История нашей дружбы

Тот день был самым обычно и ничто не предвещало беды. Вернувшись с работы я приготовила ужин, Джед вымыл посуду. Мы сели каждый за свой компьютер, чтобы успеть закончить свою работу. Тишину нашей квартиры нарушил звонок в дверь и я пошла открывать незваному гостю. На пороге стояла Усаги. Я не ожидала её увидеть, ведь они с Сейей должны были приехать через две недели. Но все же это была она и по её внешнему виду я сразу поняла, что что-то случилось. Цукино еле стояла на ногах и отчаянно обнимала себя за плечи. Красные, опухшие от слез глаза, в которых была только пустота. Губы, искусанные до крови, тусклые волосы — передо мной была только оболочка жизнерадостной Усаги Цукино. Подруга посмотрела на меня и прошептала: — Это конец…я проиграла… Я испугалась от её тона и самих слов. Я пропустила подругу и она вошла, чуть покачиваясь. Я почувствовала сильный запах алкоголя и поняла, что Цукино пьяна. На ватных ногах девушка дошла до гостиной и упала на диван, не замечая Джеда. Айто в непонимании смотрел на меня, а я в растерянности покачала головой, ведь я не знала, как мне реагировать на происходящее. Усаги подогнула ноги и уставилась, не мигая, в одну точку на стене. Она немного покачивалась и все выглядело так, будто она была под влиянием психотропных веществ. — Я проиграла…он вернулся… это конец… Эти слова Цукино повторяла по кругу, не прекращая качаться и не прерывая зрительного контакта со своей точкой. Джед сбегал на кухню и принес стакан воды, который поставил на столик возле блондинки, а она это не заметила. — Может позвонить врачу? — тихо спросил парень. Я уже хотела согласиться, как Усаги посмотрела на нас взглядом, полным боли и отчаяния. — Не нужно. Я не пьяная и не под наркотиками. Джед хотел возразить, ведь весь вид девушки говорил об обратном, но я не дала это сделать. Я медленно подошла к Цукино и осторожно, будто боялась что она испугается и убежит, села на пол возле подруги. Я смотрела в глаза Усаги, пытаясь найти в них хоть тень того света, которые они излучали, но этот свет погас, исчез. Его место заняла темнота, которая затягивала и пугала одновременно. Чем дольше я смотрела в глаза подруги, тем сильнее становилось отчаяние в ее глазах. Слезы медленно текли по её щекам и капали прямо на голубую футболку, оставляя мокрые следы. Усаги Цукино была необычайной плаксой, но она практически не плакала, когда речь шла о ее проблемах. Она всегда была сильной, рассудительной, полной оптимизма и надежды. А сейчас рядом со мной сидел другой человек, человек который сломался, который боится, который отчаянно хочет спрятаться. — Сейя сделал мне предложение в Париже, когда мы гуляли по Монмартру. Я не знала, что ей сказать. Предложение руки и сердца это же так прекрасно, выйти замуж за любимого человека было мечтой Усаги. Но она не выглядела, как человек, который был близок к своей мечте. — Сначала уличный художник нарисовал мой портрет, потом мы сидели в кафе и пили кофе, потом пошли в ресторан с прекрасным видом на город. Это было так банально, но так прекрасно… он опустился на одно колено и достал кольцо. А я отказала. Это не укладывалось в моей голове. Усаги отказала Сейе? Они были так счастливы, не расставались практически, планировали детей… а она отказала? — Я убежала из ресторана и вернулась в отель. Собрала вещи, поменяла билеты и вот я уже сижу у тебя на диване и рыдаю. — Уса… — только и сказала я, когда подруга принялась рыдать еще сильнее. Я подала ей стакан воды и практически силой заставила его выпить. Когда стакан опустел Цукино сделала пару глубоких и судорожных вдохов, чтобы успокоиться и продолжила рассказ: — Я оставила ему записку, что не могу выйти за него замуж. У нас были прекрасные отношения, но я так и не смогла полюбить его. Я старалась, но чувство так и не пришло