическим образом уже прониклась к этой ведьме светлыми чувствами.       — Ты меня, случайно, не околдовала? — подняла шутливо бровь.       — А что? Чувствуешь признаки?       — Пхах. Не уверена. Желание общаться дальше считается?        Дарси на мгновение даже растерялась.       — И тебя не смущает, что моя сестра пыталась тебя убить?..       — Даже интригует! — воодушевленно кивнула. — Это же такая история знакомства…        Ведьма повернула ко мне голову с идеальным пучком и, точно сканируя, вгляделась в лицо, ища в нем признаки, видимо, шутки или темной иронии.        Того, что так часто находила в себе, полагаю?       — Хорошо.        Кивнула в мыслях, одновременно и своему странному желанию общаться, и согласию Дарси.       — А у меня и впрямь платформа.        Зачем-то топнула ногой, обутой в белую кроссовку, и махнула ведьме рукой.        Та все-таки оказалась права.        Потому что мои кроссовки были на семь сантиметров выше земли

***

      — Знаешь, когда ты приходишь в похожем состоянии с тренировок — это нормально. Но когда то же самое происходит после безобидной поездки в Магикс на экскурсию… — Бей окидывает меня раздраженным взглядом. — Это напрягает…        Вздыхаю и бросаю рюкзак в угол, забираясь с ногами на старенький диванчик.       — Где остальные?       — Эрик побежал искать наверху медиатор, а Камиль с Гелией за едой ушли, — взгляд становится строже. — Не переводи тему.       — Не перевожу. Просто в любом случае придется рассказывать всем, а делать это несколько раз мне попросту лень.        Азиат пробегается по мне еще одним внимательным взглядом, особое внимание уделив лицу, рукам и плечам — они у меня в данный момент открыты и, соответственно, неплохо так изранены. Хорошо еще, что спину невидно, а то бы я точно чувствовала себя в чём-то крупно провинившейся маленькой девочкой.       — Ладно, — Бей кивает и сменяет строгость на беспокойство. — Сильно болит?       — Не, — мотаю головой и показательно тыкаю в ранку на правой щеке. — Как кошкины царапки.        Парень чуть улыбается, но верит мне явно несильно.       — Эй! — тыкаю его в лоб, заметив, что он слишком сильно погружён в себя. — Я, между прочим, теперь фея!       — Муза?!        Резко оборачиваюсь на удивленный выкрик Эрика, не успев оценить реакцию Бея на новость.        Рыжий стоит с гитарой на плече, а за ним — усталые Камиль и Гелия, не очень довольные тем, что наш солист замер прямо в проходе.       — Не стой на пороге, — хмыкает Гелия и толкает в плечо Эрика, двигая его в сторону.        Тот покорно отходит, до сих пор с каким-то неверием рассматривая мое лицо. Секундой позже к нему присоединяется Гелия. Один только Камиль спокойно проходит и садится напротив, чем безгранично радует.       — Тебе покусали вирки? — спрашивает Менар, наклоняя голову.        Маленькие магические создания с ледяными крыльями с планеты Айсис мгновенно всплывают в памяти.        Надо же. Как всегда — в самую суть.       — Нет, — усмехаюсь. — Одна милая ведьма.        Тут-то рыжий и приходит в себя.       — Боже, Муза! Что за хрень?! Какого черта ты выглядишь, как жертва маньяка?! — вскакивает он, в сильном недоумении взмахнув руками.        Гелия же садится рядом, с каким-то ужасом вглядываясь в многочисленные порезы. Раны на шее. Руках. Четыре под правым глазом, три на носу, одна на левой щеке, чуть раскуроченная верхняя губа и скрытые ссадины за челкой — кажется, он охватывает все это в одно мгновение.        Я, наверное, в его глазах выгляжу ребенком, вернувшимся домой после драки.        Выдыхаю. Объяснять, все же, придется.       — В Башне нарвалась на неадекватную мстительную ведьму, которая после экскурсии устроила мне темную, где чуть-чуть вышла из себя. Но сейчас ничего страшного, я была в полиции, и там меня подлечили, — поднимаю руки в попытке откреститься — как от излишней заботы, так и просто от любопытства.        Жаль, не помогает. Не с рыжим.       — В полиции?! Ты серьезно попала в полицию? — Эрик всё ещё слишком сильно удивляется, равно как и всегда: он — главное эмоциональное звено нашей команды.        Бей сглатывает и прикрывает глаза. Надорванно так, отчаянно.        Не понимаю.        На Бея совсем не похоже.       — Хочешь получить такой же жизненный опыт? — говорит барабанщик, мечтательно улыбнувшись. — Все мы там были…       — Да какая, к черту, разница, — вставляет внезапно Бей, резко разворачиваясь ко мне. — Зачем ты постоянно ищешь себе неприятности? Что, так сложно сидеть на жопе ровно и никуда не влезать?       — Да это же случайность… — притихаю я.        Откуда такой эмоциональный напор?..       — Случайность? Как-то больно много их у тебя! Почему ты вообще туда полетела? Зачем? Чем тебе не нравится на Мелодии? Голден Атриум — тоже хорошая школа! Отца ты все равно ни во что не ставишь, поэтому и поступить сможешь!        Повисает тишина, где я долго пытаюсь уложить слова Бея в голове, но сделать это отчего-то не получается.        Он злится? Из-за порезов? Но они ведь ерунда…       — Не понимаю… — прижимаюсь лопатками к спинке дивана, опуская руки на колени.        Эрик стоит, закусив губу. Гелия пожирает меня обеспокоенным взглядом и переводит его на Корради, словно рыжий что-то знает. Камиль запрокидывает голову и точно абстрагируется от нас.        Почему такой прежде всегда милый Бей на меня злится? Почему он выглядит так расстроено?..       — Ли, — одёргивает азиата рыжий и переводит серьезный взгляд на меня.        Голубые глаза без искорок и бликов кажутся суженными и суровыми. Не эриковскими. Тяжелыми, как бетонная плита, совсем серая и без единой трещинки.       — Не принимай всерьез. Он просто переживает за тебя.        Эрик, уверенный в том, что его слова заткнут Бея, пытается опустить медиатор на струны, закончив зашедший не в ту степь диалог хорошим аккордом, но Ли ему этого сделать не даёт.       — Не принимай всерьез? Она и так нас всерьез не воспринимает! Куда уж больше?! — вызверивается Бей, сжав кулаки, от чего я, испуганная такой резкой переменной, отодвигаюсь к Гелии, почти сдвигая его к краю.        Совсем не туда заходит разговор. Совсем-совсем.        Кажется, даже Эрик, вечно легкий и отходчивый Эрик, смотрит на Бея зло и раздражённо.        Как никогда еще не смотрел.        Мы что, ссоримся?        Почему мы, черт возьми, ссоримся?       — Я не хотела расстроить вас… — Бей, кажется, не слушает вовсе. Словно мои слова для него — жалкие, ничего не стоящие оправдания. — Простите, что позволила втянуть себя в потасовку…       — Я не про нее!!!        Бей все повышает тон, загоняя меня куда-то под внутреннюю скорлупу.        Словно дом, стоявший долгие годы, вдруг начинает рушиться. Подпорки его истлевают и гонят его жильцов в неприветливый мир, по пути обгрызая все самое дорогое.       — А про что?.. — кое-как произношу.        Язык словно немеет.       — БЕЙ, НЕ СМЕЙ! — Эрик резко шагает вперед, но его останавливает вытянутая смуглая рука с барабанной палочкой.        И Бей все-таки смеет.       — Про то, что плевала ты на нас и нашу группу! Тебе это совсем не важно! А что для тебя имеет значение — я вообще без понятия! Говоришь вечно о том, как любишь музыку, инструменты, песни сочинять… А сама?! Давно брала в руки гитару?! Давно приносила новые тексты?! Сидишь вечно, рисуешь какие-то тупые графики да магичишь!        Покрасневший от выплеснутых эмоций и слов Бей интенсивно дышит.        