2. Преступление
2 декабря 2018 г., 19:27
Геллерт стоит у огромного панорамного окна, рядом со столом, накрытым для двоих, и наблюдает за искрящимися снежинками, беззаботно порхающими на фоне суровых горных пиков. Он издалека слышит цоканье её каблуков. Для прогулок по каменному замку, где пол порой состоит из булыжников — обувь крайне неудобная. Но он понимает её стремление оставаться в привычном образе. Это психологическая защита. Однако, раз она ей нужна, становится понятно, что ей здесь не комфортно. Она всё ещё не доверяет. Не смирилась.
Куини заходит в помещение и делает неуместный игривый реверанс. На ней чудесное терракотовое платье, но совершенно не подходящее к случаю и месту. Тонкий шёлк, глубокий вырез, оголенные руки — неудивительно, что она всё время мёрзнет. Но он благодушно воспринимает её желание его впечатлить.
Куини красивая. Она походит на дорогую изящную фарфоровую статуэтку. Утончённую безделицу. Он может оценить всю эстетику её гибкого тела и правильного лица. Но этим его трудно впечатлить. Он частенько бывает окружён красивыми волшебниками и волшебницами. В ней для него притягательно другое — то невинное, светлое и наивное, что сквозит в каждом её жесте и слове. И порой ему не хочется тушить этот чистый огонёк.
Он кивает ей и больше ничего не делает, давая ей время привыкнуть. Игра в гляделки длится недолго, через минуту он ощущает нежное и осторожное прикосновение к своему разуму. Она вновь ждёт разрешения, которое он ей никогда не даёт. Но в этот раз он приоткрывает защиту, позволяя проскользнуть по поверхностным впечатлениям от её появления. Сначала Куини хмурится и закусывает губу, сплетает пальцы рук в замок, но через секунду вновь улыбается. Весело и беззаботно.
— Я буду одеваться теплее, — звонкий голос гулом отражается от серых каменных стен.
Геллерт усмехается, услышав её простодушное обещание. Привлекать к войне таких, как она — настоящее преступление. За что Бог наделяет даром легилименции столь добрых и инфантильных существ. Альбус когда-то был таким же.
Что-то в душе Геллерта дёргается из-за этого сравнения. Он тут же замыкает выстраданные мысли поглубже и обращает свой взгляд к столу. Куини на него не смотрит, зачарованно наблюдая за снежными хлопьями за окном. И к лучшему.
— Я надеюсь, что ты любишь немецкую кухню.
Он кидает многозначительный взгляд на тарелку перед ней, сам по-прежнему не присаживаясь за стол. Но и она не спешит приступать к трапезе.
— Я не голодна, — пряча смущение в уголках недоулыбки, произносит Куини. — но я пришла, потому что Вы хотели поговорить.
— Можно на ты, — каплю насмешливо произносит Геллерт. — Мы все равны в нашем деле.
Куини становится похожей на напуганного совёнка. Хлопает большими глазами, и смотрит на него удивлённо, будто только что ей открылась великая тайна.
«Да, определённо, преступление!» — вновь думает Геллерт.
Но что не сделаешь ради общего блага.
Сейчас нужно быть аккуратным. На чём сыграть, чтобы она завтра присоединилась к ним с Криденсом? Она любит свою сестру. Но между сёстрами частенько существует гласное и негласное соперничество. Он имел сомнительное удовольствие быть начальником Тины. Дамочка до мозга костей предана своему делу и занимает, в отличие от Куини, хорошую должность. Якоба к их разговору не припишешь. Это совсем другой рычаг давления. Если честно, Геллерт до сих пор не понимает её непритязательный выбор. Но об этом он подумает позднее. Ещё можно воспользоваться лестью. Она наверняка слышала тонну комплиментов в сторону своей внешности. Но часто ли кто-то говорил ей, что она умная.
Геллерт задумчиво разглядывает притихшую Куини. И наконец-то определившись с расстановкой акцентов произносит:
— Завтра мы с Криденсом будем разучивать заклинания, которые многие считают запрещёнными. Даже не все мракоборцы умеют обращаться с ними. (Да, милая, ты сможешь стать сильнее Тины!) Ты очень способная, поэтому я предлагаю именно тебе присоединиться к нам (не потому что в боевой магии ты абсолютный ноль).
Куини теребит салфетку, и смотрит на него с опаской. А потом на мгновение замирает, словно собираясь с мыслями.
— Но зачем? — тянет она, почти жалобно.
Резонный вопрос. Правда состоит в том, что как только в какой-нибудь газете на первой полосе засветится фото Куини, применяющей тёмные заклятья, в ненавистной ему шайке-лейке начнётся разлад. Он отомстит и Тине, и Ньюту.
— Чтобы уметь защищаться. Мои элитные сотрудники должны уметь, — говорит он вслух.
— Но мне ведь не обязательно их использовать во вред кому-то? — Куини вновь осторожно касается его сознания.
— Конечно, милая, — полуправда легко проскальзывает в его голове, но он тут же замыкается, прежде чем там проносится: До поры до времени.
Куини похоже убедившись, что он не врёт, слегка расслабляется.
— Тогда я, может быть, ненадолго загляну, — кокетливо свернув голову набок, улыбаясь, произносит она.
— Замечательно. Буду ждать. Ровно в пять во внутреннем дворе. Если не собираешься есть, можешь быть свободна.
Пока Куини поднимается с места, путаясь в мыслях и кипенно-белой скатерти, наэлектризовавшейся от шёлка; он подходит к ней ближе. И они оказываются вровень, глаза в глаза, когда она задирает голову. Куини вновь выглядит испуганно, небольшая морщинка проступает на лбу между тонких бровей. Туда он её и целует. Она удивлённо вздыхает и делает шаг назад. Её щеки пылают румянцем.
— Считай, что это благословение, девочка моя, — проникновенно-тихо произносит он.
Куини доверчиво прикрывает глаза и заполошенно шепчет:
— Спасибо. Я постараюсь не подвести Вас....Тебя.
Ей не видно, что сейчас он смотрит на неё с жалостью и сожалением. Так не хочется совращать эту прелестную невинность, учить убивать, использовать.
Геллерт печально вздыхает. Определённо, он будет гореть в аду за свои преступления... Зато не один.
