Не трогай меня

      Фредди нашел Роджера в саду, разбитом у дома. Погода выдалась прохладная, но Роджер не обращал внимания на порывы ветра, трепавшего его светлые волосы, и без того напоминавшие воронье гнездо. Одет он был лишь в легкую белую рубашку, которая отлично сидела на нем, и узкие светлые джинсы, и Фредди укоризненно покачал головой, заметив, что руки Роджера покрылись мурашками. — Дорогой, идем в дом. Ты можешь простыть, как две недели назад, — с этими словами он накинул принесенный из дома плед на его плечи, и Роджер укутался в него, соединив края пледа на своей груди. — Спасибо, — голос Роджера был хрипловатым, и Фредди обеспокоенно покосился на него. Заглянув через его плечо, вокалист быстро понял причину хандры своего мужчины. — Она завяла? Дорогой, мне очень жаль. — Такова жизнь, — философски резюмировал Роджер, бросая последний взгляд на голые прутики, некогда бывшие прекрасной розой. Роджер любил розы. Ради них он готов был хоть весь день корячиться в саду, подрезая, поливая и удобряя растения. К сожалению, его старания всегда оказывались тщетны, ведь розы не могли жить вечно, и, когда они отцветали, Роджер неизменно погружался в депрессию. Фредди впервые предстояло столкнуться с таким состоянием барабанщика, но он не намерен был отступать, ведь про себя давно уже поклялся не оставлять Роджера одного ни в горе, ни в радости. — Пойдем в дом. С часу на час приедут твои родители, а стол ещё не накрыт, не говоря уже о пироге, — Фредди взял Роджера за руку, и тот позволил увести себя в дом. — Прости меня, Фредди, — вдруг тихо сказал Роджер, комкая в руках злополучный плед. — За что? — удивился тот, отнимая несчастный кусок ткани, который Роджер, очевидно, вознамерился разодрать в клочья. — За то, что тебе пришлось пережить со мной. За срывы, за истерики… — Мне пришлось пережить с тобой чудесные два месяца. В моей жизни не осталось больше предателей, желающих развлекаться за мой счет. Да я почти что стал домохозяйкой, — Фредди нежно поцеловал его в уголок губ и с воплем «Мой пирог!» упорхнул на кухню. Роджер притулился спиной к дверному косяку, с улыбкой наблюдая за носившемся по кухне мужчине. Готовка давалась Фредди все лучше и лучше с каждым днем, и вот сейчас тот пытался спасти позабытый в духовке пирог, который он пытался испечь с самого утра. Пирог вряд ли удался на славу, но Роджер знал, что он сметет все до последней крошки. В конце концов, вкус не имел значения, если блюдо было приготовлено с любовью. Любовь. Это чувство крепко укоренилось в стенах дома Роджера, когда Фредди фактически переехал к нему, взяв с собой лишь кошек и десять чемоданов с «самым необходимым». И пусть теперь зайти на кухню было невозможно, не попав ногой в одну из кошачьих мисок, пол в ванной всегда был залит водой после двухчасовых водных процедур Фредди и ночью Роджер часто оказывался без одеяла, если не на полу, не выдерживая напора разметавшегося по кровати спящего парса, он готов был мириться со всеми неудобствами. В доме Роджера наконец-то чувствовалась жизнь, наконец-то здесь был слышен здоровый смех, а не полные ужаса крики сходящего с ума от одиночества и страха ударника.       