Что такое смерть?

Что такое смерть????? Этот вопрос меня мучил всю мою недолгую жизнь. Не то, чтобы я хотела умереть или задумывалась о самоубийстве, просто было интересно узнать, что это? Что будет потом? И будет ли это «потом»? Буду ли я чувствовать хоть что-то? Или это и в самом деле конец? Просто есть человек, а спустя секунду его нет? Разве это возможно? А как же, пока тебя помнят, ты будешь рядом? Неужели, все наши страдания по близким напрасны? Как бы смешно это не звучало, но я узнала, что это такое. Было обычное утро ничем непримечательного дня. Я спешила на работу, ведь опаздывать я ненавидела, как и ждать. Подходя к перекрёстку, довольно оживлённому в такое время, я увидела, как женщина говорит по телефону, не обращая внимания на то, что зелёный свет скоро станет желтым. Она переходила дорогу вместе с сыном, который скакал перед ней. Все по инерции пошли за ней, но, отставая на пару метров, когда машина, словно призрак, выныривает сбоку и летит на мать с сыном, все встали на месте, словно время остановилось для них, никто даже не пошевелился. Все было как в замедленной съемке, вот звук тормозов, водитель пытается предотвратить аварию, выворачивая руль, но она даже боком быстро приближается к ним и скорее травмирует ребёнка, чем мать, это было ясно, ведь машина вывернулась так, что бампером прошлась по нему. Ребёнок вряд ли выжил бы. Не думая ни о чем, срываюсь вперёд, несмотря на то, что все начали разбегаться, ведь машину несло и к нам. Не понимаю, как я смогла эти пять метров преодолеть быстрее машины, но мне удалось за секунду до столкновения оттолкнуть ребёнка, хоть самой увернуться не удалось. Лежа на земле в луже крови и борясь за каждый вдох столь жизненно важного воздуха, я смотрела, как телефон женщины падает на землю, а она на колени, увидела, что ребёнок встал с земли. Я чувствовала холод и боль, но всё отошло на задний план от облегчения, что ребёнок жив и сравнительно невредим. Вот кто-то наклонился, повернув голову, и пытался что-то говорить или спрашивать. Я не придавала этому значения, просто лежала и смотрела на проплывающие облака и улыбалась. Я была счастлива, что мальчишка жив, ведь он ещё совсем маленький, у него вся жизнь впереди, я не жалела, что умираю за него. Ведь в жизни должно быть равновесие. Жизнь за жизнь. — Жив! — последнее, что смогла сказать молодая женщина, перед тем как с улыбкой на лице сделать последний вдох. Все, кто видел происходящее, были поражены её легкой и радостной улыбкой и последним словом, а женщина, прижимая к себе сына, повторяла снова и снова слова благодарности к этой молодой девушке, которая отдала жизнь, чтобы спасти совершенно незнакомого ребёнка, в то время как остальные бросились спасать себя. Мальчик всю жизнь помнил её зелёные глаза, которые смотрели на него с облегчением, несмотря на то, что она была вся в крови, она улыбалась. И каждый день он благодарил её и надеялся, что она попала в лучший мир. Так и было. Но лучшим он стал для неё далеко не сразу. Знаете, я никогда не мечтала стать попаданкой в мир меча и магии, но мир, в котором я жила, а потом и умерла, видимо, посчитал меня лишней и выкинул, как ненужный мусор. Ведь последнее, что она слышала, был пустой голос «Ты здесь чужая, настало время уйти!» Затем темнота, которая не просто пугала, а вызывала дикий ужас. Именно тот, что заставлял двигаться вперёд, продолжая оборачиваться в страхе. И она двигалась! Как? Она и сама не знала. Ведь тела не было. Не было ничего! Она только чувствовала, что двигается. Ей было плевать, куда и зачем, но знала, что останавливаться нельзя. Ей казалось, что за ней не просто гонятся, чтобы испугать или убить, а казалось, что если она хоть