Behave!

      Весь день ленивой субботы Чонгук провёл в состоянии сладкой полудрёмы, босиком развалившись на травяной лужайке центрального парка. Стараясь игнорировать бегающих рядом собачек, задирающих задние лапы у соседних деревьев. Где-то вдалеке на футбольном поле, ограждённом сеткой, с криками занимались ребята из старшей школы, а на соседних лужайках пара мальчишек бросала бейсбольный мяч в перчатку своего отца, пока мать расстилала клетчатые подстилки для пикника. Чон тоже подложил под себя простыню, оставшуюся ещё с бывшего дома – раньше уютно накрывавшую его кровать, перекликаясь с интерьером спальни. Теперь – перепачканную влажной травой, но хоть немного ограждающую его нежные ягодицы от по-осеннему прохладной земли.       Время от времени Чонгук просыпался и брался за валяющийся рядом тяжеленный учебник по анатомии, вялыми руками раскрывая его на закладке и слипающимися глазами скользя по тексту в попытке снова вызубрить латинские названия человеческих мышц. Спустя пятнадцать минут безуспешных призывов сатаны он беспечно откидывал гранит науки в сторону и, сложив ладони под щекой, поворачивался набок, вновь всхрапывая.       Успеется.       ...наверное.       Ведь так хочется отдохнуть и ничего не делать...       Однако едва солнце зашло за горизонт, как холодный ветер тут же затеял игру с его волосами, прогоняя прочь из территории парка куда-нибудь потеплее. Вариантов было немного: с субботы по воскресенье Чон работал, так что сейчас оставалось лишь пораньше приехать в бургерную, в свободную минутку убивая время за учёбой. У остальных студентов выходные всегда означали отрыв, свободу и отдых, вечеринки с дешёвыми коктейлями и фейковые айди в клубах. У Чонгука же всё было с точностью до наоборот – это были те дни, когда он трудился больше всего, не занятый парами в университете. Признаться честно, он брал на себя больше часов, чем имел право как несовершеннолетний, нарушая закон. Однако ни его начальник, ни он не были против, и пока их договорённость оставалась в тайне, проблемы никто не видел.       В понедельник утром, кое-как вынырнув из трёхчасовой дремоты после очередной смены, абсолютно никакой, сонный и помятый, Чонгук вяло толкнул дверь в здание студенческого совета.       Да здравствует день ЛГБТ!..       Чон с растяжкой зевнул.       Он правда был бы более бойким и энергичным, если бы не усталость. Чимин ещё вчера отправил ему длинное сообщение с подробным описанием, во сколько нужно явиться перед официальным началом мероприятия, куда идти, чего ожидать и что конкретно будет входить в его обязанности, не забыв упомянуть и перки, которые тот получит за своё волонтёрство.       Честно?       Чонгук не прочитал дальше первого предложения с назначенной датой встречи, вырубившись в своей машине с телефоном в руке, закинув ногу на спинку пассажирского сидения.       Но это же ничего, да?       В конце концов, всё, что от него нужно – покорное выполнение указаний Чимина.       А это он может: просто скажите ему, что делать, и всё будет сделано!       Чонгук даже, пусть и с трудом, но, порывшись в кузове своего грузовика, откопал там чистую белую майку, чтобы сейчас красоваться в ней в фойе студсовета с комплектом из однотонных джинсовых штанов и куртки. Это и, пожалуй, белая рубашка, которую он ни разу ещё не надевал после съезда в страхе, что испачкает – его единственная более-менее представительная одежда, а не спортивный кэжуал-стиль, составляющий его обычный наряд. Поэтому Чон твёрдо считал, что оделся вполне даже прилично, причесавшись пальцами в попытке красиво уложить только что помытые в мужской раздевалке волосы.       Сегодня он, так уж и быть, сделает исключение и побудет хорошим мальчиком, хах! — Чон! — выдернули его из мыслей радостным голосом, знакомым и заставляющим трусливое сердце ёкнуть. — Привет!       