And your lips are so close to mine

Чонгук знает, что принял самое неверное решение. Правда, отлично знает, что принял целый ряд неверных решений. Отлично знает, что Тэ имеет полное право злиться на него. Он крутил отношения за спиной лучшего друга, лгал ему на протяжении двух месяцев и пренебрегал их дружбой. И все ради заклятого врага Тэхена. Да все указывает на то, что Чонгук проебался. А вот Чимин действительно не сделал ничего плохого. Разве он чем-то обязан Тэхену? Точно нет. Именно Чонгук испортил все. Да, у него бесспорно были сообщники. Стоило ли этим двум идиотам устраивать драку посреди школьного коридора? Нет. Стоило им идти на поводу у своих альфа-инстинктов? Нет. Стоило делать Гука объектом их животного дележа? Да тоже нет. Но чья вина в том, что все с самого начала пошло не так? Кто лгал и скрывал правду вместо того, чтобы просто поговорить с другом по душам? Чонгук рад, что все случилось в пятницу, потому что выходные дарят ему возможность избегать каждого из двух главных в его жизни альф. Он просто валяется в кровати в объятиях одеяла и прячется в нем от родителей, телефона и всего мира в целом. Так проебываться – отстойно. Слишком. И причинять боль дорогим тебе людям тоже отстойно. Чимин оставляет два пропущенных звонка и три сообщения с раскаяниями. Чонгук не в силах проигнорировать голосовые – слушает с замирающим сердцем. Альфа не просит его ответить или перезвонить, не предлагает встретиться, не давит на него и не ставит условий – спокойно говорит, что действиями своими не пытался выразить ничего из того, что напридумывал Гук. И заверяет, что все равно сожалеет о своей несдержанности. Это мило. И Чимин – милый. И по-настоящему хороший парень. Тем не менее, Чонгук не пишет ему и не звонит. Нужно время. И он категорически против контактов с Чимином до тех пор, пока не поговорит с Тэхеном. Мысль о том, чтобы сразу же вернуться к своему альфе после случившегося, кажется неправильной, в то время как его друг, вероятно, мается от одиночества и предательства у себя. Чонгук не собирается делать ему еще больнее. В полдень он все-таки выползает из своей комнаты, источая во все стороны волны негатива и уныния. Видимо, настолько мощные, что мама встречает его недоуменным взглядом и хмурится. - Плохая выдалась неделька? По мнению Чона, это только начало черной полосы в его жизни, но говорить такого маме, конечно, не стоит. - Поссорились с Тэхеном, - бурчит он, наклоняясь перед холодильником и с надеждой выискивая в нем что-нибудь хоть отдаленно вкусное. А ничего подходящего нет, если не считать за лакомство котлетки из брокколи. - Поссорились? – Парень игнорирует вопрос, завидев во глубине рефрижератора питьевой йогурт. – Вы вообще когда-нибудь ссорились раньше? У них были жаркие споры во время заруб в приставку или шуточные схватки за последний кусочек пиццы или пончик, но настоящих конфликтов никогда не было. Теперь есть. И осознание того, что виной ему он сам, заставляет Чонгука мечтать забраться в морозильную камеру и сидеть там, пока не замерзнет до смерти. Это было бы справедливым наказанием. - Из-за парня, - стонет Гук, захлопывая дверцу и прижимаясь к ней лбом. – Это так глупо… - Я и не знала, что у Тэхена что-то есть к тебе… - Да нет же, - поправляет Чон. – Ему просто не по душе тот, кто мне нравится. Когда парень оборачивается, чтобы явить матери свою удрученную мордашку, он наталкивается на плотно сжатые губы и прищуренные глаза. Несколько секунд миссис Чон рассматривает сына, а затем тихо уточняет: - Уж не тот ли самый Чимин? - Мам… - Мальчишка, из-за которого у твоего друга вечные неприятности и походы к директору? - Да, он. - Паршивец, у которого куча штрафов за превышение скорости? Ты знаешь, что он чуть не сбил на углу госпожу Чжан? - Да я сам не мастер соблюдения скоростного режима! – недовольно бросает Гук, скрещивая руки на груди. – Назревает