Рондо на Флейте

       Я открыла глаза — и первым, что я увидела, была комната, освещенная лунным светом и чем-то еще. Чем-то ярким и… беснующимся?        Многочисленные вспышки сверкали за окном, а звуки взрывов заглушали крики людей.        Гул будто пытался разодрать уши; я почти упала на колени.        Нереально. Все это — нереальные видения из книги.        Я заставила себя поднять взгляд и увидела Блум, завороженно застывшую возле детской люльки, в которой адски надрывался младенец.        «Меня здесь быть не должно», — мысль родилась где-то на задворках сознания и пропала.        То, что сейчас происходило, было неправильно, и, кажется, книга только что хотела об этом намекнуть, попросту попытавшись вышвырнуть меня отсюда.        Но что-то пошло не так, и она странным образом замолчала.        Теперь я слышала только плач младенца и видела только люльку и рыжую косу Блум.        Мир за спиной истаивал, оставляя лишь безграничную пустоту.        Я кое-как встала, все еще держась за голову, и похромала в сторону Блум — и люльки, единственного источника света в этом месте.        Тьма за спиной, казалось, сама подтолкнула в том направлении.       — Это я, — сказала Блум и посмотрела на меня пустым взглядом. — Это я.        Я просто не знала, что на это сказать, и посмотрела вниз.        Короткие рыжие волосенки и голубые глаза.        Что ж. Это действительно была Блум, которую взрывы и крики за окном явно разбудили.        И почему я увидела из окна какие-то башни? Мы что, в замке?        Она протянула руку в сторону ребенка, попытавшись коснуться его. Но тьма, окружавшая нас, подобного не хотела: люлька вместе с малышом истаяли, возникнув в метрах пяти.        Блум как сомнамбула сделала было шаг следом, но я схватила ее за руку:       — Не ходи.        И вовремя.        Потому что дальше пространство разорвало от сумасшедшего, захлебывающегося в торжестве смеха.        А спустя несколько мгновений над люлькой появились три тени. Мертвенно бледные лица, маски, потусторонний шепот — все это заставило сердце сделать скачок, а меня — чуть не задохнуться.        Руки, похожие на ветви, потянулись к маленькой Блум, но тут нас ослепила яркая вспышка, и я всего на мгновение ухватила взглядом сверкающую, точно солнце, ткань и твердый, как гранит, женский голос:       — Пошли прочь!        Блум вздрогнула, попыталась ухватить что-то бледное и еле различимое, но поймала лишь воздух.        Ощущение тепла пропало, сменившись пробирающим до костей холодом.        Я видела белые вспышки, проскакивавшие тут и там ледники, снег и метель, что хотела разодрать нам лица. Руки коченели, а сдвинуться было невероятно тяжело.        Казалось, что если я совершу хоть один шаг, то тресну, как самый тонкий лед, а шея от одного лишь поворота переломится пополам.        Мороз разбился о непонятный стрекот, чем-то напоминавший портал, и холод исчез.        К сожалению, только снаружи: внутри все было проморожено насквозь.        Я видела плачущую на полу девочку с синим лицом и налитыми красным руками. Я видела, как одеяльце, в котором она лежала, стало напоминать измятую замороженную тряпку. И я отчего-то поняла, что случится дальше.        Ребенок загорелся, и пламя от него пошло по стенам, ковру, мебели, поглощая абсолютно все, но давая согреться.        Я ощутила невероятную эйфорию, и мне наконец стало понятно, откуда все эти эмоции.        Все это когда-то ощущала маленькая Блум.       — В том пожаре погибло двенадцать человек.        Я повернулась к фее, что наблюдала за всем этим с застывшей горечью на лице.       — Это я их убила, — Слезы покатились по ее лицу крупными каплями, а плечи застряслись. — Боже. Это случилось из-за меня…        Она бы рухнула вниз на подкашивающихся ногах, если бы я ее не подхватила.        Я еще не до конца понимала, что происходит, но промолчать сейчас просто не нашла сил.       — Все хорошо, Блум… Это всего лишь видение…        Я знала, что вру и все произошедшее — чистая правда.        Судьба. Насмешка злой книги, как было в тот раз, когда до нее дотронулась я.       — Это было на самом деле, Муза!!! — она посмотрела на меня с уже зарождающейся истерикой. — Я подожгла этот дом! Я стала причиной пожара! Из-за меня погибли люди!        Что сказать? Что она была всего лишь ребенком? Что это произошло лишь потому, что она хотела согреться?        Блум и без меня все это потом осознает, но сейчас призрачная вина и неожиданное открытие просто сметают все ее мысли.        Я притянула ее к себе, сжимая трясущиеся плечи в объятиях.        Плевать уже, что они меня подставили. Плевать, что мы все вляпались в дерьмо. Плевать.       — Все хорошо, — рука проскочила по пушистым волосам, провела по вздрагивающей спине. — Все хорошо, Блум.        Мы сидели в объятой огнем комнате, но не чувствовали, что сгораем. Плач взрослой Блум заглушал топот ног и крики людей, что когда-то жили в здании.        Я промолчала, когда прямо перед моим носом выскочил человек. Промолчала, когда он упал на пол и начал задыхаться. Промолчала, когда одежда на его теле стала превращаться в труху, а он сам, уже надышавшись газом, отключился и заживо сгорал на полу собственной квартиры.        Я просто закрыла глаза и покрепче сжала в объятиях все еще рыдающую Блум. На этот раз — не чтобы ее успокоить или успокоиться самой. Только для того лишь, чтобы она не смогла обернуться и посмотреть, как языки пламени навечно убаюкивают неизвестного мне мужчину.        Я не знаю сколько мы так просидели, но звуки сирен вырвали меня из созерцательного состоянии.        Блум тоже выпрямилась, но, слава богу, не поворачивалась, а только бездумно смотрела на себя саму.        Из ступора ее вывел приход пожарного.       — Не бойся, малышка, — он подошел к маленькой, уже смеющейся Блум, поднимая ее с пола. — Теперь ты у меня в руках.        Его улыбка показалась нам — всем троим, — невероятно прекрасной, и эти чувства маленькой Блум были последним, что мы ощутили на себе, прежде чем нас выкинуло обратно.

***

       Я снова была перед книгой и по-прежнему сжимала запястье Блум, в то время как ее пальцы касались твердой обложки.        Здесь, в реальности, прошло от силы несколько секунд, и никто не успел еще осознать, что произошло что-то неправильное.        Я развернула к себе лицом рыжую фею, отрывая ее руки от книги, и крепко сжала недвижимые плечи.       — Все хорошо. Поняла?        Она оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня еще не пришедшим в себя взглядом.       — Мы скоро будем дома.        Блум наконец осознала, где она находится, и чуть наклонила голову с тихим всхлипом.       — Что случилось? — спросила Текна, переводя недоумевающий взгляд с меня на Блум и обратно.       — Сейчас неважно, — мотнула головой, краем глаза следя за рыжей феей. — Лучше скажи, ты построила маршрут?        Фея технологий еще немного помедлила, подозрительно смотря на нас, но уверенно кивнула.       — Тогда вперед.        Большая часть эмоций, кажется, осталась внутри книги, оттого Блум и поддалась общему движению.        Останавливаться сейчас и позволять ей крутить эти мысли в голове точно не стоит: это может вернуть ненужную сейчас истерику.        Хотя поистерить нам все равно пришлось, потому что в коридоре поджидали ожившие статуи, бешено заоравшие при нашем появлении.        Как же хорошо, что тут были высокие потолки, и мы смогли подняться почти до самого верха и осмотреть чудовищ, что собрались внизу. Да и собраться с мыслями нам самим бы не помешало.       — Зуб даю, что это ведьмочки-двоичницы беснуются, — сказала Стелла и повернулась с нервной улыбкой к нам. — У кого-нибудь есть идеи?       — Scudo di energia [Энерго-щит]        Розоватое плетение в форме шара сформировалось вокруг нас, а я была вынуждена выставить руки вперед, потому что поддерживать заклинание без их участия у меня пока что не выходило.       — Зачем? — Стелла удивленно на меня посмотрела.       — От них, — кивнула в сторону расползшейся по щиту от места, где только что побывали когти каменной горгульи, вибрации.       — Мы ведь щиты еще даже не проходили. Откуда ты знаешь это заклинание? — спросила фея технологий.       — Есть такое слово — «самообразование», — я нервно хмыкнула и поспешила обратить их внимание на ситуацию. — Стелла, можешь создать какую-нибудь яркую вспышку?       — Легко, — усмехнулась блондинка. — Но у этих каменных монстрюков не должно быть органов чувств.       — А это и не для них. Попробуем выиграть пару секунд у директрисы.       — Сворачивать будем налево, а потом я поведу, — Текна собралась, что было хорошо по ней видно, и напустила на глаза зеленоватый экран.        Видимо, с его помощью ей будет проще выстраивать маршрут.       — Снимаю щит на счет «три».        Бездушный камень толпился внизу, а мы парили чуть ли не касаясь потолка крыльями и поджимая колени.        Весь этот день сплошная каша.       — Раз, — бросила взгляд на Блум, которая все-таки достаточно собралась с силами, чтобы отринуть то, что могло ей помешать находиться в твердом рассудке. Я была уверена, что все это вырвется наружу сразу же, как она окажется в постели. — Два, — Стелла также смотрела на Блум: изменения не остались незамеченными и ей. — Три!        Щит погас одновременно со вспышкой света от Стеллы, и мы рванули, сопровождаемые грохотом издаваемым чудовищами. Камень сталкивался с камнем, и некоторые големы даже издавали слабое подобие рычания и других не особо свойственных людям звуков.        Хорошо, что мы предусмотрительно закрыли глаза и наметили направление, а то попали бы под собственную атаку.        Текна летела впереди, мы же — следом за ней, постоянно срезая путь в только ей известном направлении.        Но выигранного времени, конечно же, было недостаточно.        Выросшая на пути стена испортила все планы, вынуждая остановиться.        Дальше — только напролом.        — Маршрут перестраивается, — проинформировала Текна, быстро разворачиваясь обратно, но не сдвинулась с места.        Потому что по полу, стенам и потолку на нас ползли просто огромные коричневые насекомые.        Они были везде.        Друг на друге. В воздухе, потому что падали с потолка. И, кажется, в скором времени — прямо на нас.       — Блум! Стелла! Жгите их!        Мои атакующие заклинания разве что оттолкнут.        Блум принялась беспорядочно швыряться фаерболами, Стелла же использовала какое-то массовое световое заклинание, которое, подобно лучам света, прожигало этих жуков насквозь.        Нам с Флорой и Текной оставалось прикрывать девчонок от случайных биг-жуков, что до них добирались.        Мы двигались в единственном доступном нам направлении, оставляя за собой горы трупов, кучу дыма и неприятный горелый запашок.       — Мы так скоро выдохнемся! — сказала Стелла, беря ненадолго передышку. — Их слишком много!       — Муза! Сделай щит вокруг всех! — Блум отчаянно посмотрела на меня и рванула вперед, фокусируя вокруг большое количество магии.       — Scudo di energia! [Энерго-щит]        Все быстро оказались возле меня, и мы снова очутились в розовом защитном шаре.        Стелла чуть вышла вперед и в ее руках опять появился какой-то посох, который она с бешеной скоростью закрутила.       — Scudo solare! [Солнечный щит]        Я была без понятия, продержится ли моя защита против огня, поэтому поддержка оказалась точно не лишней.        Последним, что я услышала, прежде чем все поглотило пламя, был голос Блум.       — Furia di fuoco!!! [Огненная ярость]        Все окрасилось в рыжий, а бешеный жар чувствовался даже сквозь двойной щит.        