Не прости

Не добраться Торху до дома. Он сгинет, и его тело заметёт снег. Не суждено ему увидеть собственных детей… Неподходящее время он выбрал для уныния. Самое большее, что могло грозить — простуда из-за того, что Торх нахватался холодного воздуха, пока судорожно, в отчаянии вздыхал. — Ну что там ещё?! — сипло выпалил он. — Похоже, наехали на валун или ещё какую-то срань! — гаркнул Рольм, и его крик едва не потерялся в завываниях вьюги. — А вы, помнится, удивлялись, зачем я приучаю тягловых ко всадникам, а вас — к езде без седла. Ваш папка — пусть упокоится с миром — не прогадал, когда нанял моего отца-вдовца. День не задался с самого начала, но Торх, не любивший, когда кто-то вспоминал бросившего его Эрлона, не просто не разъярился, но и признал, что тот прав — хоть в чём-то. Кончик носа замёрз, и он поднял воротник меховой накидки. Как пить дать разболеется и свалится с лихорадкой: если уж неприятности сыпались, то подобно обвалу в шахте, погребая под собой людей. Чтобы поскорее завершить неудачное путешествие, Торх помог Рольму распрячь лошадей, подсадил на одну из них, серую, в чёрных яблоках своего спутника, после устроился на спине сам. Конюх хорош, в очередной раз убедился он. Приучить тягловых лошадей к наездникам — одна из лучших его идей, а приученный возить тяжёлые повозки конь с лёгкостью мог вынести на спине двоих людей. Следовало похвалить Рольма, да и наградить за многолетнюю работу не помешало бы, но время и место крайне неподходящие: волнение накатило с новой силой. Торх позабыл о том, насколько ненавидел человека, которого сейчас вёз… …но от которого зависела жизнь Эно. Всю дорогу его спутник молчал, только прижимал к себе футляр с инструментами, старенький, но смазанный маслом. Заговорил лишь однажды, попросив быть осторожнее, потому что, помимо трав, вёз маковую настойку, и та могла пролиться. Вьюга и не думала стихать, но, как ни странно, до дома удалось добраться быстрее, чем казалось, что по иронии судьбы не удалось бы сделать, если бы стояла ясная погода, а дорога была ровной и гладкой. У конюшни Торх спешился сам и помог слезть спутнику. Тот не раз бывал в этом месте, поэтому уверенно направился к дому. Высокая фигура согнулась, чтобы защитить футляр от снега. Торху пришлось задержаться, чтобы распрячь коня и отвести в стойло — Рольм ещё не добрался, а терять лошадей стал бы последний дурень. Если наваливалась проблема, всё препятствовало её разрешению. Непогода мешала идти, ноги утопали в сугробах, которые Аликар не успевал расчищать. Снег набился в голенища, тая, успел пропитать и штаны, и шерстяные подштанники, когда Торх занемевшей рукой отворил, наконец, дверь. Тепло пахну́ло в лицо, щёки заболели, кончики пальцев защипало и слабость мгновенно накатила. Торх бессильно прислонился к двери. Услыхав шаги, взял себя в руки и шагнул навстречу споро спускавшемуся человеку. — Наконец-то! — Лука привычно отёр ладони о фартук и шмыгнул носом. — Я из-за вашей задержки чуть не обосрался. Думал, вдруг вы не вернётесь! Что делать мне? Я смогу принять детёныша у скотины, но не у человека… Извините, у меня много дел. Торх, отмахнувшись от его болтовни, снял меховую накидку. Повесив её на крюк, сбросил сапоги и вдел ступни в домашние туфли. Следовало переодеться, но он не хотел терять время… …Эно отвлёкся от зимнего пейзажа, когда дверь отворилась. Он выглядел измученным, искусанные губы припухли. — Зачем ты пришёл?.. — прошелестел он, держась за большой живот. — Уйди, пожалуйста. Не надо видеть меня… — он скривился, — таким некрасивым… Эно волновала не боль, которую он испытывал, а то, как он выглядел… — Почему ты встал?! — Торх, шагнув к нему, обнял за