Новое Поколение или встреча наследников знаменитых фамилий

Лив медленно писала в бухгалтерской книге, нависнув над прилавком. Она выводила завершающие строчки, лениво глядя на страницу. Ей нужно было записать последнюю клиентку за сегодня. Закончив с этим, Лив вышла из-за стола и, пересекая комнату, оказалась у входной двери, где перевернула табличку магазинчика на «закрыто». Сделав это, девушка довольно потерла руки — официально еще один рабочий день был закончен, что ознаменовывала готическая надпись «закрыто» на витрине. Помещение лавки магического магазинчика было просторной округлой комнатой, отделанной под темное дерево. Все здесь было шоколадно-золотистого цвета. Бурые доски пола, едва золотистые, ненавязчивые обои с тонким узором вьющихся цветов, громадный неповоротливый прилавок, занимающий почти половину стены. Казалось, что эта громадина переживет любое бедствие. По стенам стояли высокие шкафы цвета дуба, со стеклянными дверцами, комоды, в которых хранились заранее приготовленные чары. Позади прилавка находилась дверь, ведущая внутрь помещения. Все это было освещено тусклым, неярким светом, проникавшим из больших квадратных витрин. Погода на улице была такая ненастная, бессолнечная, что Лив даже подумывала, не включить ли искусственное освещение. Лив повернула табличку, ознаменовавшую конец рабочего дня, и, направившись к прилавку, снова обратила внимание на домовую книгу, чтобы подвести итоги дня. Эта книга была неким архивом лавки, куда заносились все клиенты. Ежедневно под датой располагался список всех покупателей с их фамилией, купленными чарами и ценой. Также каждая строчка была подчеркнута красными или зелеными чернилами, что значило проданы ли чары, или только заказаны и еще не выданы. Дело в том, что не всегда та магия, которая требовалась покупателю, могла быть готова прямо сейчас. Все было проще, если это было легкое волшебство, тогда Лив могла просто наколдовать эти чары прямо при покупателе или, еще проще, вытащить нужные, уже приготовленные, из шкафчиков. Предусмотрительный папа, уже зная основные пожелания клиентов, создавал заранее сразу побольше таких чар, чтобы продавцам было проще, не отвлекаясь от работы, сразу доставать готовые. Понадобилось заклятие поиска — раз из шкафа, понадобилось защитное заклятие — с полочки пожалуйте! Лив это чертовски нравилось, особенно видеть ошарашенные лица клиентов, которые в этот момент наверняка думали, что девушка предугадывает их мысли. Портхавенцы были народом малопродвинутым, консервативным и, наверное, даже не предполагали, что человеку, хоть немного проницательному, было легко их читать, как раскрытую книгу. Все основные пожелания горожан девушка уже знала наизусть: поисковики для потерявшегося скота, чары-обереги — портхавенцы верили в темных духов, заклятья попутного ветра, удачной ловли, чары на плодородие — все это Лив даже не хотелось перечислять, но были и более интересные пожелания. Вот, сегодня Лив делала чары правды для одной женщины, заподозрившей мужа в измене, заклятие на удачу для молодого студента, пробовавшегося в Кингсберийскую академию — неудивительно, почему для мальчишки это было так важно, ведь столичная академия была самой почетной во всей Ингарии. Также сегодня ей довелось поупражняться в создании чар для растопки печи. С наступлением холодов такие заказы стали распространены шире. Но это все было просто, а порой появлялись такие «закавыки», которые нельзя было выполнить сейчас же, из-за недостатка времени или силы магии. Лив была хорошей волшебницей, но до способностей отца девушке, естественно, было далеко, поэтому требовалась помощь кого-то более опытного в вопросах подобных чар. Лив придирчиво поглядела в сегодняшний табельный лист. Оказалось, всего было принято тридцать четыре покупателя, три из которых должны были забрать свои заказы позже. Удовлетворенно кивнув, девушка раскрыла домовую книгу у задней обложки, там, где хранились записочки с заказанными просьбами. Она начала перебирать пергаментные листочки, внимательно просматривая даты того момента, когда должен быть выдан заказ. На завтра оказалось всего два. Один на противоаллергенные чары, похоже, к кому-то приехали родственники из города, неприспособленные к деревенской жизни, и второй — заговор о здоровье. У фермера половина стада «повымерла от неизвестной хвори», а как известно, что для сельского городка нет ничего хуже этого, только если рыбацкая лодка прохудится. Для подобных заклятий требовалось больше умений, чем имелись у Лив, но в будущем она надеялась всем этим овладеть, так как еще была ученицей. Тогда девушка вложила на страницу сегодняшнего дня эти заказы, которые они называли «горячими», тем самым привлекая к ним внимание, и, отодвинув