the flame

— Да, отец, конечно, я понял тебя. Ты можешь не повторять мне сотни раз одно и то же. Я не глупый и прекрасно понимаю всю важность этого дела. Я обязательно буду, — в который раз Намджун пытается объяснить своему отцу, Ким Чону, что он уже взрослый человек, ему двадцать пять лет, и он знает, как ему стоит распоряжаться своим временем. — Будьте добры, у ресторана, — говорит молодой человек таксисту, и тот, остановившись под знаком, запрещающим это, нажимает на кнопку счетчика и озвучивает, что Намджун должен ему двадцать пять тысяч вон. — Не нарушайте, — наставляет парень, расплачивается, забирает все свои бумаги, выходит из машины и направляется ко входу в прекрасный итальянский ресторан, в котором у него назначена встреча с самой любимой женщиной на свете.       Мать Намджуна, Ким Лиса, подала на развод, когда мальчику было около четырёх лет. Застав своего мужа в постели с очередной длинноногой американской девицей, она твердо решила для себя, что больше не может терпеть этого. Ей было безразлично то, что ее муж являлся высокопоставленным лицом в правительстве, что он мог по щелчку пальца разрушить ее жизнь, оставить без сына и без средств к существованию, что он и сделал. С того самого момента Чону воспитывал Намджуна, как своего преемника, внушал ему важность получения высшего образования, то, что нужно усердно учиться, и тогда он станет достаточно успешным. Намджун впитывал это всё и вырос прекрасным молодым человеком, завидным женихом для дочерей друзей отца из правительства. Он получил образование в самом лучшем университете страны, и в свои двадцать пять уже занимает хорошее положение в обществе.       Отец не мог нарадоваться, когда увидел Намджуна в черном костюме с черным атласным галстуком и в лакированных туфлях в его первый день работы в министерстве иностранных дел. Всё это время, пока маленький мальчик Джуни играл в лучшие игрушки, учился в лучших частных школах Кореи, практиковал свои языковые навыки в Америке, его мать рьяно сражалась за право увидеть свое любимое дитя хотя бы мельком, провести с ним хотя бы пять минут. Маленький Джуни стал взрослым самостоятельным мужчиной Намджуном и сам нашел способ увидеть родную мать.       Как-то, когда ему было лет шестнадцать, он проходил мимо кабинета отца. Возможно, в тот день он услышал то, чего ему слышать не стоило. — Нет, такого не может быть. Лиса погибла шесть лет назад, она не может быть жива, я лично присутствовал на ее похоронах…       Тогда Намджун принял свое первое твёрдое мужское решение. Не сказав ничего отцу, он узнал номер телефона его матери из документов, привезенных Чону на следующее же утро, и назначил встречу с Лисой. Тогда он провел целый вечер, стараясь успокоить надрывные крики и вытирая слезы, текущие по лицу человека, который стал смыслом его жизни. Парень с этого вечера делал всё лишь для матери: врал отцу, чтобы выкрасть время на встречи с ней, сбегал по ночам из дома.       Ему уже двадцать пять, а отец так и не догадался о том, что это Намджун помог матери открыть ателье, и что он встречается с ней каждую неделю в одном и том же ресторане, куда специально добирается на такси, чтобы водители не доложили Чону о самовольстве сына.       Намджун, окрыленный предвкушением долгожданной встречи с самым близким для него человеком, зашел в ресторан «Brerra», с нежно-лимонного цвета обоями на стенах, белым каменным полом и бежевой деревянной мебелью в стиле барокко. Ресторан был небольшим, поэтому Намджун сразу увидел Лису, сидящую за круглым столиком у окна и меланхолично попивающую свой кофе. — Привет, ты как всегда бесподобно выглядишь, — делает Намджун комплимент женщине сорока пяти лет, но, впрочем, как и все азиатские женщины, выглядящей моложе своего возраста. Он нежно чмокает ее в щеку и садится напротив, одновременно оглядываясь по сторонам, нет ли знакомых лиц. — Спасибо, сынок, ты тоже. Твой костюм очень элегантен. Ах да, забыла, это же я сшила его, — шутит