Помни меня

Кевин очнулся, когда почувствовал что-то холодное на своём лбу. С тихим мычанием, он нащупал мокрую тряпку и стянул её. — Нет, нет, Кевин, тебе с ней будет лучше… Он услышал чей-то нежный голос, и тёплые руки вернули тряпку на место. Не в силах сопротивляться, он снова вырубился. *** Второе его пробуждение было менее приятным. Он точно помнил, что проснулся от кошмара, но не мог вспомнить, от какого. По затылку словно веслом заехали. Кевин лежал на кровати в тёмной и тёплой комнате. Он был бережно укутан в толстый плед, а на прикроватной тумбочке стоял тазик с водой. Он стёр холодный пот с лица и попытался встать. Его телодвижения отдались резкой болью по всему телу. В голове крупным текстом пробежали маты, которые он бы никогда не позволил себе произнести. Никогда, после… Его мысль прервала тихо открывающаяся дверь и голос. — Ты уже очнулся? Как хорошо, а мы волновались. — в комнату зашла мать Блэйка и включила слабый ночник, но даже от него у Кевина заболели глаза. Она приложила руку к его лбу и со вздохом опустила её. — Лихорадки уже нет. Как ты себя чувствуешь? — Я… — он громко прокашлился и продолжил, — Всё болит, но жить буду… — Очень хорошо. Ты помнишь кто я? И…последние события?.. — её голос немного осел и она замолчала. — Да, помню… «Лучше б не помнил.» — промелькнула в голове глупая мысль и Кевин сдержал поток неконтролируемых слёз. Только не при ней… — Как долго я был в отключке?.. — пробормотав эти слова, Кевин снова попытался встать и его попытка увенчалась успехом — с трудом, но он смог сесть. — Около двух дней… — ответила она. В их общении ясно ощущалась неловкость. Она как будто стояла между ними густым туманом, который можно было исполосовать ножом. — Многовато… — сказал Кевин и со смущением услышал как заурчал его живот, требуя пищи. — Сможешь встать? Сейчас как раз время ужина. — изящная женщина поднялась и помогла Кевину поставить ноги на землю. Кевин чувствовал себя отвратительно. И дело тут было вовсе не в боли. Он понимал, что эти люди были очень добры к нему, несмотря на свои проблемы. Они могли просто отравить его в больницу и забыть о нём, как о напоминании об умершем сыне… Но почему-то оставили у себя. При вспоминании о Блэйке, Кевин почувствовал, как у него трясустся руки и щиплет глаза. Он поднял голову вверх и проморгался, сжимая руки в кулаки. Только не здесь. Еле переставляя ноги, он вышел из комнаты и в сопровождении матери Блэйка прошёл на кухню. На кухне уже сидел её муж и, почитывая газету, пил кофе. Вся его поза говорила о стрессе и усталости, и Кевин подумал, что его лучше не трогать. Просто поздоровавшись, он сел на предложенный стул и принялся разглядывать помещение. Простая кухня в тёмных тонах. Ничего необычного. Глянцевые чёрные шкавчики и чёрное дерево. Перед ним поставили тарелку чего-то приятно пахнущево, но он даже не почувствовал вкуса еды, только лёгкую тяжесть в желудке после принятия пищи. — Кхм… — отец Блэйка обратил на себя внимание и отложил газету. — Как ты себя чувствуешь, Кевин? — сказал он с нажимом, будто бы его заставили спросить об этом. — Уже лучше, спасибо… — ответил тот, прочистив горло. — Отлично. — проворчал мужчина и снова уставился в газету. Но, почувствовав укоризненный взгляд жены, снова задал вопрос. — Как долго планируешь оставаться в городе? — Кевин на этот вопрос промолчал. Отец Блэйка явно был не в духе. — Мы тебе не представились, — спасла положение мать. — Меня завут Анита, а моего мужа — Норрис. — Приятно познакомиться… — промямлил Кевин, ощущая себя полным идиотом. А отец Блэйка продолжил задавать грубые и смущающие вопросы. — Какой он уже у тебя? — спросил Норрис, особо не ожидая ответа. —…третий… — пробурчал Кевин упадническим голосом, скашивая глаза на мучительно пустую руку. От взгляда на неё он почувствовал, как что-то разрывается в нём, и невыносимое желание полоснуть по этому месту ножом, и желательно вдоль, а не поперёк… Мать Блэйка с тихим вздохом прикрыла рот ладонью. Стало понятно, что её муж был у неё первый. Но от её жалостливого вида становилось тошно. Он поднялся из-за стола и спросил, где его вещи. — Они в той же комнате… — ответила Анита с запозданием, — Погоди, неужели ты собрался назад? Но ты же только очнулся! —…если вы волнуетесь, то я просто выйду подышать воздухом. — промолвил Кевин, выходя из комнаты несмотря на возмущение женщины. Он спустился вниз по лестнице и обнаружил себя в кафе. Оно было выполнено в тех же тёмных тонах, что и кухня. Никого из посетителей не было. Пройдя в центр помещения, Кевин увидел слева небольшую сцену, а на ней рояль. Не сдержавшись, он подошёл к нему. Глянцевый, блестящий. Ни одной пылинки. Он был прекрасен. Парень мягко провёл пальцами по закрытой крышке, остявляя жирный след. Покраснев, он попытался его стереть рукавом толстовки, но только размазал его. Ощущая жгучий стыд, он огляделся по сторонам и спустился со сцены, направляясь к выходу. Город встретил его пасмурным небом и мелким дождём. Натянув на голову капюшон, парень пошёл куда глаза глядят, только бы подальше от этого места. Он по честному старался не думать о Блэйке, но разве это было возможно? Он так долго представлял себе встречу с ним. Как он кинется ему на шею, схватит крепко-крепко и шепнёт в самое ухо: «Я люблю тебя…». Но что в его жизни могло пойти ТАК? Вот именно, что ничего. Ему суждено быть одному, по очереди убивая своих соулмейтов просто своим существованием. Кевин свернул в узкую улочку и разревелся. Ещё никогда в жизни он так не плакал. Так по детски громко, с завываними и подкашивающимися ногами. Плюхнувшись в мелкую лужу у стены, он почувствовал глубокую потребность в алкоголе. — Хей, парень, ты как?.. — послышалось у него над ухом и повернув свои заплаканные глаза на звук, Кевин наткнулся на жёлтые радужки глаз.