"Мы" много стоит

Проснулась я в теплых объятиях Лики, которая, не обращая внимания на будильник, продолжала мирно сопеть мне в макушку. Приятно просыпаться так. Голова у меня не болела. Абсолютно. Выключив эту трель, я поймала себя на мысли, что выспалась. Утро было прекрасным, настроение на высоте. Выбравшись из теплого плена, я пошла на кухню, приготовить завтрак. Спустя минут двадцать, ко мне притопала сонная блондинка, видимо, только что вылезшая из тепла. Она сонно пробормотала приветствие и плюхнулась на стул, подгибая ноги под себя: - Доброе утро, - ее голос был вялым, а вид намекал на нежелание куда-либо идти. - Доброе, ты не выспалась? – слишком очевидно, чтобы спрашивать, но тем не менее. - Не-а, - отозвалась Лика. В это время я поставила чашку кофе перед ней и тарелку с жаренным яйцом с беконом, точно такая же тарелка и напиток предназначались мне. Лика улыбнулась и принялась уплетать еду, периодически залипая то в одной, то в другой точке. - Спасибо, - сонно протянула блондинка. Я невольно засмотрелась на нее. Когда все стало так просто? Да и просто ли? Вот мы сидим вместе на кухне, сидим утром. Все так естественно, словно по-другому и быть не может, словно каждое мое утро начинается так. Всегда начиналось так. Хотя совсем недавно я не могла и допустить такой мысли. - Кушай, а то опоздаем, - отвлекла меня от мыслей Лика, которая выглядела несколько бодрее, чем пару минут назад, - или можем прогулять, - усмешка и игриво поднятые брови, но она знает, что я не соглашусь. Хотя, не думаю, что в ином случае она бы предложила такое. Она понимает, что пропуски лишь создадут проблемы. - Ты же понимаешь, что это не вариант? – уточняю я. - Да, малыш, - отодвигая тарелку от себя, - поэтому поторапливайся. - Ты проводила вчера Арину? – спрашиваю я, продолжая свою борьбу с едой. - Конечно, я на машине, мы быстро доехали, - попивая кофе, ответила Лика. - Она что-нибудь говорила? – не знаю почему, но мне было интересно. - Нет, она еще трусливее тебя, - и я решаюсь рассказать всю историю подруги. Не знаю почему, но чувствую, что Лика не осудит ее. Не осудит, в отличие от меня. Рассказываю, что она влюбилась в преподавателя, что это женщина, и что я сомневаюсь, что это возможно. Лика слушала, не перебивая. - Малыш, ты не права, все может быть, хотя тут немаловажный фактор возраста: одно дело, если ей лет тридцать и совсем другое, если лет пятьдесят, - забрав у меня пустую тарелку, отзывается блондинка. - Да вряд ли бы она влюбилась в пятидесятилетнюю, - задумываюсь я, ведь о возрасте мы вчера не говорили, а быть может я упустила этот момент, - но мне кажется, это все слишком нереально. Сама подумай, никто бы из наших преподов не ввязался в такую авантюру, - не соглашаюсь я. - Ой, ладно, я уже поняла, что ты скептик до мозга костей. А так если подумать, то и пятьдесят не проблема, просто будущего особо я не вижу, как-то кратковременно разве что - усмехается Лика. - Не правда, не такой уж я и скептик, - надулась я, - я верю много во что. - В любовь, например? – усмехается Лика. - Вот именно, - словно хватаясь за спасательный круг, говорю я. - Поэтому смотрела на меня, как на врага народа первое время? – словно подловив меня и победив в этом споре, она выключает воду и усмехается. - Ой, все, - поднимаясь со стула, бурчу я, собираясь идти одеваться. Но Лика меня ловит за руку, несильно сжимая и притягивая к себе. Я знаю, что она шутит, более того, я не обижаюсь, но мне так хотелось, чтобы она обняла меня. И она обняла. Но вскоре отстранилась, сказав: - Мне так хочется утащить тебя обратно в кроватку и нежиться там весь