chase me

      Снова этот сон. Чеён садится в кровати, тяжело дыша, и откидывает с себя влажное от холодного пота одеяло. Чёрные волосы настойчиво липнут к лицу, и она тратит несколько секунд на то, чтобы распутать пряди. За окном всё ещё глубокая ночь, но Чеён сегодня вряд ли уснёт снова.       Беспомощный крик. Бег на месте. И руки с длинными крючковатыми пальцами в чёрных перчатках, тянущиеся за ней.       Чеён трясёт головой, прогоняя навязчивое ведение из кошмара, и спускает ноги с кровати. В доме тихо, а её шаги по деревянному полу отдаются отчётливым скрипом. Босые ноги вскоре замерзают от гуляющего по дому осеннего сквозняка, пока она проделывает путь от своей комнаты до кухни. Там она как можно тише старается достать с верхней полки плитку шоколада, не включая свет, чтобы не разбудить домашних. Но, видимо, все старания проходят зря, потому что стоит ей зашуршать фольгой на упаковке, как загорается свет, и в кухню входит десятилетний Джихун, потирая сонные глаза.       — Тебе снова снился тот сон? — спрашивает он.       Чеён уныло кивает. Каждые несколько месяцев ей снится один и тот же кошмар, но об этом знает только младший брат, услышавший однажды, как она кричит во сне. Иногда она думает, что это может быть связано с тем, что она совершенно ничего не помнит о первых семи годах жизни. Но потом приходит осознание, что всё-таки после этого её удочерили родители Джихуна двенадцать лет назад, и теперь-то всё хорошо, так что нет причин копаться в бессмысленном и очевидно болезненном прошлом.       Джихун больше ничего не говорит, он садится рядом и отламывает от плитки кусочек. Чеён видит, как он морщится от горького шоколада, и ей хочется улыбнуться. Хоть они и не родные брат и сестра, хоть ему всего лишь десять лет, он умный не по годам и всегда поддерживает её, будь это пугающий сон или нелюбимый шоколад, который так успокаивает его сестрёнку.       — Не сиди тут слишком долго, завтра ещё в школу, — говорит она и шуршит упаковкой, чтобы достать ещё кусочек шоколадки.       — То же могу сказать тебе, — укоряет ее Джихун, упрямо уставившись сестре прямо в глаза. — Ты совсем не спишь в последнее время.       — Не беспокойся, через пару минут буду в постели. А ты иди сейчас.       Брат смотрит на Чеён с лёгкой обидой, но уходит к себе, оставляя её одну на пустой кухне. Она опирается головой на руку и смотрит в щель между оконной рамой и небрежно задвинутыми шторами. Там почти ничего не видно, только ночная темнота и маленький треугольник света от почти перегоревшего уличного фонаря. В одиночестве сразу становится тяжелее, потому что даже молчаливое присутствие Джихуна отвлекало от мрачных образов, а теперь сцены из сна, словно наваждение, заполняют собой мысли. Она понимает, что, по-хорошему, с этим надо что-то делать, но ей совсем не хочется знать что-либо о биологических родителях и собственном прошлом. Чеён вполне хорошо живёт и сейчас, незачем цепляться за прошедшее.       Она сдерживает своё обещание Джихуну и уже через пару минут пытается согреться в своей кровати. Время едва за полночь, а глаза слипаются, но стоит их закрыть, как Чеён охватывает холодный липкий страх, так что она твёрдо намерена не засыпать больше сегодня. На столе горит маленькая, но яркая лампа, своим тёплым светом она причудливо играет с тенями на розовых стенах, оставшихся со времён десятилетия Чеён.       Совершенно не хочется лезть и разбираться в чём-то, но она уже порядком устала от кошмаров, и так некстати вспоминается про небольшую картонную коробку на верхней полке шкафа. Переборов нежелание, Чеён встаёт на стул и достаёт старенькую коробку, едва не потеряв равновесие.       Она садится на мягкий ковер на полу и проводит пальцами по пыльной крышке. Давненько она её не открывала. В коробке собраны все вещи, с которыми она попала двенадцать лет назад в новую семью. А вещей этих совсем мало: парочка блестящих заколок, какая-то странная кукла и тоненький из-за множества вырванных листов блокнот на пружинке. Именно его Чеён берёт в первую очередь.       