Чонгук пробежался взглядом по холлу здания, замечая весь студенческий совет и ещё пару не знакомых ему учеников – скорее всего, таких же волонтёров, как и он – собранных в полукруг перед белой доской для презентаций с заголовком, написанным ровным почерком красным, синим и зелёным маркерами.       Всё так серьёзно!       Сдвинув всех мешающих ему на пути, окликнувший его Чимин резво выскочил из спешно разбежавшейся толпы, как выпрыгнувший Джек из коробки. Одетый в тонкую чёрную майку без рукавов и с глубоким вырезом, заправленную в тёмные джинсы с широкой бляхой ремня, на груди – пара стильных цепочек с серебряными кулонами, Пак напоминал какую-то звезду жанра кантри после ночного афтепати церемонии музыкального награждения, где выиграл во всех номинациях. Его обычно шёлковые и пушистые волосы были на этот раз слегка забраны назад, позволяя лишь одной рваной чёлке свисать над левым глазом.       Чон обомлел, впитывая в себя его образ.       Каким-то тот был сегодня слишком-...       Слишком.       Чонгук аж проснулся, смутившись собственных мыслей. — Ты немного опоздал... но ничего страшного, — защебетал Пак, растягивая полные губы в добродушной улыбке, попутно хватая со стойки ресепшн какой-то документ. — Вот, как я и говорил, заполни, пожалуйста, эту форму, и присаживайся к нам. Спасибо!       Чон, через силу оторвав взгляд от майки Чимина, которая показалась ему чуть... просвечивающейся?.. глянул на протянутую бумагу, читая:       "Заявка на волонтёрство". — Эм, — как всегда забыл поздороваться в ответ Чонгук, сразу перейдя к делу: — А это... обязательно?.. Я же могу просто, ну, по-тихому помочь... — М-м, Чонгук, если не заполнишь эту форму, то у университета не будет никакой информации о том, что ты трудился на этом ивенте, — как маленькому объяснил ему Чимин легкомысленным тоном, до неприличия радостно светясь от хорошего настроения в такое не по-божески раннее утро. — А волонтёрство хорошо смотрится в портфолио на собеседовании. Тебе нужен подобный опыт в своей истории студенчества. Выгодно для получения работы, поверь. — Но мне не очень-то-... — вздохнул Чон, немного задолбанный формальностями, упёршись аки баран: — Может, я вам просто помогу и всё?.. Правда.       Чимин вскинул брови, выдерживая странную немую паузу. — Ах-хах! — хмыкнул вдруг он в потехе, немного невпопад. — Какой ты забавный.       Забавный?       С искрой вновь рассмеявшись, Чимин развернулся спиной и зашагал обратно в своих ковбойских сапогах, натянутых поверх джинсов, невозмутимо возвращаясь к остальным членам студсовета и волонтёрам, которые всё это время с любопытством наблюдали за ними. — Давай, подписывай, м-м? — поставил точку он, не переставая широко улыбаться, пока стоял у доски с презентацией: — По-другому не будет.        После этого Чонгук почему-то заткнулся и всё подписал, аккуратно положил ручку на место и тихонько сел на свободный стул где-то в углу, вжав голову в плечи.       Надо – значит, надо...       По крайней мере, что-то в том, как Чимин это сказал, не располагало ни к каким дальнейшим дискуссиям.       На протяжении всей презентации Пака о том, где что будет размещаться на территории кампуса и кто за что будет отвечать, Чонгук не мог не заметить косых взглядов, направленных на его скромную персону: остальные волонтёры, да и некоторые члены совета тоже, если честно, изредка поглядывали на него с лёгким неверием, будто заново для себя его открывали. Что это вообще могло значить, Чонгук предполагать не решался, старательно фокусируясь на говорящем Чимине – на том, как его розовые губы открывались и закрывались, мягкими подушками сталкиваясь друг с другом, как показывались аккуратные зубы во время улыбки, как щурились глаза, сканируя присутствующих, какой ровной была его осанка, и как отлично просвечивалась под ярким светом люстры его чёрная май-       Нет, обратно к лицу.       Да. — У кого-нибудь есть вопросы? — радушно закончил Чимин свою речь, выставив руки открытыми ладонями вперёд. — Задавайте, не бойтесь.       