Стелла продолжала крутить свой посох, в то время как по ее лицу стекал пот. Я держала руки на весу, и пальцы начали жутко краснеть и покалывать.        И это — первокурсница?! Серьезно?! Девочка, которая сдает заклинания одной из последних?! Девочка, что получила превращение всего-то позавчера?! И это меня называли гением?!        После такого я была готова рассмеяться в лицо всем, кто когда-либо мне это говорил.        Огонь начал пропадать, и я увидела силуэт, сверкающий мягким желтым светом. Таким же светом, каким сияла маленькая Блум в пеленках в горевшем доме.        Она держала руки по обе стороны от себя, и огонь клубился вокруг них, словно… впитываясь?        Блум поглощала созданный ей же огонь, чтобы дать нам возможность снять защиту.        Когда последний завиток пропал, рыжая фея раскрыла глаза — и от прежней голубизны в них ничего не осталось.        Яркий, рвущий на клочки, агрессивный желтый свет.        На мгновение мне почудилось в этом что-то смутно знакомое.        Щит я сняла в тот же момент, как поняла, что нам ничего не угрожает, а вот Стелла выронила скипетр, и тот упал на пол с характерным звуком.        Она опустилась рядом прижимая к груди руки и тихо заскулив:       — Черт! Черт! Черт!..       — Флора, проверь Блум! Текна, выстрой новый маршрут!        Линфейка, сначала в ужасе смотревшая на Стеллу с ее обожженными, уже покрывающимися маленькими волдырями руками, смогла найти в себе силы, чтобы услышать и подлететь к Блум, что уже потеряла превращение и пыталась прийти в себя на земле.        Текна, сжав зубы, в очередной раз стала бегать пальцами по часам, а я же подлетела к Стелле.       — Металлический посох?       — А-ха-ха! Ясно дело, не фарфор! — истерику в голосе скрыть у нее не получилось. Да она, на самом деле, и не пыталась.        Опустилась рядом с ней на корточки и хорошо поставленным голосом приказала:       — Вытяни руки.        Она бросила на меня взгляд исподлобья, всеми силами пытаясь не кривить рот в слабом подобии агонии, но просьбу-приказ выполнила.        Повезло. С ожогом третьей степени я бы ничего не сделала.       — Minore magio guarigione, [Малое магическое исцеление]        После того случая с Айси я озаботилась, чтобы небольшие порезы, ожоги или еще какая-либо травма, причиненная магией, не смогли помешать, если ввяжусь еще в какую-либо потасовку.       — Это снимет боль и уберет неприятные симптомы, но не вылечит полностью.        Волдыри стали пропадать, а Стелла вздохнула с облегчением и с благодарностью посмотрела на меня.       — Спасибо…        Я кивнула и помогла ей подняться, тыльной стороной ладони успев проверить температуру посоха.        Без понятия, что это за метал, но даже пол здесь после ада от Блум был не таким горячим.       — Ты можешь убрать его?        Принцесса кивнула, и скипетр превратился в кольцо, за которым мы сюда и ходили.        Это было странновато, но, в принципе, в допустимых реалиях магического мира.        Стелла убрала его в карман чарами левитации и встряхнулась:       — А из Блум выйдет хороший пекарь, да? — полученная травма явно выбила ее из колеи, но недостаточно, чтобы выбить еще и дурацкое чувство юмора.        Я прикрыла глаза.        Ее ничего не изменит.       — Текна?       — Я закончила. Можем лететь.        Кивнула и подлетела к Флоре с Блум.        Линфейка уже закидывала руку рыжей себе на плечо, а я же закинула вторую. Превратиться Блум уже не сможет — выдохлась, но хотя бы сознание не потеряла.        И не нашему координатору же или Стелле с ее руками тащить фею огня?        Остаемся мы с Флорой.        Мы поднялись в воздух и полетели следом за Текной.        Удивительно, но атак больше не последовало, и мы смогли дойти до невидимой двери, в которую впоследствии и забежали.        Только статуя Анубиса улыбнулась на прощание.