на мгновение остановится, то её больше не будет. Не просто тела или мыслей, а души! Её растворят, забрав то единственное, что важно всем. Личность. Она продолжала двигаться, в мыслях лишь страх и паника. Но, к сожалению, впереди не было просвета. Даже малюсенького. Она уже отчаялась вырваться из тьмы. Она стремилась к этому всем своим существом. И когда наконец-то увидела просвет, который, приближался всё ближе и ближе, её схватили. Оказалось, монстр был не один, их было тысячи. Они тянули её обратно к мраку. Она старалась, как могла, но не выходило. Свет стал отдаляться, и тьма побеждала. Сил на сопротивление не было. Она решила просто сдаться. Никогда прежде она не опускала руки, но именно сейчас она не видела причин больше сражаться, когда сил нет. Страх победил, заставил просто окаменеть. Она чувствовала, как чьи-то когти раздирают её на части. Нет, не тело. Оно бы не вызывало такой боли. Они рвали душу. Даже сил, чтобы закричать, не было. Этой агонии не было конца. — Прошу, вернись ко мне. Не бросай меня! — услышала она отдалённо чей-то голос. Он был по-настоящему разбитым. Словно тот, кто говорил, потерял самое важное в этом мире. Отчаянье голоса заставило посмотреть девушку на то, как просто она сдалась. Даже не делая попытки вырваться и спастись. Ведь, возможно, кто-то её ждёт. Так же отчаянно, как тот голос. Она делала шаг за шагом, а за спиной послышался крик ненависти за то, что добыча пытается сбежать. Но она не смотрела назад, двигаясь только вперёд. Шаг за шагом, преодолевая последние метры тьмы. И когда, выйдя на свет, что видела прежде, она стала падать, то летела вниз, испытывая дикий ужас. Прорвав облака, поняла, что скоро земля. Тогда где она была, раз летит с неба? Это мысль беспокоила, но не настолько, как-то, что земля всё ближе. Вокруг разгорелся огонь, она чувствовала, как пылает. Крик разорвал тишину неба. Это больно — сгорать. Но так как земля уже близко, то скоро боль прекратится. Никто не выживет после такого падения. Закрыв глаза, чтобы не видеть, она приготовилась к болезненной смерти, разбившись о землю, но, когда столкновение произошло, не было боли, а лишь облегчение. Вздохнув, она смогла, наконец, успокоиться. Когда огненный шар со всей силы попал в девушку, которая смотрела на небо стеклянным взглядом синих глаз, то вместо того, чтобы сделать воронку, уничтожив тело, огонь вошёл в неё, растворившись. Девушка выгнулась дугой, открыв рот в немом крике. Спустя мгновение опала обратно на землю, но на мир, не мигая, смотрели не синие омуты, какими были прежде, а зелёные. Девушка медленно, словно ожидая боли, приняла сидячее положение. Оглядывалась она не менее осторожно, чем садилась. Взгляд блуждал по поляне, где она оказалась. Зелёные глаза смотрели удивлённо и непонимающе. В них не было узнавания. — Что со мной? — спросила девушка тихо, словно говорить для неё было болезненно. — И где я? Встав на ноги, девушка сразу обратила внимание на явно изношенную одежду, что висела на ней грязными тряпками. Это было не её. Она бы никогда такое на себя не одела. — Нисса, куда же ты попала? — спросила девушка явно у себя. Ведь вокруг кроме деревьев и покосившегося дома ничего не было. А дом, и правда, напоминал полуразвалившуюся рухлядь. Дом накренился вбок. В крыше огромные дыры. Вместо двери какая-то тряпка. Окон нет, лишь то, что когда-то было занавесками. На ступени страшно было взглянуть, не то, чтобы по ним подняться. Но, как говорится, делать всё равно нечего. Идти в лес, не зная, где она и что там водится, нельзя. Перебирая явно маленькими ногами, девушка, которая называла себя Ниссой, смогла дошагать к дверям. Перед ступеньками она переминалась с ноги на ногу пару