Мой любимый цвет - голубой

Ха-ха, боже, как оказалось, пойти к Киту было одно из самых лучших решений за последнее время. По-видимому, я слишком громко издал смешок, заходя в его комнату, потому что меня ударил хмурый взгляд темно синих глаз. Комната была не большой, со скучными бежевыми обоями общаги. У одной стены стояла заправленная кровать из светлого дерева, над которой были приколочены такие же светлые полки, полностью заставленные книгами. Рядом, из тумбочки торчали провода и кабеля, больше напоминавшие ветки растений. Однако я сразу понял, что это не кровать одногруппника, ибо напротив, у другой стены стояла черная железная койка со скомканным одеялом, которое Кит тут же принялся заправлять. Мне пришлось сделать вид, что я этого не увидел. Надеюсь, моя улыбка меня не выдала. Стена одногруппника была полностью обклеена и разрисована баллончиками. Впечатляет. Интересно, с каких лет Кит бунтует? Трудно представить его послушным ребёнком. Проходя дальше, я почувствовал под ногами мягкий ковер на всю комнату, скорее всего постеленный соседом. Мой взгляд упёрся в невысокий тёмный шкаф Кита, верхние полки которого, на моё удивление, были заставлены книгами. Далее я стал всматриваться в плакаты с изображением бородатых суровых мужиков с гитарами в татуированных руках. — Вау, Кит, ты любишь рок? — хотел бы я сказать более удивлённо. — Хэви - метал, — кашлянул Кит, как бы уточняя, — ну и так, по классике метала… Раньше увлекался, сейчас ностальгирую. — Это так в твоем стиле, — немного скривив рот, сказал я, упираясь в смазливую мордашку Мэрлина Мэнсона. Как Кит может спокойно засыпать, глядя на это? У него точно всё в порядке? У уже заправленной кровати покоился старый стул. Даю сто баксов, что Кит использует его не по назначению. Я так увлекся рассматриванием убранства комнаты, что не заметил, как одногруппник достал тетради и ручки для работы. И теперь уже я, Лэнс, подвергался пристальному рассматриванию. — А, будешь чай? — немного смущённо выдал хозяин комнаты. — Ну, можно, — я подхватили эту волну внезапной неловкости. Но меня тут же отпустило, когда я увидел кипятильник, очень старый кипятильник. — Сколько же ему лет? — я дотронулся до еще холодного агрегата, восхищаясь, что он не превратился в пыль. — Не знаю, Широ подогнал, но я уверен, что этому кипятильнику больше чем мне. — Широ? Это тот, что на машине? — я сделал задумчивое лицо. Кит одобрительно улыбнулся. Я ощутил странное тепло в животе. Мы уселись на ковер напротив друг друга и, попивая чай с лимоном, начали перебирать тетради. — Ну что, начнем с математики, — предложил Кит, — что не понятно? — Мне неловко это говорить, но… Всё, — я даже почувствовал жар на щеках. Шумно сделав глоток чая и драматично вздохнув, Кит принялся листать что-то у себя в конспектах. Специально. Чувак, ну, драматичность- это мой конёк. Хотя теперь я был уверен, что в комнате придурком был не только я.