талию, сильно раздавшуюся вширь. — Лука… посоветовал… — Эно прильнул к нему. — Говорит… легче… если не лежать. Он… — его лицо покрылось крупными бусинами пота и раскраснелось, — прав. Когда приступ прошёл, он ошарашенно уставился на мокрый подол. Торх, чьё сердце едва не остановилось при виде лужицы на полу, подвёл его к постели и бережно уложил. — Потерпи немного! Приведу помощь! — Он бросился за дверь. Почему, почему он не настоял на своём и не оставил его в городе? Лучше бы не видел, как растёт живот, не ощущал толчки. Зато под наблюдением Реха Бувса Эно был бы в безопасности. …Лука отыскался на кухне, ожидаемо, не один. Оправдался в ответ на возмущения не он: — Прошу прощения, но, чтобы прокипятить инструменты, требуется время. Очень надеюсь, что они не понадобятся, но всего можно ожидать. — Да и не принимать же ему роды голодным! — Лука, сложив пухлые руки на груди, прислонился к столешнице дубового кухонного шкафа. Торх отвернулся от открытого футляра с инструментами. Лучше их не видеть и, тем более, не пытаться понять их предназначение. — Эно истечёт… пока этот… — Торх тряхнул головой, словно этот жест мог помочь ему выбить поганое имя из головы, — жрёт! Сны он давно не видел, поэтому явь показалась кошмаром. Он, гнавший болезненные воспоминания прочь, не думал, что однажды ещё раз встретится с мерзавцем, убившим одного его сына, а вероятность, что сам обратится к тому за помощью, и вовсе сводил к нулю. Проклятая непогода… Роды могли убить Эно, а поганому детоубийце вздумалось пожрать, чтоб он подавился! Ярш отправился наверх неторопливо. Торх, обогнав его, ворвался в комнату и, опустившись на колени перед кроватью, взял горячую влажную руку в свою. Мокрая ночная рубашка валялась на полу. — Сейчас… Подожди немного. Тебе помогут. — Он стиснул зубы от боли в пальцах — настолько крепко Эно их сжал. Наконец Ярш, бегло взглянув на Эно, бросил Торху: — Оставьте, пожалуйста, меня с ним наедине. Оставить беспомощного мужа с душегубом?! Ну уж не-ет… — Не могу, — Торх покачал головой, — пока ему плохо. — Не зря в старину альф выставляли из дома во время родов… — Ярш, ополоснув руки в стоявшей в углу чаше, вытер их полотенцем. На нём красовалась длинная рубаха из небеленого льна. Он успел не только отожраться, но и переодеться… — Пока, вижу, роды идут так, как должны. Так, как должны?! Что за чушь он несёт?! — Ему плохо с раннего утра! — выпалил Торх. Эно вскрикнул, вторя его крику. — И легче не становится! — Значит, разродится к ночи. А теперь попрошу — спокойно! — выслушать меня! — Ярш взглянул на Торха, и сейчас чёрные глаза показались тому ясными и умными. Теперь тот всё воспринимал по-другому, даже прикосновение жилистых рук к плечам не показалось мерзким. Ярш, открыв дверь, махнул рукой, призывая выйти. Когда Торх его послушался, объяснил: — Буду краток: роды, особенно первые, длятся долго. Придётся набраться терпения. А лужица на полу — это всего лишь отошедшие воды. Его голос звучал умиротворяюще, да и речь слишком грамотна для деревенского знахаря. Похожим тоном изъяснялся Рех Бувс. — А если что-то пойдёт не так? — Торх не смог забыть, с кем имел дело. — Для этого я и привёз инструменты, но, думаю, кесарево сечение не понадобится. — Торх не знал, что такое «кесарево сечение», но заподозрил что-то страшное. После недолгого молчания Ярш добавил: — Пока попрошу вас не вмешиваться и доверить его и ваших с ним детей мне. Торх поверил ему, хотя умом понимал — не должен. Неприятное ощущение прилипшей к телу мокрой одежды подтолкнуло его отправиться в свою спальню и облачиться в домашний костюм из серой шерсти и выделанный овчиной жилет. Спустившись, Торх попросил подметавшего — Лука в