the flame

— Мин, черт тебя подери, Юнги! Сейчас же просыпайся! Ты видел который час? Хочешь опоздать в школу? — голос по ту сторону двери настойчиво пытался разбудить его. По интонации, с которой мать произносила каждую букву, парень понял, что лучше бы ему действительно оторваться от очередного сна о Чимине и пойти собираться в школу. Ухудшение оценок точно не окажет Юнги хорошую услугу, а лишь усугубит и без того плачевное положение отношений с отцом.       С трудом отлепив свое тело от мягкой постели, Юнги потащился открывать дверь матери. — Я проснулся! Видишь. — Вот и хорошо, чтобы через пять минут сидел за столом. Отец решил, что мы позавтракаем сегодня все вместе, — уже более спокойным тоном, опустив взгляд на свою перемотанную руку, произнесла мама Юнги.       Юноша лишь кивнул в ответ и, передвигая свои ноги в сторону ванной комнаты, думал о том, узнал ли отец о его вчерашней выходке с побегом, и как лучше вести себя, чтобы не привлекать много внимания и не вызывать еще больше подозрений.        Вода из-под крана казалась Юнги целебной. Увидев свое отекшее лицо в раковине, он взвыл: «За что мне этот пельмень?». Каждое утро повторялось одно и тоже, огромные щеки и синяки под глазами, только патчи спасали положение, но пользовался Юнги ими редко. Отец был против девчачьих штук на полке в комнате Мина, но тот все равно хранил косметику в шкафчике в ванной. Из-за отёков нужно было тщательно поддерживать водный баланс, что вчера точно не увенчалось для Юнги успехом.       Наспех почистив зубы, натянув на себя школьную форму ярко-желтого цвета и причесав угольные волосы, парень вышел из своего убежища. Очередной день, очередное страдание и борьба за выживание в родном доме наступили так быстро. Парень спустился по лестнице вниз, зашел в столовую и увидел огромный стол, уставленный вкусностями, от чего желудок предательски взвыл. — Доброе утро. Не стой. Как спалось? — поинтересовался Ши Хёк.        «Что это? Проявление заботы? Быть такого не может», — пронеслось в голове Юнги. На секунду парню показалось, что тон, с которым говорил отец, не был как всегда спокойным и леденящим. В его голосе будто появилось тепло, которое присуще родителю.       Юнги сел за стол и принялся уплетать за обе щеки омлет, кажется, приготовленный матерью. Он понял это по скребущимся осколкам яичной скорлупы на своих зубах. Мама была хороша во всем: великолепная танцовщица в прошлом, прекрасная художница, скульптор, она даже писала книги, которые публиковались когда-то давно одним издательством, когда Юнги был маленьким, но в готовке она была просто ужасна. — Спалось прекрасно, — с набитым ртом это звучало так мило, что у Ши Хёка даже дернулись уголки губ. — Омлет, кстати говоря, очень вкусный, мам, — женщина расцвела от этих слов, а Юнги запил бутерброд кофе. — Ты догадался, что это я приготовила? Опять, наверное, скорлупа попалась, — все вместе они засмеялись, ситуация стала напоминать обычный завтрак обычной счастливой семьи. Будто кто-то вырезал сцену из комедийного сериала. — Спасибо, родной. — Ну, мне пора бежать в школу, — Юнги поднялся из-за стола, вытирая остатки кофе на своих губах. — Постой, — переменив свою улыбку и смех на недовольство произнес Ши Хёк. — Не знаешь, откуда на газоне следы? — I have no idea! — немного сконфузившись, но выстояв эту битву, Юнги развернулся и пошел в сторону выхода. — Оставь свои словечки для урока английского языка, — ну вот, настоящий отец вернулся. Все это вызвало улыбку у Юнги. Как же легко он превращался из алчного и жестокого председателя правительства, готового на все ради своей выгоды, в любящего и нежного отца. На публике. Только вот в реальности все было наоборот. Отец никогда не чувствовал разницу между работой и домом, поэтому мог быть жестоким и безразличным дома тоже. Точнее, такое происходило в большинстве случаев. Но Юнги смирился с этой его двуличностью.       Мин уселся на заднее сидение машины отца, приказал водителю отвезти его в школу, а сам принялся отвечать на письма. Очередные предложения от фотографов, модельные агентства. Все это не интересовало парня. То, что он красив он и так знал. Тут Юнги увидел, как на экране высветилось то, что заставило парня сразу забыть о всех проблемах и отвлечься от своего нелюбимого занятия. «Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал. Увидимся в школе сегодня?»       Сообщение от Чимина было приятным дополнением к неплохому настроению Мина. Он сразу же написал, что они увидятся сегодня, и ответ не заставил себя ждать: «Я рад. Буду ждать после седьмого урока на последнем этаже. Придумал очередную авантюру.»       Юнги заулыбался, как влюбленная девчонка, которую только что назвал самой красивой в мире ее предмет воздыхания. Что делал с ним Чимин? Мысли о неправильности ситуации так и не покидали голову Юнги. Он отправил банальное «Увидимся» и всю дорогу до школы продолжал отвечать на предложения. Одно из них заинтересовало его.

