Номер

      Джим исчез тихо и незаметно. Себастьян, к своему удивлению, не проснулся, пока Джим вылезал из его кровати, одевался и покидал квартиру. Ещё никогда от него не сбегали. Обычно он сам выталкивал одноразовых любовников из кровати, а особо требовательных спихивал ногой прямо на пол. Цинизма в Себастьяне с каждым годом становилось больше: он использовал парнишек, а потом бросал.       Джим выделился непривязчивостью, а на подушках остался его приятный запах. Себастьян подумал, что хочет изучить феномен Джеймса Мориарти, а заодно понять, чем безобидный математик кому-то не угодил. Что скрывал скромный и тихий Джим?..       Вечером Себастьян стоял и курил у ворот университета. Шёл снег с дождём, на дорогах стояла слякоть, заметно похолодало. Себастьян ждал долго, согревался сигаретами, и профессор Мориарти, как порядочный ботаник, вышел едва ли не последним, когда на улице стало темно, а свет погас во всех окнах университета.       — Не боишься разгуливать один в такую темень? — спросил Себастьян.       Джим, вышедший из-за ворот, вздрогнул и резко обернулся. Увидев Себастьяна, он выдохнул, улыбнулся и нервно поправил съехавшие с носа очки.       — Да ты очкарик? — усмехнулся Себастьян, рассматривая его.       — Не нравится? — склонив голову, спросил Джим.       — Ненавижу очкариков, — ответил тот. — Но тебе эти кругляши идут.       — Зачем пришёл? — с улыбкой спросил Джим, не обижаясь за очкарика.       — Хотел спросить, не подумываешь ли повторить? — Себастьян достал из пачки очередную сигарету и закурил.       Джим сделал шаг и протянул руку. Себастьян хмыкнул, но пачку не убрал. Джим ловко подцепил сигарету, зажал её губами и приблизился, прикуривая прямо от сигареты Себастьяна. Один парнишка как-то сделал точно так же и получил кулаком меж глаз, потому что своё личное пространство Себастьян ценил и оберегал от других. Но Джим (чёрт его знает, что в нём такого было) не вызывал агрессии.       — А я думал, это разовое развлечение, — сказал Джим, выдыхая дым.       — Удивляешь. Обычно такие, как ты, сами прибегают, думают, что любовь до гроба.       — Такие, как я?       — У кого было в первый раз.       Джим задумчиво поднял взгляд, помолчал, а затем медленно выдохнул сигаретный дым. Себастьяну нравилось его поведение: ни истерик, ни напряжения. Он был интересным, и, впервые за сутки знакомства, Себастьян заметил, что у Джима развито чувство собственного достоинства.       — Я бы хотел провести с тобой время, — признался Джим после недолгой паузы, — но без секса.       — Неужели не понравилось? — улыбнулся Моран.       — Нет, мне понравилось... — Джим смутился. — Просто немного... некомфортно. Я не смогу...       — Я понял. — Себастьян выкинул окурок прямо в снег. — Пошли ко мне, просто поболтаем. Обещаю, приставать не буду.       — А ты всегда держишь свои обещания?       — Я же полковник, Джим, человек чести и слова.       В этот раз в квартире Себастьяна Джим чувствовал себя увереннее. Он с любопытством осматривался, изучал небольшую гостиную, книжную полку, светлую спальню, где помещалась только кровать, затем и уютную кухню, куда позвал его Себастьян.       — Но питаюсь я скудно, — предупредил он. — Могу предложить картошку, немного мяса и пиво.       — Я не привередлив в еде, — улыбнулся Джим и сел на потёртый диван. — И очень голоден. Сегодня я не обедал. Себастьян... а не мог бы ты...       — Что?       — У тебя есть старые ненужные вещи? Я бы снял рубашку и пиджак, жарко.       Себастьян удивился этой просьбе, но решил не отказывать. Он порылся в шкафу и достал для Джима относительно новые футболку и штаны.       — Значит, к еде пожеланий нет? — спросил Себастьян, передавая вещи.       — Нет. А если у тебя найдётся сахар или что-то сладкое, то вообще отлично, — ответил Джим.       — Найдётся. Сходи пока в душ, расслабься.       Пока Джим мылся, Себастьян накинул куртку и покинул квартиру. Спустившись вниз, он перешёл дорогу и направился в небольшой продуктовый магазин, где купил шоколад и пирожные. А когда вернулся и увидел Джима, чуть не обомлел: тот в его вещах смотрелся безумно соблазнительно. Одежда была велика и придавала Джиму особую трогательность.       — Ты пошёл в магазин, чтобы купить это? — изумлённо спросил Джим, смотря на пакет в руках Себастьяна.       — Да, ты же гость, — невозмутимо ответил тот. — Считай, что ты мне нравишься чуть больше, чем все остальные, кто был тут до тебя. И я бы ещё разок с тобой перепихнулся.       — Ты очень грубый, — хмыкнул Джим, но тут же улыбнулся. — Но мне приятно, что ты сходил в магазин ради меня. Спасибо.       