Так резко и глубоко. Так яростно, что хочется спрятаться под одеялом от иррационального страха.       — И как давно вы об этом думаете? — выдыхаю, скукоживаясь до какого-то неизмеримого размера.        Почему все молчат?..       — Около года, — дополняет Бей, отвернув голову.        Около года… Около года они хотят мне это сказать?        Хотят показать мне, какая я равнодушная дрянь?        Нет?        Да?        Зачем сейчас Бей говорит об этом? Зачем он поднимает тут тему, которую я всеми силами отгоняла от себя, считая, что даже мысли о ней марают меня не хуже самых отвратительных помоев?        И все же…        Музыка проиграла магии уже давно. Еще в момент, когда я первый раз включила и выключила свет, не вставая с кровати…        Выходит, они догадывались, когда я сама даже думать не хотела о подобном… выборе.        И Бей решил поставить вопрос ребром…       — Простите… — склоняю голову как можно ниже.        Жгучая вина теперь ведёт этот никчемный разговор.        Бей просто не выдерживает неопределенности.        Еще и про фею ему ляпнула… Наверное, это последняя капля? Я словно огромный гвоздь в гроб забила…        Да, только не в гроб. В себя. В них. В их желания.        Поддерживать группу, находясь в разных измерениях, было бы слишком сложно… В лучшем случае, мы бы просто временно приостановили музыкальную деятельность до моего выпуска…        Почему теперь так стыдно? Потому что не оправдываю чьих-то надежд?        Так, выходит?       — Я в следующем году поступаю в Алфею.        Не хочу ни от чего отказываться.        Не хочу.        Почему в итоге они заставляют меня выбирать?!        Эрик прикрывает глаза, точно неизбежность этого факта, наконец, твердо укрепляется в его голове.        Камиль кивает, подарив мне поддерживающую улыбку. Ему, как человеку, ищущему свободу в каждом проявлении жизни, такой вариант кажется очевидным и правильным.        А Бей же…       — Ну и катись! — точно выплёвывает он и, вскочив с дивана, выбегает за дверь.        Быстрые шаги по лестнице режут тишину на лоскуты, почти сдавливая ребра.        Через несколько мгновений я понимаю, что это не лоскуты тишины, а чувство вины пытается меня удавить, сжимая все то, чем я являюсь.        Эрик выходит минутой позже, не прощаясь и даже не взглянув на меня.        Камиль несмело ерошит мне челку, вкладывает в руку зеленое яблоко и поднимается за рыжим.       — Гелия… Они же не серьезно? — жалостливо всхлипываю, поворачиваясь в сторону художника. — Они шутят ведь?        Он растерянно кивает.       — Шутят…       — Это же так, ерунда. Да?       — Конечно…        Грозовые глаза и скрипы. Где?        В саду, где Камиль когда-то меня нашел.        Художник соглашается со мной, и я, сама не помня себя, обнимаю его, вытирая слезы о черную майку.       — А у меня превращение появилось… Здорово, да?       — Удивительно.        Блестки на нем сейчас слиплись бы в темный комок слизи.       — Хочешь, покажу?        Снова прохожусь по майке носом.       — Конечно, хочу, — мягко кивает Гелия в очередной раз, небрежно заправляя мне темно-синий локон за ухо.       — А яблоко? Яблоко хочешь?        Зачем-то кусаю, разбрызгивая сок.        Как давно я не плакала? Почему они забрались так далеко?        Разве можно вот так взять и уйти?        Разве можно так?        А как ты собиралась сделать то же самое?        Верно…        Так и должно быть.        Так будет честно…        Гелия кусает яблоко.        Улыбается.        Гладит по волосам и обещает нарисовать мне потрясающий сад.        Я киваю и ни капли ему не верю.        Тот сад, который был мне когда-то дорог, нельзя изобразить на холсте.