бухгалтерскую книгу, по-кошачьи блаженно потянулась, вытянув сплетенные руки через прилавок. Сгибаться в три погибели было очень неудобно, поэтому девушка с радостью разогнула затекшую спину и прищурила глаза, тем самым еще больше напомнив пушистую сытую кошку. Лив, а полное имя Оливия Фишер, была восемнадцатилетней стройной миниатюрной девушкой, с мягким овальным лицом, голубыми глазами, в которых вечно горели лукавые искорки, и со светлыми длинными кудрявыми волосами. Лив имела пышную копну волос, напоминающих львиную гриву, состоящую из множества светлых, сильно завитых пружинок. Ее прическа была настолько объемной, что едва ли не стояла дыбом, и уж, конечно, такие волосы было очень трудно собрать даже в хвост, поэтому девушка всегда распускала их. Такая пышность доставляла ей много хлопот, но Лив всегда гордилась своими волосами и всячески за ними ухаживала. Такая естественная прическа отличала ее от других, и девушка радовалась, что от родителей ей достались самые привлекательные данные — от мамы Марты красивый пшеничный цвет волос, а от папы Майкла кудрявость. Правда, папины волосы были только слегка волнистыми, но генетика творит чудеса! В общем, Оливия была полностью довольна своей внешностью, наверное, только за исключением роста. Без лишней скромности девушка и вовсе считала себя неотразимой, но наследственность на этот раз сыграла с Лив злую шутку: при порядочном росте обоих родителей, девушка была удивительно невысокой. Стать немного повыше действительно не помешало бы, а то, где это видано, чтобы даже на высоченных каблуках она была меньше брата на полголовы, а других, более высоких родственников, на голову! Обиднее всего было то, что Стефан был ее братом-двойняшкой, а значит был с ней одногодкой. Как и в случае роста, двойняшки, которых несведущие люди называют близнецами, были очень разными. Именно поэтому Лив раздражала такая человеческая глупость, ведь как они могут быть близнецами, если совсем не похожи друг на друга! Если Оливия была низкой голубоглазой блондинкой, с вьющимися волосами, и живым, веселым, коммуникабельным характером, похожая на маму, то Стефан больше напоминал папу. Брат имел самый хороший для мужчины рост — не низкий и не высокий, а средний, каштановые прямые волосы и карие глаза. Характер молодого человека был тоже в точности папин — такой же мягкий, робкий, тихий, неконфликтный и застенчивый. Если Лив была зажигалкой, которая почти все время проводила в веселой компании друзей и своего молодого человека Дина, с которым у них вроде как завязались «амурные отношения», по выражению мамы, то Стефан был домоседом, библиотека являлась для него вторым домом, обилием друзей он похвастать не мог, а в отношениях с девушками был и вовсе полный профан. Но в этой его зажатости был и свой плюс. Обособленность Стефана хотя бы позволяла ему успешно учиться, и Лив, например, с неохотой признавала, что брат был намного умнее ее. Он много учил, читал и был настолько образован, что казалось будто знает все на свете, в то время как у его двойняшки-сестры был, как любил говорить папа, «ветер в голове». Да уж, у родителей было множество крылатых фраз по отношению к дочери. У брата всегда были сплошные «отлично», а у нее все «хорошо», да «хорошо», бывало и вовсе «удовлетворительно», а на этот раз она умудрилась схлопотать «пересдачу» по магическому экзамену за первый семестр, в то время, как у Стефана был зачет сегодня, и Лив не сомневалась, что он получит высший балл. Ее брат, кажется, отлично понимал свое превосходство в плане образованности над сестрой, что с какого-то момента начал мнить себя «старшим». А иначе как объяснить, что, бывало, он настолько нудно и скучно поучал ее, при всем своем тихом нраве, что при полном равенстве возраста, казался старшим из детей Фишеров. Одна радость, что в отношениях с противоположным полом, и как за ним ухаживать, Стефан не разбирался, и вот уже тут Лив становилась его непосредственной наставницей. Это было очень удобно: умный и добрый братец всегда готов был помочь с учебой, а она в ответ втолковывала ему, как надо вести себя в женском обществе. Девушка бездумно прошлась по комнате, отметила, каких заклятий в шкафах уже не хватает и записала их на обороте одного заказа, чтобы не забыть. Потом дошла до коридора, ведущего во внутренние комнаты магазинчика. Там располагались небольшие рабочие помещения. Среди них была кладовка с запасами магических ингредиентов, в которую было страшно войти, из-за обилия содержимого в ней. Никогда нельзя было быть на сто процентов уверенным, что на тебя не свалится какая-нибудь коробка, не расшибет голову бутылка и не отдавит ногу ящик, соскочивший с полки. Была тут и мастерская, где продавцы приготавливали чары для покупателей. Здесь