Behave!

      Если в этом мире оставалась ещё хоть капля снисходительной удачи, предназначавшейся Чонгуку в действительно критической ситуации, то она сейчас явно упала ему на голову и благословила своей фортуной.       И нет, удача заключалась не в том, что Чон стоял практически обнажённый в семейном особняке своего краша в непосредственном присутствии этого самого краша, прекрасно осознавая, что его чувства максимально безответны.       Это было... нормально.       В смысле, не нормально, конечно, но Чонгук мог с этим справиться.       Мог справиться, пока всё ещё был хоть частично одет.       Вот только полотенце на его бёдрах, будто самим дьяволом сдёрнутое вниз, пошатнуло эту уверенность, ведь зашедший в дом Паков поджарый мужчина в деловом ярко-синем костюме и оранжевом галстуке сейчас во всей красе лицезрел голую спину Чона и его задницу.       Шея Чонгука пылала жаром рванувшей в космос ракеты.       Иисусе, как же неловко!..       Но не более неловко чем то, что могло бы произойти, если бы полотенце не зацепилось спереди и не повисло, окончательно оголяя его покрытые лишь мурашками и ничем более ягодицы. Действуя на рефлексах, Чонгук успел молниеносно хлопнуть себя по паху, на этот раз ладонью надёжно удерживая коварное полотенце на одном месте и не намереваясь отпускать его ни за какие коврижки.       Фу-ух...       Слава богам аниме, он ещё не совсем полный неудачник!       ...       Стоп...       А это ещё что?       Чонгук моргнул, осторожно ощупывая себя в нарастающей панике: его рука удобно легла на неожиданный бугорок под влажной тканью. Пальцы сгребли полотенце в складки, вцепившись в него так, словно этот несчастный кусок материи являлся последней надеждой человечества.       Это что... стояк?       В лёгких кончился воздух, а уши точно окунули в кипящий котёл: Чонгука вполне можно было нарезать в пиццу Маргариту вместо томатов, таким он стал красным.       Это стояк.       Самый настоящий.       Чон побледнел.       Когда?.. Как?! И почему он только сейчас это заметил?! Всё, что с ним случилось за последний час, и близко нельзя было считать секси, однако вот он – застыл, как полный дурак, с возбуждающимся стволом, мужественно удерживающим мокрое полотенце не хуже самого стойкого спартанца.       Так какого чёрта, Чон Чонгук?!       Неужели ты, сам того не зная, все это время был скрытым эксгибиционистом?       Неужели щеголять голышом и чувствовать себя униженным перед собственным крашем – твой страшный тайный фетиш, и ты тот ещё извращенец?       И неужели ты был настолько погружён в поиски Чимина и маскировку панорамного вида на свой нагой зад, что даже не заметил собственного члена под носом?!       Нет, серьёзно?!..       Чонгук, наверное, никогда не был в таком шоке от самого себя.       Даже когда решил лизнуть подъёмник на горе у озера Тахо во время зимних каникул с семьёй и в итоге прилип к нему языком на долгие полчаса, пока к нему не добралась скорая помощь на снегоходе.       Нет, здесь всё намного хуже.       Голова гудела: а видел ли Чимин? Или Чон успел вовремя всё прикрыть и ещё не пал в его глазах ниже плинтуса?       А может, тот всё как раз таки и увидел, но из вежливости молчал?       ...уже планируя выставить Чонгука за порог и никогда не давать свой номер, не приглашать помочь с днём ЛГБТ и вообще перестать с ним разговаривать, или, может, просто сдержанно кивать в коридорах университета, а потом игнорировать и отворачиваться, выказывая этим своё осуждение, да ещё и больше не говорить своё это зубодробительно-милое "Привет, Чон!", от которого у Чонгука на самом деле, если совсем уж честно, ёкало сердце и растекалось что-то очень тёплое в груди?!..       Чон уже мысленно отлетал на тот свет, даже не оплакав свою окончательно добитую гордость, как за его спиной вдруг радостно воскликнули: — Ты же Чонгук, верно?!       