лекция о парнях, с которыми не стоит встречаться? - А ты с ним встречаешься? С каких пор? Гук потирает переносицу и вздыхает. - С тех, как двинулся умом… Вероятно, мама чувствует, что у ее малыша действительно скверное настроение, так что разбор полетов гаснет в зародыше. Она просто тяжко вздыхает, откидываясь на спинку дивана, и отворачивается к окну. - Милый, - миссис Чон решается нарушить затянувшееся молчание. – Вы с Тэхеном слишком близки, чтобы разрушать дружбу из-за таких мелочей. Я не знаю, что у тебя там с этим Чимином, да и не хочу знать, - она с некоторой угрозой указывает на сына пальцем, будто тот собирается вывалить на нее грязные подробности своих отношений, - но ты должен со всем разобраться. Для меня это все выглядит как глупая подростковая драма. Этот мальчишка не стоит того. Все верно. Глупая подростковая драма. А дружба вообще бесценна, особенно, черт возьми, после всего, через что прошли Чонгук и Тэхен. * * * Когда Тэхен оборачивается, резко крутанувшись в своем кресле, и видит замершего в дверях Чонгука, то устраивает целое шоу из недовольных взглядов и скрещенных на груди рук. Он собирается сыпать угрозами и колкими фразами, и хоть действительно бывает порой грозным, сейчас больше всего походит на малыша, которому не удается добиться своего. Такого Тэ тяжело воспринимать всерьез, но Гук заставляет себя не улыбаться. - С чего ты взял, что я хочу тебя видеть? – бурчит Ким, отводя взгляд и выбирая место на стене, куда его можно направить. – Мне не о чем с тобой говорить. - Ладно, - тихо говорит Чон, дальше проходя в комнату и нервно сжимая пальцы. – Тогда я скажу. Я должен тебе тысячу извинений… - Не меньше миллиона, - кисло поправляет Тэхен, все еще не глядя на него. - От миллиона и до бесконечности, пойдет? Я действительно запутался. Я не должен был… - Нет, не должен, - перебивает его Тэ, видимо, решив, что пара слов для бывшего друга у него все-таки найдется. Он расправляет плечи, словно готовится к очередной драке, а все его тело напрягается от усилий, которые приходится приложить, чтобы не сорваться. – Дело не в том, что вы с Паком – тьфу ты – да не суть, чем вы там занимались. И дело даже не в самом Паке, плевать на него! Будь это любой другой разговор и любая другая ситуация, Чонгук наверняка не сдержал бы комментариев по части того, насколько Тэхену не плевать на Чимина, и привел бы не меньше сотни ярких примеров этому, но… - Речь о том, что ты солгал! - Прости, - извиняется Гук с предельно возможным раскаянием. – Я просто не знал… как тебе сказать? - Аа, так единственным выходом было снюхаться с ним у меня за спиной, так? И посвятить меня в ситуацию таким ужасным способом? Ты же знаешь, как сильно я ненавижу этого мудака? - Да, Тэ, я в курсе. - Так как ты думаешь, блять, каково мне было наблюдать, как он лапает моего лучшего друга? – Тэхен пристально смотрит на Чонгука – впервые с тех пор, как тот вошел. – Я заметил, что твоя машина все еще на стоянке, и забеспокоился. Ты говорил, что неважно себя чувствуешь. Чон смущенно почесывает щеку, отводя глаза. Он прекрасно помнит лживое сообщение, что было отправлено Тэхену, лишь бы отменить их планы на вечер. - Пришлось сосредоточиться на твоем запахе, а там… - парень на секунду зажмуривается, словно пытаясь стереть сцену с Чимином, целующим Гука, из памяти. – Сколько раз ты так врал, чтобы улизнуть и увидеться с ним? Как долго это длится? Первым порывом Чона было отважиться на очередную ложь. Так просто сказать, что это было в первый и единственный раз, но делу такой вброс точно не поможет. Только навредит. А Чонгук искренне хочет все исправить. Поэтому закусывает губу и бормочет: - Два месяца? Глаза Тэхена неестественно расширяются. И выглядит альфа так, будто вот-вот сорвется с места на поиски Чимина и очередной акт расправы. - Два! Месяца!? - С того проекта по литературе… - Я так и знал! – Тэ тычет пальцем в друга и глухо рычит. Да ничего он не знал – не подозревал даже, но Гук упорно молчит, не желая спорить. – Знал ведь, что в тот день ты мне солгал! - Прости… - Погоди-ка, тот случай, когда ты покупал мороженое… - медленно начинает Ким. – Там ведь был и Пак. Господи, ты был с ним, да? Чонгук вздыхает, снова опуская глаза. - Он позвал меня в свою пиццерию? - Да ты издеваешься?! – Тэхен выглядит готовым рвать и метать. – Ты и он… Стоит мне только задуматься об этом, как все внутри кипит… - Вчера я чувствовал то же самое, - шепчет Чон, - когда ты пытался выпустить ему кишки. Тэхен задерживается на нем взглядом и, кажется, с минуты на минуту взорвется от невысказанных мыслей. Может, он представляет, как его кулак врезается в лицо Чимина и разбивает ему нос, разбрызгивая сотни кровавых капель. Возможно, вспоминает руки Чимина, сжимающие Чонгука, и одного этого достаточно, чтобы вызвать вспышку ярости. Так что парень снова принимается за разглагольствования. - Сколько раз ты таскал меня на себе в туалет, чтобы оттереть кровь с одежды? И все из-за Чимина! Сколько раз я прямо говорил ему держаться от тебя подальше? А что теперь? Вы небось развлекаетесь вместе, поедаете пиццу, фильмы смотрите, трахаетесь… - Так и было, - прерывает его Чонгук слишком громко. – Но все в прошлом… я расстался с ним. – Его голос ломается, и не может быть такого, чтобы это не пробило хоть крошечную брешь в крепкой броне злости Тэхена. Тот затихает на мгновение и этой паузы достаточно, чтобы его плечи опустились, а весь гнев, клокотавший внутри, вышел. - Ты… Ох, Гукки… - Тэ теряется и сбавляет тон, кажется, впервые с той поры, как застукал их вчера. - Я не могу встречаться с кем-то, кого ты ненавидишь, - пожимает плечами Гук, будто это не так уж и важно для него. – В любом случае, у нас не было будущего. Молчание. Оно все затягивается и затягивается. Тэхен всматривается в профиль Чонгука, в то время как сам он может только смотреть в окно и наблюдать, как легкий ветерок колышит листья деревьев на заднем дворе. Пришло им время поговорить по душам. Тэ накричался и отзлился и теперь наконец-то способен трезво воспринять эмоции, витающие сейчас по комнате. Готов задуматься о чем-то кроме предательских действий лучшего друга. И вот теперь он чувствует, что Чон разбит горем. То, что Ким говорит дальше, даже для него звучит безумно, но он не может избавиться от накативших грусти и сожаления. - Знаешь, ты мог бы просто мне все рассказать. - Зачем? – качает головой Гук. – Ничего бы не изменилось. Тэ вздыхает и проводит рукой по лицу. - Я бы… Знаешь, скажи ты мне сразу, что он так сильно тебе нравится… - Кто сказал, что сильно нравится? Тэхен закатывает глаза, а потом смеряет взглядом, свойственным только самым близким друзьям. Он будто говорит этим: «Блять, лги ты, сколько хочешь, но даже не будь я альфой, определил бы, что ты без ума от него». Чонгук чувствует себя наивным дурачком, у которого с шеи свисает рентгеновский снимок. Как иначе Тэ может видеть насквозь его глупое влюбленное сердце? - Если бы ты мне все рассказал, я повел бы себя иначе. Знаешь ли, я способен иногда на взрослые поступки. - Иногда, - соглашается Чон с легким смешком, но друг его не поддерживает. Даже не улыбается. - Возможно, врал ты мне, потому что боялся моей реакции. – Тэхен говорит это так, словно раскрыл главную загадку человечества. Наконец-то он смог посмотреть на ситуацию с точки зрения Чонгука и попытаться понять его. Тот только кивает, и это снова вызывает тяжелый вздох у альфы. – Наверное, я тоже должен извиниться перед тобой. - Нет, Тэ, правда, нет. Это я был самым дерьмовым другом и… - Знаешь, если я когда-то хоть на секунду дал почувствовать, что ты не можешь рассказать мне что-то или должен скрывать от меня что-то из страха перед моей реакцией, то друг из меня тоже так себе. Думаю, я втянул тебя в свои личные