находился литой стол, похожий на выточенный из камня алтарь, и множество вспомогательных снастей. Прибираться здесь было бесполезно — все равно, после первого же покупателя здесь снова происходил кавардак, особенно в смену Лив, и, следовательно, мастерская оставалась чистой лишь ночью. Нельзя также забывать и об отдыхе, поэтому папа предусмотрел зону комфорта для работников: небольшую комнату с диванчиками, маленькой плитой, чайником и буфетом, где можно было посидеть в свое удовольствие и подкрепиться. Примыкала к комнате отдыха и ванная с рукомойником и туалетом. Был же в глубине лавки и папин личный кабинет. Отец часто зарабатывался в лавке допоздна, поэтому ему требовался очень комфортный кабинет, таким он, впрочем, со временем и стал. Там было все, что нужно владельцу солидного магазинчика — массивный стол для бумаг и счетов, полки для трудов по магии, домовых книг и большой кожаный удобный диван, на котором папа, бывало, даже спал, оставаясь в магазинчике на ночь в особо загруженные дни. Было крайне приятно иногда увидеть картину мирно спящего на диване в кабинете отца, с раскрытой книгой в руках. За душу брало какое-то теплое, умиленное ощущение, от которого сердце начинало приятно трепетать. Находился в кабинете еще и новомодный металлический шкафчик на хитром замке, где папа хранил особенно ценные бумаги. Код от замка был довольно простой — дата маминого дня рождения, что было еще одним показателем уютной, домашней атмосферы в их семье. Лив осторожно открыла дверь на склад, опасаясь, как бы ничего не рухнуло на нее прямо из дверей. А такое, между прочим, бывало, потому что первый стеллаж постоянно норовил крениться к выходу и грозно нависал над входившим, как строгий учитель над учеником, не выучившим домашнее задание. Под весом же лежащих на нем принадлежностей, он еще и падал, и был готов похоронить под своим весом кого угодно на веки вечные. На этот раз все прошло благополучно — Лив прошлась по кладовке, помахивая списком с недостающими магическими чарами в руках в поиске нужных коробок. Здесь хранилось все, что нужно для колдовства: коробки перьев, банки бусин, мешки кореньев и специальных листьев, свертки бечёвки и другие мелочи, без которых себя не представляет ни один уважающий себя маг. Тут также были коробки, полные готовых заклятий и чар, которыми требовалось подновить шкафы. Сверяясь со списком, Оливия, взяв нужные упаковки, вышла. Нашла она не все, некоторые заклятья папе придется создавать по новой. Девушка с невозмутимым видом раскладывала колдовские изделия по стеклянным полкам шкафов, где специально к каждому виду заклятий папа надписал свои таблички, а потом вернулась к прилавку и, открыв кассовый ящик, принялась пересчитывать выручку. Золотые, серебряные и медные монеты высились на столе башенками, напоминая современные города из параллельного мира. Затем пришло время суммировать выручку за неделю, а с этим пришлось повозиться. Дело в том, что Лив сначала самонадеянно решила сложить суммы в голове, но после того, как несколько раз сбилась, с чертыханиями начала записывать на листочек. Прибыль получилась неплохая, наверно, благодаря началу особенно холодного и промозглого сезона, как ноябрь — все затаривались обогревательными чарами. Закончив с этим, девушка сгрузила всю выручку обратно в ящик стола, который представлял собой импровизированное хранилище для денег, и с облегчением рухнула на стул, откинувшись на его спинку, слегка улыбнувшись. Наконец, еще один трудовой день подошел к концу. Лавка, всегда полная клиентов, опустела, наступила долгожданная тишина и покой. Больше не маячили перед глазами лица клиентов, к концу дня сливавшиеся перед мысленным взором в один собирательный образ, не стучали ноги по дощатому полу, переходя от одной витрины к другой, не было боязливо жавшихся людей, похожих на тени, у входа, когда они ждали очереди и не смели отвлечь хозяйку от работы, перестал беспрестанно звонить колокольчик над дверью и настольный звонок, от которых уже в ушах звенело. Ноги у Лив гудели после постоянного стояния за прилавком и беготни в мастерскую, от того-то ей и было так приятно, закончив все дела, следующие после закрытия магазинчика, спокойно посидеть в свое удовольствие. На самом деле она могла так не утруждать себя — у них была одна наемная сотрудница Вивиан, которая ежедневно работала здесь, и, в принципе, на нее можно было сбросить все эти обязанности, а самой попивать чай в гостиной… Но, во-первых, эта Вивиан ей не нравилась. Тощая, узколицая, длинноносая девушка, примерно ровесница Оливии, с рябым личиком, черными волосами, всегда заколотыми в жидкую косицу, и перепуганными серыми глазками, никогда не нравилась Лив. Потому ли, что работница была очень