С грацией шлёпнувшегося на асфальт слайма, Чонгук вернулся с небес на землю, натянув шею сильнее, чтобы обернуться в сторону вошедшего мужчины, по какой-то причине всё ещё не решаясь светить ягодицами перед Чимином. — Э-э... — Чон Чонгук, так ведь? — гнул своё разулыбавшийся незнакомец, от его растянувшихся губ стрелками протянулись выразительные ямочки. Он принялся снимать лакированные туфли, отставив портфель в сторону, упершись свободной рукой в угол стены. — Сын художника Чона, да? Того, у кого сейчас арт-галерея в Сан-Франциско? — А-а... — Да ну, точно ты! Я тебя помню! — выставил указательный палец мужчина и потряс им, словно подтверждая свою догадку. — Малыш Чонгук-и, который хорош в спорте. Из старшей школы! Ты даже пару раз опережал моего сына в кроссе по лёгкой атлетике!       Чонгук глупо открыл рот, отчаянно позабыв закрыть его на ближайшие минут десять.       Рука всё так же скрывала полувставшую плоть под полотенцем. — Я, знаешь ли, в свои студенческие годы выступал от команды Университета Пенсильвании в соревнованиях по лёгкой атлетике, так что не ожидал, что кто-то сможет превзойти мою методику тренировок. Кроме тебя, никто больше не смог его обогнать, ты, мелкий засранец... молодец, парень!       Чон, потея в три ручья, в смешанных чувствах не знал, воспринимать сказанное как комплимент или как угрозу, на всякий случай нейтрально кивнув.       Да откуда этот сверхэнергичный незнакомец его знает?!       Да и... чёрт, выбора, похоже, не было.       Чонгуку было страсть как неудобно общаться с ним буквально через зад.       Прижимая руку с полотенцем поближе к своему паху и боясь оглянуться назад к Чимину, чтобы увидеть его выражение лица, Чон пингвином переступил с ноги на ногу и повернулся к собеседнику передом, стараясь не думать о том, что сейчас стоит прямо перед глазами президента студсовета.       Благо, упругость под ладонью начала смягчаться, и на том спасибо!..       Чонгук честно готов был пустить слезу чистой радости и облегчения. — Я-я... д-да, кхм, я – Чон... который Чонгук. В смысле, я – Чонгук, который Чон... — Так и знал! — хлопнул в ладони мужчина, оставив туфли у порога, и подошёл к парню поближе. — Помнишь меня?!       Чонгуку было очень стыдно признаться, что не очень, поэтому он молчал как рыба, панически придумывая, как бы так красиво обойти вокруг правды, и так же панически в этом не преуспевая.       Однако его опередили: — Давай-ка напомню: самое лучшее домашнее барбекю, которое ты когда-либо пробовал? — намекнул загадочный мужчина и неожиданно поиграл бровями, чего-то явно с нетерпением ожидая.       Но Чон плавно качнул головой вбок, не догоняя.       Его собеседник вздохнул, насупившись. — Хм, странно. Все же знают, что я готовлю лучшее барбекю... Ладно! Как насчёт лучшего пунша в твоей жизни?! Вот здесь ты точно должен знать ответ!       Чонгук поджал губы, выпучив глаза. — Хорошо, проехали! А может... самый офигенный тток? Сонпхён? Ттокук, давай же, его ты точно должен знать! Помнишь, я готовил его на Чхусок шесть лет назад?       Ттокук?.. Суп с рисовыми клёцками, что ли?       Постойте-ка...       И тут Чона действительно осенило.       Он вспомнил.       Реально вспомнил.       И не вкус всех тех блюд, что мужчина напротив него перечислял с сияющими глазами. А то, как некий сэр на ежегодных Чхусоках постоянно хвалился своими кулинарными способностями каждый божий раз, когда Чонгук оказывался внутри помещения для празднества, а не сбегал наружу, подальше от надоевших сюсюканьями тётушек и восхвалений других родителей своих звездатых детей.       Точно.       Тот самый доставший всех своим занебесным самомнением мистер!       ...       Минутку.       А разве он не был-...       Озарившееся догадкой лицо Чонгука явно подало искомый сигнал мужчине, осчастливив узнаванием: — А-а, вижу, вспомнил?! Ха-хах! Спасибо-спасибо, на самом деле готовка – лишь моё хобби, — пококетничал собеседник и внезапно шагнул к Чону ещё ближе, чтобы вдруг заключить в выбивающие воздух объятия, казалось, абсолютно не обращая внимания на то, что парень, собственно, голый. — Ого, как возмужал! Ты тренируешься? Отличные мускулы!       