день, но нам надо в универ, - после этого она целует меня. Целует нежно, словно боясь сломать первый бутон розы, который так долго ждала. Но я не сдерживаю себя и прижимаю ее ближе, требуя большего, чем нежность. В ответ я ощущаю ее язык у себя во рту, он словно заводит, пускает стаи мурашек. Вкус кофе. Как мне это нравится. Я ощущаю ее руку на своем животе, но она не переступает эту невидимую грань, словно боясь сделать что-то не так. И я благодарна ей за это. За ее терпение, за трепет, за нежность. - Ты права, надо идти, - отстраняясь, говорю я. Простонав что-то в ответ, Лика отпустила меня, скрываясь в ванной комнате. Пока мы собирались, мне позвонили родители. Они приезжают сегодня вечером. Сегодня. Вечером. Знаете, впервые мне грустно, что они возвращаются. Ведь мне так хотелось провести выходные с Ликой. Вдвоем. Но, нет. Не в этот раз, видимо. - Какие планы на сегодня? – спросила блондинка, как только мы вышли из дома. Мы сели в ее машину. Мы опаздывали, но не сильно. - У меня родители приезжают сегодня, так что буду с ними, - попытка казаться веселой, но кого я обманываю? - Ты поэтому резко изменилась в настроении после разговора по телефону? – вопрос меня удивил и немного смутил. - Изменилась? – уточнила я. - Ну, да, закрылась как-то, - пояснила блондинка, следя за дорогой. Она такая сосредоточенная сейчас. - Просто я не знаю как надолго они, - сказала я. - Разве это плохо? Тебе же не хватает их, как я поняла, - в это время мы подъезжали к вузу. Пробок в нашем районе обычно не бывает, да и здание учебного корпуса в ходовой доступности. Так что опоздание мы свели к нулю. - Это да, но теперь мы не сможем увидеться на выходных, - смущаясь, призналась я. Девушка припарковалась. Мы вышли, а блондинка сказала: - Ты серьезно? Я всегда смогу утащить тебя погулять или куда-нибудь еще, - усмехнулась Лика, обняв меня одной рукой при этом. Мы и не заметили, как дошли до здания. Здания, по которому навряд ли кто-то будет потом скучать. Хотя, кого я обманываю, конечно же, будем. Но это будет потом. И это совсем другая история. На крыльце стояли ребята, которые что-то обсуждали и смеялись. Мы не обращали на них внимания, но как только мы поднялись на крыльцо, то нам пришлось столкнуться с репликой кого-то из них. - Вы, типо, лесбиянки? – спросил какой-то парень. Я не знаю его, хотя часто видела. Значит, он с нашего факультета. А это значит, что про нас ходят слухи, и мне это совсем не нравится. - Я нетрадиционной ориентации, а у тебя какие-то с этим проблемы? – спросила Лика, немного отстраняясь от меня. Я благодарна ей за это, я была не готова, но это не честно с моей стороны. Хотя, лесбиянка ли я? Ведь, кроме как к Лике, я не испытывала ни к какой девчонке подобного. Да и какой смысл во всех этих ярлыках?! - У меня проблемы, - усмехнулась девчонка, которая стояла за его спиной. Это была Алиса. Чего ей вечно надо? Я не понимала. Самоутверждение? Но это глупо. - Ну, что тут сказать, обратись к врачу, может он тебя избавит от проблем, - не желая продолжать разговор, усмехнулась блондинка. Парни лишь посмеялись, Алиса что-то пробубнила в ответ, а мы, тем временем, зашли внутрь. Тепло. Люблю наш корпус, в других холоднее. Быть может, дело в том, что у нас второй и третий этаж отданы под администрацию. Ведь неравенство и несправедливость - слишком частые явления, даже на уровне университета. - Чего ей вечно что-то надо? – спросила я, когда мы оставляли вещи в гардеробе. - Не знаю, внимания может, хотя ты ее точно должна лучше меня знать, - сказала блондинка. - Я ее вообще толком не знаю, можно сказать. Все что знаю: она председатель