проблемы с Чимином и… - Тэ стискивает челюсть, собираясь с духом. Такие признания ему явно даются нелегко. – Думаю, это было неправильно. Мне действительно жаль, если своим поведением я дал повод мне не доверять. - Я хотел тебе все рассказать! – жарко заверяет Чонгук, наконец заходя дальше в комнату и замирая всего в метре от друга. – Очень хотел! Слушай, он на самом деле не такой, как ты думаешь… Тэхен снова стискивает челюсти, будто сдерживая рвущийся крик возмущения. - Клянусь, ты очень заблуждался насчет него… - Как он себя ведет с тобой? – требовательно спрашивает Тэ и, стоит только Гуку приоткрыть рот, резко добавляет. – Только честно. - Если честно, - многозначительно подчеркивает Чон, - он такой… он как… он такой… - он замолкает, отводя взгляд от Кима и пытаясь подобрать нужные слова. Как вообще передать словами, какой Чимин? Как рассказать, какой он, когда они вдвоем, наедине? Какой он хороший, добрый и заботливый? - Господи… - стонет Тэхен, прежде чем Чонгук пускается в пространные описания. – Все с тобой понятно. Он действительно тебе нравится. Гук невольно улыбается. - Тэ, правда, очень нравится. Знаю, что ты… - Все равно ненавижу его каждой клеточкой своего существа, - невозмутимо добавляет Ким. - Думаю, у меня чувства к нему. Тэхен воздымает глаза к потолку, словно спрашивая небеса, за что на его голову обрушилось это проклятие. А еще долго и громко вздыхает, будто душа его покидает тело. - Блять, ладно. Ладно. Раз ты действительно так относишься к нему, то, возможно, я смогу быть с ним… повежливее. Перемирие Тэхена и Чимина – это то, что Чонгук точно не рассчитывал увидеть на своем веку. Это равносильно окончанию Третьей мировой. В это сложно поверить и это сложно осмыслить. Гук прекрасно понимает, что парни никогда не подружатся и всегда могут найти другой – не настолько кровавый способ продолжать свою вражду, но факт того, что Тэ готов попробовать примириться, – восхитителен. - Прости, что скрывал от тебя все, - снова говорит Чон, приседая на корточки перед Тэхеном, - и за то, что был плохим другом. - Ладно, - соглашается Тэ, ласково похлопывая его по спине. – Все хорошо, Гукки. А ты прости, что пытался убить твоего парня. - Прости, что мой парень тоже пытался тебя убить. - Ох, - пожимает плечами Тэхен и криво улыбается другу. – Я к этому привык. * * * Чонгук подъезжает к пиццерии и старается не поддаваться волнению. Он знает наверняка, что Чимин еще с расстояния в несколько километров уловил звук мотора его машины, знает, что его альфа, вероятно, прислушивался к каждому повороту и задавался вопросом, собирается ли омега наведаться к нему или пройдет мимо, даже не заглянув внутрь. Так что совсем не удивительно, что зайдя в зал, Гук первым делом встречается глазами с Чимином. Перед стойкой заказа топчется множество людей, еще больше народа сидит за столиками, и отовсюду доносится гвалт. Субботний вечер, время ужина – логично, что посетителей запредельно много. Вероятно, Чонгуку стоило бы зайти в более подходящее время, но он не особо задумывался о подобных обстоятельствах. Он просто хотел увидеть Чимина. Эгоистично и глупо. Альфа застывает на месте с чьей-то банкнотой в руках и, судя по всему, не торопится продолжить обслуживание. Чон дожидается, пока за ним с легким звоном закроются двери, и неловко поднимает ладонь в знак приветствия. Чимин сглатывает, отбрасывая купюру на стойку и кричит: - Я беру свой перерыв! Он скидывает с себя фартук, пока стоящие в очереди посетители приходят в движение и недовольно ворчат. Из кухни выруливает хмурый парнишка, на ходу стряхивая с рук тесто для пиццы и возмущенно шипя: - Чимин, какого черта? Гук смущенно отступает в сторонку и наблюдает, как легко Чимин перепрыгивает через стойку и кивает ему в сторону задней двери, не обращая внимания на людей, кричащих ему в спину что-то о двадцатиминутном ожидании. Чонгуку остается