Чонгук напоминал рыбку Дори: настолько его глаза полезли вон из орбит, а рот хватал кислород порциями.       В голове – одно нескончаемое "А-а-а-а-а-а-а!!".       Да это же хозяин дома!!       Окаменев, он свободной рукой еле-еле обнял мужчину из приличия в ответ, другой – как можно сильнее вдавливая полотенце в пах, чтобы скрыть своё неприличие. — Пап, ты его задушишь, — ни с того ни с сего подал голос до этого притихший Чимин, выглядывая из-за Чона. — Прости-прости, — отпустил нереально оробевшего Чонгука мистер Пак, хлопнув напоследок по спине в дружеском жесте. — Но как приятно тебя здесь видеть! Каким судьбами? Как твои родители?       Чонгук просто хотел, чтобы его отпустили надеть трусы. — Я пригласил его в гости, — вновь ответил за Чона Чимин, огибая парня, попутно положив ладонь на его плечо и сжав. — Мы оба случайно упали в бассейн, так что пришлось принять душ. — Вы что?! Чимин, как так?! Звучит нереально круто, расскажешь как всё было, за обедом. Ты же останешься на обед, правда, Чонгук? — указал на него пальцем глава семьи Пак, глядя на парня исподлобья и уже шагая в сторону смежной арки у лестницы как ни в чём не бывало. — Отказы не принимаются, я как раз вдохновлён на самое невероятное рагу в твоей жизни, обещаю. — Я-я на самом деле... — Да ла-адно тебе, не мнись! — выкрикнули уже из кухни жизнерадостным тоном. — У нас ещё есть Häagen-Dazs в морозилке на десерт! И свежие манго! — Мне просто-... — вновь начал было Чонгук, но его смело перебили: — Кстати! Ты любишь дуриан? Сам я его никогда не пробовал, но вчера увидел в магазине и купил. Без понятия, как его готовить! Или его едят сырым? Ну да, это же просто обычный фрукт... Попробую его разрезать! Хотя, нет, сначала лучше загуглю, — бормотали на кухне, совершенно не обращая внимания на мяуканье Чона. — "Ду-ри-ан"... так...       Совсем потеряв надежду достучаться до мистера Пака, Чонгук в итоге обернулся к его сыну в поисках спасения, глядя на него такими жалостливыми щенячьими глазками, на какие только был способен: — У меня просто сегодня смена на работе... а я ещё сочинение на завтра не написал... и-и... ну, мне нужные доп.материалы в библиотеке... я собирался там заниматься... Я правда очень тронут приглашением, но... — О! — сложил губы вместе Чимин, его язык вдруг скоро скользнул между ними, после пропадая во рту. — Так давай я тебе помогу с сочинением! — Нет! Нет-нет-нет, — категоричнее, чем следовало, затараторил Чонгук, на этот раз разворачиваясь обратно, передом, к Чимину, от нервов ухватившись за полотенце на паху в этот раз обеими руками. — Мне не трудно, поверь! Всё равно я сегодня свободен. И у меня одни "пятёрки" по английскому, к тому же выигранный конкурс штата ещё в старшей школе. А также оплаченная база данных с рецензируемыми журналами, уже подготовленная для цитирования в формате MLA и APA, — гнул своё Пак, так мягко, но так твёрдо, что Чон с трудом противился его сахарному голосу и железной логике.       Чёрт возьми.       Оплаченная база данных?! Рецензируемых научных журналов?! Уже подготовленных к цитированию?!       Чонгуку показалось, что у него потекла ниточка слюны из уголка губ.       Как же он не любил этот чёртов формат APA, а тут всё будет сделано за него!       Он был так, та-а-ак близок к соблазну... однако нечто внутри него упёрлось бараном и не хотело поддаваться ни на какие уговоры. — Спасибо, честно, но... нет, — Чонгук проглотил чуть не выскочившее "мне неудобно", потому что знал, что его сейчас будут уверять в обратном и окончательно сотрут всю его волю к сопротивлению. — Спасибо за душ, и... ну, за всё...       Чимин замолк на мгновение, его глаза слегка, почти незаметно сузились, хоть и вскоре на лице расцвела медовая улыбка: — Всегда пожалуйста, Чонгук. Знай, что ты всегда можешь прийти ко мне за помощью! Я не шучу.       Тело Чонгука отчего-то пробили мурашки от еле слышной хрипотцы, проскочившей в последнем слове.       Да что с ним вообще такое в последнее время?! — Но я понимаю. У тебя были свои планы, и вообще, всё то, что случилось в бассейне... сбило тебя с твоего жизненного ритма... прости, что так получилось, — выгнул брови Чимин, виновато поглядывая на Чона. — Надеюсь, ты на меня не злишься?       