студенческого совета, учится на нашей параллели, на любой вечеринке она присутствует, а так выскочка и не блещет мозгами, - продолжила я, хотя поймала себя на мысли, что прежде мы неоднократно пересекались. - И тогда была? – спросила Лика. - Да, я ее видела, а что? – удивилась я. - Просто я ее не помню, хотя, не удивительно, - усмехнулась блондинка. В аудитории была основная масса ребят, а звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту. Мы заняли мою парту, продолжая свои разговоры. Но преподаватель прервал их, заходя в аудиторию: - Всем доброе утро, давайте начнем, - но, услышав звонок, дополнил, - о, а вот и звонок. Пара шла своим ходом, мы привычно записывали материал, переговариваясь по пустякам. Кто-то что-то переспрашивал. Все было стабильно. День шел. Лишь перемены создавали какое-то беспокойство: то один что-то спросит-скажет, то другой косо посмотрит, то третий не пройдет мимо. Ощущалось, что мы против группы, не всей, конечно, но большей части. И, знаете, я была бы в этой большей части, если бы не попала в плен этих глаз. И от этого понимания мне стыдно и неприятно. Как же все переменчиво, не зря говорят, что все возвращается. Вот уж точно. На перемене я пошла в столовую, а Лика осталась с научным руководителем, обсудить план работы. Я купила себе порцию салата, кофе и пару булочек, чтобы блондинка перекусила хоть немного. Отходя от кассы, я почувствовала одиночество. Я почувствовала одиночество, ведь в столовой полной народа, я не знала с кем сесть. Казалось, все, кто меня знал, настроены негативно. И я почувствовала острую нехватку прежнего общения. Общения с пустыми знакомыми, с тем, кого я в будущем не буду помнить. Негласно для всех выбрав Лику, я отказалось от своего прежнего мира. И сейчас, без Лики, без Матвея, без Вити, мне было холодно в этой теплой столовой полной призраков моего прошлого. - Пилеева, иди к нам, - крикнул Денис. Я замерла. Хотя, скорее всего, до его выкрика я и так стояла. Но эта фраза буквально оглушила меня, выбила из равновесия. Однако, помедлив мгновение, я села за их стол. Кроме Дениса здесь были Таня, Рома, Олег, пара ребят с потока и Алиса со своей подругой Ксюшей. Раньше я бы без сомнения села рядом, но сегодня мне это казалось предательством, и я его совершала. - Чего одна? Где Лика? – спросила Таня, наша староста. Я напряглась, но ответила: - Она разговаривает с научником, - я понимала, что вопрос Татьяны не несет скрытого смысла. Она из тех, кто заступался за нас. Ведь так? Я ей доверяла. - Вы с ней лучшие подружки? – хихикнула Алиса. Ее смешки и манера поведения меня озадачивали, но я постаралась быть спокойной. Прежде у меня это отлично получалось. - Да, мы с ней подружились, - голос не дрогнул. - А чего она такая резкая? Всегда огрызается? – спросила все та же девчонка. - Думаю, она отвечает негативом на негатив, - ее вопрос был абсурдным, но я старалась быть уверенной. - Но я же с ней веду себя очень мило, - на ее фразу стол залился смехом. Мне было не смешно. Стараясь быстрее доесть салат, я попыталась не обращать внимания на ребят. - Лера, пойдем погуляем вечером? Или ты все вечера проводишь в компании этой своей «новой подружки»? – обозначив пальцами кавычки, спросил Олег. Я даже подавилась, услышав его вопрос. - Нет, извини, у меня нет такого желания, - сказала я, понимая, что из всех сидящих Олег последний с кем я пошла бы куда-нибудь и прежде, что уж говорить про настоящее. - Круче проводить вечера с лесбиянкой? – усмехнулся Саша, который учился с ними на потоке. - Не думаешь, что это не единственная ее характеристика? В отличии от многих из