История нашей дружбы

Я с трудом открыла глаза и почувствовала острую головную боль, как будто после похмелья. Джед уже ушёл на работу и я обрадовалась, тому, что мне не нужно сидеть в душном офисе и я могу работать из дому. Я посмотрела на свои руки и заметила, что на правой руке красовался порез — значит тот кошмар, это был не сон. Осознание того, что все происходящее вчера было реальностью ударило меня, словно хлыст. Усаги больна! А я ей наговорила столько слов, я выгнала ее, даже не попытавшись понять. Поступила бы я так же, если бы оказалась на ее месте? Скрывала бы свою болезнь, как она, чтобы не ловить на себе жалостливые взгляды? Скорее всего да, но смогла бы я врать ей и Джеду? На этот вопрос я не могла дать себе ответ. Я понимала ее и желание защитить тех, кого она любит, но было ли это честно по отношению к нам? Но одно я знала чётко, что мне просто необходимо с ней поговорить, мне нужно извиниться и попытаться все исправить. Я быстро достала со шкафа джинсы и футболку, нашла ключи от квартиры подруги и поехала к ней домой. По пути я заскочила, а любимую кондитерскую Усаги, чтобы купить пирожных. Открыв дверь квартиры Усаги я осторожно прошла внутрь. — Уса, ты дома? — крикнула я, но мне никто не ответил. Чувство дежавю накрыло меня и сердце начало бешено стучать, в ожидании чего угодно. Но когда я зашла в комнату подруги то увидела, что она спит. Тихонько, чтобы не разбудить девушку, я прикрыла дверь и пошла на кухню, чтобы приготовить кофе и разложить сладости. Закончив с приготовлениями и подошла к окну и залюбовалась видом. Было удивительно, что я ни разу не замечала, какой красивый Токио из окна квартиры Усаги. — Я люблю смотреть на закаты со своего балкона, — сказала Усаги, подходя ко мне. От неожиданности я чуть не выронила чашку, но быстро взяла себя в руки. — Извини, что ворвалась без приглашения. — Ничего страшного. Ты принесла мои любимые пирожные. Давай пить чай! Через пять минут Усаги поставила на стол две огромные чашки мятного чая. Цукино старалась выглядеть максимально приветливой и добродушной, но я ее глаза выдавали усталость — скорее всего она не спала всю ночь, прокручивая в голове наш разговор. Тишина тяготила и я решила ее нарушить. — Прости, пожалуйста, за вчерашнее. Я была в таком шоке от твоих новостей, что потеряла контроль и наговорила лишнего. — Ты всегда говоришь правду, даже если она резка и неприятна для окружающих. Я виновата, что ничего не говорила…но я помню, как тяжело мне было, когда умирала мама. Я каждый день навещала ее и наблюдала, как самый дорогой человек угасает на моих глазах и я не могу ничего сделать. Это было так страшно, что я не хочу, чтобы кто-либо переживал это и со мной. Сначала я думала, что вообще не вернусь и уеду, чтобы никто не видел, как я умираю, но в последний момент решила, что ты меня не простишь, если я не попрощаюсь с тобой. — Усаги, что ты такое говоришь? Рак это плохо, но есть же лечение, мы все будем с тобой и не дадим болезни забрать тебя. — Ситуация тяжелая. У меня неоперабельная опухоль и метастазы, поэтому шансов на выживание нет. Мне с каждым днем становиться все хуже, поэтому прогноз Мамору о том, что у меня есть пол года очень оптимистичный. — Уса…- я взяла подругу за руку и крепко сжала ее. — Только сейчас я задумываюсь, как много я могла сделать и не сделала. Но я очень надеюсь, что ты, отец, Минако, Сейя сможете сделать все то, что не успела я. Я очень хочу, чтобы вы получили от жизни все, что пожелаете, хочу, чтобы вы были счастливы. — Но без тебя это будет невозможно, ты же наш лучик света. — со слезами на глазах сказала я. — Я всегда буду с вами, — с грустной улыбкой произнесла Усаги. Я подошла к подруге и крепко обняла ее. Сердце готово было вырваться из груди и убежать далеко-далеко. — Рей, пообещай мне, что проживёшь прекрасную жизнь, насладишься каждым ее моментом, не сдашься. Слезы душили меня и не давали произнести ни слова, поэтому я только кивнула. — Завтра я проведу день с семьей, а послезавтра я улетаю. — Куда? — Сначала в Барселону, а потом куда глаза глядят. — Мы будем созваниваться? Усаги напряглась и опустила голову, рассматривая