6. Нечто большее
28 декабря 2020 г., 18:45
Лира
Сентябрь пролетел незаметно, как и половина октября. Обычная школьная рутина и занятия с профессором Брыльской с головой захватили Лиру. За это время Марек и Стефан стали ее самыми лучшими друзьями. Она часто помогала им с учебой, друзья вместе сидели на всех уроках. Дориан тоже был хорошим другом, но он стал больше времени проводить с другими ребятами с их курса. К счастью Лиры, Аск, Джеррит и Эйден не забыли ее. А вот Фрида постепенно свела общение на нет, но в целом мирилась с ее обществом, только игнорировала. Больше не было никаких стычек с Адалией, просто потому, что они с Лирой почти не пересекались. Но Фрида почему-то все равно перестала общаться с подругой — сначала девочка переживала по этому поводу, а потом поняла, что ей ни к чему такие непостоянные и ненадежные люди. Лира размышляла о том времени, что уже провела здесь, в Дурмстранге, пока шла по утреннему замку. Выйдя через главный вход на улицу, она на минуту остановилась, в которой раз восхищаясь красотой территории, окружающей замок. Свежий морозный воздух обжег легкие, когда девочка глубоко вдохнула полной грудью. Она привыкла к ранним холодам — климат на северном побережье Германии, где находится приют, не очень мягок, там дуют холодные ветра Гельголандской бухты. Еще немного постояв, Лира легко сбежала по ступеням и почти бегом направилась к площадке для полетов. Теперь это уже вошло в привычку — каждое утро, как можно раньше, она бегала на площадку, чтобы тренироваться полетам. И хотя практических занятий хватало на уроках профессора Войчика, Лира все равно решила тренироваться дополнительно. Впрочем, точно так же ей посоветовал сделать капитан сборной по квидиччу на их факультете. Впервые Лира встретилась с ним через неделю после первого урока у профессора Войчика. Капитаном оказался пятикурсник по имени Пит Копош — крепкий, низкорослый, он был в команде одним из двух загонщиков, первый год в роли капитана. Лира сначала слегка побаивалась подходить к нему, но все же набралась смелости. Разговор сложился не совсем так, как она ожидала: — Так значит, это ты та самая необычная девчонка, единственная на нашем факультете, — он оценивающе посмотрел на нее, а потом снова заговорил, причем с таким выражением в глазах, словно не увидел ничего особенного. Даже не совсем так — словно он увидел что-то, совершенно его не волнующее. — Профессор Войчик говорил о тебе, и должен заметить, что его сложно впечатлить, но у тебя почти получилось. Скажу сразу — пока что у тебя даже поучиться не получиться, не то что пройти — отборочные еще только предстоят, и на факультете много достойных кандидатов, которые долго и упорно готовились. Может тебе и повезет, хотя я сильно сомневаюсь — уж прости малышка. Но ничего, подучишься, подумаешь еще и приходи на следующий год. Ты же совсем новичок еще. Даже во второй состав пока не тянешь. И он, едва взглянув на девочку, ушел, оставив рассерженную и одновременно расстроенную Лиру одну посреди толпы старшекурсников. Капитан выразился весьма ясно — ты еще пока маленькая и неопытная, нечего даже пробовать. К тому же, пусть это осталось несказанным, но весьма явно повисло в воздухе — факт, что она единственная девочка среди толпы мальчишек, которые будут пробоваться в сборную. У нее нет почти никаких шансов. Осознание этого и злость на равнодушного капитана придали Лире уверенность, и она принялась за дело — упорные тренировки по полетам… Прежде, чем пойти на площадку, нужно было еще захватить метлу. Из всех школьных метел Лира облюбовала одну, более-менее сносную, вполне подходящую для охотника. Обычная летающая метла, как и все школьные. Метлы популярных фирм покупали для себя лишь игроки в квиддич. Лира много раз задумывалась о том, что ей нужна своя собственная метла, она даже серьезно подошла к изучению известных и востребованных марок. Пока что она склонялась к «Дубраве-79» — хорошая и надежная модель, но плохо приспособлена для квиддича, судя по низкой маневренности. Как бы там ни было, нужно было так же исходить из соображений экономии. Наследство, оставленное отцом, не бесконечное, нужно быть ответственнее. Взяв метлу, Лира уже больше не хотела идти на площадку пешком, ей не терпелось вскочить на метлу, что она и сделала. Уже через пару минут она была на месте. Прежде всего, для разогрева, она пролетела несколько кругов вокруг площадки, тренируя координацию, скорость и маневренность. В этот раз она хотела попробовать новые финты и маневры — вычитала несколько интересных приемов в книге про квиддич, взятой из библиотеки. Первое — это отвесное пике, хотелось научиться выныривать из падения как можно позднее. Лира взмыла метров на двадцать над землей, разогналась по кругу и резко бросилась вниз. Шум ветра в ушах заглушал страх, адреналин начал бежать по венам. Лира инстинктивно почувствовала, когда пора выходить из пике — примерно за семь — шесть метров она выпрямила метлу и пронеслась над заиндевевшей травой, мягко скатилась с метлы, приземляясь. Она радостно рассмеялась, как вдруг услышала позади себя медленные аплодисменты. Уже догадываясь, кого она там увидит, Лира резко обернулась. — Блестящее пике, серьезно, для новичка это действительно превосходно, у тебя это явно в крови, — сказал подошедший парень. Девочка улыбнулась и почувствовала, как замерзшие щеки стали еще розовее от смущения и удовольствия. — Ты обычно приходишь немного позже, — сказала она. — Случайно увидел в окно, что ты шла сюда, и подумал прийти сейчас, — он улыбнулся и посмотрел на небо. — Похоже, что тебе уже почти не нужна моя помощь, ты меня почти превзошла. — Брось, Ионел, я не так уж и хороша, пока нет, и ты мне очень помогаешь, ты же знаешь, — Лира постаралась выразить словами всю ту благодарность, что испытывала к этому юноше. Ионел Оценашек — старшекурсник с Гласиас, друг Аскольда (хотя у него почти каждый второй в школе — друг), бывший капитан сборной факультета и действительно хороший игрок в квиддич, но в прошлом году вышедший из сборной, посвятив себя урокам и перспективному будущему в министерстве магии. Но несмотря на это, летать он не бросил. С Лирой их познакомил, как ни странно, сам Аскольд, которому девочка рассказала о том, как сильно хочет попасть в сборную. Аск рассказал ей про своего приятеля, бывшего игрока, который мог бы непредвзято относиться к обучению Лиры. Сначала общение и сотрудничество Лиры и Ионела все никак не могло сложиться. Оценашек считал, что зря теряет время, обучая первокурсницу, а Лира уже устала выносить его равнодушие и пренебрежение. Несмотря на это, за первые пару недель Лира успела неплохо подучиться. Когда ее успехи стали расти, Ионел начал ворчать все меньше и, в конце концов, они смогли найти общий язык. Сейчас они уже и не вспоминали, как начинали обучение, юноша уже полноценно видел в Лире свою ученицу, гордился ее успехами и явно был доволен, что у него получилось сделать из нее достойного кандидата. — Ну что, раз уж я здесь, потренируемся с квоффлом? Лира кивнула, и они вместе поднялись в воздух. Ионел имел право брать мячи и тренироваться с ним — профессор Войчик дал ему свое разрешение. Оценашек был вратарем, как и всегда, а Лира — охотником. Она тренировалась забрасывать мяч во врата разными способами, вырабатывая разные приемы для хитрых бросков. Ионел давал небольшие советы, отрабатывал броски вместе с Лирой. В последние несколько занятий он воздерживался от новых уроков и только хвалил Лиру за особо удачные попытки. Спустя примерно час они, наконец, закончили. Забросив метлы на плечо, ребята отправились сначала к домику для хранения метел, чтобы Лира прибрала свою метлу. Пока они шли, девочка вдруг спросила: — Ты правда думаешь, что я готова? — обратилась она к Ионелу, глядя на него тревожным взглядом. Он, даже не поворачивая головы, уверенно сказал: — Да, ты хорошо подготовлена, за такой короткий срок ты проделала потрясающую работу. Если бы я был капитаном, я бы всерьез рассматривал твою кандидатуру, а ведь я много лет играл в квиддич, даже один год был капитаном. Так что не накручивай себя, даже если все-таки Копош не возьмет тебя, пусть даже во второй состав, то знай, что он просто идиот. Лира не могла понять, почему друг с самого начала избегал обсуждать отборочные. Все ее попытки поговорить на эту тему