***

      Сказать, что день в школе был ужасным, — ничего не сказать. Все началось с того, что первым уроком Юнги поставили его нелюбимую математику, потом нелюбимую биологию, а потом нелюбимый английский. Лишь последние три урока литературы спасли ситуацию, и юноша смог дожить до начала седьмого урока.       До звонка оставалось чуть больше тридцати минут, которые парень провел с трясущимися от волнения руками. За двадцать минут до конца урока он понял, что невыносимо больше ждать, и решил занять себя выполнением домашнего задания, которого за два дня накопилось немало.        Уютно устроившись на подоконнике окна на первом этаже, Мин вставил наушники в свои уши, включил одну из многочисленных песен своего плейлиста и окунулся в мир формул и уравнений.        Только математические задания затянули парня в свои сети, как он почувствовал, что кто-то хлопнул его по плечу. Подняв голову, он увидел Хёну. Девушка смотрела Юнги прямо в глаза и невинно улыбалась. — Хёна? — вытаскивая один наушник из уха, сказал Мин. — Да, Юнги, это я, — девушка закатила глаза. — Чего домой не идешь? Урок давно закончился, папочка не похлопает по попке? — кажется, она хотела пошутить, но Юнги лишь скорчил недовольную мину. — Юмор — не ваше, мадам. Жду кое-кого, тебе-то что? — Мин редко определял ту грань между тоном обычного человека и грубым тоном Мина Юнги. — Чего огрызаешься? Я же просто поинтересовалась, — она выглядела так, будто ей правда было интересно. — Ну и сиди тут один со своей, что там у тебя, физикой. — Это матема… — Я поняла. Пока, Мин. Как будешь в настроении, поговорим.       Юнги понял, что обидел девушку, и быстро пошел за ней. — Эй, да стой ты, я не хотел тебе грубить, просто я не умею по-другому разговаривать, — схватил он ее за руку. — Так… Ты чего хотела? — переминался он с ноги на ногу. — Чем занимаешься завтра вечером? — ее лицо заметно повеселело. — Иду на сраный приём с отцом, твои тебя не тащат? — Вот поэтому и спрашиваю, хоть с кем-то можно будет поговорить. А Хосок что? — Не видел его сегодня, — только сейчас Юнги задумался о том, почему его лучшего друга нет в школе. — Но, вероятнее всего, его тоже заставят. — Ну, ладно, передавай привет своей матушке от меня, — засмеялась Хёна, взмахнула своими черными волосами, разворачиваясь, и ушла, оставив Юнги подавлять в себе гнев от нелюбимого «матушка».       Через секунду Хёна скрылась за дверью выхода из школы, а тишину пронзил долгий и протяжный звонок, значащий только одно — момент встречи с Чимином настал.       Телефон Мина мигом завибрировал, и на экране появилось сообщение «Жду на пятом, возле окна, покажу тебе одно место». Юнги быстро собрал свои вещи, оставленные на подоконнике, и помчался в сторону лестницы.        Математика так и не дождалась своего часа, но не страшно. Взбираясь по ступенькам вверх, он набрал в ответ Чимину «Поднимаюсь».       Чимин не относился ни к одной богатой семье Сеула. Он просто был талантливым парнем, которому посчастливилось получить грант на обучение в одной из лучших школ страны. Его родители не были миллиардерами, а дяди и тёти не занимали важные должности в правительстве. Его мама была поваром в одной из забегаловок. Отец же работал инженером в компании «KimIncorporated» — одной из ведущих компаний Южной Кореи по производству техники. Семья Чимина не бедствовала, но и зажиточной не была.       С детства парень понял, что никто за него никогда ничего не сделает, и что добиваться в жизни всего придется самому. Он был одним из немногих в классе, кто действительно старался и усердно работал. Остальные же просто полагались на своих родителей, посредственно относились к учебе, ведь оказались они в этой школе просто из-за пачки денег в кармане родителей. За это в классе Чимин получил уважение сверстников. Но Чимин был не только примерным учеником, он еще усиленно занимался танцами и преуспевал в этом.       Танцы были его страстью, всё свободное от учебы время парень проводил в зале и тренировался. Не даром его мама часто жаловалась, что полки ломятся от кубков и других наград. Чимин давно решил для себя, что станет танцором в будущем и добьется больших высот. Но была в Чимине одна деталь, о которой мало кто знал, но многие подозревали — ему не нравились девушки. Никогда. У него не было отношений. Пару раз одноклассники замечали его гуляющим с какими-то парнями из танцевального коллектива, но никто не придавал этому особого значения — мало ли, побалуется и перестанет. Но не перестал.       