только последовать за ним и извиняюще улыбнуться оставшимся в очереди. Перед тем, как скрыться за дверью, он успевает заметить, что парень с кухни вытер руки и занял место Чимина за стойкой, рассыпаясь в извинениях и лучась улыбкой. Кажется, ситуация разрешена. Оказавшись на улице, Чон нервно проводит рукой по волосам и начинает издалека: - Извини, я должен был выбрать другой момент… Чимин горячо качает головой. - Нет, не надо. Я единственный, кому стоит извиняться. Чонгук открывает рот, чтобы возразить, но Чимин не намерен упустить шанс высказаться. - Как бы плохо я ни относился к твоему лучшему другу, мне не стоило поощрять твое желание все скрыть от него, - быстро тараторит он. – Теперь я это понял. Это было неправильно. Ты боялся его реакции, а я подпитывал твои страхи, думая только о себе. Чонгук снова пытается заговорить, но Чимин продолжает. - И я не должен был вчера драться с Тэхеном, по крайней мере, у тебя на глазах. И ты совершенно прав. Я вел себя как самый типичный альфа, а тебя воспринимал как личную вещь. Это тоже неправильно. На самом деле, я так не думаю. Ты значишь для меня гораздо больше. - Я знаю, - наконец вклинивается в речь Гук и делает шаг по направлению к альфе. - Просто… - Пак небрежно откидывает челку со лба и тихо рычит. – Ты омега, а я… - Все верно, - соглашается Чон, делая еще шаг к нему. – Ты альфа, и иногда зверь внутри берет верх. - Я не мог позволить, чтобы он так с тобой разговаривал, поэтому я просто… - Точно. - Это было глупо. Прости, я больше не буду так себя вести, - Чимин протягивает руку, когда Гук оказывается достаточно близко, и обнимает его, прижимая к себе. – Ты для меня не просто омега, понимаешь? Чонгук кладет подбородок на его плечо и кивает. - Вроде как. - Мне было плохо без тебя. - Мне тоже. Чимин, ты не единственный, кто запутался во всем этом. - Нет, но я… Комплекс мученика в Чимине, очевидно, не ведает границ. Чонгук закатывает глаза и прижимает палец к его губам. - Это я пошел на ложь, и это было отвратительной идеей. Да и держать тебя в тайне было неправильно. Пак приоткрывает рот, но новой напыщенной речи не начинает, даже когда палец с его губ исчезает. Он просто замирает, крепче прижимая омегу к себе и глубоко втягивая его аромат. - Натворили мы дел, - тихо говорит он. - Ага, - признает Гук. – Я все испортил, - указывает он на себя, а затем на Чимина, - да и ты. Тэхен тоже отличился. Никто из нас не отметился правильными поступками. Чимин торжественно кивает. Сквозь приоткрытую дверь парни слышат, как кто-то кричит на пределе легких: «Я просил пепперони!!! Где менеджер?!», но игнорируют это. - Я очень беспокоюсь за тебя, - тихо признается Чонгук, чувствуя, как у него сжимается горло. – И ты мне очень нравишься. - Ты мне тоже. - Это была просто ссора, - рассуждает Гук, протягивая руку и ласково поглаживая Чимина по щеке. – Мы просто поругались. - Это ужасно, - едва не скулит альфа – иногда он склонен слишком драматизировать. - Я знаю, как ты ко мне относишься, и понимаю, как устроены альфы, - закатывает глаза Чон, - но не мог бы ты больше не избивать моего лучшего друга? Наших чувств не хватит, если ты продолжишь в том же духе. Чимин приподнимает брови, и все выражение его лица меняется с удрученного на какое-то иное – обнадеженное и открытое. Из пиццерии доносится странный звук, похожий на шлепок пиццы о стену, и сопровождается он возмущенным воплем: «Да вы издеваетесь?» Парни даже не оборачиваются на шум внутри. - Ты хочешь сказать… - Что все было не так, - продолжает Чонгук. – Это был один лишь день без тебя, но…мне не понравилось. - Мне тоже, - быстро соглашается Чимин, опуская одну руку на бедро Чонгука. – Уж прости, но больше быть от тебя на расстоянии мне не хочется. - И мне, - Гук переплетает их пальцы и улыбается. – Думаю, ты мне очень нравишься. Чимин счастливо улыбается и кивает. - И я никогда не хочу