он обрывал. С другой стороны, она не знала ничего о своих соперниках и их способностях, соответственно, и волнений меньше. И то, что сейчас сказал Ионел, было важнее для нее любых мотивационных наставлений. Сегодня тренировка заняла чуть больше времени, поэтому друзья спешно поднялись в общие комнаты Гласиас. В гостиной они попрощались, и Лира поспешила к себе, чтобы переодеться и взять сумку с учебниками. Спустя минут десять она спешила в трапезную на завтрак, зная, что Стефан и Марек уже ждут ее там. В трапезной Лиру застала обычная школьная утренняя суета. Здесь всегда был гомон сотни голосов, превращавшийся в фоновый шум. Лира, собрав для себя быстрый завтрак, поспешила к их с друзьями обычному столу. Что было удобно в трапезной — по сути, различий между факультетами не было, все сидели как хотели, но все же ученики с одного факультета предпочитали держаться вместе, особенно это касалось девочек с Венери. Но Лира, Марек и Стефан были не из этого числа. У них даже появились приятели с факультета Фламма — Васил и Милош, с их курса. Но, конечно, у Лиры было гораздо больше знакомых и приятелей, благодаря дружбе с Аскольдом. За их столом все было как обычно, и была еще пара ребят, судя по форме — один с Гласиас, а другой с Фламма, не с курса Лиры. Это было нормально, кто-нибудь из старших иногда подсаживался — общие знакомые. Подойдя ближе, девочка плюхнулась на скамью рядом с Мареком. Все дружно поприветствовали ее и вернулись к прерванным разговорам, а Марек повернулся к Лире: — Как тренировка, Чемпион? — спросил он с улыбкой. Марек стал звать ее Чемпионом с тех пор, как она сходила на первую тренировку с Ионелом, и как Лира не просила, он не бросил это прозвище. — Отлично, как и последние несколько. Только вот… — Лира замялась. — Волнуешься перед отборочными? — спросил включившийся в разговор Стефан. — Да, — вздохнула девочка. — Да ладно, главное, что ты сама знаешь про себя, что лучше всех, а другие пусть думают, что хотят, — беспечно проговорил Стефан. — А что говорит Большой Чемпион? — если быть точнее, Марек называл Лиру Малым Чемпионом, потому что Ионела он с самого начала стал звать Большим Чемпионом. Если бы кто-то другой дал такие прозвища, то Лира посчитала бы его придурком, но от лица Марека эти глупости казались даже несколько остроумными. — Немногословен, как и всегда, сказал, что я проделала потрясающую работу, и будь он капитаном, то, возможно, взял бы меня даже в основной состав, — ответила Лира другу. — Сильно, — с издевкой произнес Марек, — серьезно, с такой мотивацией хоть на войну. — И чего ты всегда придираешься к нему? — уставшим тоном спросила Лира, особо не рассчитывая услышать ответ. Она уже серьезно начала уставать от того, что Марек не испытывает симпатии к Оценашеку, и хоть убейте, не могла понять почему. — Уж извини, раз он твой учитель, то должен был подбадривать по мере сил, внушать уверенность, мотивировать. Не очень-то он работает над этим, судя по всему. — И как учителю, я думаю, что ему виднее, — несколько резко закончила эту тему Лира. Марек посмотрел на нее виновато: — Лира, извини, я же не со зла так… — Забыли, — махнула рукой Лира. — По крайней мере до тех пор, пока Ионел опять что-нибудь не сделает и у тебя не появиться нового повода для издевок. Марек явно хотел что-то возразить, но тут Стефан ткнул его в бок и начал жаловаться на задание по астрономии, которое им нужно сдавать уже завтра, а он еще даже не брался за него. Остаток завтрака прошел за обсуждением некоторых особо сложных домашних заданий и дружеских поднутриваниях над рассеянностью Стефана. С первым прозвонившим колоколом все отправились на урок. Лира сразу же поняла, что сегодня ей довольно трудно сосредоточиться на занятиях, сказывалось переживание за отборочные испытания в команду, которые будут уже через три дня. В конце концов она убедила себя, что можно выделить немного времени для переживаний вечером, но никак не во время уроков. После этого Лира с усилием сосредоточилась и старалась держаться так весь день. Выходя с последнего урока, настроение Лиры резко упало. Напротив кабинета ее поджидал Грин-де-Вальд. Когда же он успел пройти мимо нее и уже ждать в коридоре? Хотя, неудивительно, что она его не заметила. Научилась уже. Совместное обучение у профессора Брыльски нисколько не сблизило их, слишком сильна была взаимная неприязнь, которая со временем все больше перерастала в яростное соперничество. Каждый желал показать себя лучше другого. Едва она шагнула в коридор, Геллерт подошёл к ней. Лира, в свою очередь, не уделив ему большого внимания, пошла по своим делам. Но Грин-де-Вальд просто пристроился рядом, наверняка намереваясь вывести Лиру из себя. Через пару минут она не выдержала: — Я знаю, что профессор Брыльска ждет нас обоих вместе, но это не значит, что мы должны ходить друг за другом, — при этом Лира даже не удостоила Геллерта взглядом. — А вдруг мы снова придём порознь — я лично не хочу повторения того раза, так что, несмотря на наши пожелания, все-таки придётся подыгрывать профессору, — Геллерт, как и всегда, самодовольно улыбался своей странной улыбкой, которая кривила губы лишь в каком-то подобии улыбки, не затрагивая холодных голубых глаз. — Поверь, мне совершенно не интересно ходить за тобой, но порой приходиться идти на жертвы. Ведь ты же не способна на такое. — Ну надо же, как благородно, действительно, куда уж мне до тебя, — убийственно спокойно ответила Лира. Из-за того, что Грин-де-Вальд постоянно злил ее, у Лиры выработался своеобразный иммунитет, она начала спокойно сносить все шуточки и насмешки, перестала слишком легко и быстро раздражаться. По крайней мере, все это было внешне. Она бы и рада хоть раз пожаловаться друзьям, Мареку и Стефану, но, по иронии судьбы, они оба были соседями Грин-де-Вальда по комнате, и в некоторой степени даже симпатизировали своему одаренному однокласснику. Лира так и не смогла найти в своем враге положительные стороны, и друзья не смогли ей в этом помочь. Так что оставалось молча ненавидеть Геллерта. И все бы ничего, но профессор Брыльска почему-то стремился их примирить, так что притворство стало второй натурой Лиры и Геллерта. Дальше они шли молча. Лире нужно было захватить материалы, с которыми она работала для профессора Брыльски (на самом деле, они с Геллертом должны были работать над ними вместе, но они просто делили работу между собой). Забрав бумаги, они с ее «напарником» отправились к профессору. По пути к классу Темных искусств, Лира и Гелл делали вид, что не замечают друг друга, словно каждый из них был сам по себе и просто идет по своим собственным делам. Перед дверью кабинета они помедлили, настраиваясь на беззаботный лад. Лира постучала, а Гелл, как он уже выучился, учтиво открыл перед ней дверь. Девочка еле удержалась, чтобы не сделать насмешливый книксен. Вместо этого, как обычно, поблагодарила Грин-де-Вальда, постаравшись добавить в свои слова побольше учтивости и доброжелательности. Видимо, они неплохо справились, потому что профессор Брыльска, сидевший за своим столом в передней части класса, посмотрел на них без обычной подозрительности. — Добрый день, Лира, Геллерт. Они тоже поздоровались и заняли свои места за одной партой — придерживаясь сценария вымышленного сотрудничества. Урок начался как обычно. Лира и Геллерт, с напускной гордостью, предъявили свою «совместную» работу. Профессор принялся обсуждать с ними выполнение этого задания. Начиналось оживленное обсуждение, дебаты, наставления от учителя, конспектирование новой темы и многое другое. Суть этих занятий была в следующем: профессор давал различные исследовательские материалы своим подопечным — это могли быть мемуары известного мага, спорные философствования на тему тех или иных чар… Ребята прорабатывали эти материалы, делали заметки, писали конспекты, записывали свои мысли и мнение. На это выделялось столько времени, сколько детям нужно. Когда все было готово, учитель устраивал дискуссию, пытаясь понять личностные качества и особенности своих подопечных. На основе этих наблюдений он формировал для каждого ученика круг его обязанностей, как личного ассистента профессора и обязательные занятия для развития соответствующих талантов. Но вот ситуация Лиры и Геллерта отличалась — профессор решил обучать их почти одинаково, давая совместные