Древо Жизни

      Ещё с высоты птичьего полёта я разглядел, что врата Древа широко распахнуты. Из них слабым мерцанием вырывался наружу бирюзовый свет. Приземлившись, я принял обычный облик и поспешил внутрь. За рекордное время пересёк длинный прямой коридор без ответвлений и очутился в просторном пещерном зале. В воздухе плавно крутились огромные кристаллы. На противоположном краю идеально круглой каменной плиты, украшенной витыми символами и рунами, стояла Эрин. Вокруг камня сотнями дымчатых нитей парили светящиеся души.       Я продвигался к девушке бесшумно, словно тень, внимательно следя за каждым её движением. Кажется, она собиралась с духом, чтобы прыгнуть вниз, в искрящуюся пустоту. Я подошёл к ней вплотную и легко коснулся её плеча. Девушка резко обернулась, глаза её полыхнули красным, а вокруг неё начала собираться густая липкая тьма. Склизкие щупальца оплели её, переиначивая облик, трансформируя в совсем иное существо, гораздо выше и крупнее.       — Авессалом?! — Я был неприятно удивлен. Кажется, я убил его ещё тогда, давным-давно…       — Скажи мне, Смерть, что в тебе такого особенного? Почему ты ещё жив, когда близкие тебе давно зачахли и сгнили в тисках Порчи?       Я молча смотрел на этого гиганта, старшего нефилима, попутно прикидывая, чем всё это обернется. Он тем временем продолжил:       — Тебе всё равно не победить меня, не принеся ничего в жертву. Твоя душа будет окончательно проклята. — Нефилим простер руку раскрытой ладонью в мою сторону. На ней покоилась Эрин. Она безмятежно спала, насильно погруженная в сон, не подозревая ничего о происходящем. Мгновение я смотрел на неё, но тут эти чёрные щупальца обвили её тело, и она исчезла с ладони Авессалома. Мне ничего не оставалось, как начать блефовать:       — Девчонка ничего не значит для меня. Делай с ней что хочешь.       Авессалом раскатисто рассмеялся, даже стены сотряслись от его торжествующего хохота.       — Да ты и малейшего представления не имеешь о том, кто она! Эта девчонка — серафим. Ты ей не ровня, полукровка.       — Как и ты, — прошелестел я с нарастающим гневом и достал две косы из-за пазухи. Довольно с меня разговоров, настроение не то. Я прыгнул на нефилима, легко оттолкнувшись от плиты, но он сбил меня в полете обухом топора. Удар вышел довольно крепким, так что мне потребовалось время и немалые усилия, чтобы подняться.       Несколько раз Авессалом откидывал меня к самому краю плиты. Наивный, равновесия мне не занимать. Я кружил вокруг противника, жаля его со всех сторон, — чётко и поступательно, подбираясь всё ближе. Коса, молот, булава, когти льда — всё это я поочередно использовал против брата-нефилима. В какой-то момент, после моей особо удачной атаки, Авессалом таки припал на одно колено. Я ни на мгновение не расслаблялся и продолжал крушить врага. Как я и думал, это проявление слабости было лишь уловкой: подпустить меня ближе и тут же ударить. Нефилим хотел подсечь меня топором, но я вовремя подпрыгнул и перелетел над лезвием.       Авессалом вскочил, из-под ног у него вырвались извивающиеся щупальца, а сам он зарычал, извергая при этом пламя. Я замер в ожидании, скрестив лезвия кос за спиной. Вот нефилим кинулся ко мне, но я так и оставался неподвижен. Стоило ему подойти почти вплотную, как я принял хаотический облик и атаковал уже с воздуха.       Когда на теле врага почти не осталось живого места, я почуял, что и мои силы порядком истощены. Вернув привычный облик, я вновь кинулся на нефилима, а он на меня. На бегу, крутящим броском, всадил косу ему в живот, а подпрыгнув, схватился за рукоять и потянул за собой. Лезвие пропороло Авессалома от пупка до ключицы. Он упал, но тут же поднялся, пошатнулся и снова рухнул на плиту, опираясь на одну руку, другой зажимая рану. Поднявшись во второй раз, он удачно напоролся шеей на вытянутое лезвие косы. Я почувствовал, как, падая, он вытягивает орудие у меня из рук, и разжал пальцы. До ушей донеслись слова, исполненные мольбы:       — Возьми меня за руку, брат, — в горле Авессалома булькнула кровь, но он превозмог это и продолжил, — в последний раз.       Я смотрел на протянутую мне ладонь. Желание поддаться было велико. Братьев, которые у меня остались, можно было пересчитать по пальцам. Не появись он здесь сегодня... я бы так и желал отмотать время вспять. Так и желал бы вернуть старшего, пусть и не по крови, но всё же брата.       На лице Авессалома отразилось торжество, когда я всё-таки протянул ему руку. И каково же было его удивление, когда я перехватил рукоять косы… Я дернул орудие, брызнул фонтан багряной крови, а нефилим содрогнулся в последний раз.       Понурив голову, я нетвердо прошагал к краю плиты. Я устал. Очень устал. Не было сил даже расправить спину и поднять голову, отрывая взгляд от той светящейся голубым неизвестности, что распростерлась под ногами. Мой путь, моя цель привели меня сюда, но я даже понятия не имел, что теперь делать. Идти наперекор Творцу? Эта мысль показалась мне забавной, и я огорчённо рассмеялся.       — Смерть? — раздался тонкий слабый голос позади. Я обернулся, не веря своим ушам. Авессалом не говорил этого, но подразумевал: убью его, убью и Эрин. Но вот она, стоит передо мной, жива и здорова — не считая рассеченной брови, — с ужасом глядя то на меня, то на поверженного нефилима. Я сделал первый шаг ей навстречу, она тоже двинулась вперёд. Мы приближались друг к другу медленно, постепенно. И вот на её лице начала расцветать улыбка, которая была жестоко искажена гримасой страха.       — Обернись! — прокричала она, рукой указывая мне на кого-то невидимого за спиной. Но только я развернул корпус, как в сонную артерию мне вонзилось лезвие кинжала. Рот тут же наполнился густой кровью. Фрейе удалось притаиться на одном из парящих кристаллов, а выждав нужный момент, она атаковала.       — Нет! — вырвался вопль из груди Эрин. Она ринулась к нам, на руке её блеснула золотая маника. Девушка явно намеревалась драться. Фрейя разжала пальцы, выпуская кинжал из рук. Я рухнул на колени, жадно хватая воздух ртом, из которого кровь потоком лилась мне на грудь. Вестница выступила из-за моей спины, обнажая широкий двуручный меч, на бедре у неё поблескивал свернутый кнут.       Эрин в прыжке обрушилась на Фрейю. Вестница успела блокировать удар Эрин, но по её лицу было видно, что такого напора она не ожидала. Женщины сцепились в немилосердной схватке. Эрин быстро обезоружила Фрейю, а когда та попыталась достать её кнутом, то она просто схватила его руками и резко дёрнула на себя. Подтащив Вестницу, Эрин с размаху заехала ей головой по лицу. Фрейя пошатнулась, но, тем не менее, ударила Эрин кулаком, разбив нижнюю губу. Вестница усмехнулась, увидев, как кровь бежит по подбородку девушки.       — Не стой у меня на пути, — с вызовом сказала она. — Один из вас сегодня умрёт, так или иначе.       Тут Эрин разразилась переливчатым смехом, отнюдь не злобным. Её тело начало светиться белым пламенем, искристым и жгучим. Настолько ярким, что глазам было больно смотреть. Однако свет угас, и перед нами возникла небесная воительница, закованная в тяжелые блестящие серебряные доспехи, на которых было немало боевых отметин. За спиной девушки простирались три пары белоснежных крыльев. В руке она сжимала лёгкое обоюдоострое копьё, чей золотой наконечник угрожающе поблескивал, нацеленный на Фрейю. Вестница вся поджалась, как будто старалась уменьшиться под испепеляющим взглядом Эрин. Она пала на колени, понурив голову. Совет хоть и играл немаловажную роль во Вселенной, перед столь откровенной волей Создателя он был ничем — не зря серафимы любимцы Отца своего. Эрин подошла к понурой противнице и подняла её голову кончиком копья.       — Неужели ты думала, что он простит тебя за это? — голос Эрин звучал немного по-другому. Всё такой же мягкий, жизнерадостный, но в нем теперь слышались безоговорочная власть, сила и божественность.       — Я только хотела сохранить ему жизнь, — еле слышно пролепетала она, — как он когда-то сделал это для меня. Прости…       Хоть в глазах и плыло, я заметил, что женщина теребит на запястье красный тонкий кожаный браслет с двумя золотыми бусинами на конце завязок. Точно такой же я видел у Войны когда-то. Такой же есть и у меня, правда, отличный цветом. Ещё в юношестве наша сестра Ярость подарила нам эти вещицы. Со временем браслеты стали для нас некоей семейной реликвией.       — Я тебя прощаю, — ласково изрекла Эрин. В тот момент, когда в глазах Фрейи зажглась надежда, Эрин пробила ей горло копьём. Вестница перед смертью протянула скрюченные руки к шее, но взгляд её померк, а лицо навеки застыло, искажённое ужасом и болью. На секунду я забыл о своей собственной, поражённый увиденным. Эрин только что совершила самую большую ошибку в своей жизни, сама того не ведая.       Война как-то сказал мне, что отдаст браслет той, что будет достойна. Той, что покорит его суровое сердце. Если между ним и Фрейей существовала какая-то связь… Прости меня брат за то, что не остановил всё это. Я не знал. Моё сознание начало тонуть в омуте мрака. И тут чьи-то бережные руки подхватили меня. Эрин. Милая, глупая девчонка. Такой она мне и запомнится, а не грозным ангелом, вершащим суд Создателя.       — Странно видеть тебя умирающим. — Она постаралась улыбнуться, но это плохо получилось из-за печали, пробивавшейся в голосе.       — Помоги мне дойти до края плиты, — превозмогая боль, сказал я, выдергивая кинжал из плоти. Тут же полилась кровь, но я поспешил зажать рану.       — Я могу тебя исцелить, — предложила Эрин, но я отрицательно помотал головой.       — Это уже не важно.       — Ты действительно этого хочешь? — она вопросительно посмотрела на меня. Увидев в моих глазах решимость, ангел подняла меня с пола и, закинув руку себе на плечо, поволокла к обрыву. Достигнув края, я попытался отстраниться, но она не дала мне этого сделать.       — Я здесь, чтобы следовать за тобой. Ты пожинаешь, Смерть, а я, как Жизнь, — взращиваю. — Эрин мягко улыбнулась и потянулась свободной рукой к маске. — Она тебе больше не нужна, — сказала Эрин, и я поддался. В жертву со мной будут принесены тысячи тысяч душ нефилимов... и грех мой смоется безвозвратно. С этого момента никто уже не сможет вернуть моих родичей. Они послужат наконец-то благому делу: вернут сынов Адама и Евы в мироздание.       Вырезанная из кости маска гулко ударилась о плиту. Глаза ангела выразили мне гораздо большее, нежели слова или действия, когда она узрела мой лик. Губы Эрин расплылись в улыбке и мягко коснулись моей щеки. Я обнял её за талию. Ещё мгновение и уже ничего не существовало. Были только мы и ощущение свободного полета…