столешницу. Я догадалась, что она хотела сказать и в глубине души понимала её, но не могла представить себе жизнь без моей лучшей подруги. — Могу я тебе хотя бы писать на почту? Цукино кивнула. — Но я не обещаю, что буду отвечать. — сказала она столу. — Я хочу, чтобы ты отвыкла от меня, как бы это смешно не звучало. И мне необходимо тоже… я хочу быть готова, что мои любимые будут злиться на меня, ненавидеть, но они быстрее переживут. — Ты сейчас о Сейе говоришь? Почему ты не сказала правду ему? — Я уже говорила, что решив, что я врала ему он возненавидит меня, но не будет так страдать, после моего ухода. Он сможет быстрее двигаться дальше, полюбить другую. — Это глупо. Ты сама уже страдаешь без него! Ты не хочешь попытаться дать вам немного этого драгоценного времени быть вместе… рано или поздно он все равно узнает правду, ты об этом думаешь? — Я уже все решила и ты меня не переубедишь. Может мое решение кажется неправильным, но ты должна принять его и не говорить Сейе правду. — Но… — Прошу тебя… Я не хотела соглашаться, но это была последняя просьба Усаги и как бы мне не было больно, но я должна ее выполнить. — Рей, давай больше не будем говорить об этом. Я хочу провести с тобой день так, как мы это делали еще в школе — посплетничать, наесться пиццы, посмотреть фильмы. Вечером к нам приедет Джед, мы сыграем в пару настольных игр. Я хочу запомнить наш последний день именно таким — без слез, без тяжелых мыслей. Усаги попросила не провожать её в аэропорту и я осталась дома. Джед, как мог пытался подбодрить меня, но у него никак не получалось. Я пыталась работать, но мозг отказывался работать. В дверь позвонили и я пошла открывать. На пороге стоял Сейя Коу — весь взъерошенный, с красными от злости и усталости глазами. — Где она? — накинулся на меня певец. Я испугалась парня и попятилась назад в квартиру. Он сделал еще пару шагов и закричал: — Усаги! Ты здесь? Рей, где она! Она оставила странную записку и уехала! Я ничего не понимаю! Я не верю в то, что она написала. Опустив голову, я молча, не в силах сказать ему что-либо. Я обещала Цукино не говорить ничего Сейе, но я не представляла, что это будет так сложно. Мое сердце кричало, что нужно сказать правду, но соврать это было последней просьбой подруги. — Я…не знаю… — промямлила я, понимая, как невнятно это звучит. — Ты врешь! — обезумевший парень схватил меня за плечи и начал с силой трясти. — Ты все врешь! ВРЕШЬ! Я почувствовала себя тряпичной куклой, меня уже начало даже подташнивать. — Отпусти её, — громко произнес появившийся в коридоре Джед и оттолкнул от меня Коу. — Еще раз пальцем её тронешь, я спущу тебя с лестницы. Эти слова немного протрезвили Коу и он сел на пол, спрятав голову в руках. — Куколка написала, что не любит меня и исчезла. Я не знаю, что делать, я не верю, что она могла так поступить со мной. — он поднял голову и в его глазах блестели слезы. Я спряталась за спину Джеда, не в силах смотреть на отчаявшегося парня. Он любит её, он примчался на другой конец света, чтобы вернуть любимую. Меня трясло, я была не в силах слушать его приглушенный голос. — Причина должна быть в чем-то другом… Я хочу быть с ней, несмотря ни на что… я не могу жить без неё… Джед глубоко вздохнул и сказал: — У неё рецидив и она улетает сегодня. Рейс ОК917 до Барселоны, вылет в 14/00. Сейя опешил и на секунду застыл. Но только сразу же улыбнулся и вскочил на ноги. — Спасибо, — пробормотал он и выбежал из квартиры. Я смотрела на Джеда, не в силах что-либо ему сказать. Он крепко прижал меня к себе. — Я обещала ей, я обещала Усаги, что не скажу…она же просила, это была последняя просьба. — Ты не нарушила обещание — Сейе сказал я. Им нужно поговорить. — Как ты мог? — Я на секунду представил себя на его месте. Пообещай, что так не сделаешь никогда. — Обещаю. Я еще сильнее прижалась к своему мужу и почувствовала его теплое дыхание на своих волосах. Я была рада, что Джед сказал все Сейе — это было правильно. И не важно, что Усаги могла возненавидеть меня за это, но я была рада, что мы дали надежду на счастье, пусть даже недолгое, но оно того стоит. За такие моменты и нужно бороться, это и есть жизнь.