В нём нет ровным счётом ничего интересного, это обычные записки маленькой девочки, да и сама Чеён раньше не раз пролистывала его из любопытства. Она переворачивает страницы, не содержащие в себе ничего ценного, пока не замечает, что в самом конце тетради несколько листов склеены вместе. Кое-как она разделяет их и видит надпись на целый разворот, скачущую по строчкам: «Он УжЕ бЛизкО».       Чеён щурится, потому что буквы вдруг начинают расплываться перед глазами, превращаясь в пугающие закорючки. А потом темнота. И тоненький испуганный голосок.       Мамочка, куда мы идём?       Мамочка, ты где?       Не вижу!       Кто ты?       Дай… Мне!       Кто-то кричит в отдалении. Или это она сама? Голова раскалывается, и Чеён хватается за неё руками.       — Что это… Было? — шепчет она сама себе.       Неужели это обрывки воспоминаний? Или просто игра подсознания?       Отчего-то дрожащими руками она кидает блокнот в коробку и прячет её как можно дальше в шкаф, а после заворачивается в одеяло, как в кокон, словно стараясь отгородить себя от окружающего мира. Становится страшно и по-странному волнительно от того, что она, возможно, впервые за всё это время приблизилась к собственному прошлому. Но совсем не хочется копать глубже, даже несмотря на загоревшийся в сердце интерес, потому что это пугает.       Кажется, впервые за последнее время Чеён чувствует себя по-настоящему испуганной.

***

      На улице не по-октябрьски солнечно и жарко в утро, когда Чеён опаздывает в школу, так что волосы липнут ко лбу, а дыхание никак не хочет выравниваться, пока она добегает от автобусной остановки до нужного класса и резко распахивает дверь. Учитель Сон раздражённо машет рукой, указывая на её место, и ждёт, пока она сядет за парту в самом конце кабинета. Чеён переводит дыхание и выкладывает вещи из рюкзака, а потом оглядывает класс. Одноклассники кажутся какими-то взбудораженными и даже немного испуганными, все они обсуждают что-то шепотом, игнорируя потуги учителя успокоить их. До неё доносятся отрывки фраз.       Жестоко. Ночью нашли. Всего десять? Убили!       Чеён нервно грызёт колпачок ручки, отдаваясь всеобщему волнению. Как и все остальные, она знает совсем немного подробностей, но вполне достаточно, чтобы сложить в уме нужную картину.       Сегодня немногим за полночь компания каких-то искателей приключений наткнулась на труп маленькой девочки из начальной школы. Чеён лично её не знала, но говорят, что малышка была из их школы и училась в одном классе с её Джихуном.       На самом деле, даже это считается не более, чем слухами, потому что полиция изо всех сил старается скрыть детали от населения. Чеён кажется, что это только к лучшему. Говорят, «меньше знаешь, крепче спишь», а она уж точно хочет, чтобы её братик спал спокойно. А остальное — работа полиции, которая уж точно никак не касается её семьи.       Когда навязчивая мелодия сообщает о конце урока, Чеён спешит во внутренний двор, потому что в помещении невыносимо душно. Она следует к выходу из кабинета чуть поодаль от потока одноклассников, но как только перед ней оказывается широкий дверной проем, из-за спины слышится недовольный скрипучий голос учителя Сон:       — Пак Чеён, далеко ты собралась? Вот документы, которые надо отнести в администрацию, — тут же на руках Чеён оказывается внушительная стопка бумаг. — Разберёшься с этим, и я прошу тебе сегодняшнее опоздание.       Чеён молча кивает и удаляется в коридор. Каждый раз, когда она опаздывает, учитель даёт ей задание вроде этого с одними и теми же словами. Наверное, из-за этого она бывает в администрации чаще, чем другие ученики вместе взятые. Разве что те, кто вечно попадает в неприятности вроде Чон Чонгука или Ким Тэхёна, постоянно оказываются там, но уже по совсем другим причинам.       Администрация находится на первом этаже, спрятанная странной системой коридоров между спортивными раздевалками. Рядом с ней дверь в личную приёмную директора, в которую ученикам заходить запрещено в большинстве случаев. Чеён никогда не понимала, чем таким особенным занимается директор, если всем в школе заправляют из администрации, но уже давно ходят слухи о странных людях, которые постоянно посещают его кабинет. Чеён совсем не хочет об этом думать.       