***

После того, как Кит полностью убедился, что я ничего толком не знаю, он принялся объяснять. Не думал, что маллетоголовый может так хорошо доносить материал. Его мягкий, но уверенный голос завораживал, и я даже поймал себя на мысли, что мог бы слушать его вечно. У меня было странное ощущение, потому что обычно молчаливый Кит говорил так много мне, которому иногда бывает так сложно промолчать, особенно в ситуациях, где нужно промолчать. Но сейчас я слушал и старался делать это как можно тщательнее. Сначала все шло как по маслу, до меня сразу доходили объяснения, и мне даже удалось решить пару задач. Но со временем становилось все сложнее. И да, возможно, потому что задачки становились сложнее и изощреннее, но к этому прибавилось еще кое-что. Уточняю: кое-кто. Кит. Чем дольше я сидел с ним в комнате, тем меньше получалось игнорировать его растрепанные черные как уголь волосы, которые он старательно, время от времени, поправлял, чтобы те не попадали ему в глаза. Его проклятые густые ресницы, которым позавидовала бы даже моя племянница Жози. Его глаза, смотрящие в этом освещении лиловым взглядом. Его вытянутое бледное лицо, которое то хмурилось, то расправлялось. Его губы, оставленные тонкой розовой полоской, сейчас казавшиеся слишком привлекательными. — Лэнс, — виновник моего учащенного пульса поднял на меня взгляд. Я вздрогнул, — сможешь решить? — Э, ну да! — Тогда реши вот эти два примера, — одногруппник ткнул пальцем в тетрадь, и я начал ругать себя, что все-таки отвлёкся. Кит увидел моё замешательство. — Какого хрена, Лэнс! — Ты объясняешь как мудак, — но ты хотя бы не ведешь себя так. Я уже жалел о сказаном, гладя на недовольного собеседника. Однако это лучше, чем говорить, что являлось истинной причиной моей невнимательности. — Говнюк, я тут трачу свое время, не для того, чтобы выслушивать оскорбления, — Кит угрожающе прожигал меня взглядом. — Сам говнюк, — стоит ли говорить, что тут уже, и я был раздражен. — Ты безнадежен, — закатил глаза маллетоголовый, и я внезапно почувствовал его тетрадь, впечатавшуюся в мою голову. Война значит? О, никто не смеет обижать МакКлейнов! — Тупой, маллет, сам себя видел? — я ткнул его обратным концом ручки, ну я же не совсем мудак еще. Кит взвизгнул, как девчонка. До меня не сразу начало доходить, что он боится щекотки, Но проделав этот трюк еще раз, убедился. Я засмеялся, глядя в его испуганные глаза, сменяющиеся на убийственные. Обалдеть, Кит боится щекотки! Третьего раза не было потому, что одногруппник умело отбил удар тетрадью, будто щитом. У нас завязался бой. Мы прыгали по комнате и кроватям, весело смеясь, как дети, которым немного за 18. Должен признать, что едва успевал уклоняться от его точных ударов. Каратист, мать его. Я ловко орудовал карандашом в правой руке и не менее ловко отбивал атаки ручкой — в левой. Это продолжалось до тех пор, пока Кит не нашел линейку, хорошенько так шлепнув по мне. — Дурак, это больно, смени оружие! — выкрикнул я, отходя на безопасное расстояние. — Заставь меня, — одногруппник хитро улыбнулся, подходя ближе. Он бросился в атаку, и мне ничего больше не оставалось, как высвободить руки и вцепиться в Кита. Тот последовал моему примеру. Мы пытались завалить друг друга, чтобы обездвижить и не дать возможность опять что-либо схватить. Кит своей массой накинулся на меня так, что я столкнулся затылком с ковром, который уже не казался таким мягким. Мгновение, его рука пролетела мимо моей головы и уперлась в пол, его раздвинутые ноги сдавливали меня по обеим сторонам, фиксируя мой корпус. От испуга, я уперся своими ладонями в его грудь, не желая быть окончательно раздавленным. Еще секунда, и к нам пришло осознание, в какой позе мы находимся. Кит тяжело дышал, впрочем, как и я. Сердце колотилось в бешеном ритме, но скорее от беготни, нежели от чего-то еще. Комната нуждалась в проветривании, потому что было жарко. Мы смотрели друг на друга, не шевелясь. Я не протестовал, хотя мог бы воспользоваться случаем и спихнуть парня с себя. У него красивые глаза. Вдруг входная дверь резко распахнулась, открывая моему взгляду парня с пшеничными волосами и такими же светлыми янтарными глазами. — Эм, Кит? Я вам помешал? — растерянно произнес новоивившийся, — предупреждай меня заранее. Мы тут же приняли сидячее положение и всячески пытались скрыть румянец на щеках. К слову, у Кита получалось хуже, чем у меня. — Это не то, о чем ты подумал, — мой одногруппник встал и начал разминать руки, — мы практиковались в борьбе. — Да ладно, Кит, — отмахнулся парень, проходя в комнату, — мы все тут взрослые люди. — Мэтт, ты, правда, не понимаешь, — запротестовал Кит, — скажи ему, Лэнс. — Да, чувак, — я пожал плечами, провожая взглядом несчастный кипятильник в руках соседа по комнате. Мэтт вышел из комнаты, по видимому за водой. По его, удаляющейся за дверью, ухмылке можно было понять, что он не поверил нам. Повисло неловкое молчание, а затем мы громко рассмеялись. Ну, класс, эта ситуация не могла быть более абсурдной. Или могла? Кит стоял помидоркой. Ну правда, столько нельзя смеяться.