минут, явно боясь сделать шаг. Войдя в дом с опаской, она осмотрела действительно самое убогое убранство в доме. Печка, которая разваливалась, в ней было столько дыр, что в ней было опасно вообще разводить огонь. Матрас, если так можно назвать ткань, которой накрыли сено. Стол, что был без одной ножки и держался только благодаря тому, что угол опирался на явно едва дышащий подоконник. Стул, на который страшно было даже дыхнуть, ведь он мог спокойно превратиться в пыль. И всё! Если не брать в расчет то, что кто-то считал это занавесками на пустой оконной раме. Даже бомжи у нас находили места получше этого забытого домика. Но в доме было две явно очень дорогих вещи. Зеркало, что висело на стене и пару листов бумаги, лежащих на столе. Как когда-то у нас был папирус. Стоило до него дотронуться, как девушка поняла, что и на ощупь он такой же жесткий. Обойдя это место, девушка уже хотела уйти из дома подальше, чтобы не видеть убогости и явно нищего образа жизни, но её остановило то, что отражалось в зеркале, которое она мельком заметила, направляясь к выходу. Это была не она. То, что отражалось в зеркале, вообще чем-то назвать сложно. Метр шестьдесят роста. В грязной изношенной одежде, что больше напоминал балахон. Маленькие тоненькие ручки. Худое измождённое лицо, на котором были видны только огромные зелёные глаза. Белая кожа, на которой можно было увидеть синие прожилки сосудов. Темные круги под глазами, словно она никогда не отдыхала. Волосы явно очень давно не видели расчёски и воды. Сбившись колтунами, которые уже вряд ли можно будет распутать. На шее грязь такого слоя, что стало противно, что она находится в этом теле. Грязь была не от того, что девушка вымазалась, а от того, что давно не мылась. — И это я? — спросила Нисса, смотря с отвращением в зеркало. В душе было многое, от омерзения до паники. Но это не могло ей никак помочь. Желание для начала было лишь одно: отмыться. Привести это тело в порядок, чтобы не было омерзения от чувства, будто тебя в дерме вываляли, а затем бросили на свалку, где тебе и место. Вылетев из дома, где явно жила эта девушка до того, как она заняла её место, Нисса стала тяжело дышать, пытаясь хоть немного успокоиться, что выходило очень плохо. — Я прошла слишком многое, ради того, чтобы выжить. Так что нельзя сдаваться из-за первой трудности, — говорила она в голос, стараясь успокоить себя. Для паники будет время, но для начала вымыться! Когда она очнулась, то слышала шум воды. Где именно, она не знала, да и это девушка вряд ли туда часто ходила. Так что двигаемся в лес и идём на шум. Шагать босыми ногами в лесу оказалось тем ещё развлечением. Ноги саднило, так как она наступала то на камни, то на ветки. Но останавливаться нельзя, даже если она сдерёт ноги в кровь. Если ей суждено умереть здесь, ещё раз, так хоть чистой! Деревья неожиданно закончились, оставив её на поляне, которую посередине разделял бурный поток реки. Не видно ни её начала, ни конца. Она просто возникала среди деревьев, там и исчезая. Нисса, конечно, обрадовалась воде, но она не сумасшедшая лезть в такой сильный поток. Её снесёт, как листок с дерева во время урагана. Решение идти вдоль берега в поисках места, где нет такого потока, вызвано чувством самосохранения. Идти, к счастью, пришлось недолго, так как берег был покрыт камнями, что точила вода. Острыми и гладкими. Разнообразие. Даже прибавилось пару порезов, пока она нашла огромный валун недалеко от берега. Он сдерживал яростную стихию. Нисса с радостью скинула грязную одежду и с отвращением на себя взглянула. Худая, измождённая, грязная и явно очень голодная, раз Ниссу продолжало тошнить. Это отвращало, но и заставляло посочувствовать той, кто была