она, и они вместе заливаются искренним живым смехом. Намджун только сейчас заметил, как светятся глаза у его матери, и как они превращаются в две милые щелочки, когда она улыбается. Как похож их смех. Он долго ждал, когда она сможет свободно улыбаться, не задумываясь о том, куда нужно переезжать, чтобы бывший муж не нашел ее снова. — Ты голодная? Мы могли бы съесть по карбонаре. Я, конечно же, оплачу. Честно сказать, я дико голоден. Целый день ездил по городу с поручениями начальницы, дико устал. Что-то я всё о себе и о себе. Расскажи, как прошел твой день? — тараторит парень, произнося слово карбонара, выделяя букву «р», как учил его учитель итальянского. — Не откажусь. Джуни, ты же знаешь, что в последнее время я всегда в порядке, спасибо тебе за это всё. Я не знаю, как тебя отблагодарить за свободную жизнь, за то, что обманываешь отца ради меня, за ателье. Спасибо, я всегда буду должна тебе. Я дала тебе жизнь один раз, а ты подарил мне их сотни, — Лиса опустила глаза, стала внимательно рассматривать свои коленки, будто испытывала стыд за то, кем она является. — Мама, — позвал ее Намджун. — Посмотри на меня. Слушай, я не знал о том, что ты жива, что проживала каждый день, как в аду, в то время как мы с отцом жили, не отказывая себе ни в чем. Я хочу, чтобы ты была самой счастливой женщиной во вселенной, у меня нет никого дороже тебя. Поэтому прошу, принимай мою помощь, как должное. Это единственное, что я могу сделать для тебя. Когда я стану влиятельным и авторитетным человеком, получу место заместителя министра, я обязательно утру отцу нос. Я расскажу всему миру, что ты жива, через что ты прошла, но сейчас, прошу тебя, просто будь со мной, поддерживай меня в моих делах и не благодари меня за каждую выпитую чашку кофе. Ты заслужила это.       Намджун нежно взял ладони своей матери, крепко сжал в своих и поцеловал. Сегодня он увидел в этой женщине что-то иное, не то, что видел раньше. Раньше в его голове были сомнения, действительно ли женщина, сидящая напротив — его мать. Но сейчас, взглянув в ее глубокие карие глаза, он почувствовал близкого человека, почувствовал, что нашел свою родную душу. Ту, что сможет залечивать его раны, и которую он сможет залечивать в ответ. — Как отец? Что он придумал на этот раз? По телефону ты сказал, что хочешь сообщить мне что-то, — Лиса заинтересованно посмотрела на Намджуна, подзывающего официанта. Она внимательно рассматривает парня и каждый раз находит что-то новое в его лице. Его небрежно уложенные пепельные волосы, родинки на подбородке, на щеке, пухлые губы, сережка в ухе и самое главное — ямочка, когда он в очередной раз вежливо улыбается официанту. — Да, хочу. В эту пятницу в министерстве организовывают приём. На этом приёме будут самые важные персоны и элита нашего бюрократического общества, — с насмешкой произносит Намджун. — Все приглашённые гости должны привести с собой свои семьи. Отец нашёл мне невесту. Я не знаю, как её зовут, как она выглядит, чем она живет. Мама, отец уже начал планировать наши отношения и свадьбу. Я понимаю, что это будет типичный брак по расчету. Но, мама, я всегда мечтал о настоящей любви, о человеке, к которому у меня будут искренние чувства… А не это… Я не смею ему перечить и обязан слушаться Чону во всём, но… На это я не смогу пойти. — Сынок, это действительно очень важная новость. Но, возможно, не стоит так сильно бояться. Эта девушка может быть прекрасна, умна и достойна тебя. Не делай поспешных выводов. Может, она и станет той, кого ты описал, — подбадривает Лиса сына, настроение которого заметно испортилось, когда он начал говорить о женитьбе. — Да и к тому же, тебе уже много лет, тебе нужно жениться, чтобы продвигаться по карьерной лестнице уверенней. В правительстве большим доверием располагают женатые семейные мужчины. — Да, ты права, мне стоит узнать эту девушку получше. Я просто запаниковал раньше времени. — Не переживай, всё будет хорошо, а сейчас давай съедим эту пасту.