и точку нужно ставить сейчас, как больно бы не было, а то дальше будет хуже. — Но это же неправда! — воскликнула я. — Неправда… — согласилась со мной Цукино. — Я люблю его, больше всех на свете люблю. Но я не хочу заставлять его страдать, не хочу, чтобы он снова проходил через это — ведь в этот раз счастливого конца не будет. Лучше разбить ему сердце таким образом, он быстрее переболит, быстрее отпустит, хоть и возненавидит меня, так будет легче забыть меня и продолжить жить. Мне хотелось закричать, что за бред она несет! Это не нормально, это не логично, это не правильно! Но вместо этого я только сказала: — Я не понимаю ничего. Усаги зажмурилась и напряглась, как будто готовилась прыгнуть вниз с моста. — У меня рак. Мне осталось максимум полгода. У меня потемнело в глазах и время будто остановилось. Как в замедленной съемке я почувствовала, как сердце пропустило пару ударов и остановилось. Меня окатило горячей волной и затрясло. — Нет…этого не может быть. — я отчаянно замахала головой, как будто это было способно чем-то помочь и вернуть сказанные слова обратно. Я посмотрела на Джеда, в надежде, что он скажет что это плохой сон или очень дебильная шутка, но он просто стоял в шоке и был не в силах пошевелиться. — Я думала, что это все осталось в прошлом, что я пережила… я так мечтала, что смогу родить детей и вместе с Сейей провожать внуков в школу, а потом сидеть в нашем домике на берегу моря и вспоминать все хорошее, что было в нашей жизни. Я же шла в больницу, чтобы получить справку, что я здорова и моим самым страшным кошмаром было услышать слово рецидив и этот кошмар случился. Я не поверила, но при повторных обследованиях в Германии и во Франции диагноз подтвердился. Моей последней надеждой было то, что Мамору скажет, что эти глупые врачи все перепутали, ошиблись, но он только подтвердил их слова…и тут я поняла, что это конец… — Рецидив? — только и могла сказать я. — Это же значит, что рак уже был. Усаги испуганно посмотрела на меня, будто я строгая учительница, которая словила непослушную ученицу за списыванием. — Меня постоянно мучили головные боли, тошнота и особенно это усугубилось после расставания с Мамору. Я тогда думала, что это все обязательная часть страданий по утраченной любви и я уехала залечивать раны в Эфиопию. Туда же приехал и Сейя, которому не нравилось мое состояние здоровья. После очередной потери сознания я очнулась в больничной палате, где безэмоциональный голос сказал, что у меня обнаружили злокачественную опухоль мозга. На этом моя гуманитарная миссия окончилась, не успев толком начаться. Я поехала к Мамору и Сецуне, они же онкологи и заставила пообещать, что никому не скажут о моем диагнозе. Сначала Сейя был не согласен с таким моим решением, но принял его и поддерживал легенду о том, что я в Африке. В это время я перенесла несколько операций по удалению опухоли, а потом были курс химиотерапии. — Вот почему ты была такой бледной перед моей свадьбой! Вот откуда у тебя были синяки на руках! Ты проходила химию, а я думала, что ты сидишь на наркотиках! Поэтому ты так отрывалась в клубе на моем девичнике! Подруга виновато опустила голову, не в силах мне возразить, да и возражать было незачем. Я тогда знала, что Цукино скрывает что-то от меня, но даже подумать не могла, какую правду она прячет. — Мне повезло, химия была не очень агрессивной и я не лишилась своих волос, хоть их и пришлось обрезать, ведь я была не в силах ухаживать за ними. И уже после вашей свадьбы я услышала самое желанное слово «ремиссия». Все время Сейя был со мной рядом, практически вытащил меня с того света своей и именно его любовь подарила мне почти два счастливых года. — Почему ты врала мне? — Ты была такой счастливой, а эта такая хрупкая вещь, что я не хотела ее разрушать. Я поступила подло, не назвав настоящей