Так, Чимин сейчас стоит у окна и ждет человека, в которого давно и безответно влюблен. И это могла быть одна из многочисленных его поклонниц. Кому не понравится такой идеальный молодой человек? Но нет, он ждал Юнги. Макушка Мина только показалась из-за ступенек, а Чимин уже подскочил и побежал в его сторону. — Наконец-то, я ждал тебя целых пять минут! Почему так долго? — начал он расспрашивать Юнги. — Что за спешка? — Да ничего, долго ты! — Ну, прости. Что ты мне там хотел показать? — прервал его Мин. — Иди за мной и все увидишь. Только сначала тебе нужно будет завязать глаза, — Пак одарил парня своей фирменной улыбкой, способной растопить даже самое холодное сердце.       Юнги прикрыл глаза и прислонил к ним свою ладонь, дабы внушить доверие и не давать подозрения на то, что он подглядывает. Именно это он определенно и собирался сделать. Уж очень нетерпеливым он был. Чимин схватил его за свободную руку и потянул за собой. К слову, шли они совсем недолго, несколько шагов, и Пак приказал Юнги остановиться. Мин услышал, как парень рядом с ним начал шуршать у себя в кармане и достал оттуда что-то звенящее. Кажется, он собирался открыть дверь ключами. Мину было невыносимо интересно, что же перед ним. То, что это какое-то помещение, он понял сразу, как услышал звук металла, который Чимин громко вставил в замочную скважину и повернул, но что это за помещение, все еще оставалось загадкой. — Можешь открывать глаза, — услышал Мин в свой адрес, сразу же убрав ладонь от глаз и увидев, как перед ним открывается стандартная пластиковая дверь, которые есть в каждом кабинете.        На двери красовалась вывеска, гласившая «Подсобное помещение», а то, что было за ней, сразу же привлекло внимание Мина. Прямо напротив двери было окно, из которого открывался вид на весь район, покрытый пурпурным светом заката. Хоть здание школы было не таким уж и высоким, всего пять этажей, но пейзаж был очень даже привлекательным, особенно с таким освещением. Металлические крыши соседних кафешек и магазинов красиво переливались розоватыми оттенками, а лучи отзеркаливали послеполуденный свет солнца и создавали блики, которые отражались в окнах соседних, более высоких зданий. — Вау, это… Красиво! — Юнги расплылся в улыбке, глядя на то, что открывалось перед ним.       Это не был прекрасный вид на ночной город с высотки в центре города, но это было так трогательно и приятно, что Мин почувствовал, как внутри него вновь что-то поменялось по отношению к Паку. Раньше Юнги даже и внимания не обращал на этого парня, хотя все девчонки сходили по нему с ума. Он всегда был заметен, но не для Мина. А сейчас… Чимин казался таким искренним, открытым и старающимся внести в жизнь Юнги только хорошее, оставить после себя только тёплые воспоминания. Приятное чувство продолжало размножаться в груди Юнги.       Парень сделал шаг в сторону окна. Оглядевшись, он заметил, что это и вправду было подсобное помещение. Повсюду стояли швабры, вёдра, непонятные предметы, полупустые упаковки от моющих средств, а в самом углу была раковина, будто по ошибке поставленная туда, она совершенно не вписывалась в «интерьер» комнаты. Над ней было повешено зеркало, важность и нужность которого тоже была под сомнением. Но в этом помещении был, кажется, самый большой подоконник во всей школе. На нём свободно можно было сидеть, что и сделал Мин. Он забрался на него, подтянул колени к себе и сказал: — Забирайся, посидим. — Вообще-то это ещё не весь сюрприз, — ответил Чимин и повернулся в сторону тумбы, стоящей рядом с ненужной раковиной. Он открыл её и достал оттуда банку кока-колы и бутылку воды. — Прости, я не знаю, что ты любишь, но я часто видел, как ты пьёшь воду, — уголки губ Чимина дёрнулись в самой неловкой улыбке, которая значила только одно: «Вот бы тебе понравилось». — Ты сталкер? — озадаченно задал вопрос Юнги. — Что? Чего? Нет! Просто я наблюдательный, — с еще более неловким выражением лица ответил Чимин. — Ты прав, я люблю пить обычную воду, — успокоил его Мин. — У меня часто отекает лицо, если водный баланс нарушается, а разрывать веки по утрам мне надоело, поэтому, вода — такая же важная часть моей жизни, как твоей танцы.        