задания, требуя одно и тоже от них обоих. Что, естественно, не слишком устраивало ребят. По началу они даже не притворялись, показывая реальное отношение друг к другу. Со временем Брыльска начал сближать их исследовательскую деятельность, пытался помирить их. Но дети противились, пока однажды профессор не поставил условие: мол, если не начнете сотрудничать, то можете забыть о наставничестве. На следующее занятие после этого ультиматума, Лира и Гелл все равно заявились порознь, всем своим демонстрируя пренебрежение друг к другу, но получили позорный выговор от учителя и с тех пор пытались ему подыгрывать. Их сегодняшнее занятие подходило к концу. Как обычно, было получено очередное задание, указания и советы по выполнению. Уже не задавая вопросов на понимание, подопечные Брыльски молча собрались, радуясь, что справились с проявлением очередной порции лицемерия, попрощались с учителем и как можно скорее вышли из класса. На сегодня представление было закончено, но им все равно было по пути — приближалось время ужина, нужно было идти в трапезную. Ребята снова начали делать вид, что не замечают друг друга. Но как только они отошли подальше от класса Темных искусств, Геллерт вдруг сказал: — С каждым разом мы справляемся все лучше. Сначала Лира хотела промолчать и ускорить шаг, чтобы поскорее отделаться от своего «напарника», но неожиданно для себя ответила: — И правда, надо быть осторожнее, а то того и гляди, действительно подружимся. Она ожидала от Грин-де-Вальда какой-нибудь колкости в ответ, но едва расслышала его слова, словно он сказал это лишь себе: — Пожалуй. Что же может быть страшнее… Это прозвучало довольно странно. Особенно смутила интонация, с которой были произнесены эти слова. Лира растерялась и, ничего не ответив, поспешила оставить Геллерта позади. Лишь уже когда она сидела с друзьями за столом, девочка почему-то задумалась над тем, что сказал ей Грин-де-Вальд. И тут мелькнула практически безумная мысль: «Он так это сказал, словно… словно сожалел о нашей вражде?.. Да ну, не может этого быть!»Геллерт
Крики. Темный коридор. Страх. Стремление защитить. Вспышка. Долгий крик. — Геллерт! Геллерт! «Нет, нет! — кричал у себя в голове Гелл, — только не это!» — Геллерт! Геллерт, проснись! Гелл почувствовал, как его трясут за плечи. Он распахнул глаза и резко сел в кровати, и тут же понял, что ударился обо что-то. — Ох, ты мне чуть нос не сломал! Зрение начало приспосабливаться к темноте вокруг, и мальчик увидел, что рядом с его кроватью стоит Стефан, недовольно потирая свой нос. — В чем дело? — ворчливо спросил Гелл, пытаясь за грубостью скрыть свой страх, от того, что кошмар снова вернулся. — Ты метался во сне, еще немного, и свалился бы с кровати, — ответил Стефан. — Вот как, — скучающим тоном произнес Геллерт, хотя сердце у него билось так сильно, что ему казалось, этот звук невозможно не услышать. — Что, и кричал поди? — как бы невзначай спросил он, опасаясь услышать ответ. — Нет, не кричал, хотя я успел подумать, что как раз начнешь. Сердце ёкнуло, но в лице Гелл не изменился, даже получилось скептически изогнуть правую бровь. — Видимо, плохой сон приснился, с кем не бывает, — нейтрально сказал Геллерт, пожимая плечами. — Спасибо, что разбудил. Стефан как-то странно посмотрел на него. «Да он же меня жалеет!» — со злостью подумал Гелл. — Да, иногда плохие сны снятся, но тебе они снятся чаще, чем кому бы то ни было. Может, тебе надо сходить к профессору Бельграва, взять у нее сонное зелье или что-нибудь… — Стефан осекся, когда увидел, как на него смотрит его сосед. — Мне не нужна ничья помощь, — с плохо скрываемым раздражением сказал Гелл, выделяя интонацией «не». — Слушайте, я конечно тоже люблю ночные посиделки, но завтра, а точнее уже сегодня тест по заклинаниям, и лучшее, что можно сделать — это выспаться, — это сказал проснувшийся Марек, сидевший на своей кровати и сонно моргавший. — Мы уже ложимся, — опережая Стефана, сказал Геллерт, — извини, что разбудили, — Стефан покачал головой, но все же пошел к своей постели. Уже укладываясь, он вдруг сказал: — «Спасибо», «извини» — надо почаще тебя будить ночью, Геллерт, похоже, что только в это время суток ты бываешь доброжелательным, — в голосе Стефана явно чувствовалась улыбка. Было слышно, как согласно хмыкнул Марек. Геллерт ничего не ответил, повернувшись спиной к своим соседям. Но вдруг, неожиданно для самого себя, он улыбнулся.***
Утром, за завтраком, Гелл как обычно, мало времени уделял еде. Частенько он просто коротал это время за чтением учебников или библиотечных книг. Иногда просто рассматривал учеников школы. Он и сам не мог понять почему, но находил это очень увлекательным, ему нравилось составлять портрет человека — мальчик анализировал все, что замечал, складывая это в своеобразный паззл и получая свое представление о человеке. Сегодня же он надеялся уделить время новой книге из библиотеки, как вдруг услышал взрыв хохота за соседним столом. Подняв глаза, он увидел компанию старшекурсников, среди которых заметил его рыжую «напарницу» по совместным занятиям у профессора Брыльски. Она вместе со всеми смеялась над кем-то сказанной шуткой, потом слегка повернулась боком и ее взгляд упал на Грин-де-Вальда, который смотрел на нее. Ее улыбка слегка уменьшилась, но она тут же повернулась к парню, сидевшему возле нее и начала что-то ему говорить, тут же забыв о Геллерте. Тот в свою очередь тоже моментально отвел взгляд, почему-то со смущением вспоминая, что он сказал ей после занятия у Брыльски. Прошло два дня, и Гелл почти не вспоминал, что же его тогда дернуло сказать то, что он сказал. «Странно это все же тогда прозвучало, — нахмурившись подумал он сейчас, — мне же в действительности все равно, какие у нас отношения». Раздраженно качнув головой, Гелл постарался сосредоточиться на книге. Но тут вдруг в трапезную вошел директор вместе с незнакомым мужчиной, и они остановились в дверях. Директор достал свою волшебную палочку, приложил ее кончик к своему горлу, что-то проговорил, и его голос вдруг громыхнул на весь зал: — Доброе утро, дорогие учащиеся! — начал директор. — Я хотел бы сделать небольшое объявление. Постараюсь не занять у вас слишком много времени. Итак, как многие уже в курсе, наш последний преподаватель учебной дисциплины предсказания, недавно почила, поэтому наша школа занялась поисками нового учителя. Итак, позвольте представить — Исайя Корбет, наш новый преподаватель предсказаний. Давайте же поприветствуем его и пожелаем ему удачи в этом начинании! — директор убрал палочку и начал усилено аплодировать, задавая ритм всем остальным. Послышались жиденькие аплодисменты. У предсказаний, как у урока, была не самая блестящая репутация. Конечно, магический мир весьма уважает предсказателей и их способности, но дар ясновидения дан немногим магам и встречается все реже и реже. Поэтому многие настроены весьма скептично к тому, чем овладеть не в силах. В самом же Дурмстранге уроки предсказаний считаются бесполезной мурой, на которую ходят те, кому было не по силам освоить другие науки, более точные. Конечно, есть и такие, кому это действительно интересно, но этих людей немного. Сам Геллерт же не присоединился к этим аплодисментам, зато вот за соседним столом похлопали все. Гелл кинул еще один беглый взгляд на соседей и заметил, что у девчонки Эванс было какое-то взволнованное выражение лица. Сразу после того, как директор и новый учитель вышли, она схватила свой поднос с завтраком, бегом отнесла его вниз, и выскочила из трапезной. На оклики приятелей она ничего не ответила, нетерпеливо отмахиваясь рукой от их вопросов. Геллерта это слегка заинтересовало, но узнавать причину он не собирался. Он спокойно вернулся к чтению. Со звоном колокола, возвещающего о начале первого урока, Гелл собрал свои вещи и направился в класс Темных искусств. Проходя мимо кабинета профессора Брыльски, он услышал голоса. «Значит, профессор еще не на уроке, может, сразу отдам ему уже готовое сочинение по последнему заданию? Хотя, мы же с Эванс должны делать все вместе и сдавать тоже… Ну и ладно, все равно зайду, просто узнаю», — подумал Гелл. Он постучал и, услышав в ответ: «Войдите», зашел внутрь. К его удивлению, в кабинете профессор был не один. Возле стола учителя стояла Эванс, и выглядела такой же взволнованной, как и в трапезной. Она смерила Геллерта недовольным взглядом, словно он зашел не вовремя. — Дети, у нас сейчас начнется урок, так что давайте-ка поторопимся, — сказал профессор, а потом повернулся к его подопечной. — Лира, пока что не беспокойся ни о чем, я все тебе сообщу в свое время. Так, Геллерт, а ты какими судьбами? — Я всего лишь хотел сразу сдать свое сочинение по защитным чарам, профессор, — учтиво ответил Геллерт, протягивая свиток пергамента, перевязанный тонкой лентой. Профессор недовольно сдвинул брови, словно хотел отчитать мальчика, но промолчал и никак не прокомментировал поступок ученика. — Хорошо, хорошо, давай сюда. А теперь марш в класс. Профессор пропустил детей вперёд, и они направились в класс. Урок шёл как обычно, но Гелл почему-то не мог забыть волнение девчонки Эванс, вызванное появлением нового учителя. Его интересовало, с чего вдруг такой переполох. «Да какая тебе в общем-то разница» — мысленно одернул он себя. Но разница была. Эванс слишком много о себе возомнила и было бы заманчиво узнать какую-нибудь её тайну. Чтобы можно было, если что, сбить с нее спесь.Лира