***

— Понимаете, я просто боюсь себя. Это же неправильно — испытывать что-то к человеку своего пола. Вчера я встретил прекрасного молодого человека, его зовут Чимин. Он пригласил меня сегодня на чашку кофе, но я почему-то думаю, что он уж точно не хочет со мной просто подружиться. За что мне это всё? Я хочу быть нормальным парнем. Не таким маленьким, не таким хрупким. В конце-то концов, я хочу, чтобы мне нравились девушки. — Юнги, я понимаю, насколько тяжело принять себя таким, какой ты есть. В твоем случае это еще сложнее, тебе ведь всего восемнадцать, ты так молод. Моя задача тебе помочь полюбить себя. Мы все разные: кто-то имеет большой авторитет, у кого-то его нет, кто-то очень богат. Настолько богат, что может позволить себе личного психолога в любое время суток и новую машину, — улыбаясь краем губ, произносит ласковым голосом женщина с короткой стрижкой «боб» и каштановыми волосами. — А кто-то еле сводит концы с концами, кто-то имеет большие мускулы, а кто-то изящен и хрупок, как ты. Кто-то любит девушек, кто-то парней, и мы не имеем права осуждать ни себя, за то, кто мы есть, ни кого-то другого. Ты прекрасен в своей индивидуальности, не пытайся быть «нормальным», ведь тогда ты не будешь собой. — Но с Чимином я никуда не пойду, это я могу сказать с точностью. Я боюсь, что просто накрутил себя, ведь он очень мужественный и сексуальный парень, но почему же тогда он? — опуская взгляд на свои руки, нервно оттягивающие края школьной рубашки, почти шепотом произносит Юнги. — Выбор за тобой… Но я советую тебе обратить внимание на то, что чувствуешь ты, а не на то, что тебя обязывает делать общество. — Спасибо вам, аджумма. Я постараюсь прислушаться к себе. Кстати, в пятницу отец снова заставляет меня идти на этот светский ужин. Или не ужин, я даже не стал слушать его до конца, сразу ушел к себе в комнату. Не собираюсь в очередной раз получать выговор за то, что я ужасный сын, что не уехал учиться в Европу, как все эти богатенькие детишки. Понимаю, что я сын председателя правительства, но я же не обязан посещать все эти их сборища, направленные только на то, чтобы показать, у кого толще кошелек, и кто наворовал больше предприятий у государства. Порой, мне становится мерзко от того, сколько лицемерия я вижу в этих кругах. Я не встречал там еще ни одного честного человека, — скорчив максимально недовольное лицо, возмутился Юнги. — Милый мальчик мой, тебе стоит просто потерпеть несколько часов этого вечера, к тому же, может на этот раз ты встретишь там кого-то очень важного в своей жизни. Почему-то, у меня хорошее предчувствие. Скажи отцу, что пойдешь вместе со всей семьей, к тому же это хороший шанс показать ему, что ты хочешь наладить отношения. — Хорошее предчувствие? — парень прыскает смехом и даже не замечает изменившегося выражения лица своего любимого психолога. — Простите, я не хотел вас обидеть. Просто вы знаете, как я отношусь к этому… Этому всему… — Не делай поспешных выводов. Вот увидишь, что-то произойдёт с тобой. Что-то одновременно прекрасное и ужасное. Мое седьмое чувство редко меня обманывает. — Прекрасное и ужасное… Это интересно…