здесь до неё. Как она могла докатиться до такой жизни? Почему настолько убого жила? Причины её пребывания здесь, посреди леса, в окружении деревьев, а не в городе, где есть люди? Мысли лезли в голову, но ледяная вода отбила всю охоту их разбирать. Но останавливаться не время. Обнимая себя руками в попытке хоть немного сохранить тепло, она продвигалась к валуну, что в метре от берега. Поток был сильным, но против него можно было выстоять на краю берега. Добравшись, Нисса схватилась руками за валун, давая себе время хоть немного настроиться на то, что придётся окунуться. Но, как говорится, в такой ситуации лучше не думать. Она просто опустилась в воду, что доставала до середины бедра. Окунувшись по горло, она едва сдержала крик. Было невыносимо холодно. Даже спустя пару минут привыкнуть к ледяной воде не получилось, и вместо того, чтобы тратить время на простое сидение, девушка стала руками в воде отодвигать камни в попытке добраться до песка. И она смогла. Взяв в руки песок, она с остервенением тёрла шею, затем руки, грудь, которая имелась, небольшая, но была. Сколько прошло времени, пока она отдирала от тела грязь — неизвестно, но зубы, не прекращая, стучали, а тело горело от силы трения. Хотелось выбраться и просохнуть на солнышке, которое, к счастью, хорошо грело, но, видимо, вода эта горная, и её нагреть очень сложно. Осталось самое сложное. Попытаться отмыть волосы. Нисса сомневалась в успехе этого предприятия, но ведь попытаться-то стоило. Спустя десять минут она, психанув, нашла в воде камень с острыми краями, и начала остервенело пилить волосы прядями, где были колтуны. Конечно, дело не продвинулось ни на шаг, лишь причиняло боль, но только до того момента, как она, прижав прядь к валуну, не стала пилить так. Появился успех. Она смогла избавиться от всех колтунов, но красоты это ей явно не прибавило. Зато она узнала, какой у неё цвет волос. Оказался медным с красным отливом. Это радовало. Не цвет, а то, что она теперь его видела. Выбравшись, она хотела уже завернуться в одежду, пока не поняла всю печальность ситуации. Она грязная! И одевать её на себя после такого экстремального отмывания тела, не хотелось. Пришлось брать её в руки и возвращаться к воде. От полоскания в реке мало толку, но это лучше, чем ничего. Она стирала песком, в надежде, что хоть часть грязи исчезнет. Выстирав насколько, насколько это вообще возможно, Нисса разочаровалась, ведь определить цвет даже после этого не получилось. Но хоть не настолько одежда грязная, как прежде. Надо радоваться даже такой мелочи. Вернулась она голой, в дом, где жила прежняя Нисса, предварительно развесив рубаху и платье на кустах, чтобы солнышко, что стало припекать, просушило их. Голышом было непривычно, но лучше, чем в мокром. Да и поблизости ни души. Проведя ревизию, Нисса пришла к выводу: у этой девушки есть тёплый плащ чёрного цвета. Грязный, конечно, но это не столь катастрофически, как-то, что в доме нет ни грамма еды. — И почему неправильной попаданкой выпала честь стать мне? — спросила Нисса у потолка, сквозь которого были видны небо и облака. Философствовать и медитировать времени не было, поэтому Нисса, прихватив плащ, отправилась обратно к реке. Когда всё было выстирано и развешано, Нисса, усевшись на траву, стала смотреть на то, где ей придётся жить, если не найдётся вариантов. И почему она попала сюда? Почему не на Небеса? Или в Ад? Что делать здесь? Знает ли она язык? Ведь то, что написано на листках было непонятным. Не закорючки, а палочки. Напоминал чем-то китайский. Они там тоже так пишут. Похож, да не он. Ни одного символа она не узнала, пусть никогда и не изучала китайский, но очень любила их дорамы. А там всё ровно