Роджер впервые за долгое время наслаждался жизнью. Проснувшись, они с Фредди обычно еще долго нежились в кровати, наслаждаясь нежными поцелуями, а зачастую и неторопливым утренним сексом. Фредди, который обычно в постели напоминал взрыв сверхновой, по утрам был расслаблен, растрепан и очень тискабелен, чем активно пользовался Роджер, неугомонный в любое время суток. У Роджера по-настоящему сносило крышу, когда Фредди был покорным мальчиком для него, жадно принимая его член глубоко в глотку или позволяя Роджеру делать его своим глубокими сильными толчками, от которых кровать ходила ходуном. — Ох, негодник, тебе все мало? Девять утра, имей совесть, — беззлобно бурчал в подушку Фредди, чувствуя, как Роджер, лежа сзади, покрывает поцелуями его шею и плечи, и, когда в поясницу ему упирается что-то весьма внушительное и горячее, он чуть сгибает ногу в колене, отставляя ее в сторону, чтобы облегчить Роджеру доступ к своим интимным местам. — Ты же хочешь меня, Фредди, — член проезжается между ягодиц, трется головкой о дырочку, сжимающуюся в предвкушении, и Фредди сладко стонет, вцепившись изящными пальцами в подушку. — Ну, ты… ох… можешь продолжать. Я пока посплю, — отведя руку назад, Фредди гладит Роджера по бедру, ненавязчиво подтаскивая его ближе к себе, и Роджер, получив негласное одобрение и тщательно смазав дырочку Фредди и свой член, легко проскальзывает внутрь: после их последнего раза Фредди не требуется особая растяжка. Поспать в то утро Фредди так и не удалось. Тот постанывал и немыслимо изгибался в спине, чтобы получить от Роджера смазанный поцелуй, пока тот нарочито медленно двигался в нем, систематически проезжаясь крупной головкой по простате, и ввергая этим Фредди, раньше любившего быстрые жаркие перепихоны, в полный экстаз. Роджер, который в свою очередь мог позволить Фредди поставить себя раком прямо в коридоре, не разуваясь, или отсосать ему в гримерке, очень ценил такой медленный, непривычный для них обоих чувственный секс, потому что как бы они с Фредди ни любили трахаться, в такие моменты они абсолютно точно занимались любовью. Когда утренние игрища подходили к своему логическому завершению, Фредди обычно оставался в кровати еще ненадолго, потягиваясь всем телом, как кот, объевшийся сметаны, а Роджер шел в ванную, дабы привести себя в порядок, после чего спускался по лестнице на кухню, спотыкался о миски Делайлы и Ромео, и, матерясь, готовил кофе для них с Фредди. Днем они ехали на репетицию, ругались, орали, кидались микрофонами и барабанными палочками, после чего жарко мирились в подсобке или туалете, а Брай и Джон до определенного момента делали вид, что ничего не замечают. Ретроспектива       После одной из репетиций гитарист и басист, переглянувшись, приперли Фредди и Роджера к стенке. — Парни, мы ваши друзья. Мы любим вас, — начал Джон. — И совершенно не обязательно прятаться от нас по углам. Тем более, что мы всё видим, — подхватил Брайан. — Что — всё? — спросил Роджер, избегая пристального взгляда зеленых глаз Джона. — Не будь дураком, Роджер. То, что происходит между вами, — Брайан переводил глаза со стушевавшегося Роджера на такого же смущенного Фредди. — Откуда вы… — хрипло начал Фредди, но Брайан покачал головой. — Все стало очевидно, еще когда мы застали тебя у Роджа в одном розовом халате, приятель. — А ваши с Роджем приватные репетиции в туалете лишь подтвердили наши подозрения, — Дикон подмигнул шокированному барабанщику. Фредди, посмотрев на Роджера и заметив, что ему не по себе, сжал его руку в своей, что не укрылось от Брайана и Джона. Роджер вздохнул, крепче переплетая пальцы Фредди со своими. — Ну, ладно. Вы хотите услышать правду? Мы с Фредди встречаемся. — Родж, ты не подумай. Мы не хотим лезть в вашу личную жизнь, — Брайан серьезно посмотрел на него из-под кудрявой челки, — но нам надоели ваши голодные взгляды друг на друга, истерики на репетициях и недосказанность. — Просто… расслабьтесь, хорошо? Мы вас благословляем, — улыбнулся Дикон, и Брайан кивнул, взлохматив его волосы. — Спасибо, парни, — серьезно сказал Фредди, обняв Роджера за плечи, — все хорошо. — Спасибо за поддержку, — пробурчал тот. — Черт, идите сюда, — все четверо обнялись. Фредди, воспользовавшись случаем, незаметно ущипнул Роджера за зад.