***

— Я дома! — кричит из гостиной Юнги родителям, ужинающим в соседней комнате. Но в ответ он получает лишь молчание. Кажется, отец опять зол. Юнги чувствует это по атмосфере в доме. В воздухе так и витают нотки агрессии, и, кажется, присоединись Юнги сейчас к семейному ужину, вся она выльется именно на него. Но Юнги ведь бесстрашный парень, готовый идти напролом. Скидывая ужасно тяжелый рюкзак, настолько тяжелый, будто в него положили пару кирпичных блоков, юноша направляется в столовую, где обычно не только проходят семейные ужины, но и все приемы в доме Минов. Юнги оглядывается по сторонам и замечает разбитую вазу на ковре рядом со столиком, где обычно его мама пьет чай вечерами и читает книгу. Внутрь закрадывается страшное чувство, и Юнги, остановившись на секунду рядом с вазой, поднимает осколок. — Что тут… Господи, мама! — шок охватывает Юнги. Все, что может парень, это окаменело стоять и смотреть на то, как из рук его матери, самого близкого человека, единственного, который поддерживает его несмотря на то, что сам Юнги себя ненавидит, ручьем течет кровь. — Что произошло, что с мамой? — Юнги на автопилоте подходит к матери, смотрит на ее руки, истекающие жизненно необходимой жидкостью, и слеза невольно скатывается по его щеке. Он быстро утирает ее, запрещая самому себе плакать. Ведь, что бы тут не произошло, он не должен показывать матери, и без того находящейся в ужасном положении, что ему трудно держать себя на ногах. — Сынок… — женщина поднимает свою голову и смотрит на парня самым пронзительным взглядом, таким, каким никто никогда не смотрел на Юнги. — Сынок… Почему ты сразу нам не сказал… Почему ты скрывал это? Я ведь всегда тебя во всем поддерживала… — Мама, о чем ты? Я не понимаю тебя! Как так вышло? Нужно срочно обработать рану! Отец, чего ты стоишь? Нужно вызывать скорую! — паника закрадывается в разум парня и поглощает его. Главное — не дать ей окончательно овладеть собой. — Успокойся. Она просто порезала руку, уронив вазу, когда узнала, что ты снова начал ходить к психологу. Неужели сложно было сказать нам, что ты опять чувствуешь себя нехорошо? Мать же никогда не винила тебя ни в чем. Что на этот раз перевернулось в твоей дурной голове? — словно выстреливая из автомата в собственного сына, холодно и с расчетом, произносит отец, Мин Ши Хёк. — Теперь смотри, до чего ты довел мать. Она всегда переживала слишком сильно за твое состояние, а не стоило! Ты просто избалованный мальчишка, который решил, что может делать то, что ему вздумается! — воздух разрывает громкий звук пощечины. — Не смей больше ходить к психологу, не сказав нам. Ты даже не понимаешь, к чему могут привести эти походы. А если пресса узнает, что сын председателя правительства ненормальный? Ты хоть представляешь себе, какая шумиха поднимется вокруг нашей семьи? — Но я ведь просто захотел поделиться с кем-то своей проблемой. Я не хотел навредить вам, — слезы скатываются по лицу Юнги градом. Все, что он чувствует — это боль, пронзающее жжение на щеке и пустоту внутри. Его семья ненавидит его. Отец ненавидит его. Он получил пощечину за поход к психологу. — Это абсурд, отец… — Мне тут решать — абсурд это или нет. Неделю ты не выйдешь из дома. Разбирайся с проблемами в своей голове самостоятельно. У тебя есть все. Что тебе еще нужно? Мне купить тебе очередной новый гаджет или новую дизайнерскую шмотку, чтобы ты перестал думать, что у тебя есть какие-то проблемы? Чего тебе не хватает?       Мужчина разворачивается и уже было собирается уходить из комнаты, но поворачивается и произносит слова, которые добивают Юнги окончательно. — И ты безоговорочно посетишь прием в пятницу. Хотя бы так покажи себя адекватным. Позор семьи.       Все, что остается Юнги, это осесть на стул рядом с матерью и начать рыдать. Ненависть, сидящая где-то далеко внутри большого сердца Юнги, начинает распространяться по всему его сознанию, окутывать всё его тело. Кулаки невольно сжимаются, но, посмотрев на мать рядом, Юнги бросается к аптечке и достает оттуда все нужные принадлежности. — Он даже не соизволил обработать тебе рану, — стараясь как можно быстрее вытирать выступавшие слезы, всхлипывая и стараясь успокоиться, спрашивает Мин. — Мама, как ты можешь жить с ним столько лет? — Почему ты сразу не сказал, что тебе плохо? Что произошло? Почему ты вновь пошел к доктору? Разве я давала поводы усомниться в моем понимании? Когда отцу позвонили из клиники, я от шока просто уронила вазу. Все в порядке, не стоит переживать так сильно, просто порезалась, кажется, глубоко, — женщина явно расслабилась и наблюдала за тем, как сын трясущимися руками обрабатывает рану. — Просто я решил, что это мне нужно обсудить со специалистом. Мам, прости, я всегда знал и все еще знаю, что могу положиться на тебя, но это… Это было действительно очень личным… Прости… Готово, — отложив в сторону бинт, он посмотрел на мать, будто взглядом говоря ей, как он страдает, какие сомнения и мысли его терзают.       Хотелось бы просто остаться наедине со своими демонами, которые пожирают каждую секунду жизни. Разобраться в себе. Изгнать из себя то, что затаилось на дне его собственного озера невыплаканных слез внутри. — Я пойду к себе, не переживай за меня. Поговори лучше с отцом. А по поводу приема… — Юнги, одарив ее самой наигранной на свете улыбкой, несущей ложный свет в эту комнату, давая надежду матери на то, что отношения с отцом еще можно наладить, говорит. — Я хотел сам пойти на него.

