Что такое смерть?

Нисса здесь уже 1862 дня. Одна! Постоянно одна! Не считая ежедневных вылазок в поселение на краю леса. Изучать их язык оказалось очень трудной задачей. Не только из-за того, что даже звуки не привычны, а еще потому, что некому обучать, правильно разжевывать каждое слово. Девушка делала ещё три попытки поговорить с селянами, но всё заканчивалось тем, что она возвращалась раненой от камня и с мылом, которое, оказывается, хранилось в глечиках. Его она старательно берегла. Первые месяца были самыми сложными, она не знала, что делать и как. Она не понимала, что в лесу можно есть, а что нельзя. Поэтому первое время часто валялась с отравлением, надеясь, что очередной эксперимент не убьет ее. Было паршиво! Даже катастрофически! Её раз тридцать кусали звери в лесу, когда она только училась охотиться. Ведь жить-то как-то надо! И пара из них были ядовитыми. Она горела, и, лишь окунаясь в реку, оживала, ведь холод хоть немного, но вытягивал жар. Конечно, она рисковала заработать воспаление лёгких и умереть, но выбора-то не было. Оказывается, рулетка — это игра жизни. В поселение она стала приходить тайно, прячась по кустам, подслушивая, о чём говорят селяне, стараясь запомнить слова и произношение. Запоминание не было проблемным, а вот понять, о чём они говорят, было действительно сложно. Когда мать говорила что-то ребёнку, указывая на стол, как понять, о чём она? О столе или о том, что на нём? В этом и была сложность. Нисса не знала, сколько у них дней в году, но считала по-своему. Ставя на стенах дома маленькие зарубки по семь дней. На второй год стало легче. Привыкнув к постоянному одиночеству и холоду, она осознала мир. Как говорят, просветление приходит лишь в полном мраке! Вот и она научилась брать дары природы и не забывать за них благодарить. Магии в ней нет, совсем как в тех людях, что она видела в селении. Там каждый магичил. А вот она не могла. Первое время девушка вообще жила без огня. Пока не научилась находить нужные камни, перед этим испробовав тысячи. С огнём стало легче. Пришлось учиться охотиться, и вот тогда она стала добычей зверей, а не они её. Но всему можно научиться, когда есть стимул. Выжить — неплохой двигатель в учёбе. И она научилась! Лазить по деревьям не хуже огромных кошек, что видела, и от которых не раз сбегала. Прыгать с ветки на ветку, как белки, которые здесь живут. Её пособием по навыкам стали повадки зверей. Она училась их повторять. В этом она преуспела. И вот спустя пять лет она — отличная охотница с луком, который сама же и сделала, увидев, как охотники в селении их делают. Знает местность лучше, чем следопыты из селения. Так же лучше них читает следы, ведь спасаясь и прячась от животных, ты учишься читать их, чтобы знать, где лучше не появляться или кого ожидать. Есть одно мясо быстро надоело, поэтому она следила за женщинами и училась собирать ягоды и коренья у них. Так и научилась готовить невкусную, но съедобную пищу. И именно так разбавляла питание, которое состояло лишь из мяса, и то, если повезет на охоте. На костях появились мышцы от постоянных тренировок с луком и беготнёй по лесам. Цвет кожи остался белым, несмотря на то, что девушка постоянно на солнце и воздухе. Но пропала бледность и худоба. Лицо стало более мягким, появились щёки, круги под глазами исчезли. Волосы стали длинными и неровно порезанными, но она заплетала их в косу, чтобы не мешали, когда она будет бегать и сражаться за своё место под солнцем. Ноги загрубели, и теперь, бегая босиком, она не резалась. Причиной отсутствия ран стало и то, что она делала это легко и естественно. Бесшумно. Вместо одежды — просто простынь на бедрах, на подобии шорт, и кусок ткани на груди, что завязывался на спине. Она сама себе напоминала Маугли, научившись, как и он, понимать животных. Нет, не их речь, она словно научилась чувствовать то, что от неё хотят и как они поступят дальше. Это иногда пугало, что она, городская девушка, смогла выжить и многому научиться. Она могла говорить на их языке, но даже спустя столько лет говорила не полно и многие слова не понимала. Но это лучше, чем совсем ничего. И вот спустя пять лет она сидела на дереве с луком на коленях и не могла поверить, что когда-то была городской девушкой. Что когда-то