На удивление, то ли все в самом деле боялись, то ли ни у кого никаких вопросов не было. И, скорее, дело было в варианте номер два, потому что... чего им бояться? Чимин же такой лапочка. А ещё так складно разложил всё по полочкам, что и добавить было нечего! Вот у Чонгука, например, никаких вопросов не возникло. Правда, тут, скорее, причина заключалась в том, что он всё с успехом прослушал, отвлекаясь на одного определённого симпатичного президента студсовета и совершенно не вникая в то, о чём тот вещал.       Ну что ж.       Оставались только аплодисменты, чем аудитория и занялась. — Отлично! Тогда за работу, ребятки, — похлопал самому себе и Пак, довольно усмехаясь. — А! Чонгук! — воскликнул он так, будто только-только что-то вспомнил, и Чон мигом обернулся, до этого застряв у доски для презентаций, рассматривая красиво выведенные буковки в слове "ЛГБТ". — Да? — растерянно отозвался Чонгук, засунув руки в карманы джинсов. — Держи, — Чимин протянул ему пакет, склонив голову набок. — Твои вещи. Они постирались и высохли. Ну, помнишь, после того, как ты принял душ у меня дома?       Чонгук поджал губы, застеснявшись от того, как в их сторону словно по команде метнулись десятки пар глаз в такт последней фразе – не заметить их было невозможно. — О... да... эм, с-спасибо, ха-ха, — неловко выхватил он пакет из рук Пака, раскрасневшись не хуже брошенной в кипящую воду сосиски для хот-догов. — Конечно, всегда пожалуйста! — Чимин покрасовался милыми ямочками на щеках. — И вот!       Что-то... ещё?       И почему на него все так вылупились?!       Чонгук готов был взвыть, с каждой новой секундой робея от пристального внимания присутствующих к себе. Пак ещё и не шептал, не видя ничего зазорного в том, чтобы абсолютно все вокруг знали, что Чон почему-то был у него дома и принимал там душ. А в этом, похоже, и был самый корень повышенного к ним интереса – если бы не он, Чон бы не мечтал сейчас о суперспособности Дэнни Фантома становиться невидимым призраком! Как назло, Чимин чуть ли не показательно зашуршал кульками, когда громко объявлял будто бы на весь мир: — Это от моего папы! Помнишь, он собирался сделать рагу специально для тебя? — ...д-да, но не помню, чтобы, эм, специально для ме- — Так вот, — легкомысленно перебили начавшего было возражать Чонгука, хлопнув в ладони. — Он сделал для тебя отдельную порцию и попросил передать с пожеланиями всего наилучшего! Кажется, ты ему очень понравился, — подмигнул Чимин, успешно впихнув Чону рагу перед тем, как уплыть к ресепшену, чтобы вернуться к работе. — Пообедаем сегодня вместе! — скорее поставил он перед фактом, чем спросил.       Чонгук, потеряв дар речи, провёл его с оторопевшим видом, а после уставился на плотно завёрнутое и аккуратно упакованное в коробочку рагу.       Кажется, он упустил момент сказать "спасибо".       Вот блин.       Чон прытко развернулся, собираясь было исправить свою ошибку, как замер:       Заместитель Чимина, Синди, так резко отвернула от Чонгука голову, что, казалось, чуть ли не свернула шею, панически хватаясь за карандаш и что-то чиркая в бумагах перед собой, активно изображая занятость и показательно хмуря брови. Реакция остальных студентов была более-менее схожа, хотя некоторые даже и не пытались скрыть своего полного офигевания, вытаращившись на Чона прямо как вскочившие на задние лапы стаи сурикатов в прериях, будто справедливо выжидали каких-то объяснений случившемуся.       Да что такое?       До этого дня никому не было до него дела!       Уже на полном серьёзе потея от нервов, Чон жарился в смущении, как курица в масле, всё румянясь и румянясь. — Я-я... пойду отнесу это... к себе в машину... — еле слышно пробормотал он, просто для галочки, потому что был ответственным.       Втайне надеясь, что его никто не услышал, мечтая как можно побыстрее уже испариться и больше не быть объектом местной "популярности".       Однако Чимин его, напротив, прекрасно расслышал, бросив: — Конечно! Возвращайся поскорее, кексик.       