***

      Зайдя в свою комнату — убежище от этого жестокого мира, от постоянных истерик отца и слез матери, первым же делом Юнги набирает номер Чимина на своем мобильном.       Злость и ненависть к отцу переполняют его, хочется отомстить этому деспоту. Сделать что-нибудь вопреки его словам, и все, что Юнги может позволить себе — это встретиться с Чимином. На часах около семи вечера, время не позднее, Чимин еще может согласиться. — Да, кто это? — отвечает нежный голос по ту сторону телефонной трубки. Юнги вмиг становится некомфортно от осознания того, что он собирается сделать. — Чимин, привет. Это Юнги, надеюсь ты помнишь, что предлагал мне встретиться сегодня. Если ты все еще не против… — но так и не успевает договорить, потому что голос человека, будто посланного небесами, перебивает его. — Через час в «Старбаксе», который недалеко от нашей школы, — говорит Чимин и тут же сбрасывает звонок.       Сказать, что Юнги был удивлён, — ничего не сказать. Поведение Чимина буквально выбило его из колеи. Как он так свободно может соглашаться на свидание с парнем? Или это свидание только для Юнги? В его голову закрадываются сомнения. Возможно, не стоило бы впутывать Чимина в свои личные проблемы, он не заслужил такого отношения. Но ноги сами подняли Мина и повели к шкафу для того, чтобы выбрать наряд. До встречи ровно час. Оставалось только придумать, как выбраться из дома, чтобы отец не заметил, но для таких случаев у Юнги был проверенный метод: окно его комнаты смотрело прямо на сад, за которым и находились специальные ворота для машин охраны отца, перелезть через забор их дома для Юнги никогда не составляло труда. Да и спуститься со второго этажа своей комнаты было не так уж и трудно, благодаря выступающим кирпичам в строении дома. Именно сейчас Юнги был готов расцеловать ноги дизайнерам, придумавшим тот помпезный концепт, который парень до этого момента ненавидел.       Юнги надел свои любимые черные джинсы, белую футболку и бежевого цвета джинсовку. Уложив свои черные, как уголь, волосы, Юнги подошел к окну и посмотрел вниз. Раньше Мину казалось, что его комната находится не так уж и высоко, но хотя бы радовала перспектива упасть на мягкий газон, а не на каменную дорожку, что находилась с другой стороны дома. Парень захватил с собой все необходимые вещи. Вновь посмотрел вниз, тяжело вздохнув, и, с надеждой не умереть, стал перелазить через подоконник. Сердце предательски застучало, ноги затряслись, но, несмотря на окутывающий страх, Юнги аккуратно двигался вниз к своей цели — зеленому газону, скошенному садовником пару часов назад. Почувствовав твердую землю под своей правой ногой, Юнги выдохнул. Дело оставалось за малым — перелезть через забор, не разодрав свои штаны.       Через сад Юнги пробежал без каких-либо проблем, да и через забор перелез с легкостью, так как часто проворачивал эти махинации. Времени у Юнги оставалось ровно столько, чтобы добраться до места назначения. Парень вышел на остановку и ждал своего автобуса, нервно поглядывая на экран телефона. Все-таки страх быть пойманным его не оставлял, а плохое предчувствие и сомнения не покидали его головы с момента звонка Чимину. «Не попробуешь — не узнаешь», — подумал парень. Нужная ему маршрутка пришла через пять минут, и Юнги ехал до самой школы, теребя от нервов края своей джинсовки.       Чимин ждал его ровно на том месте, которое и назначил. «Старбакс» напротив их школы был не самым большим и популярным в городе, поэтому они вполне могли остаться там незамеченными. Юнги вышел на нужной ему остановке и увидел, что Пак начал двигаться в его сторону. Все, о чем Юнги мог думать сейчас — развернуться и бежать. Бежать так далеко, чтобы никто и никогда не нашел его. Но ноги несли его навстречу тому божественному существу с именем Чимин. Юнги даже стал ловить себя на мысли, что Пак очень сексуален в этих брюках, обтягивающих его ноги и позволяя Мину разглядеть мышцы, которые Чимин заработал упорным трудом в танцевальной студии. Юнги и сам не понял, как расслабился. И, встретившись с Чимином лицом к лицу, первым начал разговор. — Рад тебя видеть. Спасибо, что согласился встретиться. Очень признателен. — Прекрати говорить так, будто нам по сорок лет, — показывая свою идеальную, как и он сам, улыбку, говорит Пак. — Выпьем кофе, или прогуляемся? — Давай посидим в кофейне, — отвечает Юнги и опускает взгляд на свои ботинки. — Стесняешься? — смеется Чимин. Юнги заметно напрягается, но пытается обуздать свои эмоции и не показывать, что нервничает. — Да ладно, расслабься. Я все понимаю. Ты первый раз с парнем? — к такому вопросу прямо в лоб Юнги был не готов. Будто для Пака обычное явление — ходить на свидание с человеком одного с тобой пола. — А у тебя не первый? — выпаливает Юнги, не замечая, как добавляет нотки агрессии в свои слова. — Не первый, — подмигивает шокированному Мину Пак. — Давай просто проведем приятно время друг с другом, я не буду ни на чем настаивать. Но ты, Мин Юнги, мне определенно нравишься, — останавливается Чимин и робко берет руку Юнги в свою. — Алло, блять, убери свою клешню. Я не педик! — злобно шипит Юнги, но, заметив, как испугался парень напротив, понимает, что сболтнул лишнего. Стоило бы извиниться. — Эм… Прости… Я не хотел… Просто это, блять, так сложно — разобраться в себе. Поэтому я и здесь. — Пойдем уже, — с усмешкой отрезает Чимин.