***

      В тот же день, придя домой, Роджер первым делом прижал Фредди к стенке в прихожей. — Дорогой, если ты не хотел им рассказывать… — встревоженно начал было тот, но, получив поцелуй в уголок губ, послушно замолк. — Знаешь, я рад. Я готов благодарить ублюдка, подсыпавшего мне наркоту в алкашку, потому что мы могли бы прожить всю жизнь друг без друга, — Роджер начал покрывать хаотичными поцелуями лицо Фредди, тот пылко отвечал на ласку, в свою очередь касаясь губами всего, до чего мог дотянуться: век, щек, подбородка, острых скул. — Не говори так. Ублюдок получил по заслугам, — тихо сказал Фредди, когда страсть немного поутихла, — я не прощу себе того, что это могло случиться с тобой в моем доме, прямо у меня под носом. Я не притрагивался к кокаину с тех пор, я тебе клянусь. — Я верю, — Роджер подкрепил свои слова крепким поцелуем в губы и потянул Фредди за собой. — Куда мы? — спросил тот. — В душ, конечно, — подмигнул Роджер. — Подожди, давай хотя бы снимем ботинки, — Фредди легко рассмеялся. Впервые его хотели так сильно, что напрочь забывали о верхней одежде, и это не могло ему не льстить. Более того, его хотел Роджер. Это все, о чем Фредди когда-либо смел мечтать, но, кажется, он получил гораздо больше: тот позволял ему любить себя, и даже, казалось бы, отвечал ему взаимностью. Стоя под теплым душем, Фредди бездумно водил руками по груди и плечам Роджера, наслаждаясь мягкостью его кожи. Его смуглые кисти рук контрастно смотрелись на бледной груди Роджера с напрягшимися розовыми сосками, которые очень хотелось втянуть в рот. Поддавшись спонтанному желанию, Фредди наклонился и, притянув Роджера за талию ближе, обхватил правый сосок губами и пососал, легонько теребя зубами и обводя языком. — Детка, ты меня с ума сводишь, — пробормотал Роджер, ероша ежик волос на затылке Фредди и пытаясь притянуть его голову сильнее к своей груди. Проложив цепочку из поцелуев вверх по груди и шее Роджера, Фредди лизнул его за ушком, чуть прикусив зубами нежную кожу, отчего по телу Роджера прошла дрожь предвкушения. — Хочу тебя. Блять, как же я тебя хочу, — шептал Роджер, пока Фредди, урча, вылизывал его шею. С трудом оторвавшись от приятно пахнувшей кожи, Фредди вопросительно посмотрел на него: — Можно мне?.. — Давай уже, — Роджер красноречиво расставил стройные ноги. Чмокнув его приоткрытые губы, Фредди плавно скользнул на колени. Капли воды, которую никто из них не догадался выключить, барабанили по его спине, а перед лицом покачивался налитый кровью член Роджера, который он знал до последней венки. Высунув язык, Фредди прошелся им от основания члена до головки, слизывая выступившую капельку предсемени. Его длинные пальцы, погладив бедра Роджера, подобрались к округлым ягодицам и, сжав их, немного развели в стороны. Фредди с жадностью насадился ртом на член, принимая его до половины, и Роджер, потерявшийся в ощущениях, едва почувствовал, как чужой изящный палец таранит нерастянутое колечко его ануса. Фредди самозабвенно сосал, разрабатывая узкое отверстие, и Роджер начал подаваться бедрами вперед-назад, разрываясь между жаром рта Фредди и его пальцами в своей заднице, методично давившими на простату. С третьим пальцем прибавился легкий дискомфорт, но Фредди, насадившись до конца и, пропустив головку его члена глубже, нежно завибрировал горлом, отчего глаза Роджера буквально полезли на лоб. — Достаточно, м-м-ф… Трахни меня уже, — прошипел Роджер и прокашлялся, не узнав своего голоса, эхом отразившегося от голых стен душевой. — Твое желание — закон, любовь моя, — оповестил Фредди, вытащив член изо рта. Роджер помог ему подняться, и тот рывком подхватил его под бедра, прижимая спиной к стенке душевой. Роджер, заверещав, прижался грудью к его груди, спасаясь от холода, обжегшего голую кожу. — Чего ты? — засмеялся Фредди, чувствуя, как блондин утыкается носом ему в шею, сжимая стройными ногами его талию. — Холодно, — оповестил тот, обнимая его за шею и чувствуя себя ленивцем, овившемся вокруг ветки. — Потерпи, сейчас будет жарче, — пообещал Фредди, и, поддерживая Роджера под бедра, вошел в него до середины, замерев, чтобы