Чонгук споткнулся о складку коврика в холле и чуть ли не влетел носом в двери, не с первого раза их открыв.       Студенты вновь одарили его внимательными взглядами.       Со жгуче красными ушами пытаясь пропихнуться в небольшую щель дверного проёма со скрипящей от давления коробкой с рагу, Чон ничего больше не слышал вокруг, кроме как бешено колотящегося сердца, отдающегося белым шумом в ушах.       К-кексик?!..       Чонгук положил ладонь на горящую щеку, глупо застыв посреди парковки, так и продолжая там стоять, пока его сигналом не спугнула подъехавшая машина, прогоняя прочь с проезжей части.       Кексик...       Ах.       Точно.       Чимин же часто так обращается к другим, ну, используя милые прозвища. Вспоминая тот случай, когда Пак угостил его кофе в "Старбаксе" и как раз в похожей манере обменивался любезностями с кассиршей, Чонгук шёл к своему пикапу максимально медленно, растягивая каждый шаг так, словно ноги прирастали к асфальту при каждом касании подошвы, отказываясь сдвигаться.       Именно.       В этом нет ничего особенного.       Тот просто таким образом общался.       Чимин и правда самая настоящая душка по отношению к каждому.       Не только к Чонгуку.       Поджав губы, Чон не уловил того, как сердце ухнуло куда-то вниз от разочарования.       Как бы он ни старался оттянуть время, момент возвращения к зданию студсовета должен был рано или поздно наступить. Если Чонгук дал слово, что поможет – значит, так и будет. Он не сбежит как щенок, поджав хвост. И плевать на свои чувства. Потормозив ещё несколько тяжёлых минут, борясь с собой, он в итоге обречённо вздохнул и потянул ручку дверей на себя. — ...развесили все флаги, теперь осталось только отнести тематическую выпечку в кафетерий. А вот отчёт о бюдж-о-ох, — донеслось до его ушей, и Чонгук вскинул голову, встречаясь лицом к лицу с застигнутой врасплох Наоми, которая как раз, похоже, отчитывалась перед Чимином, показывая ему распечатанную таблицу из Excel и что-то отмечая в ней ручкой.       Чонгук мигом оживился.       Наоми! Наконец-то хоть одно знакомое и при этом – дружелюбное – лицо в студенческом совете! Она не присутствовала на презентации, а значит, по всей видимости, была чем-то занята в другой части университета... Чонгуку не хватало её поддержки: он ощущал себя диким Тарзаном из джунглей, попавшим в незнакомую цивилизацию со своими непонятными правилами поведения и по глупости решившим прокатиться на проводах, как на лианах, с призывным кличем "А-а-о-о-а-а!", вызывая у прохожих искреннее возмущение. А вот Наоми, в отличие от них, выглядела по-особенному уютно и доступно к общению в тёплом кремовом свитере, располагая. Её губы цвели тёмно-вишнёвой помадой, волосы были распущены и выпрямлены, кончиками прикрывая плечи, ресницы – непривычно длинные и чёрные. — Привет, Наоми! — наконец-то поздоровался с ней Чонгук, радостно тряся ладонью.       Наоми же уставилась на него в какой-то отчаянной надежде, будто ожидала чуда, не меньше. И, спустя несколько затянувшихся секунд активного хлопанья глазами Чона, простодушного и бесхитростного, помрачнела, потупив глаза назад в документ – так, похоже, этого самого чуда и не дождавшись. — А... да... привет, Чонгук, — не слишком приветливо отозвалась девушка, спешно отвлекаясь на свои обязанности: — Так вот, Чимин, осталось отнести печенье, и на этом у меня, пожалуй, всё с подготовкой.       Чон моргнул в смятении.       Он отвлёк её? И помешал отчитаться перед Паком?..       Чонгук примерно сложил руки вместе перед собой, ощущая себя не в своей тарелке. — Замечательная работа, Наоми, — похвалил её Чимин, кивая в знак поощрения. — Меньшего я от тебя и не ждал! Можешь отправляться в кафетерий и там занять свою позицию. И скажи Кэти, чтобы она сделала тебе латте за мой счёт. — Ха-хах, не стоит, Чимин, — поскромничала Наоми, но, только её взгляд зацепился за рядом стоящего Чонгука, вся подтянулась, старательно его огибая, когда поспешила на выход: — Тогда, кхм, я пошла...       