— Ты правда хочешь все это прочитать? — сказал Марек, изумленно глядя на громадную стопку книг на столе. Это было в библиотеке вечером, в тот же день, когда в школе появился новый учитель предсказаний. Лира потащила за собой Марека, чтобы он «помог кое с чем». — Я люблю читать. К тому же, эти книги не для учёбы, а для интереса и общего развития, — терпеливо, словно объясняя маленькому ребёнку, сказала Лира. Марек глянул на названия томов: «Астрология в предсказаниях», «Сборник небесных атласов», «Глядящий сквозь туман: полное издание», «Жизнеописание Мишеля де Нотрдама», «Быт и культура кентавров» и многое другое. Он поднял взгляд на подругу: — Только не говори, что хочешь этими книжками просто «отвлечься», — проговорил он, выделяя последнее слово и качая головой. Лира нарочно тяжело вздохнула и ответила: — А для чего, по-твоему, мне еще может пригодиться подобное чтиво? Не найдя что ответить, мальчик просто предпочёл промолчать, на что и рассчитывала Лира. — Давай, бери вот эти, я захвачу остальное, — распорядилась девочка. — Брось, это слишком тяжело для тебя. Лира молча вытащила свою палочку, повела ею изящным движением, произнеся: «Вингардиум Левиоса!» и стопка книг, повинуясь ее руке, поднялась со стола. Девочка обратила весёлый взгляд на друга, радуясь его удивлению. — И когда ты только успеваешь идти впереди учебного плана, — пробормотал Марек. — Конкретно эти чары — это завтрашняя тема на заклинаниях, так что не переживай. А отвечая на твой вопрос: я, как ты успел заметить, читаю иногда не только школьные учебники. Беря остальные книги, Марек еще продолжал еле слышно ворчать и пошел следом за подругой. Вслед за ними неслись книги, которые в воздухе держала Лира. — Когда ты будешь успевать читать все это? — изумленно проговорил Стефан после того, как его друзья завалились в гостиную факультета с кучей книг. Он помог дотащить их до спальни Лиры, задав свой вопрос. — Лучше не спрашивай, ее это раздражает, — предупредил Марек. — Неправда! — возмущенно сказала Лира, — отвечая на твой вопрос, Стефан: когда в следующий раз будешь весь вечер бездельничать вместо того, чтобы делать домашнюю работу, то я буду сидеть рядом и читать эти книги. Потом ты начнешь просить меня помочь тебе с подготовкой к урокам, так как: «Ты же все равно уже все сделала, тебе же не сложно, ну пожалуйста!»… — Ладно, ладно, я понял. В спальне Лиры, Марек и Стефан, чувствуя себя вполне свободно, устроились кто на кровати, кто в кресле. Хозяйка комнаты же села на пол и раскладывала свои книги в том порядке, в каком собиралась начать их читать. Ее друзья в это время беззаботно болтали обо всем подряд, много шутили. Лира от души смеялась вместе с ними, периодически вставляя пару слов, но больше просто наслаждалась атмосферой тепла и уюта. Пожалуй, можно даже было бы сказать, что она чувствовала тепло «семейного очага», но Лира не знала, что это значит. Она лишь в который раз задумалась о том, как счастлива стала с момента кардинальных перемен в своей жизни. Маленькая, загнанная сирота осталась в прошлом… — Эй, Чемпион! Лира очнулась от своих раздумий и посмотрела в сторону Марека. — Что? — Ты не слушала, да? — Нет, я просто так тебя игнорирую. Марек закатил глаза. — Я спросил, как настрой? Такое важное мероприятие предстоит, многие придут поглазеть, поболеть, столько внимания… — Марек! — сердито одернул друга Стефан. — Ой, ну хватит, — вздохнула Лира. — Я ценю то, как вы защищаете меня, но не нужно прямо так рьяно это делать. Я в порядке, волнуюсь конечно, но к чему это все сейчас. Я готовилась как могла, выкладывалась на полную, я знаю свои силы и возможности. Единственное из-за чего можно переживать, так это из-за того, что меня могут не взять просто из принципа. И эта несправедливость меня раздражает, — мрачно закончила Лира. Марек и Стефан переглянулись. — Все-таки, я в чем-то согласен с Большим Чемпионом, если этот придурок Копош тебя не возьмет, то окажется круглым идиотом. Вот увидишь, люди будут знать, как ты хороша, ведь ты покажешь себя во всей красе и поразишь их. Так что не переживай, я все равно уверен, что тебя возьмут, выбора, пожалуй, даже не будет, — спокойно констатировал Марек. Лира и Стефан удивленно посмотрели на него. — Почему это у Копоша не будет выбора? — опережая Лиру, спросил Стефан. — Потому, мой недогадливый друг, что наша Лира — девочка. Да, ей не нравится пристальное внимание к этому факту, но именно он и может помочь ей пройти в сборную. — Марек, ты головой, случаем, нигде не ударялся, нет? — озабоченно поинтересовалась Лира. — Ну подумай сама, — друг рывком сел на кровати, опираясь руками перед собой, выглядя при этом крайне возбужденным. — Ты же у нас умная, должна была уж сама обдумать это. — Ты можешь просто нормально объяснить? — Ты сейчас главная сенсация, твое имя у всех на устах. Ты отличная, прилежная ученица, чем только еще больше подогреваешь к себе интерес, заводишь друзей, полезные знакомства, да еще и интересуешься квиддичем — игрой чисто мужской. Но твой авторитет делает все за тебя. Ведь школа старается замять все это, сделать вид, что твое обучение на Гласиас — это нормально… — Это и нормально! — Не спорю, но не перебивай меня. Так вот, теперь представь, что ты — всеобщая любимица, к тому же оказавшаяся отменным игроком в квиддич, вдруг не проходишь в сборную факультета, при этом потрясающе проявив себя на отборочных. Ты только подумай, как будут возмущены очень и очень многие. А самое главное — управление школы будет в смятении: «Мы должны делать вид, что все в порядке, но эта девчонка не прошла в сборную. Мы же должны дать ей равные права!..» — Марек, прости, но это глупо. Ведь мне дают шанс попасть в команду, а уж что решит капитан — дело другое. Никто не сможет утверждать, что меня обделили… — Да нет же, как раз наоборот! — Марек уже с трудом сдерживал эмоции. — Тебе могут специально дать место в команде, чтобы дать понять: девочка на мужском факультете — это норма, она наравне с мальчиками, упорным трудом, как и все, заработала место в сборной! — Как бы не так! Им это не выгодно! Столько лет поддерживать традиции, когда у каждого факультета, у каждого ученика есть своя роль. И все это поставить под сомнение, изменить своим принципам ради одной странной, необычной девчонки? — Как раз-таки это и будет поддержанием традиций. Не забывай — раньше и на Гласиас, и на Фламма учились девочки. Традиции не изменились, изменилось лишь то, что все девочки начали попадать в Венери. — Да, ребята, это все конечно очень интересно, и вы оба в чем-то правы, но Лира, тебе, наверное, лучше выспаться перед завтрашним днем, — торопливо проговорил Стефан, пока образовалась небольшая пауза. — Да, верно, хороший сон не повредит, — согласно кивнула Лира и поспешно вскочила с пола. Марек, явно недовольный окончанием их спора, тоже поднялся и вслед за другом пошел к выходу из спальни. Мальчики пожелали подруге спокойной ночи — Стефан дружелюбно, а Марек, все так же недовольно, проворчал еле слышно. Как только друзья ушли, девочка разделась, потушила свет и легла в постель. Впрочем, даже спустя пару часов Лира никак не могла заснуть, все время ворочалась с бока на бок. В очередной раз она перевернулась на другую сторону, уставившись в окно, на мерцавшие в темноте звезды. Здесь, в Дурмстранге, звезды были совсем не такие, как в Бремене. Сейчас Лире казалось, что она сможет перечислить все созвездия, пересчитать каждую звезду. Ночное небо было целиком усыпано белоснежными огоньками. Даже луна отличалась от той, что была видна из окна комнаты в приюте — белая-белая и такая яркая, что разгоняла темноту спальни. Лира все глядела и глядела в окно, и, все-таки не удержавшись, решила почитать на сон грядущий. Резво откинула одеяло, зажгла свою палочку, тихонько прошептав: «Люмос!», и уселась перед сундуком, где хранила книги. Первой в очереди на чтение была «Жизнеописание Мишеля де Нотрдама». И Лира погрузилась в биографию знаменитейшего предсказателя, позабыв про желание как следует выспаться…***