Чонгук тут же стал шёлковым. — Ч-что?.. Я?! Конечно, нет! Это вообще я должен извиняться... и кстати, это м-мне было бы приятно знать, что... — он уставился на свои пальцы ног, застеснявшись, — ...что это ты не злишься на меня...?       Улыбка Чимина неровно растянулась в ухмылку в противовес тому, что спорхнуло с его губ: — Ни за что на свете.       У Чона как камень с души, гора с плеч, литосферные плиты с сердца. — Ох. Класс. Типа, круто. Спасибо, мгм. Отлично. Я рад. В смысле! Даже если бы ты злился, я бы принял это, но... это, конечно же, лучше, ха-ха... когда ты, ну, не злишься, ха-хах, — неловко рассмеялся Чонгук, понимая, что несёт ахинею, но всё же не закрывал себе рот ладонями только потому, что не доверял ненадёжному полотенцу на члене. — Злой Пак Чимин, у-у, даже представить себе не могу, каково это! И хорошо, что до сих пор не знаю, ха-ха!.. Ха-хах... ха...       Очевидно полностью облажавшись, Чон в смятении поднял взгляд с пола, посмотреть на притихшего Чимина в надежде, что тот сейчас не закатывает глаза от той порции бреда, что только услышал.       Но увидел только знакомую, никак не изменившуюся ухмылку, застывшую на пухлых розовых губах.       Пак смотрел на него интенсивно в упор, всё его тело не шевельнулось и на миллиметр, каждая мышца была тверда от тонуса напряжения.       Воздух вокруг, казалось, стал тяжелее.       Или Чонгуку всё кажется?       Он сглотнул. — Хм-м, — протянул сладко Чимин, чуть поведя подбородком вслед полетевшему звуку. — И правда. Как хорошо, что не знаешь.       У Чонгука сердце будто пискнуло и буквально убежало в пятки от такого прямого зрительного контакта, щёки зарумянились, а в горле встал ком. — Кстати... — чуть надул губы Пак, сложив руки на груди. — Ты всё равно сразу уйти не сможешь.       Чон склонил голову. — А? — Твоя одежда. Она в стирке где-то на час. Потом сушка ещё на половину. Я, конечно, могу одолжить тебе халат, не проблема, но... не думаю, что ты заявишься в нём в библиотеку, м? Мы же не хотим, чтобы тебя приняли за эксгибициониста, ха-хах! — на этот раз пришла очередь Чимина смеяться, пальцы неплотно прикрывали рот. — Хотя вышло бы забавно!       Эксгибициониста?       Что ж... Чонгук уже, ему явно больше терять нечего.       И всё же, слава богам, у него был выход... — А... не волнуйся, у м-меня в машине есть одежда... целая куча! Да, вообще весь мой гардероб, ха-ха! — нервно убеждал Чимина Чон, сам не понимая, что говорит лишнее. — Могу показать, всё вплоть до нижнего белья и обуви. У меня на самом деле не так много шмоток... поэтому всё и поместилось. Так что мне бы халат просто, чтобы дойти до пикапа... — Постой... что, ха-хах? — недоверчиво изогнул бровь Пак, прыснув и сузив ещё сильнее любопытные глаза. — И почему у тебя в машине столько одежды? Да ещё и целый гардероб?.. Шутишь что ли, или на полном серьёзе?       Чонгук представил себя скелетом в школьном классе по биологии, у которого отвалилась челюсть.       Блин!       Какой же он придурок!       Зачем он вообще это брякнул?!       А-а! Как же теперь сложно врать!       Чонгук ненавидел врать! — Чонгук? — заподозрил Пак неладное, ухмылки и очаровательного прищура как не бывало. Считывая с лица Чона его реакцию, он, похоже, уже сам начал догадываться о том, что тот не врёт: — Так ты... на полном серьёзе? У тебя что, действительно весь твой гардероб в маши-... — Ничего себе приключение! — неожиданно выскочил в холл коридора мистер Пак прямиком из кухни, держа в руках шипастый жёлтый дуриан, как Индиана Джонс – добытую золотую реликвию из опасной гробницы. — Я чуть было не совершил самую ужасную ошибку всей моей жизни, разрезав этот дуриан! Сынок, смотри, что я нашёл в Ютубе о том, что творит этот дьявольский фрукт!.. — и он в одних носках подъехал к отпрыску по блестящему паркету, включая видео на полную громкость. — Глянь как смешно, они даже замемили тех, кому стало плохо! Ха-ха! Смотри, Чонгук!       