Чонгук насупился.       А.       Вот оно что.       Наоми, наверное, очень занята!       Воодушевившись, Чон еле заметно махнул ей на прощание, но, опоздав и попрощавшись с, по сути, её удаляющейся спиной, от неловкости решил притвориться, что у него зачесалась шея. — Чонгук, — сахарно протянул Пак, будто только сейчас заметил, что тот вернулся. — Как тебе здесь? Знаешь, у нас есть бесплатный чай с конфетами там, в уголке релакс-зоны. Можешь присесть и отдохнуть!       Чонгук завис на мгновение. — Но... я же ещё ничего не успел сделать, чтобы устать?.. — Ах, не волнуйся, ты у нас в запасе, если кому-то потребуется помощь, — отмахнулся Чимин, сложив локти на стойке ресепшн, чтобы перевалиться через неё лицом поближе к Чону – тот только сейчас заметил, что Пак накинул на плечи тёмную куртку с заклёпками по кромке воротника. — Поэтому важно, чтобы ты был полон сил и энергии, м? Иди-иди, отдохни. — А-а...       Хм, а в этом был смысл!       Чонгук задумчиво пригладил волосы, а после важно кивнул, послушно отправляясь к другому концу комнаты, пустующему и безлюдному, где располагались диванчик с креслами и стойка с кофемашиной. В стеклянной пиале на столике – шоколадки в глянцевых и красочных, как конфетти, фантиках. Вкуснятина! Сладкое действительно ему не помешает. Ну, и кофе, наверное, тоже. Чон припоминал, как ещё в средней школе выиграл забег на стометровку на районном чемпионате между учебными заведениями только потому, что его тренер пообещал ему килограммовый Toblerone в случае победы. В итоге, получив свою заслуженную золотую медаль, Чонгук, счастливый, целый год порционно сосал гигантский батончик шоколада по вечерам, пока его мать, не выдержав, выкинула его в мусорку, когда тот покрылся плесенью с обратной нетронутой стороны. Чонгук тогда долго дулся, закрываясь в комнате и на повторе слушая "Люди – говно" от Slipknot, конечно же, из-за воспитанности не набравшись наглости высказать родительнице все свои претензии.       Весёлые были времена.       Он был вредной букой, страдая от гормонов переходного возраста.       Посмеявшись себе под нос от всплывших воспоминаний, Чонгук поставил чашку в автомат для кофе и выбрал из всего списка на дисплее капучино, попутно взяв горстку сладостей, каждую с разными начинками.       Ох, чёрт.       Они все такие любопытные на вкус...       ...будящие внутри порочные желания...       Чон зажмурился.       Нет!       Держи себя в руках, Чонгук!       Держи. Себя. В руках.       Блестящие фантики призывно отливали бликами от света ламп.       Такие все... разные!..       Чонгук сглотнул.        Н-но... он же в таком стрессе после работы...       ...может, всё-таки можно?..       ...       Посомневавшись с секунду, Чон, не дожидаясь горячего напитка, импульсивно развернул бумажки, чтобы сдуру засунуть себе в рот все имеющиеся конфеты, так и не выбрав, с какой начать.       Даже не подумав о последствиях. — Наслаждаешься? — мурлыкнули за спиной, и Чонгук чуть ли не на месте подскочил, торопливо обернувшись с оттопыренными, как у голодного хомяка, щеками.       Пак, держа в руках переданную Наоми таблицу Excel и смартфон с открытым калькулятором, плюхнулся на диван рядом с Чоном, одарив его роскошной улыбкой. — Мгм... — неловко промычали в ответ, физически не успев доесть, чтобы открыть рот для вразумительной речи. — Моя любимая – та, что жёлтая, — поделился Чимин, откидываясь на спинку дивана и приподнимая подбородок. — Она с кунжутом и ноткой карамели. На первый взгляд странная комбинация, но на самом деле такая аппетитная, если хорошенько её распробовать. — М, мгм, — односложно продолжал Чонгук, агрессивно жуя и напоминая собой хрустящего салатным листом зайца. — Вроде бы ничем не примечательный кунжут и всеми любимая карамель!.. — прикрыл Пак веки, словно лакомился тем, что описывал. — М-м, секси. — М-м... — попугаем повторил за ним Чон, не зная, как ещё поддержать разговор, пока его рот забит до отвала шоколадом. — Мчм, мф. — Как экзотичная смесь востока и запада... даже немного возбуждает своей несовместимостью, ха-хах! — Хм-мх! М-хм...       