вас с ней хотя бы интересно, - сказала я, допивая растворенный противный кофе. Противный настолько же, как и вся эта компания. - Ты раньше была другой, - заметил Денис, до этого державшийся в стороне от разговора. - Как ни странно, но вы тоже, - встав, сказала я. Я предпочла не рассказывать Лике о разговорах в столовой. Почему? Не знаю. Просто посчитала не нужным. Но это, безусловно, оставило осадок на душе. После учебы мы разошлись. Лика с Витей уехали в общежитие, а я пошла домой. Радовал ли меня приезд родителей? Должен, но, увы, не сегодня. Их приезд словно открывает мне глаза: слишком много «но» между нами. И сейчас я просто отказываюсь думать об этом. Мне нужен перерыв. Дома меня встретили радостные голоса мамы и отца. Они что-то обсуждали, смеялись, но услышав мой приход, пришли в коридор. - Лерочка, как я соскучилась, - обняв и поцеловав меня, сказала мама. - Да, я тоже, - протянула я. И я поняла, что не вру. Я соскучилась. Соскучилась, как может соскучиться ребенок без родителей. Но чувство обиды за приезд «именно сейчас» мешало улыбке появиться на лице. Их часто и долго не бывает, и, вот, я приспособилась, но, как только я нашла кого-то родного, они приехали. Это неоднозначная обида, это неоднозначная радость. Это странное ощущение радостной грусти. Вот что испытывала я, но делала вид, что счастлива. Делала вид, а они верили. Они верили, но Лика бы усомнилась в моей искренности моментально. И это задевало. Задевало, но, видимо, этот спектакль всех устраивал. А как бы хотелось иначе. - Что, малая, больше без алкогольных развлечений? – спросил отец, видимо, припоминая мне тот случай. - Это была случайность, я же объясняла, - протянула я. - Я не верю, что можно разбить бутылку, которая стояла пару лет в сервизе, - усмехнулся отец. - Ну, папа, - возмутилась я. Мама поддержала меня, на что отец, подняв руки, ушел на кухню. - Давай, рассказывай, что нового? – спросила мама. - Ничего, если честно, - а что я могла рассказать? Что испытываю что-то к новенькой девочке? Что моя лучшая подруга влюбилась в свою преподавательницу? Что в группе я ощущаю негатив от людей, с кем прежде общалась? Что я могла сказать? Одиночество среди некогда родных людей, понимание, что не все гладко и искренне в моей жизни. Эти чувства открыла мне Лика, такая простая девчонка, такая настоящая. И как мне не нравилось признавать, что в моей «некогда идеальной» жизни все такое пустое, мне пришлось принять это. - А у нас много что произошло, - начала мама. Она много говорила, но если честно, я больше думала о себе. Это эгоистично. Это ужасно. Но мне кажется, мы играем по одним правилам: у них работа на первом месте, а у меня мои чувства, какими бы они не были. Я уловила лишь то, что в бизнесе что-то пошло не так, что им трудно все контролировать, находясь в этом городе, ведь основной бизнес происходил у них за двести километров от нас. Им трудно. Им надо. Их бизнес. Мое будущее. Это я поняла, это я слышала, но я не услышала ничего про свое настоящее, про себя. Ведь родители мне нужны не потом, а сейчас и, еще больше, «вчера». Но их волнует бизнес. Впрочем, как всегда. - Нам, скорее всего, придется переехать хотя бы на время, - сказала мама. Я видела, что она сожалеет, что ей грустно. Но что это меняет? Их вечные поездки, как неизбежность, они преследуют меня всю жизнь: с младших классов меня оставляли одну, считая, что «мое будущее» веская причина. И я всегда соглашалась. Соглашалась, давя ком обиды, проводя время в семье моей подруги, засыпая без должной любви родителей. - Но я учусь здесь, я не могу! – возмутилась я. Возмутилась