Чон, сконфуженный, на автомате заглянул в повёрнутый смартфон, наблюдая за тем, как люди в видео прикрывали нос и изображали рвотные позывы, а одного из них и правда стошнило, пусть и зацензурено – радугой из мема про нян-кэта. — Ужас, да?! Хах-ха! Ладно, пойду подарю этот дуриан нашим соседям, сейчас вернусь, — выключил видео мистер Пак и прыгнул в свои лакированные туфли, скрываясь за входной дверью.       Проводив взором раззадоренного мужчину в надежде, что вслед за ним уйдут и неозвученные вопросы Чимина, Чонгук боялся вернуться к тому, на чём они прервались, потерянный как никогда.       Однако Пак, на радость, сам перевёл тему, по-джентльменски выставив руку: — Что ж... раз тебе всё-таки нужно идти, пойдём, я дам тебе гостевой халат.       Следующие пятнадцать минут Чонгук неловко перебегал в махровом персиковом халате с единорожками по идеально подстриженной лужайке семейного дома Паков к своему пикапу и обратно, краем глаза замечая мистера Пака во дворе рядом, передающего диковинный дуриан в руки насупленному соседу, при этом изображая поцелуй от шефа сложенными пальцами.       Однако Чон не остановился понаблюдать, что было дальше: его словно кто-то подгонял плёткой по заду, требуя двигаться быстрее и как можно скорее свалить. Происходящее казалось какой-то странной смесью кошмара и мокрого сна, и Чонгуку очень нужно было побыть одному в своём домике ака машине. Там он чувствовал себя как никогда в уютной безопасности, там можно было прийти в себя и осознать всё неосознанное ранее.       Потому он даже не сразу понял, зачем Чимин окрикнул его на пороге, когда Чонгук, уже одетый в сменную одежду, вновь поблагодаривший в сердцах за гостеприимство, спешил выскочить вон из дома: — Эй, Чон!       Игнорируя лакомое нытьё в сердце, Чонгук обернулся, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. — Дай мне свой номер телефона, — летально для уязвлённого сердечка Чона подмигнул Пак, упираясь спиной о стенку и скрестив руки на груди, в одной из них – знакомый смартфон.       Чонгук хлопнул себя по лбу с сумбурным "ах, да-да, конечно, сейчас, да-да" и, розовощёкий, назвал серию цифр, выученную на память, лихорадочно поправляя с лица отросшую прядь волос – уже почти высохшую, но ещё чуть завитую от воды. — Есть! — дал добро Чимин и тут же позвонил Чону, проверяя, правильно ли всё записал.       Чонгук, уже подготовленный и наученный горьким опытом, сразу же взял мобильный в руки, готовый сбросить звонок как можно быстрее – кто знает, какой там новый рингтон Тэхён мог ему поставить? — А это мой номер! Можешь записать его, как хочешь, — дёрнул бровью Чимин, почему-то очень весёлый и даже немного игривый, махнув на прощание: — Удачного тебе сочинения! И, пожалуйста, будь осторожен на дороге!       Чон скованно кивнул, выдавив робкую улыбку, и, вновь повторив десятое "спасибо", аккуратно захлопнул за собой входную дверь.       По спасительному пути к пикапу его успел перехватить мистер Пак, страшно расстроенный тем, что его гость намылился сбежать, так и не попробовав то самое ещё неродившееся, но определённо легендарное рагу. Чон, наконец-то сумев настоять на своём, отнекивался и оправдывался до такой степени и с таким упорством, что даже глава семьи Пак от него отстал, вздыхая.       С одним условием: Чонгук обязательно их ещё навестит и придёт как-нибудь на ужин, чтобы попробовать его фантастическую стряпню.       Уставший и откровенно вымотанный эмоционально, Чон уже готов был согласиться на что угодно, лишь бы ему дали ходу. И только благодаря этому он сейчас уже подъезжал к будке Робба, приветливо махнувшего ему на прощание после того, как поднял шлагбаум.       Свобода.       Чонгук выехал на автобан и, поставив круиз-контроль, уставился в никуда впереди себя, стараясь собрать мысли в кучу и разложить их по полочкам.       Что.       Только что.       Вообще.       Произошло.       Чонгук не нашёл ответа даже тогда, когда припарковался на своём любимом месте под дубом у университета.