Сладкий Иисусе, в глазах Чимина Чонгук явно сейчас представал не в лучшем свете!       Стыд-то какой... — Знаешь, — закинули тем временем ногу на ногу, ни с того ни с сего рассуждая: — Совсем не каждому нравится сочетание кунжута и карамели. Многие думают, что оно невкусное. — Мхм. — Всем хочется чего-то слишком сладкого и банального. Очевидного. Как приторного шоколада или, ну, не знаю, хм-м... сливочного "красного бархата", ха-ха! Хотя, мне же лучше, — пожал Чимин плечами, подмигнув. — Больше останется. И никто не позарится на моего любимчика. — Хм... — Думаешь, я жадина, да? — Мф! — тут же отрицательно мотнул головой Чонгук, сам не зная почему утешая Пака. — М-м! Мхм-м, мн-мп! — Нет? Хах, как мило... Дай мне знать, если тебе ещё что-нибудь будет нужно, — в конце концов закончив свою тираду, Чимин расплылся в ещё большей улыбке, меняя тему: — Сливки в порошке и сахар для кофе в нижнем ящичке, кстати. — Мгм!       Чон, ничему не научившись, взял ещё немного конфет в кулак, учтиво оставив все жёлтые в покое, сохраняя их для Пака.       Каким надо быть монстром, чтобы после такого, буквально, признания в любви, взять и съесть их все?!       Чонгук совсем не монстр, ага.       Чимин не упустил из виду его обходительный жест, с долей удивления ухмыльнувшись. Игриво вскинув брови, он собирался было как-то это прокомментировать и добавить что-то ещё, как его отвлекли со стороны суматохи студсовета, заставляя оторваться от Чона, в панике уплетающего конфеты за обе щёки. Все, кроме него и Пака, работали не покладая рук, мельтеша туда-сюда так, будто опаздывали на самолёт, не меньше.       Особенно доставалось Синди, сдувающей сейчас свою пышную светлую чёлку со лба уже, наверное, в шестой раз на протяжении откровенной жалобы президенту студсовета: — Чимин! Нам нужна ещё одна пара рук для помощи с коробками. Джош не успевает их всех донести до лекторной! — уткнула она руки в боки. — Что делать? Кого отправить?       Услышав это, Чонгук тут уже отставил чашку с уже заваренным капучино, которую до этого вытащил из кофемашины. Ну, наконец-то! Он был готов как никогда, словно его вот-вот собирались призвать из покебола на дуэль покемонов, сохраняя всё это время как тайный козырь Эша Кетчума, о котором никто знал – заодно и способствуя растягиванию финального сезона на ещё несколько увлекательных эпизодов. Чон уже знал все ходы сценаристов назубок, нарекая себя гуру аниме... о чём Тэхён мог с ним вполне поспорить, претендуя на то же звание.       Хорошо, что мнения Тэхёна никто не спрашивал, хмп.       Чонгук спесиво надул губы.       Однако Чимин не спешил его отпускать, медля со своим решением. Он цепко оценил обстановку хаоса в помещении, а затем остановился взглядом на одном из волонтёров с кучерявыми локонами, который как раз раздавал всем участникам ивента значки с радужным флагом. — Мигель! Помоги Джошу, пожалуйста. Оставь значки, я займусь ими, — любезно обратился он к парню, выставляя большой палец. — Ты умница. Можешь взять пятнадцатиминутный перерыв после того, как все коробки будут отнесены в лекторную.       Мигель, вздохнув, оставил пост и засеменил на выход из здания – как будто он мог не подчиниться тому, кто должен был написать в его студенческом резюме хороший отзыв в разделе социальных работ.       Чонгук, вертя головой туда-сюда, как новорождённый птенец в поиске червячка, в итоге остался без ничего, расстроенно опустив руки. — А... я? — поправив джинсовую куртку, неуверенно подал он голос.       Чимин повернулся и посмотрел на него в ярком недопонимании, а затем, словно только вспомнив, зачем Чон вообще здесь, прыснул, закусив губу: — Ох, нет-нет, не волнуйся, ты нам ещё понадобишься. А с мелочами другие разберутся, — он расставил колени шире, в комфорте развалившись на диване, занимая собой чуть ли не всё свободное место. — Пей кофе, Чонгук, а то остынет.       