впервые. - Малая, - зашел отец, - речь о нас с мамой, тебе надо учиться, мы это понимаем. Квартира есть, другие вон в общежитии живут. Справишься, не маленькая. А мы будем приезжать, - сказал папа. Его слова задели. Знаете, словно я эгоистичный избалованный ребенок, который «слишком много» требует от родителей. Требует слишком много любви и внимания. - То есть я остаюсь здесь одна? Вы уезжаете навсегда? – спросила я, чувствуя ком детской обиды. Той самой, которая всегда пряталась где-то глубоко. - Не навсегда, во-первых, а во-вторых, мы будем приезжать, да и ты будешь ездить. Не стоит делать из этого драму, - сказал мой отец. Мама лишь грустно улыбнулась, но кивнула, соглашаясь с его словами, и повторила: - Мы будем часто приезжать, через неделю или две, моя хорошая, - слезы невольно полились из глаз, но я сказала: - Да, я привыкла, не понимаю, к чему этот разговор, - я ушла в свою комнату. Эта детская обида закрывала разум. Разум, который должен бы ликовать, ведь теперь быть с Ликой намного проще, хотя бы дома не придется искать отговорки и оправдания. Но сейчас это было не в приоритете. Сейчас я всего лишь ребенок, на которого родителям наплевать. Ребенок, который совсем один. Всегда. Возможно, мне хотелось, чтобы мама пришла ко мне в комнату, чтобы утонуть в ее родных объятиях. Но она не зашла. Возможно, она хотела, но отец ее отговорил. Хотя, скорее всего, я снова ищу им оправдания. Да, я никогда не чувствовала нужды в чем-либо. Но сейчас я ощущала, что это не сравнится с заботой, с чувством уверенности, что тебя любят. Мои слезы высохли быстро. До вечера я просидела в своей комнате, читая новостную ленту. Я почти не плакала. Минутная слабость быстро сошла на нет. Я взяла себя в руки, поглотив детскую обиду. Понимала ли я родителей? Сейчас это казалось не важным. В любом случае, это лучше, чем ехать с ними. А других вариантов нет. Бизнес всегда в приоритете. Кроме того, появилась мысль, что с Ликой мы сможем больше времени проводить дома, чем гулять по холодающему с каждым днем городу. Если захотим. И это была маленькая важная радость всей этой малоприятной новости. - Лер, приходи ужинать, - позвала меня мама, заходя ко мне в комнату. - Сейчас приду, - сказала я. Как ни в чем не бывало. Как всегда. Абсолютно взаимно. - Малая, ты пойми, это все необходимо для твоего же будущего, - увидев меня, сказал отец. - Хорошо, - не желая обсуждать эту тему, отозвалась я. Ведь ничего нового я не услышу. А в эти, некогда аргументы, я больше не верю. Не верю, потому что не боюсь признаться себе в их никчемности. Я больше не боюсь признаться, что я одинока. - Как дела на учебе? – спросил папа. Наш недоразговор перерос в нечто формальное, но сейчас меня это устраивало больше, чем слушать их доводы по поездке. Может быть, их тоже. Я не обвиняю родителей. Вовсе нет. Но больно, и даже страшно, осознавать, что я не их центр вселенной. Всегда хочется быть кому-то важным, быть для кого-то всем. Я понимаю, работа дает нам будущее, но неужели я не заслуживаю хоть частички внимания и заботы? Ужин прошел спокойно, мы не задевали тему «переезда на время», мы не задевали мои чувства, мы словно чужие. И так было всегда. Мне просто говорили: работа это залог успеха, ты должна достичь не меньших высот, тебе необходимо юридическое образование, ты обязана выйти замуж в двадцать пять и так далее. Меня не спрашивали, чего я хочу. Мне просто говорили. А я просто слушалась, считая, что так и должно быть, считая, что отец знает лучше. И это откладывает отпечаток на моем настоящем. Я только сейчас не боюсь смотреть вперед своими глазами. Ведь это мое будущее.