К удивлению Себастьяна, Джим подошёл, приподнялся на носках и поцеловал его в щёку. После он охотно ел пережаренную картошку и не жаловался, когда Себастьян закурил прямо на кухне. В нём не было изнеженности, как у большинства богатеньких мальчиков, он казался простым и открытым, чистым.       — Ты почти не поел, — заметил Джим и встал. Он сам сделал и Себастьяну кофе, не прося о помощи и не спрашивая, что где можно найти на чужой кухне. — Не голоден?       — Без пива еда не лезет, — ответил Себастьян, откровенно любуясь им. — А поскольку ты отказался от пива, я тоже не стал. А вот за кофе спасибо.       Они снова говорили обо всём на свете, и Себастьян не понимал, чем очаровательный улыбчивый мальчишка заслужил смертельный приговор. Джим был обычным, тихим и непосредственным. Он не волновался и не испытывал сомнений, даже не стал задавать лишних вопросов, когда Себастьян сказал, что он может спать с ним в одной кровати. Сам Себастьян собирался слово сдержать и не приставать, но Джим не мог быть уверен в этом. И всё же он разделся и залез под одеяло, устроился рядом с Себастьяном и рассказал о своей недавней поездке в Штаты.       Его голос был мягким и успокаивающим, а акцент приятным и мурчащим. Себастьян слушал его, лениво перехватывал губы поцелуем и поглаживал его по бедру.       — Полковник, ты же обещал, — выдохнул Джим, пока пальцы Себастьяна оттягивали резинку его трусов.       — Можно сделать хорошо и без проникновения, — пояснил Себастьян, нависая над Джимом и ощущая азарт. — Интересует?       — Допустим, — выдохнул Джим, и его дыхание стало тяжёлым, выдающим возбуждение.       — Тогда учись.       Себастьян получал удовольствие, когда целовал тонкую шею, вдыхал запах Джима, кусал и ласкал его кожу, опускаясь губами на ключицы, а затем и к чувствительной груди. Джим был благодарным и отзывчивым: он обнимал, притягивал к себе, а Себастьян уверенно ласкал его, контролируя состояние Джима и слушая его стоны. Он был на редкость чувственным, откликающимся на любое касание. Парни из клубов были жадными до секса, пересытившимся, а Джим раскрывался постепенно, падая в омут новых ощущений.       — Но ты тоже должен участвовать в процессе, — сказал Себастьян и приподнялся, мягко стягивая бельё с Джима. — Я хочу, чтобы ты был полностью раздет.       — А ты? — спросил Джим.       — Зависит от тебя, — улыбнулся Моран, изучая его тело. — Потрогай меня. Мой член.       Джим бросил на него взволнованный взгляд.       — Это приказ, — терпеливо пояснил Моран, начиная игру. — И ты должен подчиняться, Джим.       Спорить Джим не стал. Он робко накрыл бугорок члена ладонью, затем сжал, и Себастьян тихо застонал от удовольствия. Джим был катастрофически неопытным, просто до ужаса неловким в своих прикосновениях, но при этом он жаждал новых ощущений и слушался, наслаждаясь силой партнёра. В награду Себастьян был готов учить его.       Когда Джим осмелел и чуть сжал пальцы, Себастьян отдал новый приказ:       — А теперь засунь руку мне в трусы или сними их вовсе. На твой выбор. Но твои пальцы теперь должны быть на моём члене.       Джим вновь помедлил, тяжело дыша и взволнованно кусая губы.       — Делаю второе замечание, — строго сказал Себастьян. — После третьего накажу. Ты должен слушаться, Джим. Смелее, он не кусается.       — Я никогда прежде этого не делал! — вспыхнул краской Джим. — Я хочу, Себастьян, но мне страшно сделать что-то не так!       — Пора бы уже хоть раз пощупать мужской член, особенно, если ты гей, Джим. Давай уже!       Джим вдохнул, выдохнул и запустил руку под ткань его трусов, обхватывая тёплыми пальцами ствол. В комнате было темно, но Себастьян готов был поклясться, что видит на бледном лице румянец. А ещё он чувствовал, что ему нравится происходящее: он раскрывал и портил молодого любовника, делал его своим, подчинял и ломал. Не простой убийца, а настоящий садист, распоряжающийся чужой судьбой.       — Ласкай, — распорядился Моран, щекоча тёплым дыханием шею Джима. — Гладь его. Если будешь послушен, я тоже сделаю тебе хорошо.       Джим осторожно скользнул рукой по затвердевшему члену, а Себастьян в награду прикусил мочку его уха и потянул, посасывая и дразня языком. Джим зашёлся дрожью от ласки и наконец-то расслабился. Он смелее водил рукой и стонал, пока Себастьян вылизывал его ухо и шею, гладил подтянутый живот и опускался пальцами практически к самому паху.       