это время понёс свёрток, в котором звенел металл, наверх — Аликара согреть воды и подать на стол. Густой говяжий суп он съел с удовольствием. Не пренебрёг и острым козьим сыром. Запил снедь он медовым пуншем, после которого веки отяжелели. Собрав силы в кулак, Торх отправился наверх. Постучавшись и получив согласие, вошёл в спальню. Эно выглядел измученным. Искусанная нижняя губа вконец распухла, лицо раскраснелось. Ярш приставил трубку к животу. — Всё хорошо, — заверил он. — Оба сердца бьются. Странно слышать обнадёживающие слова от человека, который не позволил одному ребёнку появиться на свет. — Всё в порядке, ты же слышал… — Эно нашёл в себе силы улыбнуться. — Теперь иди. С нами всё хорошо. Торх послушался его. Спустившись, он завернулся в висевший на подлокотнике плед и устроился в любимом кресле. Давешний пунш, треск угля в камине и тепло успокоили его. Веки отяжелели, языки пламени расплылись… Сон оборвался, когда Торх ощутил, что на колени легло что-то лёгкое. — Может, взглянешь, а не будешь спать? — услышал он упрёк. Повернув голову, уставился на светловолосого отрока. Взгляд, тяжёлый, он вспомнил — точно так же на всех смотрел Мариф Харро. — Я, между прочим, рассчитал, сколько выйдет шлака при плавке этой руды… Формулы Торх никогда не любил. В кого пошёл его старший сын способностью к математике, не знал. Беты зачастую рождались одарёнными. Тот уже умён не по годам и казался старше своего брата, невзирая на то, что они родились в один день. Вспомнив о втором сыне, Торх не на шутку взволновался. Бегло взглянув на исписанный чёрными чернилами лист, уточнил: — Где твой брат? — Скоро появится. Торх открыл глаза, когда услышал писк. Спросонья он не сразу понял, что именно произошло. Он — отец, и осознание этого вызвало чувство, которое он не смог бы назвать одним словом. Радость? Странная, потому что улыбка не появилась, да и мысли, что младенец мог убить Эно, смазали впечатления. К тому же голосов младенцев должно быть два… Лучше выяснить всё самому, чем предполагать дурное. Младенец вскрикнул и затих, пока Торх поднимался следом за Аликаром, нёсшим таз с тёплой водой и едва не столкнулся нос к носу с покидавшим спальню Лукой. — О, а я только хотел вас поздравить с первенцем, — улыбнулся тот. Торх не разделил восторг: — Что с Эно и вторым сыном? — Всё хорошо, скоро родится. Пока только вышел послед от первого мальца. Дети будут разными. Он такой… — Лука отмерил ладонями расстояние. — Мой был крупнее и измучил меня. Но ваш голосистый! И светленький. Наверное, в господина Эно пойдёт. Он скрылся за дверью, а Торх остался. Кто родился, он не спросил. После сегодняшнего сна это не имело смысла. Приглушённую речь Ярша, донёсшуюся из-за двери, Торх не разобрал. А вот крик второго ребёнка, более высокий и тонкий, чем у первого сына, вызвал, наконец, долгожданную улыбку. Измучившее за день волнение отступило. Значит, с Эно всё в порядке, с детьми — тоже. Странное оно — чувство, что Торх не просто отец, а отец дважды. Пришлось ущипнуть себя, чтобы поверить в явь. …Если бы ещё ему позволили войти, а не тянули коня за яйца. Торх нетерпеливо расхаживал взад-вперёд, пока Лука не позвал его… Эно был бледен, его глаза ввалились, но он улыбнулся ему. Два украшенных вышивкой свёртка лежали рядом с ним. Головка одного из младенцев поросла светлым пушком. Второй малыш темноволос. На фоне более крупного брата он показался совсем крохой, но при этом силёнок, чтобы сжать ладошки в кулачки и громко заорать, ему хватило. — Роды прошли успешно, что и следовало ожидать, — проговорил Ярш, складывая инструменты, по счастью, чистые, не считая ножниц, в футляр. — Когда я увидел метку, перестал в этом