суетливой, нервной, неуклюжей или потому, что ее сокращали как Вив, и девушки вечно путалась — сказать было сложно. Просто Лив не любила ее и в свою смену всегда отпускала Вивиан пораньше, чем вызывала щенячий восторг у наемницы. Делала она это, правда, не из доброты душевной, а скорее из собственного эгоизма. Оливии было не слишком комфортно работать с ней вместе, поэтому девушка, исполняющая обязанности заместителя, либо отсылала Вив в гостиную на время рабочего дня, либо отправляла в мастерскую, а под конец вообще отпускала, хотя могла повесить на нее всю эту работу по уборке. Это все во-первых, а, во-вторых, при всей видимой беззаботности, Лив была всегда очень ответственной и серьезно относилась к делам, которые ей поручали, как бы ей это даже и не нравилось. Поэтому, вместо того, чтобы сваливать рутинные обязанности на Вивиан, Лив сама занималась ими, руководствуясь правилом: «Если ты хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам». У девушки бы душа была не на месте, оставь она малознакомого человека одного в их семейной лавке. Дело в том, что папа с того момента, как стал придворным магом Ингарии, был очень занят, пропадая сутками во дворце, и на свой магазинчик у него, в сущности, не оставалось времени. А, тем не менее, тот доход от лавочки был не лишним, особенно если ты работаешь при дворе, где сегодня ты купаешься в благосклонности правителей, а завтра можешь стать главным врагом. Поэтому летом папа объявил двойняшкам Фишерам одну новость. Теперь, когда они стали взрослыми и совершеннолетними, он поручает им заведовать лавкой. По мнению родителей, этот опыт пойдет всем на пользу — и магазинчик будет при деле, и их дети поучатся самостоятельности, приобретут управленческие навыки и станут отвечать уже не за одних себя, а за что-то еще. Лив и Стефану эта идея, как и всякой молодежи, которую заставляют полдня сидеть в пыльном магазине, а не привольно гулять, не понравилась. Правда, Стефану, по мнению девушки, было все равно, в каком тесном помещении сидеть, в магической лавке или в библиотеке, но сам брат сетовал, что еле успевает все учить, а Лив так и вообще пришлось жертвовать своим свободным ранее временем. Но, как бы дети не досадовали, мама сказала, что это не обсуждается, что это вопрос решенный, что они потом за это еще спасибо скажут, и что все остальные организационные моменты они могут уладить и между собой. Не передать словами, как было обидно Лив сидеть летом в четырех стенах магической лавки в то время, как остальные ее друзья гуляют и веселятся. Особенно подобные мрачные умонастроения усилились, когда в их компании появилась Дженни Парслоу, девушка миловидная, которая вешалась на Дина. Но ничего, подстроились и привыкли. Это летом было обидно, когда жара, и море манит своим свежим бризом, а теперь, в конце ноября, наоборот, только за радость считаешь, что сидишь в теплом помещении, а не вынужден простаивать на улице. Лив за это время даже полюбила лавку. Она стала девушке очень дорога, как бывает со всем, где ты проводишь много времени и уже знаешь каждый уголок, каждую деталь: с какой, например, тональностью скрипит входная дверь, как под ножкой самого правого шкафа стоит чурбак, чтобы махина стояла ровно, как надо с силой дергать ящик кассы, чтобы ее открыть, и даже про эту злосчастную этажерку в кладовке, где надо, открывая дверь, резко отскакивать в сторону, чтобы в случае чего, тебя не зацепило. Вскоре Лив так освоилась, что стала примерной владелицей лавки, ведающей всем «хозяйством». Они со Стефаном договорились, что будут работать в лавке через день — понедельник, среда, пятница — Стефан; и вторник, четверг, суббота — Лив. Воскресенье они работали неделя через неделю, одно воскресенье она, другое брат. Конечно, также вводились корректировки в случае неких непредвиденных обстоятельств. Так, сегодня, например, пятница, а Лив пришлось работать за брата, поскольку у того экзамен по истории магии и ему следует подготовиться. Мисс Тик, учительница двойняшек, и знакомая дяди Хоула, считала, что обучать Фишеров вместе это «опасно для жизни», и поэтому отдельно работала с каждым из них, развивая индивидуальные таланты. Еще и эта неделя была той, где Оливии нужно было отработать воскресенье. Да уж, полный швах, как говорится. Проживая в приморском городке, волей-неволей наберешься моряковских словечек. Ну, ничего, она потребует, чтобы Стефан на следующей неделе отработал за нее, она же вместо него корпела, да еще при том, что пятница, между прочим, самый трудный день — там надо было подчищать концы за неделю, так как в выходные наплыв посетителей был небольшой. Горожане в выходные отдыхали и, следовательно, им не требовались чары для работы, а других им, как правило, не нужно было вовсе.