Ещё один...

Хайджи всё замечает. Кого-то это может напрягать, кто-то же наоборот — принимает его действия за заботу. Какеру очень хотел бы оставаться на нейтральной территории, но находиться среди других жителей Аотакэ и не испытывать на себе влияние Хайджи было просто невозможно. Он, как обычно, сбегает в парк. Ему не нравится лишнее внимание. До сих пор непривычно, когда за тебя принимают решения, говорят, что делать и попросту не оставляют выбора. Даже если это — простые вещи, вроде завтрака. Он смотрит на семью возле детской площадки. Слышит смех детей. Вокруг царит миролюбивая атмосфера. Родители обнимают малышей, школьники играют с мячом, бабушки воркуют над колясками. Солнце опускалось и всё больше случайных прохожих заходило в парк. Какеру не мог точно сказать, сколько он тут сидит. Но рисунок бетона впечатался в ладони. Дважды. Мысли плавно сменяли друг друга. Это было его любимым местом для размышлений и отдыха от общежития. Обычно, личные темы обсуждают с родителями или друзьями: планы на будущее, текущие проблемы, события прошлого. Какеру просто приходит в парк. У него всегда была одна особенность. Когда Курахара не бегает, то он уже не может отвлечься от мыслей. А когда он думает, он не может удержаться и начинает машинально сдирать кожу. Обычное дело — отодрать запекшуюся корочку с краю пальца, но проблемы начинаются тогда, когда уголки ногтей уже изодраны в кровь, а ты идёшь дальше, дальше, дальше. Не чувствуя боли, срываешь всё больше кожи, убираешь мешающие края, образуя новые борозды. Больше и больше, снова течёт кровь, снова застревает багрянец под ногтями, снова не замечаешь, как алая капля мгновенно заливает лунку, снова ищешь в кармане салфетки, снова пачкаешь джинсы. И так каждый день. Какеру не знает точно, когда это переросло в привычку. В школе его дразнили за большое количество пластырей на руках. Он научил себя прятать руки в карманы. Носить одежду с длинными рукавами. Пополнять запасы антисептика. Он пробовал заклеивать пластырем все ранки, коротко стричь ногти. Но кровяная роса на руках появлялась снова и снова. В такие моменты, Какеру не чувствовал ни боли, ни вообще своего тела. Он останавливался, лишь когда его отвлекали посторонние звуки или люди. Вот и сейчас в парке. Он смотрит на прохожих с интересом, не замечая, как ковыряет надоедливую заусеницу на пальце. Она мешает. Её надо убрать. Движение помогает сконцентрироваться и прийти в себя. Какеру думает про Короля. Неужели все выпускники социологического будут испытывать такие проблемы с поиском работы? Почему он об этом не подумал, поступая в университет? Может, надо было выбрать другую специальность? Несмотря на его мрачные мысли, вокруг было мирно. Угрюмый парень резко выбивался из общего плана. Влюбленная парочка на соседней скамейке ела бенто на двоих. В голове у Какеру всплывает рассказанная по-секрету история Нико-чан-сэмпая про то, как Хайджи бегал за сэмпаем с обедом. Хайджи… человек, который всё сделает ради поставленной цели. Какеру не понимал его, и от этого было не по себе. На асфальт упало пару красных капель. — Черт, - прошипел Какеру, заметив пятна на белых кроссовках. В животе заурчало. Похоже, пора возвращаться.

***

В Аотакэ как всегда шумно. Кто-то принёс запись с трансляции экидена прошлого года. Шиндо, Муса и Король читали список прошлых победителей и отмечали самые успешные университеты. Близнецы вырвали из спортивного журнала фотографии с женскими командами по футболу, волейболу и лёгкой атлетике, и сейчас пытались разгладить помятые постеры с Сидзука Аракавой в её самом, по их мнению, «горячем» костюме для фигурного катания. Хайджи втащил Принца в комнату, как нашкодившего котенка. Принц, которого носят на руках — ещё одна странность в зазеркалье легкоатлетического общежития. Юки помогал Нико расставлять тарелки. Они немного поссорились. Юки намекнул, что сегодня заставит сэмпая съесть всё до последней крошки. Второй же, устав от намёков, решил прямо спросить, какое Юки до чужого здоровья дело. Неожиданно, Юки потупил взгляд и надулся, чем сильно удивил сэмпая.  — Ну вот и все в сборе, - сказал Хайджи, всматриваясь в их лица за скромно обставленным столом. Опять этот уверенный тон, который Какеру просто не выносил. У тренера такой команды голос должен быть как у суицидника с куском мыла в руках.  — Я надеюсь, вы полны сил, потому что, начиная с завтрашнего дня, мы скорректируем програму тренировок, разбив вас на небольшие подгруппы, - без долгих вступлений начал Киёсэ, - Те, кто проходят аттестацию, будут в группе А, с персонализированным подходом. Я хочу, чтобы вы попробовали бег в разных условиях, и решили, какая местность и темп вам подходят больше всего. Это позволит улучшить ваш результат на финальных соревнованиях. Какеру обуревали смешанные чувства. С одной стороны он удивился продуманности Хайджи, но с другой он поразился его наивности. Эти ребята не могут уложится в шестнадцать минут, не рановато ли разрабатывать план индивидуальных занятий? Насколько хорошо (или, скорее, плохо) Хайджи проанализировал каждого из них, чтобы быть столь уверенным? Тем временем, капитан продолжил: — Вторая группа будет состоять из тех, кому ещё надо стараться, чтобы пройти аттестацию. В неё входят Джота и Джоджи, Юки и Никотя, Муса и Шиндо, а так же Король с Принцем.  — Но в первой группе только один человек! — возмутился Юки под одобрительные крики остальных.  — Верно, но я на то и рассчитываю, что скоро вы один за одним начнёте переходить из группы Б в группу А. Иначе говоря, судя по результатам вчерашнего забега, пятеро из вас были очень близки к этому. В следующий раз у вас всё получится, - сказал Хайджи, подмигнув, будто они обсуждали простейшие вещи вроде похода в магазин. Близнецы засветились энтузиазмом. Какеру был взбешен. Да этим оболтусам еще пахать и пахать, прежде чем они смогут достичь приличного результата! Ногти вонзились в ранку, которую он расковырял в парке. Принц равнодушно поинтересовался: — А что насчёт тех, кто не бежал вчера забег? Хайджи улыбнулся ещё сильнее.  — Всё просто. Отстающую троицу ждёт усиленная программа тренировок. После этих слов Нико-чан-сэмпай придумал сто первый способ незаметно скормить остатки ужина Нире. Было видно, что этот план не особо воодушевил ребят, но, не зная, что сказать, они просто молчали. Юки поглядывал на Какеру, ожидая поддержки. Но сегодня все пошло наперекосяк. Какеру не сводил глаз с Хайджи. Ему показалось, что капитан избегал его взгляда. Боль на руке отдавала неприятной пульсацией, и Курахара заметил, что ему срочно нужна хоть какая-нибудь салфетка, чтобы спрятать кровь. Как же не вовремя. Хайджи посмотрел на Какеру и ровным тоном сказал:  — О твоих результатах мы тоже поговорим. Отдельно. Сказать, что после этих слов ужин потерял остатки вкуса — не сказать ничего. С него довольно. Этого человека не переубедить. Рискуя раскрыть свой секрет, Курахара сжал руку в кулак и постарался прошмыгнуть в ванную. Остальные сделали вид, что не заметили, как в очередной раз Какеру первым покинул ужин. Хайджи надоели эти побеги. Пора с этим что-то делать. И он пошёл за ним.