причины своей болезни, но я не могла по другому… Я боялась произносить слово «рак», я открылась только Сейе и то потому, что он был со мной тогда в больнице. Прости меня, пожалуйста, — захныкала Усаги и потянулась, чтобы обнять меня, но я отстранилась от нее, как от прокаженной. — Не прикасайся ко мне, — с отвращением сказала я. Усаги в шоке уставилась на меня, а Джед ляпнул: — Это не передается воздушно-капельным путем. — Знаю, — гаркнула я. — Усаги, я считала тебя своей лучшей подругой, ты стала мне ближе, чем сестра. Я всегда думала, что мы можем доверять друг другу, а ты оказывается подлая лгунья! — Рей, я думала, что так будет лучше, — тихо всхлипнула Цукино. — Кому лучше? Ты так сильно берегла мои чувства, что даже не удосужилась довериться мне! Я верила тебе, верила! — в слезах закричала я. Махнув рукой, я нечаянно зацепила столик, на котором стоял пустой стакан. Стакан не устоял на поверхности и со звоном упал на пол, разлетевшись на множество осколков. Усаги хотела было кинуться собирать осколки, но я не дала ей это сделать. — Не трогай! Ничего здесь не трогай! Ты ожидала, что я пожалею тебя, кинусь обнимать и утешать, что ты такая благородная, бросила любовь всей своей жизни из-за высоких побуждений. Но черта с два! Ты просто трусиха! Ты боишься признаться Сейе! — Я не хочу его мучить! Ты не знаешь, как трудно ему пришлось! — Конечно не знаю! Ты же решила все за меня! Захотела поиграть в благородного сейлор воина, а теперь сдулась? — Рей…все не так… — Так! Ты же не сказала истинную причину своего отъезда, ты выбрала самое простое решение — сбежать. А как же твое «бороться, не терять надежду, верить»? — Да потому что мне не во что верить! У меня уже метастазы в легких, в печени и все органы потихоньку отказывают. У меня нет сил бороться, я не хочу. Я просто хочу тихо умереть, чтобы не причинять никому неудобств и боли. — Смерть это всегда больно, особенно для тех, кто остается жить! И ты не имеешь права забирать у любящих тебя людей возможность провести с тобой последние дни. — Я не хочу, чтобы последним воспоминанием обо мне было мое больное и немощное тело. Я могу впасть в кому, не узнавать никого. А я хочу, чтобы Сейя запомнил меня молодой и красивой — той Куколкой, в которую он влюбился. — Но ты не даешь ему выбрать, как и не дала тогда мне! — я кричала изо всех сил, стараясь заглушить свою боль и свое отчаяние. Усаги тряслась, как осиновый лист на холодном ветру. — Ты учила меня бороться, а теперь сама опустила руки. Где же твой гребаный свет надежды? — Его нет… он исчез, но я очень надеюсь, что вы сможете найти его. — Да иди ты! Ты обещала, что будешь всегда со мной рядом, а сама бросаешь меня… Уходи. — Рей… — Убирайся! Усаги молча опустила голову и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Я стояла посреди комнаты, пытаясь отдышаться. Меня переполняли злость, боль и бессилие. — Я всегда был на твоей стороне, — серьезно сказал Джед, а я подскочила на месте, ведь у меня совсем вылетело из головы, что он находится в комнате. — но сейчас ты не права. Да, Уса поступила глупо, неправильно, тебе больно и обидно, но ты не должна была это ей говорить. Она пришла к тебе за поддержкой, может в последний раз в своей жизни, а ты её оттолкнула, когда она в тебе так нуждалась. С этими словами Джед пошел на кухню, а я села на пол собирать осколки от разбившегося стакана, которые разлетелись по всему полу. Я неосторожно взяла кусок стекла и сразу же порезалась, но у меня не было сил что-либо делать и я просто зачарованно смотрела, как кровь капала на пол. Вдруг я почувствовала, как сильные руки моего мужа подняли меня и отнесли в спальню. Потом он обработал мой порез, а я все еще находилась в шоке. Джед уложил меня в постель и крепко обнял, ничего не говоря. Через пару минут я забылась тревожным сном.