Впрочем, кое-что очень вовремя отвлекает ее от скучных мыслей. Она останавливается в паре метров от нужной двери, переводя взгляд с офицера полиции спереди до Ким Тэхёна в коридоре за углом, который жестом подзывает её к себе. Сталкиваться с полицейскими не хочется совсем, так что Чеён сворачивает с намеченного пути и становится рядом с одноклассником.       — Что ты?..       До этого наблюдавший за коридором перед собой парень поворачивается к ней лицом и прикладывает к губам указательный палец.       Будь тише.       Не понимая, что происходит, Чеён послушно молчит и крепче прижимает к груди документы. Тэхён за локоть притягивает её ближе к себе, чтобы их не было заметно. До неё сразу доносится сладкий запах мятной жвачки, странно успокаивающий.       Они неподвижно стоят так, кажется, очень долго, и Чеён даже удивляется, когда тонкие часы на запястье показывают, что прошло только несколько минут. В какой-то момент в коридоре за углом становится слышен гулкий стук шагов, а чуть позже в поле зрения появляется директор Юн.       Директор — странный человек, он всегда выглядит странно встревоженным, а его лоб рядом с редеющей лысиной испещрён морщинами. Он прочищает горло и поправляет поношенный коричневый пиджак, прежде чем остановиться перед офицером.       В глазах Тэхёна загорается искорка, какая обычно появляется у человека, который получил своё после долгого ожидания, и Чеён понимает, что именно ради этой встречи он, а теперь и она сама, стоят тут, скрываясь в тени узкого коридора.       Сначала ничего особенного не происходит, мужчины обмениваются дежурными приветствиями, а потом полицейский достает из внутреннего кармана форменной куртки папку с бумагами.       — Вы ведь уже знаете, что ученицу вашей школы нашли жестоко убитой в старом парке развлечений?       — Да, — отвечает директор, и Чеён почему-то кажется, что он заметно расслабляется после этого вопроса.       — Причина смерти пока не установлена, но из-за особенностей места преступления мы полагаем, что это не единичный случай, и за этим последуют ещё убийства. Требуется, чтобы вы предоставили полиции личное дело Пак Тиён и не разглашали подробности ученикам.       Директор согласно кивает и открывает после секундной паузы свой кабинет.       — Пройдёмте сюда. Это не то, что следовало бы обсуждать в коридоре, где нас могут услышать ученики.       Как только дверь с шумом захлопывается, Тэхён выходит из импровизированного укрытия и прижимается ухом к её тёмному дереву. Чеён нерешительно следует за ним и прислушивается к происходящему по ту сторону. Она не знает, зачем продолжает подслушивать чужой разговор, но впервые за долгое время становится немного любопытно, когда из-за двери начинают доноситься отрывки фраз.       Кроваво. Без руки. Заброшен. Убивать? Возраст. Внимательней.       Внезапно Чеён словно бьёт током, потому что в голову приходит неожиданная догадка. Она, сама того не замечая, цепляется пальцами за рукав рубашки Тэхёна и сжимает ткань.       Что, если преступник действительно будет убивать дальше детей такого же возраста, и в опасности окажется её Джихун?       От навязчивой мысли её отвлекают приближающиеся шаги. Чеён еле успевает среагировать, и они с Тэхёном вместе врезаются в стену в уже привычном месте за углом за считанные секунды до того, как офицер выходит из кабинета и легко кланяется директору Юну, благодаря за информацию.       Когда коридор вновь пустеет, Чеён отходит от стены и спрашивает тихо:       — Зачем ты это делал?       — А тебе разве не было любопытно, что происходит? — бодро отвечает Тэхён с горящими глазами. Не заметив на её лице должного энтузиазма, он вздыхает: — Ты такая скучная, Чеённи. Я собираюсь покопаться в этом деле самостоятельно. Присоединишься ко мне? Уж я-то точно научу тебя веселиться.