Номер

      Себастьян Моран не ожидал, что небезызвестный профессор Мориарти окажется настолько молод. Увидев его среди студентов, Себастьян не подумал, что юноша в бордовом свитере, широких джинсах и нелепых очках его цель; но в самом начале лекции за трибуну поднялся он — молодой, эмоциональный и говорливый ирландец.       Профессор Лондонского университета, Джеймс Мориарти, стал его первым заказом после небольшого перерыва. После отставки из армии Себастьян зарабатывал двумя способами: в игровых заведениях и с помощью любимицы-винтовки. Продажных политиков и предпринимателей ему было не жаль. Поднакопив денег, Себастьян стал отказываться от заказов, чтобы не привлечь к себе внимания властей, но, когда дом отца пригрозили отнять за долги, Себастьян вновь подумал о винтовке.       Прислали заказ на имя Джеймса Мориарти, профессора лондонского университета и автора какой-то там теории. Себастьян не любил пользоваться интернетом и пришёл на открытую лекцию профессора, чтобы рассмотреть его в живую. Это напоминало игру, в которой Себастьян выслеживал свою добычу, как тигра в джунглях.       На лекцию, вопреки ожиданию Себастьяна, пришло много людей, и он ловко затерялся в толпе. Даже прикупил книгу Джеймса Мориарти. Он представлял профессора старым, седым и тощим, сутулым, потрёпанным жизнью. Или, наоборот, толстым, вечно потеющим и с одышкой.       Каково же было его удивление, когда за трибуну встал молодой человек на вид лет двадцати пяти. Невзрачный, худенький и невысокий, в милом бордовом свитере. Он начал пылко рассказывать о своей «Теории Астероидов», а Себастьян достал телефон и наконец-то вбил в гугл имя Мориарти. Оказалось, что молодому гению нет и тридцати, он родом из Ирландии, блестящий математик, и при этом начинающий актер, недавно окончивший театральный колледж. Сколько талантов, да всё в одном человеке.       Себастьян изумлённо вскинул брови — кому мог так насолить мальчишка, ведь цена, обозначенная за его голову, была неприлично высока. Лекция оказалась интересной и эмоциональный, пусть даже в математике Себастьян ничего не понимал. Молодой профессор отвечал на вопросы из зала, жестикулировал и чеканил слова, но понимали его немногие. Кто понимал — оставался в восторге. Нашлись в зале и скептики, но критика не вывела профессора из себя. Он ловко парировал и выходил из словесной дуэли победителем. Себастьян даже улыбнулся: ему нравилась амбициозная молодость.       После лекции, когда желающие подходили за автографами, Себастьян спустился тоже. Он наблюдал, как молодой профессор подписывает книги, как быстро и изящно выводит подпись перьевой ручкой, как улыбается формально и вежливо. Когда к нему подошёл Себастьян, профессор помедлил, задержал на нём внимательный взгляд потрясающих чёрных глаз. Уголки его губ едва заметно дрогнули, и Себастьян произнёс, вежливо торопя:       — Je vous en prie*.       — Quel est votre nom*? — так же тихо спросил профессор.       — Себастьян.       Джеймс Мориарти оставил в книге свою подпись и написал что-то под ней. Закрыв книгу, он вручил её Себастьяну, и тот кивнул.       — Merci monsieur.       — Не за что, mon ami.       Себастьян не любил французский язык, но любил интимность, которую он дарит. Те несколько фраз связали их с профессором. Себастьян знал, что убьёт этого человека с особой нежностью, особой пулей.       Уже в холле университета Себастьян открыл книгу и увидел набор цифр под подписью.       Профессор оставил ему свой номер.       Вечером, сидя дома перед телевизором, Себастьян снова бросил взгляд на книгу. Профессор летел к нему, как мотылёк на пламя, так почему бы не поиграть с ним: оторвать яркие крылья и только потом убить, милостиво даря освобождение? Набрав номер, Себастьян послушал долгие гудки, и, наконец, ему ответил тихий приятный голос:       — Monsieur Себастьян?       — Ouais, monsieur Мориарти. Вы оставили мне свой номер.       — Хотел спросить, как вы коротаете вечера?       — Едва ли в изысканных костюмах и дорогих ресторанах.       — Тогда «The Ginstitute» в Ноттинг Хилле, там жареные крылышки и потрясающий джин. В девять. Буду ждать за столиком номер семь.       Себастьян положил трубку и усмехнулся. И с чего Мориарти взял, что он придет?..       И всё же к восьми часам он был собран, а в девять стоял перед дверьми «The Ginstitute».       Молодой Мориарти и правда ждал за обозначенным круглым деревянным столиком в полутёмном зале стильного «The Ginstitute». Нелепый свитер и брюки он сменил на обтягивающие чёрные штаны и тёмную рубашку, верхние пуговицы которой были кокетливо расстёгнуты. Он внимательно изучал бумажное меню, а Себастьян, приближаясь, думал, что оделся не соответствующе месту и теперь ощущал себя неловко в джинсах, футболке и кожаной куртке.       — О, вы пришли, — очаровательно улыбнулся Мориарти. — Подходите! Как вы относитесь к крылышкам, жареным креветкам с соусом и джину?       — Вы произносите это так эротично, что уже положительно, — ответил Себастьян, садясь за столик напротив Джеймса.       — О, вы про акцент? Никак не избавлюсь от него.       — И не нужно... Джеймс? Или профессор Мориарти?       — Просто Джим. — Мориарти закрыл и отложил меню. — А кто вы по профессии, если не секрет?       — Я многие годы служил в армии. Уволился в звании полковника.       — О... — Джим прищурился. — Это интересно.       Он сам сделал заказ, и вскоре официант принёс бутылку ароматного джина, две порции прожаренных острых крылышек, креветки и соус. На удивление Себастьяна, еда оказалась вкусной, напиток приятным, а общение складывалось легко, словно они были знакомы давно. Джим охотно обсуждал и литературу, и кино, и театры, но удивил Себастьяна, когда внезапно выпалил:       — Так «Охота на крупного зверя в Западных Гималаях» и «Три месяца в джунглях» это ваши книги?!       Себастьян чуть не поперхнулся джином. Нет, в узких кругах его книги знали и ценили, но чтобы с ними оказался знаком ботаник-математик?..       — Мои, — ответил он. — Неужели читали?       — Да. — Джим опустил голову, чтобы скрыть смущение. — Мне понравилась «Охота». Особенно описание тигров! Наверное, вы очень смелый человек.       — Я польщён, Джим, — с улыбкой ответил Себастьян, и это было правдой.       От этого разговора и крепкой выпивки в его штанах появилось уплотнение. Себастьян промокнул губы и отстранённо осмотрел зал, стараясь скрыть мысли о том, что был бы не прочь оттащить Джима в туалет и скинуть тянущее напряжение. В этом он не видел ничего плохого: в конце концов, свидание обязано заканчиваться сексом.       — Может, поедем к вам? — внезапно предложил Джим.       — Что, простите? — Себастьян подумал, что ослышался.       — К вам, — повторил Джим. — Угостите... чаем.       Намёки Себастьян понимать умел. Джим уже потянулся к кошельку, когда Себастьян поднял руку и расплатился за ужин сам. Деньги Джима ему были не нужны.       На улице, пока Себастьян ловил кэб, Джим, укутавшись в тёмный плащ, перехватил его пальцы и сжал. Себастьян не оттолкнул холодную руку и ощутил ещё большее возбуждение. У него давно никого не было, а Джим ему нравился. Худенький и симпатичный, что ещё надо?       Уже в квартире, как только закрылась дверь, Себастьян притянул Джима, вжал в стену и потёрся о него пахом. Тот вздрогнул, но доверчиво обнял за шею и тихо застонал. Себастьяна возбуждала мысль о том, что он воспользуется Джимом, прежде чем убьёт. Попробует его вкус, возьмёт его, сломает и разрушит. Что-то в Джиме будоражило Себастьяна.       Джим запрокидывал голову и томно стонал, пока Себастьян целовал и кусал его шею, опускался губами к ключицам, дразнил языком и расстёгивал рубашку — пуговицу за пуговицей. От Джима приятно пахло, его кожа была мягкой и тёплой, и Себастьян ласкал его торс губами и руками, кусал и оттягивал соски, получая в награду стоны и царапины на плечах. Это была не просто ласка: Себастьян запоминал и анализировал чувствительность Джима, желая подчинить его.       Разогревшись достаточно, Себастьян подхватил Джима под задницу, и тот охотно обнял его руками и ногами, позволяя отнести себя к кровати. Он оказался лёгким и невероятно соблазнительным; Себастьян не понимал, в чём сила его неземного обаяния. Оказавшись опрокинутым на мягкое одеяло, Джим внезапно свёл ноги и вздрогнул, словно испугался.       — У тебя раньше не было? — спросил Себастьян, нависая над ним.       — Было... — Джим смутился. — Было, но давно. Всё хорошо, я хочу...       — Ты сам напросился, напоминаю.       — Я ни от чего не отказываюсь!       — Тогда разведи ноги. Хотя, — Себастьян встал, достал из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку, — разденься сам. Хочу убедиться, что ты хочешь. А то скажешь, что я тебя заставил.       — Не скажу...       — Джим.       Джим помедлил, пока Себастьян раскуривал сигарету, а потом приподнялся и дрожащими руками расстегнул ширинку и стянул штаны, оставаясь в обтягивающих тёмных боксерах. Фигура у него была хорошая: в меру подтянутая, не перекаченная, как любил Себастьян. Смотреть на него было приятно.       — А ты послушный, — сказал Себастьян. — Раздень меня.       — Ты всегда так делаешь? — спросил Джим и с интересом склонил голову набок. — Приказываешь.       — Ещё скажи, что тебя это не заводит. — Он затушил сигару в пепельнице. — Ты будешь послушным, а я нежным, всё честно. Я люблю послушных мальчиков.       Джим не сдержал улыбку. Он подошёл к Себастьяну, стянул с него футболку и восхищенно охнул, увидев шрамы на широкой груди. Себастьян расправил плечи, гордясь своим телом и боевыми ранами, а Джим дотронулся до них, погладил пальцами и совершенно по-детски спросил:       — А эти от тигра?       — От тигра, от тигра, — засмеялся Себастьян, удивляясь мальчишескому восторгу. — Продолжай уже, не отвлекайся.       Он понял, что стеснение Джима наигранное, когда тот изящно опустился перед ним на колени и бросил такой жаркий взгляд, что в паху заныло от напряжения. Он нарочито медленно расстегнул пуговицу и ширинку, стянул с Себастьяна джинсы, дал ему переступить через них, и только после этого погладил его ноги, тронул напряжённый член и, взявшись за резинку, стянул трусы.       — Ох... — выдохнул Джим, смотря на крупный член.       — Не приласкаешь? — спросил Себастьян. — Или не нравится?       — Нравится, но... Я никогда не...       — Всё, вставай, — перебил Себастьян и резко поднял его. — Иди к кровати, скромняга.       — Ещё скажи, что тебя это не заводит, — улыбнулся Джим и развернулся.       Себастьян тут же поторопил его увесистым шлепком. Джим вскрикнул, а Себастьян схватил его за шею и наклонил, уткнув лицом в кровать и оставив задницу приподнятой. Приспустив с него трусы и жадно глянув на аккуратные аппетитные ягодицы, Себастьян решил не церемониться. Это была его охота. Пальцы входили туго, и Джим напрягался, увеличивая свои страдания. Себастьян любил строптивых и любое неподчинение сминал на корню. Джима раньше никто не укрощал, и он намеревался это исправить.       Джим был тесным и горячим; он соблазнительно вздрагивал и всхлипывал, бессовестно дразня зверя внутри Себастьяна. Он то пугливо напрягался и старался отстраниться, то подавался навстречу. Себастьян подумал, что он у Джима первый. Он двигался плавно и входил не на всю длину, затем увеличил амплитуду и входил размашисто с пошлыми громкими шлепками. Джим быстро понял, что и как надо делать, и оказался весьма отзывчивым: то он гнул спину, подставляясь, а то напрягался, сжимая член Себастьяна в себе.       Себастьяну нравилось вдыхать обострившийся запах: Джим пах особенно, не так, как другие. Ему нравилось его стройное тело, и то, что он явно не трахался со всеми подряд. Сколько всего можно было бы с ним сделать!.. Из всех возможных мужчин Джим решил отдаться своему убийце. Себастьян думал об этом, сжимая в пальцах член любовника, размазывая по стволу смазку и чувствуя сокращение мышц, когда Джим с громким стоном кончил.       Кончив следом через несколько толчков, Себастьян стянул презерватив и бросил в корзину для бумаг. Он поощрительно шлёпнул ослабленного распластавшегося на кровати Джима и встал, ища сигареты.       — Это было хорошо... — тихо сказал Джим, перевернувшись на спину.       — Нормально, — ответил Моран, выискивая взглядом сигареты. — Ты куришь?       Себастьяна согрела мысль, что он у Джима, вероятно, первый. Себастьян любовался им, наблюдал, как он неспешно курит, приподняв подбородок и демонстрируя тонкую шею с меткой засоса. Он был очень притягательным молодым человеком, совсем неиспорченным. И Себастьян испортил бы его с превеликим удовольствием.       — Прости, — произнёс Себастьян, — я был груб с тобой.       — Всё хорошо, — тряхнул головой Джим и залез под одеяло. — Мне нравится по-настоящему. Но в следующий раз я бы хотел лицом к лицу... ты ляжешь со мной?       — Конечно, это же моя кровать, — улыбнулся Себастьян, удивляясь, что слова Джима ему приятны.       Он затушил сигарету и залез под одеяло. Джим тут же придвинулся к нему, обнял поперёк груди и устроил голову на плече. Он трогательно ткнулся носом в его шею, точно котёнок, и засопел.       Себастьян поглаживал его и думал, что ему нравится трогательность Джима. А ещё нравится рискованность: при отсутствии опыта он сам пригласил понравившегося человека на свидание, а затем предложил секс. Пусть он оказался неопытным, было в нём что-то родное и давно забытое. Себастьян никогда не привязывался к людям после секса, даже сейчас он думал, что будет осторожен при убийстве. Нежен и ласков. Возможно, он задушит Джима в тёмном переулке, глаза в глаза, лицом к лицу.       Правда, он не знал, что на телефон Джима по защищённому каналу более суток назад пришло сообщение: «Они сделали ход. Наняли Себастьяна Морана. Данные в письме».       Игра началась.