Чонгук как следует взвесил услышанное и хмыкнул.       Ага, значит для него отведена какая-то особенная задача?..       Хорошо тогда!       В таком случае, он и правда может успеть допить свой капучино.       Отлучившись на минутку, Пак разложил значки на столе перед входом и объявил, чтобы каждый подходил сам и брал себе свой. При этом почему-то лично повесив один на куртку Чонгука, потратив на это больше минуты, всё примеряясь и по пару раз приглаживая джинсовую ткань плотнее к груди парня. Булавка, наверное, никак не цеплялась. Бывает! Чон, словно шёлковый, пытался сильно не дёргаться, терпя (и совсем не наслаждаясь) его тёплые ладони. Им пришлось сидеть чуть ли не плечом к плечу: вначале Чонгук хотел занять одно из кресел, справедливо решив, что диван – за Паком, однако тот с намёком похлопал по мягкому сиденью рядом, не успокаиваясь, пока не получил желаемое. У Чона действительно не оставалось иного выбора, кроме как почти что прижаться к президенту студсовета, мостясь на отведённом ему месте, соприкасаясь с ним коленями и локтями и терзая губы зубами.       Понятие личного пространства помахало ему ручкой.       Так они и провели в молчании ещё около вечности, в то время как Синди и остальные участники мероприятия, взмыленные, бегали наружу, чтобы обслужить студентов, которые приходили за информацией об ознакомительных лекциях, консультациях и презентациях на тему ЛГБТ, как и бесплатными подарками за посещение ивента в виде канцелярских товаров с блестящим "месяц Прайда", напечатанным буквально на любой мелочи. Вечером намечался просмотр гей-, лесби- и транс-кино в помещении театра в кампусе, поэтому вдобавок к очереди учащихся студенческому совету на голову упал ещё и доставщик от "Убера" с мешками попкорна и ящиками кока-колы, который требовал разгрузить его машину от привезённого товара, иначе грозился выставить счёт за своё ожидание.       Чимин, правда, быстро с ним разобрался, волшебным образом заговорив зубы и выиграв своим подопечным больше времени для переноса товаров.       Чонгук честно не знал, как он это делал.       Сам же Чон, весь на взводе, всё порывался помочь членам студсовета хоть чем-то, но Чимин упорно усаживал его обратно на место, убеждая, что ещё не время. Когда же он, несчастный, совсем уже извёлся, до крайней раздражительности дёргая ногой и никак не успокаиваясь и на секунду после третьей чашки кофе, Пак, понаблюдав за ним какое-то время, смилостивился, раскрыв его особое предназначение: — Чонгук. У меня есть к тебе очень важная просьба. — Да? Что надо делать? — навострил уши Чон и весь выпрямился, откровенно заскучав и, по правде, успев почувствовать себя весьма беспомощным. — Взять ту коробку? Она стоит тут уже с того самого времени, как я выпил свою первую чашку кофе. Мне кажется, о ней забыли... — Что? — Чимин в изумлении глянул из-за плеча на одинокую коробку, таящуюся под стойкой ресепшена. — А. Нет. Вот, отнеси вот этот список песен нашему диджею и напомни ему следовать плейлисту. Он в радио-будке в здании театра и искусств, за углом кафетерия, знаешь?       Чонгук ответственно мотнул головой.  — Прекрасно, спасибо! — сверкнул ровным рядом зубов Пак, погладив парня по плечу, чуть задержавшись там рукой.       Как заново родившись, Чон, одухотворённый, взял переданную ему распечатку. Долго не думая, он вышел из здания, закрыв за собой двери как раз тогда, как по помещению студсовета разнеслось громогласное: "почему эта коробка ещё не в лекторной?!" похожим на Чимина голосом.       Однако Чонгук ничего не расслышал, с пустой головой возбуждённо мыча себе под нос выдуманную им же мелодию.       Ему доверили дело!       Ура!       Чон, окрылённый, поспешил быть полезным.       Он не просто всё идеально выполнит, а даже перевыполнит поставленную задачу!       Пусть Чимин только подождёт и сам увидит!