— Мне, наверное, кажется или мы вчера обоюдно решили, то тебе нужен хороший сон, — заметил Стефан на следующее утро, после того как Лира в очередной раз подавила чудовищный зевок. — Брось, Стеф, она редко кого слушает, — непринужденно сказал Марек, не глядя на друзей и все внимание уделяя своему завтраку. — Марек… — Лира отодвинула свою тарелку и наклонилась к другу, — послушай, мне не нравится, как мы вчера законч… — Эй, привет, будущий охотник! — послышалось неподалеку. Лира на секунду прикрыла глаза, а потом обернулась. Через несколько столов от того, где сидели Лира, Стефан и Марек, девочке махали Эйден и Джеррит. — Ну, тебе надо уделить внимание всем своим фанатам, — все также безразлично констатировал Марек. — Иди же, тебя ведь позвали. Лира покачала головой с печальным видом, но все равно поднялась. Проходя мимо друга, она провела рукой по его буйным темным кудрям. — Не дуйся, пожалуйста, мы обязательно должны поговорить после отборочных. Марек вдруг напрягся и чуть было не дернулся из-под руки подруги, но все же не пошевелился, лишь ответив: — Ну да, конечно, как скажешь, — он казался все таким же равнодушным. Лира, слегка расстроенная, пошла к звавшим ее друзьям. Все на нее глазели и шептались, но терпеть это помогало то, что некоторые кричали ей пожелания удачи, когда она проходила мимо. Слышать это было приятно, но Лира видела по глазам некоторых, что не все так доброжелательны. — Наверное не стоит спрашивать, как настроение, да? — спросил Эйден, как только Лира села за их стол. — Да знаешь, нет, ничего такого, можешь спрашивать, — беззаботно сказала она, стащив с тарелки друга гренку. — Настроение отличное, я чувствую себя уверенной и подготовленной, и собираюсь демонстрировать это всем своим видом — пусть соперники понервничают. — Вот это настрой! — восхищенно покачал головой Эйден, толкнув при этом плечом сидевшего рядом Джерра. — Скажи же, Джерр, тебе точно, наверное, стало страшно, а? — И впрямь, такая уверенность и сила внушает трепет, — согласно кивнул Джеррит, и — подумать только! — слегка улыбнулся Лире. Та не могла поверить своим глазам — Джерр улыбнулся ей! Вот это да, не иначе, как снег пойдет. Слегка запоздало, но она тоже улыбнулась в ответ. — Так странно, это же всего лишь отборочные в команду, а такое ощущение, что сегодня уже матч проходит, — сказала Лира, надкусив гренку. — Ну, — Эйден слегка прищурившись посмотрел на подругу и хитро улыбнулся, — ничего необычного, это всегда большое событие, мы же все сможем посмотреть на кандидатов, а члены другой команды смогут оценить соперников. Да еще и такой прецедент — первая за много лет девчонка на мужском факультете так еще и пробуется в команду, а ведь она еще пока первокурсница. Шоу обещает быть интересным! — Нет в этом никакого шоу, — вдруг резко сказал Джерр и Эйден немного стушевался. — А кстати, где Аскольд? — спохватившись, что нет главного друга, спросила Лира. — Ааа, он куда-то запропастился, но не переживай, я уверен, что он пожелает тебе удачи перед началом. — Ага, хорошо, — неопределенно ответила Лира, тайком оглядывая трапезную. Джерр как-то странно посмотрел на нее, а потом на Эйдена, но ничего не сказал. В зале вдруг стало еще шумнее. Многие начали подниматься из-за столов и направлялись на улицу. — Тебе, наверное, пора, — заметил Эйден, кивнув Лире на выход из зала. — Да, точно, — словно очнувшись вдруг встрепенулась девочка и поспешно вскочила. — Ладно ребята, увидимся на поле! — Лира помахала Эйдену и Джерриту и почти бегом направилась готовиться к отборочным. Из-за радостного возбуждения она словно не бежала — парила по коридорам школы. Сначала до комнаты, быстро переодеться в форму для полетов, потом к домику для хранения метел, а затем, наконец, на площадку… Лира переоделась за пару секунд и побежала в вестибюль замка, на первый этаж. Миновав один лестничный пролет, она решила срезать путь через короткий коридорчик, выводящий на старую винтовую лестницу. Говорили, что раньше в замке держали прислугу и та лестница была предназначена для них. Она соединяла все этажи разом, но ей почему-то все равно не часто пользовались. Вот и сейчас Лира неслась, не ожидая, что кого-то встретит в том коридорчике, но она ошиблась. На полной скорости она распахнула дверцу коридора, скрытую портьерами и влетела внутрь. Но тут же затормозила на полной скорости, когда увидела, что там есть кто-то еще. Пара секунд потребовалась на узнавание, и когда девочка поняла, кто перед ней, то застыла совершенно неподвижно, боясь пошевелиться. Прямо перед ней стояли Аскольд и Адалия. И они целовались. Лира никогда не видела целующихся, кроме поцелуев пальцев по этикету, да и то нечасто. Но она не сомневалась, что видела сейчас самый настоящий поцелуй. Она растерялась, не знала, что делать. Нужно ли как-то дать знать о себе, или просто уйти? Но все разумные мысли почему-то вылетели из головы, когда Лира смотрела, как Аскольд обнимает Адалию. Какая-то буря бушевала внутри нее, природы которой девочка не могла понять. Видимо она все же как-то выдала себя, потому что Аскольд вдруг открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Он тут же отстранился от Адалии и отступил от нее на пару шагов. Впрочем, та не поняла резкой перемены и шагнула Аску на встречу. А он все так же смотрел на ошеломленную Лиру. В его глазах застыло смущение и что-то еще, чего Лира не поняла. Адалия все-таки осознала, что что-то не так и обернулась. — О, здравствуй, Лира, — притворно заулыбалась она. — Ты уж извини за это… Голос этой мымры вдруг привел Лиру в чувство, и она выпрямилась, стирая с лица всякие эмоции. — Ничего страшного, это я должна извиняться, не хотела помешать, — старательно следя за голосом и едва договорив, Лира развернулась и поспешила убраться восвояси. Возможно ей показалось, но Аск вроде что-то крикнул ей вслед, но она уже не слышала. Настроение начало резко падать и с каждой секундой ухудшалось все больше еще и из-за того, что Лиру раздражало ее неравнодушие к тому, что ее лучший друг целовался с девчонкой, которую она терпеть не может. «Она не такая уж и плохая» — сказал ей как-то Аск. «Ну, ясно, почему ты так думаешь, друг — повелся на нее, как и все» — со злостью думала Лира по пути на улицу. Захватив метлу, девочка отправилась на площадку для полетов, не обращая ни на что внимания. — Где ты ходишь? — чей-то голос вырвал ее из мрачных раздумий. Лира подняла взгляд и увидела, как рядом с ней шагает Ионел. — Пришлось задержаться, — угрюмо ответила девочка. Друг остановил ее, положил руки на плечи и заглянул прямо в глаза. — Лира, что случилось? Она сбросила его руки и ответила твердым взглядом. — Все в порядке, — медленно, тщательно проговаривая слова, ответила Лира. Ионел кивнул с довольным видом: — Правильный ответ. Девочка недоуменно посмотрела на него. — Ты должна научиться расставлять приоритеты. Несмотря на то, что происходит в жизни — плохое или хорошее, нужно уметь сосредотачиваться на деле, на том, что сейчас важно. Сейчас для тебя главным должны быть эти отборочные, так что со всеми проблемами разберешься, как только пройдешь в команду, — улыбнувшись напоследок своей ученице, он ушел на трибуны, а Лира с смешанными чувствами пошла к группе людей с метлами в центре площадки. Когда она подошла, капитан смерил ее недовольным взглядом, но ничего не сказал. Девочка тихонько примостилась за спинами других. Она уже и позабыла, как буквально минут пятнадцать назад говорила, что будет держаться уверенно и с достоинством. Но эта встреча с