сомневаться. Истинным парам легче и зачать, и родить, и детей в их семьях, как правило, много. Если роды у Эно прошли легко, знать подробности, как протекают тяжёлые, Торх бы не хотел. Его второму сынишке, такому маленькому, однажды придётся испытать то же, что и его папке. — Правда, они милые? — прошелестел Эно. Торх замялся, не зная, что ответить. Первенец ничем, кроме светлых волос, не подобен красивому отроку из его сна. Второй и вовсе не походил на Эно. — Что стоите? Взяли бы хоть одного на руки! — Лука, привычно отерев руки о фартук, взял самого маленького из детей. Торх не успел опомниться, как прижал к груди лёгонькое крохотное тельце и уставился в розовое личико. Вволю наглядевшись и вернув сына Эно, он бегло взглянул на первенца и спешно коснулся светлого пушка, после нагнал Ярша. Тот, прижимая к себе футляр, уставился на него сверху вниз. — Не думал, что скажу это, но… — слова дались тяжело, — я благодарен от всего сердца. Сколько я должен? Он и представить не мог, что душегуб поможет появиться на свет его детям. — Я думал, всем известно, что я не беру деньгами. Уголь — он всегда нужен. — Будет ему уголь. Будет и чугун, но позднее. Торх позаботится об этом. — Против денег ничего не имею, но, увы, они умеют взращивать алчность и непомерную жажду ими владеть. Со мной так и было. Если бы меня не лишили права медицинской практики, я бы только о том и думал, как их скопить. Значит, Торх не ошибся. Ярш — такой же врач, как и Рех Бувс, лишившийся лицензии, но не навыков. Пригласить его, чтобы он принял роды у Эно, единственно верное решение. Торх поймал себя на том, что не чувствовал больше ненависти к человеку, который поплатился за то, что избавлял омег от ненужных детей. — Уголь, значит, уголь, а пока прошу остаться на ужин и ночлег, — вспомнил он правила приличия. Метель не завывала, но уже стемнело — ночи в эту пору года наступали рано. — Охотно приму предложение, — кивнул Ярш кудрявой тёмной, с проседью головой. — Я никому не смогу помочь, если погибну в пути. Дав указания насчёт ужина Аликару, Торх поднялся к Эно. Лука уложил малышей в люльку — ту самую, в которой лежал в своё время Эрн. Крохотные, те уместились в неё. Приложив палец ко рту, он шепнул: — Пусть он поспит. Умаялся. А я пока присмотрю за детьми. Торх, мельком взглянув на своих сыновей, поджёг от огня стоявшей на прикроватном столике лампы свечу и отправился в кабинет. Аликар знал, что делать с гостем — для этого Харро его купили. Хотя его порой не всегда легко дозваться из-за того, что он время от времени предавался с Лукой плотским утехам, с обязанностями он справлялся хорошо. Торх чувствовал себя уставшим, но не опустошённым. Отныне он отец двоих детей — беты, которые в семье Лилоев рождались редко, с чьим цепким умом дела могли бы идти без потерь, и омеги… …обидеть которого сможет любая мразь вроде Кейна Алтера, который, на счастье Лилоев и Иллисов, отбыл на каторгу. Торх сжал губы. Никто не посмеет обидеть малютку, к которому он, отец, усвоивший горький урок, не подпустит ни одного мерзавца. Но сын войдёт в брачный возраст нескоро, а пока у Торха не завершено другое дело. Открыв сейф, он достал — не документы — коробок и заглянул внутрь. Холодный блеск синего топаза не подходил Эно. Этот же оправленный в белое золото камень хотя и мал, но до́рог не из-за размера, а из-за степени чистоты. Если верить учёным, он и уголь — разные формы одного и того же элемента. Такие украшения дарили только дорогим людям, и Торх ничуть не пожалел, заказывая одно из них у ювелира. Сегодня Эно отдохнёт… …а завтра у него появится возможность полюбоваться тем, как красиво переливаются на его пальце грани бриллианта чистой воды.