дать ему привыкнуть к ощущениям. Роджер жарко дышал ему в ухо, пытаясь расслабиться. Он давно не был снизу, и мышцы явно протестовали против такого обращения. — Тебе не больно? — заботливо спросил Фредди, и Роджер помотал головой, задевая мокрыми прядями волос его бритую щеку. — Продолжай, — попросил тот, нетерпеливо ерзая и пытаясь принять в себя член глубже. Фредди, сдерживаясь что было сил, чтобы не насадить его одним грубым рывком, осторожно входил в него сантиметр за сантиметром. Приняв его до конца, Роджер куснул Фредди в шею, и, дотянувшись до его губ, задвигался на члене, грязно запустив язык в его рот. Фредди игриво поймал его губами, и Роджер принялся буквально трахать его рот языком в том же темпе, в котором член вокалиста таранил его задницу. Они оторвались друг от друга лишь когда воздуха стало катастрофически не хватать, и Роджер запрокинул голову, открывая белую шею для поцелуев. — Быстрее, — прохрипел он, и Фредди, поменяв угол, задвигался в нем активнее, проезжаясь членом по простате, отчего Роджер взвыл в голос. Спустя несколько минут он бурно кончил, орошая грудь и живот Фредди спермой и сжавшись на члене так, что тот, не выдержав, рухнул в сокрушительный оргазм следом за ним. — Я слышал, — тихо сказал Роджер, когда Фредди поставил его на пол и помог удержаться на ногах. Растраханную задницу саднило, но Роджер не обратил на это внимание, подставляя лицо под струи воды. Очевидно, их ждет огромный счет за воду. — Что именно? — поинтересовался Фредди, дыша, как загнанная лошадь. — Слово на букву «Л», — сказал Роджер, и, поймав недоуменный взгляд, пояснил, — любовь моя. — О, ну да, — подтвердил Фредди, ругая себя последними словами. Он уже давно уяснил, что люди боятся ответственности, и, заслышав заветное слово на букву «Л», мгновенно пропадают из виду. Что дернуло его наплевать на свои принципы и вот так, во время минета, признать свои чувства перед Роджером?.. — Ты сказал это в порыве страсти, или ты правда… — Роджер замолк, не договорив. — Люблю ли я тебя? — усмехнулся Фредди, смущенно ероша волосы. — Черт, да. Но не требую от тебя того же. Поверь, мне достаточно того, что я нравлюсь тебе. — Блять, Фредди, — Роджер уткнулся носом ему в щеку, и тот ласково потрепал его по волосам. — Я готов быть блядью только для тебя, дорогой. Ну, ты чего? — Я тоже, — пробормотал Роджер. — Готов быть… — Да нет же, — простонал тот, не зная, как облечь свои чувства в слова. Фредди помолчал, пропуская его мокрые светлые пряди сквозь пальцы. — Познакомишь с родителями?.. Конец ретроспективы       Фредди вытащил из духовки противень с чуть подгоревшим, судя по запаху, пирогом. — Черт, — с чувством сказал он, расстроено проведя ладонью по волосам. — Все хорошо, милый. Не переживай, — Роджер погладил его по спине, — пахнет вкусно. — Пахнет, как от горящей помойки. Родж, слушай, может, не сегодня? Давай я погуляю где-нибудь, пока твои родные не уедут? — Так, довольно. Я больше не хочу слышать твое нытье, — твердо прервал его Роджер, подкрепив свои слова звонким шлепком по его заднице, — моя семья не кусается. Все будет хорошо. А теперь, иди и надень свой наименее блядский прикид. — Тот, с сиреневыми блестками, — довольно потер руки Фредди, и Роджер в притворном ужасе выпучил на него глаза: — Ты о своем любимом корсете? — А что не так? Это моя домашняя одежда, все же свои… — пожал плечами Фредди под смех Роджера. — Давай, красавица моя, беги переодеваться, — похлопав его по заднице, Роджер достал серебряный сервиз из шкафа, — и пожалуйста, давай обойдемся без твоих шуточек про члены. Мои родители любят серьезность. — Ты ведь сказал им… — Ну конечно, я сказал. Ты думаешь, они едут сюда с уверенностью, что я собираюсь знакомить их с девушкой? — усмехнулся Роджер. — И как они отнеслись? — вскользь поинтересовался Фредди, будто бы его совершенно не волновал ответ. — Лучше, чем я думал. Отец-то уже давно начал подозревать, что со мной что-то не так, — фыркнул Роджер, — не бойся, моя сестра тоже приедет. Она на нашей стороне. Подмигнув ему и стараясь не показывать своего волнения, Фредди пошел переодеваться.