В это время Чимин всё-таки решился подойти к подоконнику, поставил на него банку, и, в первую очередь, открыл бутылку воды для Юнги, а после уже и свой напиток. Усевшись своей пятой точкой напротив Мина, Пак продолжил слушать интересный рассказ про водный баланс. Хотя, кого он обманывает? Ему было совершенно безразлично, сколько литров воды в день пьет Юнги. Чимин смотрел на то, как Мин отводит взгляд в сторону окна, вглядывается в идущих по тропинке учеников, лишь бы только не смотреть в глаза Паку, как подрагивают его ресницы, когда он прикрывает свои веки, как мило он двигает руками, и как эстетично перекатываются мышцы на его шее, когда он пьёт ту самую воду, о которой слушает Чимин последние минуты. — Юнги, ты мне нравишься. Очень давно, — выпаливает Чимин, сам не понимая, что только что произошло. Но увидев шокированное и сконфуженное выражение лица Юнги, сразу же вскакивает и направляется в сторону двери. Как? Почему он сказал это? Как можно было так сильно опозориться? — Прости, я… Я не хотел, тебе не обязательно было слышать это. Чимин уже собирался повернуть дверную ручку, но в следующее мгновение на его пальцы легла ладонь Мина. — Не убегай, — разворачивает он Пака. — Ты, кажется, мне тоже нравишься.       Сам не заметив как, Мин оказался на непозволительно близком расстоянии от лица Чимина. Они смотрели друг другу в глаза и пытались найти ответы на вопросы, которые крутились в их головах. Но Чимин приблизился к губам Юнги и поцеловал. Неловко, боясь сопротивления. Но его не поступило. Юнги сам обнял шею парня, сам стал углубляться в поцелуй. Сам оттягивал пухлые губы Пака, сам облизывал их. Чимин, будто завороженный мягкостью и податливостью парня напротив, на автопилоте отвечал ему.       Придя в себя через несколько секунд, он обхватил талию Юнги и притянул ближе к себе. Поцелуй из нежного и неловкого превратился в жадный. Из-за неумелости, они пару раз столкнулись зубами, но лишь улыбнулись и продолжали. Дыхание стало одним на двоих, губы переплетались в только им известном танце, и два тела, скрепленные между собой крепкими объятиями, уже стояли оперевшись о подоконник. Сколько времени они провели так, сами не помнят. Не помнят, как при каждом следующем касании губ, сквозь тело будто проходил электрический заряд. Как волнение и нервозность сменились желанием и страстью. Юнги первым разорвал эту цепь бесконечных причмокиваний и, взяв в ладони лицо Чимина, смотрел ему в глаза. — Если кто-то про это узнает — уебу, — пытаясь выглядеть угрожающе прошептал он в губы и вновь прислонился к ним, чем вызвал только смех у Чимина.

***

      По пути домой Юнги продолжал прокручивать в голове все моменты сегодняшнего дня. На часах было уже половина шестого вечера. Дома его ждали очередные расспросы о том, почему он так поздно вернулся сегодня из школы. — Да, просто поставили лишний урок, — выкрутился Мин. — Хорошо, — ответила мама. — Через час жду на ужин, сегодня без отца. — Аллилуйя! — псевдорадостно промычал Юнги. — Юнги!       Мин быстро поднялся к себе в комнату, и в голове, словно «Бинго!», появилась мысль о том, чтобы позвонить Хосоку и спросить, почему его не было сегодня в школе.        Достав мобильный из сумки, Юнги нашел в списке контактов нужный номер и нажал кнопку вызова. Гудки продолжались, но трубку никто не брал. Волнение нарастало. Хосок никогда ещё не пропадал на такое долгое время и обычно всегда предупреждал о возможных поездках и делах. Гудки все еще продолжали безжалостно увеличивать панику Юнги, но вдруг они прекратились, и трубку взяла неизвестная ему девушка. Она смеялась, словно от того, что ее щекочут, и невнятно отвечала: — Хосок, ахах, позже подойдёт, ахаха, он сейчас немного занят, — ее голос казался очень знакомым. — Эм, хорошо, тогда скажи, чтобы он перезвонил, как освободится. — Ахаха, хорошо, — продолжала девушка смеяться. — Я ему передам, — Юнги сбросил.       Хосок, конечно, не блистал шикарной посещаемостью школы и никогда не был прилежным студентом, но, всё же, не позволял себе пропускать школу из-за девушки.       Весь оставшийся вечер Юнги провёл за учебниками и выполнением домашней работы. Пару раз лишь переписывался с Чимином и продолжал ждать звонка от Хосока. Закончив все свои дела, он без задних ног свалился на кровать и погрузился в сон. Ему опять снился тот человек, тот фантом.