Аскольдом и Адалией… словно почву из-под ног выбили. Копош начал что-то объяснять, но Лира едва его слушала. Она боялась посмотреть на трибуны, решила не рисковать натыкаться на взгляды друзей. Потому что в ней поселился страх, что она провалится. Было дано первое задание: пролететь пару кругов за капитаном, повторяя за ним все маневры. Будь Лира не в растрепанных чувствах, то обрадовалась бы такому простому заданию, но в данный момент… Она кое-как вскарабкалась на метлу, крепко вцепившись в нее, так что побелели костяшки пальцев. Следуя за остальными, она поднялась в воздух, повторяя все за летевшим впереди Питом. Хотя, «повторяя» — это сильно сказано. Зрители на трибунах сразу же уловили главное: самонадеянная девчонка с Гласиас просто позорит себя. Друзья Лиры никогда раньше не видели, как она летает, но судя по ее рассказам, все должно было быть гораздо лучше. Когда тренировочный круг был окончен, отсеялась почти половина кандидатов, но Лира каким-то чудом пока не вылетела. У нее возникло смутное чувство, что Пит просто хочет ее унизить, и от этого стало еще страшнее. Появилась безумная мысль: «Может сбежать, пока не поздно?». Лире даже перед самой собой стало стыдно за эту идею, но она совсем отчаялась, и потому решилась пробежаться взглядом по трибунам. Вот Марек, Стефан, Дориан, остальные однокурсники. Их сочувствующие взгляды были невыносимы, и Лира поспешно отвела глаза. Скользя взглядом дальше, она дошла до трибуны, где сидели ученики с Фламма, вперемешку с девушками из Венери. Вот Фрида, которая выглядит скучающей, такой же, как и остальные, сочувствующий Джеррит, обычно взбалмошный Эйден, сидящий с расстроенным видом и… обеспокоенный Аскольд. Подле него — спокойная и счастливая Адалия. Она держала Аска за руку, прильнув к нему почти всем телом. Лира всмотрелась в своего самого первого друга, в своего лучшего друга, но с такого расстояния не смогла прочитать ничего в его глазах. Тут вдруг Адалия наклонилась к своим подружкам и что-то зашептала. Они все разразились дружным хохотом. Неважно что это было — смеялись ли они над Лирой или еще над чем, но это уже дало эффект. Девочка закрыла глаза, глубоко вдохнула полной грудью, а когда вновь оглядела стадион, то вдруг поняла, что хочет утереть нос всем, кто здесь есть сегодня. Но прежде всего — доказать самой себе, что она не жалкая слабачка, которая не способна дойти до конца. Следующим указанием Копош начал разбивать оставшихся кандидатов по командам. Некоторые высказывали пожелания и к кому-то Пит даже прислушивался. Лира решила пока пустить происходящее на самотек. Когда очередь дошла до нее, капитан еле заметно ухмыльнулся и определил ее в самую слабую команду, из тех неудачливых игроков, что умудрились пока продержаться. Девочку это не расстроило и не смутило: нужно лишь будет обыграть их, забив три гола первой. Четкая цель, быстрая оценка противников — Лира собралась и сосредоточилась. Ее команда и команда противников встали на изготовку, оседлав метлы. Лира нарочно сделала это медленно и как будто неумело. Презрительные усмешки, как ни странно, подняли ей настроение — уловка удалась! Слышится свисток, выпускаются мячи, и игроки взмывают в воздух. Лира пользуется тем, что никто не расценивает ее как серьезного соперника, тут же кидается к квоффлу и выхватывает его прямо из-под носа противника — темноволосого и худосочного парнишки. Она мчится с мячом к кольцам, легко минуя еще ни в чем не разобравшихся игроков. Лира подала бы пас, но, во-первых, ее команда была так бездарна, что никто не открыл позиций, а во-вторых — это момент демонстрации ее долгих и упорных тренировок, момент триумфа. И вот она несется через все поле — маленькая, легонькая, но быстрая и стремительная как стрела. Она метила в самое верхнее кольцо, но в последний момент меняет тактику, резким разворотом и крученым броском отправляет квоффл в самое нижнее кольцо. Вратарь не успевает за ее быстрыми движениями и пропускает мяч. Лира падает в коротенькое пике и выходит из него у самой земли, возвращаясь наверх. Она зависает в воздухе, так как замечает, что квоффл никто не подхватил, а все пять оставшихся охотников метаются в воздухе, ища свой мяч. Даже Копош, выступавший в роли судьи растерялся на пару секунд. Он наконец понял, что произошло и подул в свисток, махнув рукой сторону ворот команды Лиры, начертал в ту сторону своей палочкой десятку в воздухе. Гол. Лира забила первый гол, притом так быстро, что никто даже не понял, что произошло. Все игроки пораженно застыли в воздухе, разом повернувшись в сторону маленькой жалкой первокурсницы, которую только что списали со счетов. Еще секунда — и вот с трибун слышатся громкие аплодисменты и бурные овации. Лира поворачивается к зрителям и выхватывает лица друзей из общей толпы: все они радостно вопят что-то нечленораздельное, но девочка ищет взглядом другого человека. И находит его. Ее учитель и наставник по квиддичу смотрит на нее и слегка улыбается. Поймав Лирин взгляд, он закатывает глаза и покачивает головой, как бы говоря: «Ну вот, так бы сразу». Лира широко улыбается, а потом снова слышится свисток судьи, и она возвращается на исходную. Спустя минут пять Лира забила еще два гола, подряд. К этому времени она чуть не оглохла от криков зрителей с трибун. Эйфория победы придавала все больше и больше сил и сейчас девочка думала, что может справиться с чем угодно. Теперь остальные игроки воспринимают ее серьезнее, игра становится жестче, но тем не менее, Лира — хороший игрок. Первая игра закончена, еще несколько кандидатов отсеяно. Потом проходит вторая и третья игры с оставшимися игроками. Было вполне ожидаемо, что против Лиры могут начать нечестно играть, чтобы унизить и подставить. Во второй игре коренастый четверокурсник получил выговор от капитана за то, что едва не сбил Лиру с метлы, уже после того, как она забила гол. В третьей игре и того хуже: загонщики команды противников посылали бладжеры только в одну Лиру. На глаза явного нарушения не было, но с трибун слышались недовольные выкрики. Тем не менее, она уступила всего четыре раза за обе игры, но все равно оставалась на высоте. Все ребята с ее курса охрипли от криков в поддержку своей одноклассницы. Последняя игра окончена, к этому времени уже окончательно утвердили одного недостающего в команде загонщика и одного охотника. Ловца тоже вроде как выбрали, но капитан попросил его подождать окончания всех игр, чтобы озвучить решение. Вратарь с прошлого года смог сохранить за собой место в сборной. И вот, оставшиеся кандидаты выстроились в ряд, уставшие и вымотанные до предела, но горящие от нетерпения. Копош медленно прошелся вдоль их шеренги, заглядывая каждому в глаза. Когда он проходил мимо Лиры, она отметила, что капитан словно был удивлен, но не раздражен и уж точно не зол, что девочка восприняла как хороший знак. — Что ж, — громко и энергично начал капитан, — сегодня мы увидели достаточно. И я вам скажу: вы все большие молодцы, я невероятно горд тем, как каждый год наш факультет проявляет себя на отборочных, а затем и на матчах. И сегодняшний день не исключение. Если бы было можно, я бы дал шанс каждому из вас выйти на поле и проявить себя во время матча. Но к моему величайшему сожалению, пройдут не все. И все-таки, награду за упорство и талант получат многие, так как я собираю и второй состав, игроков на замену основным, — он замолчал, явно довольный своими словами и выжидающе окинул взглядом стоящих перед ним ребят. Пара человек начала хлопать и остальные, сообразив, подключились. Когда эти слабенькие аплодисменты утихли, Пит продолжил: — Итак, кто же займет свободные места в нашей команде? Кто же будет защищать и отстаивать честь нашего факультета? Нам осталось утвердить двух охотников и ловца в официальный состав и также семь основных игроков в запас… Лира слушала речь капитана очень внимательно и сосредоточенно, стиснув в руках метлу. Естественно, Ионел даже со своего места на трибунах видел, как напряжена его ученица. Вот она стоит там совсем одна, маленькая хрупкая фигурка на фоне старшекурсников, многие из которых выше ее на три головы и больше. Только сейчас он с внезапной тревогой подумал, как тяжело будет Лире из-за того, что она уступает в силе и размерах всем остальным игрокам. Вера в нее никуда не делась, но появилось также немалое