***

      Роджер, по традиции споткнувшись о миску Делайлы и наступив в миску Ромео, едва сдержал ругательства, рвущиеся с языка, внося в гостиную пирог, на который Фредди убил все утро. За столом уже собралась вся семья: отец чинно восседал во главе стола, мама по его левую руку, место Роджера было по правую, рядом с ним, напряженный, как струна, сидел Фредди, а напротив него младшая сестра Роджера улыбалась, с интересом его разглядывая и этим вгоняя его в краску. — Кэти, хватит строить глазки моему мужчине, — не выдержал Роджер, водрузив пирог на середину стола, — Фредди сегодня весь день провозился у плиты, обязательно попробуйте. Фредди смущенно потупился, пока семья Роджера разбирала аппетитно дымившиеся куски. — Очень вкусно, Фредди, — одобрила мама, и тот заметно расслабился, — вы позволите себя так называть? — Конечно, мадам, — Фредди улыбнулся, по привычке прикрыв рукой нижнюю часть лица. — Я могу говорить начистоту, Фредди? — подал голос отец, и Фредди повернулся к нему всем корпусом. — Я слушаю вас, мистер Тейлор. — Кэти, принеси бокалы, — велел отец, и девушка подхватилась с места, не смея ослушаться, — вы пьете? — По праздникам, — осторожно ответил тот, и Роджер чуть не подавился пирогом. — Ну, сегодняшний день сродни празднику, — пробормотал мистер Тейлор, разливая в пузатые бокалы янтарную жидкость, — скажите, у вас с нашим оболтусом все серьезно? У него не было нормальных отношений с четырнадцати лет. — Мы с Роджером работаем над нашими отношениями, и у нас неплохо получается. Мы уже живем вместе, мой дом мы сдаем в настоящее время… Пока Фредди общался с суровым родителем, в гостиную пришла любимица Фредди, Делайла, и принялась тереться о ноги Кэти. — Это твоя кошка, Фредди? — спросила она, легко подхватив мяукнувшую Делайлу на руки. — Да, это Делайла, — ответил тот, лицо его смягчилось при взгляде на любимицу, — по правде говоря, у меня их шесть. — Шесть кошек! — воскликнула миссис Тейлор. — А вы, простите за нескромный вопрос, планируете в дальнейшем заводить с Роджером детей? Настало время Фредди давиться коньяком. — Поймите нас правильно, Фредди. Мы ничего не имеем против ваших отношений, особенно если они… серьезные, — заговорила мать. Роджер скроил обиженное лицо, и Фредди успокаивающе сжал его руку под столом, — но мы все ещё надеемся на внуков, пусть даже они будут приемными, и если вы примете решение стать родителями, мы были бы очень рады. — Мы обсудим этот вопрос с Роджером, но сейчас, я думаю, мы не готовы к детям, — ответил Фредди. Роджер сыто откинулся на спинку стула, довольный тем, что знакомство с родителями шло, как по маслу. Правую его руку оккупировал Фредди, в левой был зажат кусок пирога, который действительно оказался очень вкусным. Роджеру казалось, что если он съест ещё хоть кусочек, Фредди точно придется отскребать его ошметки со стен и потолка. — Фредди, пользуясь случаем, можно взять у тебя автограф? — Кэти умильно склонила голову набок, наблюдая за тем, как мило смущается Фредди, бормоча под нос «Да, хорошо, конечно.» — Эй, почему ты ни разу не брала автограф у меня? — обиженно поинтересовался Роджер. — Зачем, когда я могу его подделать, — Кэти показала ему язык через стол. — Кэти, веди себя прилично, — одернула ее мать, и девушка надулась, скрестив руки на груди. — Кстати, на выходных мы договаривались с мужиками поехать на охоту. Помнится, я оставлял ружье у тебя, Роджер? — мистер Тейлор внимательно посмотрел на сына. Переглянувшись и с трудом сдерживая смех, Фредди от души хлебнул коньяка, а Роджер набил рот пирогом, пытаясь неизящно уйти от ответа.

***

      Вечером, когда все родственники разбрелись по комнатам после застолья, Фредди скользнул под одеяло к Роджеру, смотревшему по телеку какую-то глупую программу. — Кажется, я все еще немного пьян. Надеюсь, это не было так заметно, — Фредди прижался к Роджеру, положив голову на его голую грудь. — Не переживай, отец тоже порядочно выпил. Он, должно быть, счастлив: ни с одной моей бывшей ему не удавалось распить бутылку двадцатилетнего коньяка, — усмехнулся Роджер, — ох, Фредди, не дави на меня, а то из меня сейчас полезет твой пирог. — С ума сошел? Ты же мог отравиться! Я звоню в скорую, — Фредди погладил огромный живот Роджера, — хотя, может быть, ты просто ждешь ребенка? Рассмеявшись, Роджер подгреб к себе под бок теплого Фредди, целуя его в макушку. Однажды они заговорят о детях, но это будет совсем другая история.