не жила в лесу! Это всё казалось далёким и настолько неправдоподобным, что она и сама забыла, каково это — жить с людьми. Ходить в магазин за едой, а не в лесу часами дожидаться добычи, из-за этого частенько ложась спать под трель голодного желудка, ходить в туалет, а не в кустики, пить чай и кофе, а не травы и ягоды. Теперь она сильная и со всем справится, но уходить всё никак не решалась. Эта поляна, и даже лачуга, стали ей домом. Той постоянностью, что ей так нужна. Она хотела бы узнать прежнюю владелицу уже своего тела, но не могла, и даже то, что та писала, не помогло, ведь, к сожалению, читать она не могла научиться, просто подслушивая селян. Она стала единым целым с лесом, чувствуя его, как часть себя. Ведь много времени, чтобы не сойти с ума от одиночества она проводила, медитируя. На траве, на дереве, в реке. В реке было самым отчаянным шагом, но она смогла противостоять стихии, при этом сосредоточившись на внутреннем мире, который создала для себя. Ведь жить одной страшно и сложно. Но всё это закалило её тело и разум. Она не разговаривала уже более двух лет. А смысл? Её никто не услышит, а запоминать слова, повторяя про себя, легче. Но она боялась потерять себя в этом лесу. Ведь она уже ведёт себя, как животное. Не в быту, а в охоте и движениях. Копируя животных, она переняла не только навыки, но и их сущность. Повадки и реакции. Это выживание, и ничего поделать нельзя, но страшно, что можно потерять последнее, что делает из неё человека. — Кто ты? — спросили те, кого она уже давно держала на прицеле лука. А те даже не видели её. Вот тебе и воины! Трое вышли на поляну, не сразу заметив её. Трое не местных. Об этом говорили кожаные костюмы. И вооружение, как у воинов. Но они так молоды для воинов! Хоть и она за пять лет, кроме как обрастанием мышцами, ничем не изменилась. — Мы ищем Араххут! — проговорил парень, выйдя вперёд, но Нисса продолжала молчать, ведь значение последнего слова так и не узнала. А может это ее имя? Имя девушки, что жила прежде? Парень смотрел на неё черными глазами, в которых были всполохи красного. Таких она еще не встречала и не знала, что они из себя представляют. Поэтому, молча наклонив голову, вопросительно вскинула голову, но лук не убрала и не ослабила тетиву, продолжая держать под прицелом одного из них. — Ты она? — повторил парень, уже явно злясь на ее молчание. Он был бы красив, если бы от него не веяло холодом, словно она вновь вернулась в тьму, после которой попала в этот мир. — Отвечай! — рявкнул его сосед справа. А они похожи. Одинаковые глаза, да и черты лица, словно каменные, были схожи резкостью. У обоих приличный рост. Выше её на голову, не меньше. Белые волосы на солнце напоминали платину, настолько красиво переливались, а вот третий явно не одобрял их поведение. Да и отличался. Серые глаза и черные волосы. Немного ниже, но от этого менее опасным не был. Ведь не зря он тоже одет, как воин. Да и выдержки в нём больше, значит, должен быть старше и опытней. Нисса на его крик ответила лишь поднятием второй брови, выражая удивление. Они пыхтели, словно ёжики. Видимо, им не нравится, когда их игнорируют. Третий вышел вперёд, шикнув на других. — Ты потерялась? — спросил он, на что Нисса отрицательно качала головой. — Ты здесь живёшь? — спросил он, на что получил утвердительный кивок. — Ты знаешь, где Араххут? — она пожала плечами и вопросительно подняла брови, тот понял её затруднение. — Ты не знаешь, что это значит? — удивлённо уточнил он, на что она закивала головой. — Странно! О ней знают все, — проговорил он себе, держась задумчиво пальцами за подбородок. — Это та, кто не умеет… нет, не так… — он явно не знал, как пояснить, а вот Нисса, опустив лук, села обратно на ветку, свесив ноги, ожидая его пояснений. Бояться ей нечего, она в семи метрах от земли, и добраться до неё, не умея лазить, как пантера их мира с клыками, будто у саблезубого тигра, у них не получится. Ведь ветки две, и первая в четырёх метрах от земли. — Араххут — та, кто не может… — начал он и создал в руке маленький вихрь. — Так! — вот теперь понятно, о чём все твердят. Араххут — та, у которой нет магии. А здесь все её имеют, пусть и не на таком уровне, как этот воин, но имеют. Селяне на уровне быта, не более. А вот она — нет. Она ничего не может. Это поначалу огорчало: не уметь того, что умеют все, но со временем она научилась замещать магию умениями и навыками. — Ты её знаешь? — спросил воин, возвращая её в действительность, где за ней началась охота не зверьми в этот раз, а людьми. И что страшнее, пока не известно. Она лишь вопросительно на него указала, спрашивая, зачем ему она. — Нам нужна её помощь, и она единственная в этом мире Араххут, — пояснил он, она лишь вопросительно махнула головой, требуя ответа, но он не стал говорить. — Я не могу сказать, — на что сама Нисса махнула ладонью, предлагая обмен между ними, тот, подумав, видимо, решил, что другого выхода все-таки нет. — Нам нужно, чтобы она прошла защиту и спасла кое-кого. Только не имеющая магию пройдёт барьер, настроенный на магию, — объяснения логичны, но её доброта и помощь нуждающимся умерли пять лет назад, когда ей отказали в помощи, когда ей она была более всего нужна. Они бросили её умирать в лесу, тогда зачем ей рисковать для них? — Мертва, — проговорила Нисса, голос которой показался таким, словно об кору точили когти. Видимо, связки отвыкли производить такие звуки, как речь. — Ты говоришь?! — удивлённо и радостно проговорил он, но лишь спустя секунду, до него дошёл смысл сказанных слов. — Мертва? Как? — и столько потрясения было в его голосе, словно он не ожидал такого, а вот Нисса покачала головой на их оптимизм. Они что ожидали, что та выживет? Нисса выжила только потому, что прошла слишком много боли, чтобы сдаться. Но тот ребёнок был слаб, и сам покончил с собой. Нисса это поняла, так как руки изрезаны камнем, и шрамы по наследству остались с ней навсегда. Видимо, чтобы никогда не забыла. — Голод. Смерть, — проговорила Нисса, стараясь правильно вспомнить слова, и, видимо, у неё вышло, раз все трое потрясённо на неё смотрели. — Быть не может. Старис селения эндарик, что она жива, и её видели! (Староста селения клялся, что она жива, и ее видели!), — проговорил мужчина, ведь на парня он похож лишь внешне, а глаза выдавали всех троих. — Уйди. Лес. Мой, — проговорила Нисса, вставая ногами на ветку, на которой вряд ли возможно удержаться, но она долго прожила здесь, и времени на это было предостаточно, как и для тренировки тела. — Лес принадлежит Повелителю, — проговорил один из тех, кто молчал стоял позади черноволосого. — Пусть так и дальше считает, — проговорила Нисса, горло которой стало болеть от напряжения, и правда, столько молчать нельзя. — Ты смеешь отрицать это? — проговорил первый, кто заговорил с ней, доставая меч. — Да, — согласилась с его выводом она, за что в неё полетел кинжал, ведь меч на таком расстоянии ничем не поможет. Нисса стрелой сбила кинжал, и секунды не прошло, как вторая стрела поразила плечо кинувшего. — Лес. Мой. Дом, — проговорила она, наставив лук на второго парня, что пытался помочь первому. — Успокойся, — попросил черноволосый, выставив руки вперёд, чтобы показать, что не собирается нападать. — Нам просто нужно поговорить, — успокаивающе проговорил он, по шагу приближаясь к ней. — Почему сейчас? — спросила Нисса, чтобы понять, почему о ней вспомнили. — Поговорить? — не понял тот, стараясь не замечать стенания светловолосого и попыток вытянуть стрелу второго. — Пришли? — попытался тот угадать ещё раз, на что Нисса кивнула головой. — Мы не знали о тебе, — проговорил он. На что получил скептическое выражение лица, Нисса поняла, что обмануть его не вышло. Тот после шока стал смотреть на неё по-другому. — Я из Империи Караган, а это королевство Наритор. Мы редко выходим за пределы империи. Но дочь Императора из-за всплеска магии, над которой потеряла контроль, запечаталась в замке, и мы не можем в него попасть. Только спустя неделю мы узнали о тебе, и вот я здесь, пришёл просить помощь. — Ребёнок? — спросила она, понимая, что не всё в душе загрубело. — Да. Аида из дома Караган, — согласился чернявый. — Хорошо. Но потом я уйду! — поставила она свои условия, на что тот закивал головой, соглашаясь. — Слово, — попросила она, вспоминая то, что слышала не раз в поселении, после этого никто не нарушал слово. — Если мие Араххут захочет уйти, я дам свободу, — проговорил он, на что Нисса лишь криво улыбнулась, словно у неё может возникнуть другое желание. — Мие? — переспросила