беспокойство. — Что ж, начну, пожалуй, с охотников, — говорил Копош. При этих словах сердце Лиры бешено забилось, ёкнуло в животе. — Первым будет… Грег! — он указал на рослого пятикурсника, — ты ведь Грег, верно? Выходи вперед. Давайте похлопаем ему! — ослепительно улыбнулся капитан и по-приятельски хлопнул счастливого Грега по плечу. Послышались вялые аплодисменты, утихшие слишком быстро. — А теперь назначим последнего охотника в основной состав, — торжественно сказал капитан. При этих словах Лира замерла, словно напуганная шорохом лань, и невольно подалась вперед. — Этот выбор мне будет сделать нелегко и знайте, что у вас еще будет шанс попасть во второй состав, так что не расстраивайтесь и не теряйте надежду. Итак, наш новый член команды… — в этот момент капитан посмотрел на Лиру, и взгляд его был непонятен. Продолжая разглядывать ее, он сказал: — Раду, рад назвать тебя полноценным охотником, — кудрявый веснушчатый четверокурсник пружинистой походкой подошел к капитану и пожал ему руку, улыбаясь во все тридцать два зуба. Поднялся недовольный ропот, но стоило капитану поднять руку, как обиженные сразу же умолкли. — Понимаю, вы сейчас на эмоциях, стремились показать себя, верили в победу, но умейте принимать поражение достойно, к тому же, я еще не выбрал трех охотников во второй состав, — те, кто пробовался на роль охотника, мрачно переглянулись, но никто ничего не сказал. Зато не все зрители на трибунах были согласны с решением капитана. Некоторые вскакивали со своих мест, свистели и выкрикивали свое мнение. Но друзья Лиры сидели неподвижно, не желая признавать поражение своей подруги. Что до самой Лиры… она, совершенно спокойная с виду, смотрела как новоиспеченные охотники присоединяются к остальной команде, стоящей в сторонке. Она не злилась, не была расстроена. Одно из двух: либо она, как выразился капитан, с достоинством признала свой проигрыш, либо еще продолжала верить, что сможет хотя бы стать запасным игроком. Только это еще и позволяло сохранять спокойствие. Она лишь в немом недоумении обернулась к трибунам и нашла взглядом Ионела. Тот заметил это, покачал головой, пожал плечами и одними губами прошептал: «Не расстраивайся!». Лира кивнула и снова повернулась лицом к капитану, пристально смотря на него. Но создавалось впечатление, что тот избегал смотреть на девочку. — Теперь насчет ловцов: признаться честно, это очень важная роль на поле, и потому этот игрок должен быть лучшим из лучших. Здесь, признаюсь, есть весьма спорный момент. Дело в том, я выбрал двух лучших, но один из этих двоих не пробовался на роль ловца, но по моему мнению, она вполне справится с этой ролью, — услышав в речи Копоша слово «она», все кандидаты обернулись в сторону Лиры. А та в свою очередь потеряла дар речи. «Ч-что… н-но как? Почему я?!» — чуть было не спросила она. Только теперь капитан посмотрел на девочку. — Да, вы все поняли верно. Лира, прошу, выйди вперед, — она послушно вышла из шеренги, и капитан подошел к ней ближе. — Признаться, я был приятно удивлен. Ты действительно достойный игрок, и я могу дать тебе самую важную роль на поле, выбор лишь за тобой. Впрочем, если откажешься, я назначу ловцом Элайджу, как и хотел изначально. Так что ты выберешь? Ничего более неожиданного Пит не мог сделать. Ловец или призрачная надежда на возможность стать охотником когда-нибудь? Но в чем причина? Она оказалась недостаточно хороша для того чтобы забивать мяч в кольцо (чего уж проще), но видимо в самый раз, чтобы гоняться за крошечным мячиком, решая тем самым, победит ее команда или нет. Поэтому вместо ответа, она задала вполне закономерный вопрос: — И почему же я гожусь в ловцы, но не в охотники? Я училась совсем другому. — Понимаю твое удивление, поэтому разъясню: ты маленькая, быстрая, легкая и ловкая — идеальные параметры для ловца, — Лира посмотрела на безмолвствующего Элайджу, который выглядел на удивление спокойно для того, кто вот-вот может потерять уже обещанное ему место в команде. — Элайджа тоже имеет все эти параметры, чем я лучше? Капитан, все это время старательно улыбающийся, резко помрачнел и ответил вопросом на вопрос: — Так ты согласна? Лира чуть прищурилась и пронзительно посмотрела на Копоша. Ей все это крайне не нравилось, и подыгрывать капитану она не собиралась. Доверившись своей интуиции, девочка твердо ответила: — Нет. Послышались удивленные возгласы. Все напряженно наблюдали за этой сценой, жадно впитывая каждое слово. Капитан же отреагировал на отказ Лиры гораздо спокойнее. Даже с таким видом, словно… был доволен? — Я рад это слышать, Лира, что доказывает, что я не ошибся в тебе. Ты показала твердость характера, принципов и веру в свои силы. Я с гордостью назначаю тебя одним из трех охотников второго состава. Поздравляю! — Лира в который раз потеряла дар речи. «Нет правда, он что, задался целью смертельно шокировать меня?» — только и подумала она. Повернувшись лицом к оставшимся кандидатам и трибунам, она тут же посмотрела на друзей и однокурсников. Последние вскочили со своих мест и старательно хлопали. В то же время Марек, Стефан и Ионел выглядели такими же удивленными, как и Лира, но тем не менее улыбались и светились гордостью. Больше девочка не стала никого искать взглядом, чтобы не портить настроения. Элайжду назвали ловцом и тот отправился к остальной команде. Лира задержала на нем взгляд, что не ускользнуло от внимания юноши. Пит назначил остальных запасных игроков, каждого из них приветствовали неохотными аплодисментами. Наконец, отборочные были закончены. Сказав пару слов в заключение, капитан отпустил всех, кроме игроков сборной. Они собрались в тесную кучку, словно одна дружная компания. Довольный Пит посвятил всех в предварительное расписание тренировок. Позже его скорректируют так, чтобы всем было удобно. И основной состав, и игроки запаса тренируются, естественно, вместе. Первый матч состоится уже совсем скоро, но времени подготовится к нему хватит, главное — упорство и вера в себя. После этого все были отпущены. Лира торопилась сбежать со стадиона, подальше от любопытных взглядов. Но кто-то перегородил ей дорогу. Девочка пригляделась — это оказался Элайджа. Не успела Лира выразить свое удивление, как юноша сказал: — Должен выразить восхищение: ты оказалась не просто хорошим игроком, но и достойным соперником. Знаю, что многие после сегодняшнего могут попрекать тебя. Хочу лишь сказать, что ты благородный и порядочный человек. Не позволяй никому указывать тебе, как жить. Его слова могли бы показаться несколько пафосными и излишне претенциозными. Но они оба понимали, что это было лишь проявлением уважения. Справившись с удивлением, Лира также вежливо поблагодарила Элайджу: — Спасибо за эти слова. Добиться уважения соперника не так-то просто, и я в свою очередь выражаю благодарность за то, что ты спокойно и рационально воспринял свой возможный проигрыш. Элайджа слегка поклонился девочке и ушел, ни сказав больше ни слова. Лира же, не глядя по сторонам, поспешила убраться восвояси. Она и не заметила, как друзья нагнали ее. — Эй, Чемпион! Лира даже удержалась от того, чтобы закатить глаза и обернулась к шагающему за ней Мареку. Рядом, естественно, маячил Стефан. Почему-то Ионела нигде не было видно. — Ну, и как тебе… отборочные? — осторожно спросил Стефан. — А как ты думаешь? Такое чувство, словно меня использовали в каком-то небольшом представлении, чтобы публику развлечь. — Брось, Лир! не строй из себя обиженную, посмотри на все иначе: тебе изначально предложили место, на которое ты не претендовала. Ты с достоинством отказываешься от этой «подачки» — а именно так это и выглядело со стороны. Да к тому же все-таки добилась своего, получила место в сборной. Вполне возможно, что на следующий год тебя возьмут в основу. Может даже в этом году ты выйдешь на поле, все может быть! — возбужденно тараторил Марек. Лира выдавила из себя улыбку, чувствуя благодарность к другу за его поддержку. — Марек, мне правда жаль насчет вчерашнего, ты ведь хотел меня поддержать, сейчас я это понимаю и прошу прощения, но все равно, все так… неоднозначно и не очень-то радостно… Стефан лишь тихо сказал: — Он прав, Лира. И ты должна знать: у нас есть глаза, и мы видели, как ты была хороша. Все были в шоке, тебе удалось впечатлить каждого, кто сегодня был на стадионе. Помни об этом. Лира