больше с тобой ссориться. - Это просто нереально, - Чон подается вперед, быстро чмокая альфу в губы. – Во-первых, потому что ты полный мудак, - еще один короткий поцелуй, - а во-вторых, я тоже тот еще мудак. - Убедительные доводы, - Чимин целует его в ответ. – Тогда, пожалуй, будем ругаться. - Очень часто, - Гук разрывает поцелуй, поднимая глаза с расширившимися зрачками. – Может, все время. Постоянно. Без перерывов. - Почему мне кажется, - Пак опускается губами на его шею, прикусывая нежную кожу там, - что ты говоришь уже не о ссорах? - Потому что ты извращенец, - хмыкает Чонгук, отталкивая парня от себя. – Серьезно, Чимин, это все, о чем ты думаешь? - Рядом с тобой? – ухмыляется альфа. – Да. За их спинами слышится грохот, вскрики и гневное: «Я и есть, блять, менеджер!!» Гук отрывается от Чимина и все-таки оборачивается, пытаясь заглянуть в щелку между косяком и створкой задней двери. - Так ладно, там происходит что-то нехорошее. Пак и не думает возвращаться на рабочее место. Просто пожимает плечами, будто ничего необычного в ситуации не видит. - Кай ужасен как администратор. Чонгук смотрит на него в замешательстве. - Готов поспорить, что он перепутал все заказы и взбесился, когда ему на это указали, - альфа снова пожимает плечами и выглядывает за угол. Чон присоединяется к нему, и вместе они наблюдают, как из дверей заведения выбегает мужчина средних лет, бурча себе под нос и стряхивая со своей рубашки кусочки пепперони. – Этим все обычно и заканчивается. Поэтому мы никогда не ставим его за стойку. Чонгук хихикает. - Кажется, мне стоит заходить сюда чаще. * * * Чимин пристраивает круглое блюдо перед носом Чонгука за их привычным столиком и окидывает колким взглядом парочку быстро отвернувшихся сверстников. - Это в последний раз, - шипит он, устраиваясь напротив. Гук подхватывает кусочек дымящейся пиццы, глубоко втягивает волшебный аромат, закатывая глаза от удовольствия, и кусает. - Не обманывай самого себя, - бормочет он с набитым ртом. - А вот и нет. На нас все смотрят. И наверняка удивляются, почему я таскаю тебе бесплатную пиццу вне очереди. У Чонгука свое мнение на этот счет. Для начала все – буквально все – знают, что пицца из Mochi-Park – лучшая в городе. Некоторые даже считают, что она лучшая во всем кванъёкси. Любое из заведений сети полнится народом, включая ребят из их школы и даже одноклассников. Нет никакого шанса остаться незамеченными, особенно учитывая, что они теперь объекты повышенного внимания. Последние несколько недель школа кишит слухами, и местные сплетники не обсуждают ничего, кроме отношений Чимина и Чонгука. Может, еще немного интереса вызывают жалкие попытки последнего склонить к дружбе Чимина и Тэхена. Ладно, еще в школьных коридорах любят потолковать о том, что Гук совсем не во вкусе альф: «почему они вообще вместе?», «господи, терпеть его не могу, он такой тощий, длинный и тупой», «как Чимин мог клюнуть на этого недотепу» и еще куча вариаций тому подобного. Чужие взгляды и повсюду сопровождающий шепот веселили Чона разве что первые два дня. А потом стало невыносимо. Тем не менее, он мог свободно гулять по коридорам с Чимином без необходимости прятаться в пыльной каморке, мог сидеть с ним за одной партой и дожидаться после уроков. И все же чужие пересуды надоедают. Если Гуку еще раз доведется услышать, что он подцепил Чимина на течку, он разобьет кому-то лицо. Или попросит об этом своего альфу. Он даже готов ради этого пожертвовать своим правом на бесплатную пиццу. - Всегда можно сказать, что такие привилегии распространяются только на меня, – Чонгук вытирает губы тыльной стороной ладони, а затем делает еще два укуса. – Я твой парень. Твой омега. Я – особенный. Чимин улыбается ему, откусывая от сэндвича с индейкой. - Определенно, особенный. - Вот именно, - еще два укуса, - поэтому я все еще не понимаю, почему ты отказываешься сказать