***

      Вечер с Чимином пролетает для Юнги совершенно незаметно. На часах уже половина двенадцатого ночи, а желания идти обратно в логово зверя совершенно нет. Но нужно. Иначе родители заподозрят, что что-то не так с Юнги и начнут ломиться в его комнату. — Мне идти надо. Спасибо за вечер, — тон Юнги изменился, по сравнению с тем, что был несколько часов назад.       Чимин оказался очень интересным собеседником, с которым можно поговорить на различные темы. Весь вечер он что-то рассказывал Мину, и тот наслаждался, слушая его болтовню. Его голос ласкал уши Юнги, заставлял забыть обо всем плохом, что ждет его завтра. С ним юноша на время перестал бояться выглядеть неправильно и чувствовать то, что он чувствует на самом деле. Чимин очаровал его своей непринужденностью, но в то же время грацией и красотой. Кажется, Юнги начал влюбляться в этого парня. И самому ему было страшно от этой мысли. То, что еще вчера казалось для него возмутительным, стало обретать яркие краски, а сердце его начало таять от взгляда карих глаз, от очередного движения головой, из-за которого блондинистые волосы Чимина романтично отлетали назад, освобождая вид на прекрасный лоб. — Юнги! Ты меня слушаешь? — вырывает из раздумий парня ангельский голос. — А, что ты говоришь? — переспрашивает Мин. — Говорю, может тебя проводить? Время уже позднее. — Не стоит, остановка прямо напротив моего дома. Я буду в порядке, — заверяет обеспокоившегося Чимина Юнги. — Только попробуй завтра в школе делать вид, что мы не знакомы. Я прибью тебя, — делая шаг к Мину и, положив руку на щеку парня, шепчет Чимин. — Мы встретимся завтра. Я тебе обещаю. Давай пока просто сохраним все в тайне. Я боюсь, что это дойдет до родителей, тем более все развивается так быстро… — Эй, ты слишком много думаешь, наслаждайся тем, что есть. Я помогу тебе понять, что ты — это ты, и тебе нечего стесняться, — Чимин касается пальцем губ Мина, наклоняясь к ним, но взамен получая лишь сопротивление. — Прости, не сегодня, — отворачивает он голову и опускает глаза вниз. — Все в порядке, — одаривает вымученной улыбкой. — Я дождусь.

***

      Добрался до дома Юнги без происшествий. Разве что автобус пришлось ждать дольше обычного, время ведь было позднее. Переодевшись и укутавшись в мягкое одеяло, Юнги достал свой телефон, решив проверить социальные сети. Уведомлений как всегда было слишком много, но среди огромного количества ненужного Мину мусора, он увидел то, что искал. Сообщение от Чимина. «Спокойной ночи. Надеюсь, ты доехал без проблем» Оно красовалось на экране смартфона Юнги, от чего он заулыбался, как влюбленный подросток. Хотя, кто же он еще? Парень даже и представить себе не мог, что один вечер сможет изменить его жизнь настолько. Свидание с Чимином стало недостающей деталью в пазле под названием «Жизнь Мин Юнги». Он наконец-то понял. Тот факт, что Юнги не нравятся девушки, клеймом отпечатался в его голове. В голову забрался образ непонятный, доселе неизвестный Юнги. Фантом человека, появившегося внезапно в голове Мина, так и не уходил. Парню показалось, что это был Чимин.       Засыпая, Юнги вспомнил слова своего психолога о предчувствии. Кажется, жизнь Мина и правда изменилась. Столько всего произошло за такое короткое время. Но мысли о предстоящем приеме разрушили ту идиллию, те воспоминания о касаниях Чимина, о его попытке поцелуя. Завтра он точно обсудит все с Хосоком. А сейчас ему просто необходим сон.