Нисса, она не слышала раньше это слово. — Девушка, — проговорил он, видимо, так в империи обращаются. — Нисса, — указывая на себя, представилась она. — Ниран, — проговорил он, прикладывая руку к груди. Нисса усмехнулась, когда он предложил ей спрыгнуть, убеждая, что он её поймает. Нисса, закинув лук за спину к стрелам в импровизированный колчан, спрыгнула под шокированные взгляды мужчин. Схватившись за нижнюю ветку руками, она остановила падение, а затем ещё один прыжок, и она на твёрдых ногах напротив мужчин, что смотрели с изумлением. Видимо, не ожидали они девушку, которая хоть что-то умеет. Слишком они полагаются на магию и мужчин. А что делать девушке без магии и мужчины? Именно, научиться делать всё самой. — Идти, — проговорила она, указывая рукой на тропинку, по которой давно никто не ходил. Она привыкла передвигаться по деревьям около дома, чтобы по земле не было следов и запаха. Не хватало ещё к дому привести охотников или хищников. Мужчины осматривались в доме, пока Нисса собирала то, что накопила за пять лет. Немного, но это дорого сердцу. Листы, исписанные предыдущей владелицей тела, пару украденных рубах и штаны, она их не носила, привыкнув к тоге, которую повязывала на себя. Обувь она не крала, не видя в ней смысла. Расчёска и пара кожаных ремешков, для того чтобы связать уже давно неподдающуюся гриву, которую не срезала. Пара ножей, опять-таки украденных, и запасные луки. — Всё? — недоверчиво спросил Ниран, когда она указала на дверь. Все вышли, но шок от её дома всё ещё был написан на их лицах, но самой Ниссе плевать. Именно эта лачуга дала ей кое-какое тепло зимой и кров в дождь. Это её дом, с которым сейчас она прощалась, ведь вряд ли вернётся суда. После помощи Императору она пойдёт другой дорогой. Больше не будет пряток. Эти люди дали ей возможность выбраться из привычного мира и начать жить, а не выживать в мире, что столь неприветливо её встретил. Ниран открыл воронку, которая мерцала. Нисса такое никогда не видела, поэтому отнеслась с опаской, но не отступила. Не привыкла она отступать от принятого решения. — Ты сможешь пройти её? Или на тебя совсем не действует магия? — спросил задумчиво Ниран, на что получил пожимание плечами. А откуда она могла знать? — Переодеться не хочешь? — спросил Ниран, когда она хотела шагнуть в марево. Она удивлённо посмотрела на свой нормальный вид. Топик и мини шорты. Чисто и удобно. В чём проблема? — У нас так не ходят! — проговорил он, на что сама Нисса лишь закатила глаза. Положив завязанные вещи на землю, достав брюки и рубаху, она стала развязывать шорты, мужчины, покраснев, отвернулись. На это Нисса ответила удивлёнными глазами. Она привыкла быть обнажённой и отвыкла от людей. Видимо, такое раздевание не приветствуется среди них. Переодевшись в штаны и топ поверх рубашки, она закинула ткань, что служила шортами в другую связанную ткань, в которой переносила одежду. — Идём, — проговорила Нисса, подняв узел и шагнув в марево. Она прошла без проблем, но на той стороне столкнулась с десятком острых предметов, что на неё наставили. А вот портал за спиной захлопнулся. Видимо, его закрыли эти бравые воины, боясь, что появятся ещё. Или из-за нее он захлопнулся? Вот и пришла на помощь! Сидеть в тюрьме не сильно весело. Туда её быстро определили после выхода из портала, и, приказав дожидаться, ушли. Словно у неё есть выбор. Рассматривать грязь и унылые серые стены не хотелось. Да и крыс она не любила. Пришлось тратить время с умом. Усевшись поудобнее, она закрыла глаза и свела руки на коленях, касаясь лишь пальцами. Звуки стали исчезать. Воздух стал свежеть. Шуршание крыс совсем перестало её беспокоить. Она представляла лес, в котором так долго была. Она полностью погрузилась в него. Откинув всё, что есть вокруг. Ей понабилось три года, чтобы научиться концентрироваться и отбрасывать всё остальное. Но тогда она старалась сохранить в себе рассудок, создавая тех, с кем можно говорить или что-то делать длинными зимними днями. А сейчас просто нужно уйти из этого места, пока не придёт Ниран. Злиться на такое отношение нет смысла, ведь она посторонняя для них и может нести угрозу. Она это понимала и принимала, как данность. Но вот оставаться здесь душой не было никакого желания.