Постепенно Джим осмелел достаточно, чтобы двигать рукой быстрее и увереннее, и Себастьян обхватил его затвердевший ствол. Он ласкал сильно и умело, гладил большим пальцем головку и останавливался, когда Джим начинал сдавленно стонать, готовый вот-вот кончить. Себастьян не собирался давать Джиму передышку. И когда Себастьян всё же позволил ему кончить, на глаза Джима навернулись слёзы от эмоционального урагана.       Через три дня, вечером, Себастьян снова встретил Джима, и они так же оказались в одной кровати. Себастьян уже привычно раздел любовника, оставляя его под собой беззащитным и открытым, жадным до новых и более сложных уроков.       — Хочешь поиграть? — спросил он, проведя костяшками пальцев по впалому животу. — Хочешь абсолютно новых ощущений?       Себастьян после армии любил контроль и абсолютную покорность. Джим очаровательно вздрагивал, когда Себастьян завязывал его глаза и когда привязывал его собственным ремнём за руки к спинке кровати. Теперь Джим был абсолютно беззащитен перед ним, и Себастьян знал, как усилить это ощущение. Раздвинув его ноги, он скользнул пальцами между ягодиц, срывая первые сдавленные стоны.       — Ты полностью в моей власти, — шептал Себастьян, врываясь пальцами в податливое тело. — Ты принадлежишь мне, Джим.       Джим громко стонал и гнул спину, пока Себастьян растягивал его, готовя ко второму в жизни сексу. Джим заходился томными стонами и принимал грубость, подчинялся и принимал правила незнакомой ему игры. Себастьян не собирался его жалеть. Он раздвинул пальцы и замер, растягивая его и раскрывая.       — Себастьян... — прошептал Джим, и по его щеке скатилась слеза. Себастьян знал, что он чувствует, ёрзая по простыни и находясь в чужой власти. Его не просто трогали, его раскрывали, показывая превосходство. Себастьян знал: Джиму понравится, когда он преодолеет порог стыда и смущения.       — Я же обещал наказать тебя, — прошептал Себастьян, оставляя пальцы в любовнике и продолжая терзать его. — Проси прощения за своё поведение. Ты совсем меня не слушался, постоянно медлил.       — Я буду... — выдохнул Джим, дрожа всем телом и уже не сдерживая слёз, — слушаться...       — Будешь? Точно будешь? — Себастьян откровенно упивался своей властью. — Или мне напомнить твоё место?       — Не нужно...       Сдавленный голос Джима бил по натянутым нервам. Себастьян долго играл с ним, царапая грудь, с силой кусая нежные соски, а затем врываясь резким толчком и наслаждаясь болезненным вскриком.       Джим выгибался и подставлялся, принимал его в себя, просил ещё и сильнее, такой же ненасытный, как и сам Себастьян. А после долгожданного оргазма, получив свободу, он прижался к боку Себастьяна и уснул, ослабленный после долгих прелюдий и секса.       На утро он бегал по квартире, как ни в чем не бывало, спешно одевался и собирался на работу. Покидая постель, Джим забывал о стыде и обо всём, что происходило между ними. И Себастьяну это нравилось гораздо больше, чем досада или обожание во взгляде. Джим понимал всё правильно. Секс — это секс, а отношения — нечто совсем другое.       — Мы больше не увидимся, — сообщил ему Себастьян, сидя на кухне с чашкой кофе в руках. Он думал, было бы неплохо разбить Джиму сердце, чтобы убить его ослабленным, униженным и брошенным.       — Хорошо, — просто ответил Джим вопреки ожиданиям и подошёл, чтобы поцеловать Себастьяна в щёку. — Спасибо тебе за всё. Было круто.       — Ты хороший мальчишка, — сказал Себастьян, когда Джим отстранился. — Береги себя. И с первыми попавшимися мужиками больше не ходи. Мало ли.       — Ты был не первый попавшийся, — хитро ответил Джим. — Ты был особенным. Сам не пропадай, полковник.       После ухода Джима, Себастьян ощутил себя в собственной квартире одиноко. Нет, он не стал бы жить или встречаться с Джимом Мориарти, даже если бы не было заказа. Его не интересовали отношения, но всё же в засранце Мориарти что-то было. Себастьян решил, что пора убить его, чтобы избавить себя от ненужных терзаний и вопросов. Он подарил Джиму шикарные дни и теперь имел право потребовать за них расплату.       Именно так Себастьян и решил. Он уже знал, как и откуда произведёт выстрел, когда позвонил его координатор.       — Нашего заказчика, который захотел Мориарти, тоже заказали, — сообщил он. — Я не люблю перепрыгивать с заказов, но названная сумма просто неприлично велика. И клиент сам мистер М! И хочет он за свои денежки только тебя.       — Пускай засунет их себе в задницу, — ответил Себастьян, туша сигарету. — Я не проститутка, чтобы заказчиков менять. Сегодня же достану Мориарти, чтобы нам успели проплатить. Жди сообщения.       Не дослушав, Себастьян скинул звонок и закурил.       С Мориарти надо было срочно кончать.