Принцы не всегда выбирают принцесс

Выйдя из комнаты Царёвой, я облегчено выдохнул. Слава богу, с этой припадочной всё нормально. Когда я специально во второй раз включил свою любимую песню, я просто надеялся позлить эту девчонку, а вот видеть её неподвижное тело посередине комнаты — нет. Я заподозрил что-то неладное, когда она замолчала больше чем на десять минут, а для вечно ворчащей Арины это был самый настоящий рекорд. Постучав в дверь ее комнаты, я прислушался. Тишина. Медленно открываю дверь, всё-таки не хочу её пугать, если эта истеричка переодевается. И тут мой взгляд падает на тело. Арина замертво лежит на паркете и совсем не подает признаков жизни. Не растерявшись, звоню 03. Через пятнадцать минут карета скорой помощи уже стоит у нас во дворе. — Что с ней? — «Чёрт, почему я так переживаю за эту ненормальную?» — Обычный обморок, девочка перенервничала, такое иногда бывает, — записав на бумаге необходимые лекарства, доктор уходит, попросив присмотреть за ней. Я лихорадочно киваю ему головой. Вскоре беспокойство сменяет моё будничное равнодушие, и я со спокойной душой решаю пойти к себе в комнату. Но почему-то захожу в комнату Царёвой и аккуратно, чтобы не разбудить, сажусь на краешек кровати. Она лежит прямо, положив одну руку на живот. На чистом лице читается спокойствие и умиротворение. Арина дышит ровно, иногда причмокивает губами. Да, то ещё зрелище. Я знаю Царёву больше года, но она до сих пор не перестаёт удивлять меня своими выходками и несносным характером. Когда я спорил с Толяном, у меня и мы мысли не было, что мой друг в прямом смысле падёт под тяжёлой рукой этой девушки и биты. Эта дама умела удивлять, и это меня бесило в ней больше всего. Никогда не знаешь чего ждать от этой стервы. Ещё немного поизучав лицо Арины, я уснул. Знаете, то чувство, когда ты просто охренел. Открыв глаза, я вижу перед своим носом задний бампер Царёвой. — Ты уже встала, — фраза случайно сорвалась с языка, а уже через несколько секунд на моих коленях восседала Ариша. И тут случился ступор. Время замерло, всё вокруг перестало быть важным, кроме её глаз. Красивые. Никогда раньше не замечал, что они синие, прям как море. Осознание, что я любуюсь противной мне девушкой, пришло спустя пару минут. Небрежно выронив её на пол, я встал. А потом я задал ей самый дурацкий вопрос. Не знаю зачем, может, в очередной раз позлить её, но какого было моё удивление, когда она начала соблазнять меня. Господи, Царёва слишком хорошо это делает, что я чувствую нарастающее напряжение в штанах. Чёрт. Когда она опускает меня, я чуть ли не радуюсь как пятилетний мальчик. Пряча, как могу, мой «конфуз», уже собираюсь уходить, как Арина бросает на последок: «Спасибо… спасибо, что помог мне» и глаза, такие чистые и невинные, что я готов сделать в эту секунду всё, что угодно, лишь бы она вечность так смотрела на меня. Очутившись на свежем воздухе, я затягиваюсь сигаретой и иду по направлению к старой пятиэтажке. Там меня ждут. Там меня всегда ждут. Лида. Девушка из бара, в котором я однажды был. Она красивая танцовщица. Я пьяный школьник. Тогда все случилось в туалете, и мне она понравилась, не как девушка, а именно как любовница, если можно так назвать. Лида была сговорчива, проворна, инициативна, а как она работает своим грязным ротиком. Да, определённо секс с ней это лучшее, что было у меня в постели. Баб. Да, именно баб у меня было много. Я всегда пользовался популярностью у женского пола, спасибо папашкиным генам. Хоть он и бросил беременную маму одну, без денег и жилья, я был ему немного признателен. Постарался, попотел. Я часто думаю, а смогу ли я вот также просто уйти к другой женщине и бросить другую с моим ребёнком? Наверно, да. Так проще. А я слишком не люблю эту бабскую сопливую тему романтики. Цветочки-василечки, поцелуйчики, прогулки в парке за ручку и миллион селфи за день. Чушь. Бабы нужны, чтобы их тупо брали и ничего больше. Но почему-то уже возле входной двери в Лидкин подъезд я вспоминаю синие глаза.