***

— Вы слышали?! Чимин выиграл конкурс штата по эссе! — Не может быть! Разве не участвовали даже студенты колледжей?! А ведь он ещё школьник... — Да он просто потрясающий... — Кажется, я намокла. — Боже, Мариан, тише, ха-хах, твой краш видно невооружённым взглядом! — А я его и не скрываю, хмп!       Подтянув большим пальцем лямку рюкзака, набитого учебниками, Чимин, чуть вскинув подбородок, с полуулыбкой продефилировал мимо группы одноклассников, тихо сплетничающих о нём. — О!.. Чимин! — осмелилась одна из девчонок в юбке гармошкой по колено, пока её знакомые ребята смотрели на неё с сожалением, прекрасно зная, чем заканчиваются любые подкаты к школьной суперзвезде.       Приостановившись, Пак на пятках развернулся к ним, мило растянув губы в улыбке. — Привет, Мариан! — О боже, он знает моё имя!.. — еле послышалось из-за сложенных у рта ладоней, как и после невнятный визг.       Ну вот.       Один из парней рядом перенял эстафету пообщаться, спасая подругу от позорного заикания при виде предмета своего воздыхания: — Поздравляем с победой! — он выставил сжатый кулак, подбадривая Чимина, и тот рассмеялся, откидывая чёлку взмахом головы: — Ав, спасибо, — прикусил он зубами нижнюю губу. — Я даже и не думал, что займу первое место... было столько конкурсантов достойнее меня... — Шутишь, что ли?! Все знают, что ты юный гений, — искренне недоумевал ещё один долговязый паренёк в пиджаке, облокотившись на подоконник. — Соревноваться со студентами, да ещё и выиграть у них? Легендарно. — Боже, вы мне льстите, — обворожительно закатил глаза Пак, сверкая белыми зубами. — Спасибо, я этого не заслуживаю... — Ты такой скромный! Кто, как не ты, заслужил это больше всего?       Чимин облизал мясистые губы перед тем, как вновь поблагодарить за комплименты и отпроситься в класс, сетуя на приближающееся начало уроков.       Уверенно шагая по уже опустевшему коридору старшей школы Кимболл с идеальной осанкой, Пак, спустя минуты, неожиданно замедлился, а вскоре и вовсе встал, глядя куда-то в сторону.       На одном из широких подоконников сидел, поджав ногу, щуплый паренёк в майке Limp Bizkit, клетчатые красные штаны облегали его худые ноги, чёрно-белые кеды были небрежно развязаны, разноцветные шнурки – болтались, грязные от пыли улиц. На руках – дешёвые браслеты на заклёпках с металлическими квадратами, цепочки, резинки, ногти окрашены облупившимся чёрным лаком. Его лицо было до неузнаваемости скрыто длинной угольной чёлкой с розовыми прядями, по бокам – снятые подтяжки со Спанч-Бобом.       Чимин сделал шаг назад.       Затем ещё один.       А после ещё.       Чтобы вдруг со всей дури громко топнуть, вновь направляясь по намеченному курсу, вот только в два раза громче обычного, проходя прямо мимо странного паренька, занятого чем-то в своём телефоне вплоть до сгорбившейся в дугу спины.       Занятым чем-то настолько, что тот даже не обратил внимания на демонстративную походку рядом, отчего Чимину пришлось дойти аж до поворота коридора и так не добиться желаемого, растерянно застопорившись.       Вокруг – тишина, ни одной души.       Сцепив зубы, Пак воровато оглянулся по сторонам, а затем тихонько, на носочках, вернулся задом обратно, не отрывая глаз от мрачноватого ученика и убеждаясь, что тот не заметил того, как Чимин ретировался для попытки номер два.       Выпятив грудь и поправив волосы, Чимин сжал кулаки и помпезно прошёлся мимо вновь, показательно задирая ноги и стуча каблуками ботинок по плиткам.       Однако итог был всё тот же: внимания – ноль.       Пак не сдавался.       Он прошёлся ещё раз. И ещё раз, пока стопы не заболели от удара о твёрдую поверхность пола. Да даже когда прозвенел звонок на урок, и Чимин, опоздав впервые в своей жизни, решился устроить ещё одно, последнее дефиле – загадочный паренёк даже не вздрогнул, не сменив позу и на секунду.       Чрезвычайно раздражённый и взбешённый, Пак, до боли закусив губу, в конце концов фыркнул и рассерженно влетел в класс, проклиная всё на свете.       Упустив то, как буквально через мгновение выведший его из себя паренёк вытащил из ушей наушники и, обратив внимание на время, перепуганный, ломанулся следом в помещение класса, только пятки и засверкали.