запоминаешь знаки. Хотелось вернуться домой. Взять в руки любимый планшет, найти в интернете интересную книгу и, завернувшись в одеяло, читать. Хотелось поесть. И выпить хоть немного горячего чая. Но это было недоступно. Она где-то в лесу, рядом с лачугой, в которой придётся жить в теле неизвестной девушки. Это просто кошмарно! Но, к сожалению, слёзы горечи и обиды она позволить себе не могла. Нужно найти хоть какую-то еду. Надела ещё влажное платье, ведь если у этой ткани есть талия, значит, это платье! Накинула совсем мокрый плащ, ведь оставлять единственное добро в лесу совсем не хотелось, Нисса пошагала обратно в лес, но в противоположную сторону. Шагать приходилось только прямо, не сворачивая ни на шаг, ведь вернуться будет тяжеловато, не зная пути. Но, как оказалось, она жила в получасе ходьбы медленным шагом от села. Выйдя неожиданно из деревьев, она упёрлась в заднюю часть дома. Если она жила возле села, тогда почему столь убого? Эта мысль не давала покоя, пока та не вышла на центральную улицу, где было довольно сильное движение из селян, но только до момента, пока её не увидели. Тогда все застыли, словно окаменев, и смотрели на неё с презрением и явно нежеланием видеть здесь. — Араххут! — проговорила презрительно женщина, тыкая в неё пальцем. Это было странно. И самое ужасное, она совсем не понимала того, о чём все разом стали говорить, указывая на неё пальцем. — Араххут истим джан, — кричала всё та же женщина. Когда Нисса попыталась сделать шаг, её остановили. И довольно грубо. Кинув в ноги камень. Столько злобы и ненависти на неё не выливалось никогда. За первым камнем полетели остальные. Нисса в испуге стала отступать, чтобы не попасть под них. Но когда один всё же попал по ноге, причинив боль, Нисса, развернувшись, сорвалась обратно в лес. За ней никто не погнался. Видимо, они пытались лишь отпугнуть её, и у них это прекрасно вышло. Нисса не бежала далеко, лишь скрылась с глаз селян. Она не могла просто убежать, ведь дорогу отсюда она не знала. Пришлось ждать довольно долго, пока селяне не стали уходить от той части улицы. Видимо, у них собрание из-за её прихода. Когда все пошли в сторону центра села, Нисса тихо, чтобы никак не привлечь внимания, перебежками пошла к тому дому, к которому вышла ранее, уже жалея, что решилась уйти с поляны. Ей понадобилось десять минут, чтобы преодолеть то расстояние, которое она преодолела ранее. Но прежде, чем скрыться, она сделала то, на что в прежней жизни считала себя неспособной. Украла. На улице висели простыни, белоснежные, словно снег, что виднелся на верхушке горы, что была за селом. Видимо, после её побега хозяйка имущества отправилась стирать. Сорвав три простыни и саму верёвку, Нисса собиралась уходить, пока не заметила буханку хлеба, что остывала на окне. Схватить её было несложно, никого вокруг не было, а вот удержать горячий хлеб сложнее, но не для голодного человека, которому нужно срочно спасаться бегством, и обожженные руки значили меньше, чем страх быть пойманной. Прижав буханку и вещи с верёвкой, она по пути прихватила глечик, что стоял около корыта. Бежать голыми ногами и груженой ворованными вещами было трудно, но, как бы тяжело не было, она не готова бросить награбленное. Оно ей жизненно необходимо. Для выживания. Добравшись, Нисса сгрузила украденное добро на стол, а сама без раздумий стала отрывать хлеб, желая, как можно скорее, поесть. Желудок уже давно прилип к позвоночнику. Но, как ни странно, она наелась от одного куска. — Нисса, ты справишься! У тебя нет выбора! — проговорила Нисса, прежде чем уснуть, стараясь не думать, что сегодня воровством предала саму себя. Одинокая слеза вытекла из закрытых век, очертив худые щёки и скулы.