мне… - Чонгук… - предупреждает Чимин, уже чувствуя, куда идет этот разговор. - …в чем секрет вашей пиццы. Альфа вытирает рот салфеткой, смотрит на Гука и вздыхает. - Потому что это совершенно секретно. - Как формула крабсбургера? - Господи, за что мне это? – Пак картинно закатывает глаза и стонет. – Да, вот прям один в один сравнение. Чонгук обгрызает края корочки и качает головой. - Поверить не могу, что ты скрываешь что-то от меня. - И это не базилик, - смеется Чимин. – Я не могу тебе сказать, Чонгук, просто не могу. Эта тайна передается в нашей семье из поколения в поколение – да меня из дома выгонят, если я скажу кому-то за пределами семьи. - Поверить не могу, что ты не хочешь быть изгнанным из дома ради меня. - Господи… В тот момент, когда Чимин открывает рот, чтобы завести свою шестидесятую речь о важности семьи и преданности ей (Чонгук слышал это столько же раз, сколько пытался выведать у своего парня тайный ингредиент пиццы), из ниоткуда выныривает Тэхен, хлопая по столу своим подносом. Он слегка улыбается Гуку, а в сторону Чимина даже не глядит. - Привет, Тэ! – радуется Чон. – Ты как раз вовремя! Чимин собирается рассказать нам суперсекретный… - Чонгук… Чонгук вздыхает. Собственное любопытство когда-нибудь сведет его с ума. Или эта ненавидящая друг друга парочка альф. Тэхен никак не реагирует: просто садится за стол и принимается за свои морковные палочки. Вполне типичная картина в последнее время. Тем не менее, Чон хмурится, легонько тычет Чимина в бок и почти незаметно кивает в сторону своего мрачного друга. Чимин тоже мрачнеет, страдальчески поднимая глаза к небу, и едва слышно шипит «да ради всего святого». Тэхен опять же не реагирует, разве что бросает на него быстрый настороженный взгляд, словно ожидая чего-то нехорошего. Это действительно не первая попытка Гука свести парней к сближению, но он и не надеется сделать их друзьями. Вот точно нет. Это просто невозможно, по крайней мере, пока они по-прежнему учатся в одной школе. Чонгук это знает, как никто другой. Он просто верит, что они хотя бы научатся находиться вместе в одном помещении, не пытаясь оторвать друг другу головы. Прогресс до сих пор нулевой. - Тэхен, - вымучено начинает Чимин. Тон его звучит отстраненно вежливо, но не скрывает явного нежелания говорить. – Заметил, у тебя новая прическа… - Довольно длинная пауза. – Покрасился, да? Тэхен оглушительно хрустит морковкой и медленно переводит взгляд с нее на Чимина, озвучивая очевидные вещи: - Ага, в голубой. - Ага, - отзывается Пак, прежде чем снова отвернуться от парня. На сегодня разговор окончен. Как и ожидал Чонгук. Все очень напряженно и сквозь зубы. Но, по крайней мере, Чимин не начал разглагольствовать о том, насколько новый цвет волос портит и без того невзрачную, на его взгляд, внешность Тэхена. А именно так бы он и сделал, если бы не присутствие его омеги. Итак, прогресс определенно просматривается. Чимин чуть отодвигается от стола, закидывая одну руку на спинку стула Чонгука. Ничего откровенного, но Тэ морщится, впрочем, предпочитая промолчать и уделить внимания сэндвичу. До остатка трапезы он не смотрит на второго альфу даже мельком, обсуждая грядущий выпускной (на который Гук убедил Чимина пойти вместе с ним). Они оба ненавидят каждую секунду, проведенную вблизи друг от друга – за одним, черт возьми, столом, но все равно идут на это. Потому что Чону важно, чтобы они хотя бы делали вид, что ладят. Тэхен по-прежнему очень привязан к Чонгуку (и это взаимно), а еще он альфа, так что по-прежнему не в восторге от любых других альф, оказывающихся возле его лучшего друга (особенно, от блядского Пака), но он честно пытается сдержать свое негодование. Искренние чувства Чимина наконец-то ясны и для него. Хотя сам Чонгук уже сомневается, так ли сильно любит его Чимин. Доказательства обратного неопровержимы – тот так и не открывает ему секрет своей пиццы.