***

       Зеркало в золотой раме, инкрустированной небольшими темными каменьями, завибрировало, слегка зазвенев, и Фарагонде не оставалось ничего, кроме как подвинуть его к себе ближе и ответить на звонок.        Магические зеркала, благодаря которым между директорами трех великих школ Магикса могла осуществляться связь, действовали безукоризненно.       — Гриффин? Чем обязана?        Фарагонда чуть приподняла бровь в легком удивлении.        Звонок и в самом деле был внезапным, особенно учитывая то, что все важные дела они обсудили еще вчера.       — Фарагонда, — женщина, похожая на красивое умертвие, с легкостью кивнула, но быстро перестала играть в вежливую, испытывающую радость от общения директрису Облачной Башни. — Твои ученицы сегодня устроили паломничество в мою башню и совершили наглый поджог.        Слух никогда не подводил Фарагонду, но сегодня она в нем действительно усомнилась.       — Что?       — Ты все прекрасно услышала, — Гриффин расплылась в улыбке и чуть качнула головой в приступе какого-то наслаждения. — Да. Это были твои нежные цветочки. Да. Они действительно устроили пожар, в котором потеряли свою жизнь около двух тысяч божьих созданий, живших в моей Башне.        Главной фее потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и не потерять лица.       — Я думаю раз мои «нежные цветочки» решились на подобный акт вандализма, то вряд ли этих созданий действительно можно назвать божьими.        Директриса Алфеи скептично хмыкнула, и ее улыбка стала чуть более хищной, чем ее привыкли видеть ученицы.        Фарагонда знала, чего следует ждать от давней соратницы.       — Думаю, я забуду о подобном «акте вандализма», если ты окажешь мне небольшую услугу, — и Гриффин ее ожиданий не подвела.       — Если мои девочки и совершили что-то подобное, то несомненно имея на такое вескую причину.       — Поэтому услуга и небольшая, — улыбнулась покровительственно Гриффин.        Они померились взглядами около пятнадцати секунд, после которых Фарагонда поняла: не уступит.        Едкость и высокомерие, которые сейчас играли на лице Гриффин, не смогли скрыть предупреждение в хищных ястребиных глазах, и Фарагонде ничего не оставалось, кроме как отступить. Да и она, в конце концов, понимала, что закон, как и правда, тут больше на стороне директрисы Облачной Башни.        Гриффин тут же почувствовала сомнение по расслабившимся плечам и разгладившимся морщинам под глазами.       — Я довольна.        Фарагонда вызвала в кабинет Гризельду при помощи специального заклинания и уже в мыслях пыталась вычислить и одновременно продумать речь и наказание перед провинившимися студентками.        Но Гриффин, добившись своего, отчего-то еще не сбросила вызов:       — Если это первокурсницы, то я приятно удивлена тем, как они справились. Учти это, когда будешь выбирать наказание.        Похвала от Гриффин? Вещь не то чтобы редкая… легендарная. Тем более — феям. Тем более — ее ученицам.        И, даже если бы они ее действительно заслуживали, Гриффин бы ни за что в этом не призналась, а значит…       — Что ты сделала?       — Поучи своих дурёх призывать хотя бы крылья, а не тратить десять секунд на трансформацию. Иначе расшибиться в лепешку им будет проще простого.        И зеркало отключилось, заставив Фарагонду сцепить вместе руки.        Похоже, на последнюю пару им с Гризельдой сегодня выйти уже не светит.