раскраснелась от похвал и лишь смущенно заворчала что-то в ответ. Втроем они дошли до домика с метлами, а оттуда направились в замок. — Ох, все же я очень устала, утро выдалось напряженным, как же я мечтаю умыться и отдохнуть… — утомленно поделилась Лира. — Уже скоро обед, отборочные заняли почти все утро, я сейчас больше мечтаю покушать… — ответил Стефан, печально вздыхая. — Стеф… — со смехом начала Лира, но тут ее прервали: — Лира! — послышалось откуда-то из-за спины. Узнав этот голос, девочка резко остановилась и неохотно обернулась. Аскольд стояли в шагах десяти от нее и выглядел взволнованным. — Мы можем поговорить? — Мы говорим сейчас, — Лира вдруг стало неловко, а висящие по бокам руки показались какими-то чересчур большими и неуклюжими. Сцепив их в замок на животе, Лира с вызовом посмотрела на Аскольда, скрывая нервозность за высокомерием. Аск ответил ей каким-то расстроенным взглядом. — Может отойдем? — неуверенно предложил он. Лира пожала плечами и сказала Мареку и Стефану: — Идите лучше пока в замок, я догоню вас, — друзья ответили ей непонимающими взглядами, но все же ушли. Аскольд переступил с ноги на ногу, словно обдумывая что-то. — Я… я должен извиниться за то, что было в том коридоре… — начал он, но Лира сразу же перебила его: — Ты мне ничего не должен, Аскольд. Если хочешь извиниться за то, в чем по сути не было ничего запретного — дело твое. Но если не считаешь себя в чем-то виноватым, то и не нужно обманывать. Аск смотрел на нее удивленно и… словно с уважением. — Знаешь, я порой удивляюсь тому, насколько ты взрослая не по годам, — покачал он головой. — Ты права, конечно. Но я чувствую себя виноватым. Я знаю, что ты недолюбливаешь Адалию, а я очень дорожу нашей дружбой. Еще пару минуту назад я хотел сказать, что когда вырастешь — поймешь, но это звучит грубо и неприятно, поэтому скажу, как есть: Адалия мне нравится, но она не нравится тебе, а ты мой друг. Я не хочу выбирать, поэтому если ты остаешься при своем мнении — я пойму. Но и в то же время я хочу быть с Адалией. Мне лишь остается надеяться, что вы друг друга поймете и мне не придется разрываться. Лира помолчала какое-то время, а затем спросила: — Зачем ты навел такую важность? Друзей у тебя полно, причем твоего возраста, ты бы вполне обошелся и без меня, мелкой первокурсницы, которой ты по доброте душевной помог с чемоданом еще тогда, на пристани. И почему ты сейчас извиняешься передо мной? У тебя не было никаких обязательств или обещаний. Ты волен делать, что пожелаешь, и не обязан ни перед кем отчитываться. Меня не касаются твои личные дела. — Лира… — Аскольд печально опустил голову и закусил губу. — Ты права во всем, кроме одного — ты мой друг, и ничто этого не изменит. Ты словно младшая сестренка, которую хочется защищать. Мне порой даже кажется, что сама судьба свела нас в тот день на пристани. Я дорожу тобой так же, как Эйденом, Джерритом и Фридой — моими лучшими друзьями. А извинился я, чтобы ты не чувствовала себя преданной, потому что я считаю, что в некотором роде подвел тебя. Просто… у тебя там был такой взгляд… И теперь ты понимаешь ситуацию и можешь все тщательно взвесить. Лира вдруг почувствовала, как же сильно она устала, словно этот разговор вытягивал из нее все больше сил. — Спасибо за откровенность, я тебя услышала. Ты прав, дружба важна, а я ни за что на тебя не обижалась. А теперь извини, я очень устала… — Да, да, конечно, — торопливо выпалил Аскольд. — И да, я ведь тебя так и не поздравил! Ты была бесподобна, даже и не скажешь, что совсем новичок. Лира наметила улыбку, но скорее вынужденную, чем искреннюю. — За это я во многом обязана тебе, ведь это ты познакомил меня с Ионелом. — Да, и впрямь… увидимся завтра за завтраком? — Конечно, без проблем, — не отдавая себе отчета произнесла Лира и поспешила уйти.Геллерт
Хоть Стефан старательно убеждал его пойти и посмотреть отборочные, Геллерт все равно остался непреклонен. Ему было наплевать, кто там лучше мяч забивает, кто лучше на метле держится. Разве что, имело бы смысл пойти и позлорадствовать, глядя как опозорится Эванс, но судя по разговорам, ее готовил бывший капитан, так что она не зеленый новичок, и зрелища не будет. С другой стороны, окажись она действительно хорошим игроком, то прошла бы в сборную, и тренировки могли бы помешать ее занятиям у профессора Брыльски. Тогда появилась бы призрачная надежда, что они наконец-то начнут заниматься раздельно. Гелл как раз шел из библиотеки, закончив работу над докладом по истории магии. Он решил засесть там на все утро, надеясь не столкнуться с квиддичными болельщиками. Время близилось к обеду, когда Гелл наконец решил покинуть свое убежище. Выйдя в коридор он с удовлетворением заметил, что со стороны стадиона не слышно ни звука. Но уже подходя к повороту, за которым был вход в жилые помещения, он все-таки столкнулся с кем-то. «Тебя-то мне и не хватало», — с мрачной иронией подумал про себя мальчик, когда у него перед глазами мелькнула рыжая шевелюра. Эванс лишь молча фыркнула и продолжила путь, едва взглянув на него, словно поняла, о чем Гелл подумал. — Эй, а извиниться? — не удержался он. Девочка раздраженно застонала и медленно обернулась к нему. — Слушай, давай без этого, хорошо? Я жутко устала, и не хочу сейчас с тобой препираться. — Ой какие мы злые. Сначала врезалась в меня… — Ладно! Прости! Доволен? — она резко развернулась и почти бегом кинулась в сторону комнат Гласиас. — Будем считать это первым шагом к взаимопониманию, — насмешливо усмехнувшись, пробормотал себе под нос Геллерт.***
Следующим утром Гелл встал позднее обычного, что совсем на него не походило. «Может не мог заснуть ночью из-за кошмаров, потому и плохо спал? Но я не помню, чтобы мне что-то снилось» — думал он, собираясь на завтрак. Его соседи уже ушли, а выйдя в гостиную, Геллерт отметил, как там было необычайно тихо. Сегодня у него был свободен весь день, домашние задания и сочинение для профессора Брыльски были уже готовы. Спустившись на завтрак, он первым делом поискал пустой стол, но почти все места были уже заняты. Зато вдруг обратил внимание на махающую из толпы руку, и приглядевшись, узнал Стефана. Рядом неизменный Марек, а также Дориан, Хендрик и Гвидо — его однокурсники, с которыми Гелл был мало знаком. Хотя, он со всеми своими одноклассниками был почти не знаком… Геллерт решил принять приглашение и поспешил занять одно из двух свободных мест. — Ты поздно сегодня, — миролюбиво заметил Стефан, как только сосед по комнате сел за стол. Гелл чуть было не закатил глаза. Все эти светские беседы ни о чем, вопросы, задаваемые только ради приличия — такая глупость. И все же, надо просто намекнуть, глядишь и отстанет: — Не было необходимости рано подниматься. И я не буду долго беспокоить вас своим присутствием. Стефан слегка покраснел и хотел было что-то сказать, но тычок локтем под столом от Марека заставил его тут же замолчать. Скленарж обратился к Дориану и остальным, сидевшим напротив, явно продолжая прерванный разговор: — Говорю тебе, в этом году у Фламмы не будет ни шанса. Хендрик с сомнением протянул: — Ну не знаю, ты видел их отборочные? Там вся команда как на подбор, и обошлось без всяких инцидентов, как у нас. У них было все прилично и достойно. — А у нас что? — нахорохорившись поинтересовался Марек. — Создалось впечатление, что капитан довольно предвзято относился к кандидатам. Недовольных было много. Я уж не говорю об этой ситуации с нашей дражайшей одноклассницей… Тут Геллерт начал слушать с большим интересом. — В этом не было ничего такого! И уж Лира здесь точно не причем! — горячо заговорил Стефан, отрываясь от поглощения яичницы. — Я ее и ни в чем не обвинял. Наоборот, у нее хватило совести отказаться от роли ловца, за это ей похлопаю. Но… Марек сердито сдвинул брови. — Погоди, я не понимаю, за что бы тогда ее осудил? Если бы она согласилась стать ловцом? — Да, ведь Элайджа был идеальным кандидатом на это место с самого начала. А Лира… ну раз пробовалась на охотника, значит пусть следует своим целям. — А тебе не кажется, что ты слишком категоричен? — Ну, ты сам посуди… — Эй, кого я вижу! Доброе утро новый член нашей сборной! — неожиданно громко воскликнул Дориан. Все сидящие за столом, за исключением Гелла, обернулись в ту сторону, куда смотрел их собеседник. К ним приближалась Лира. — Всем доброе утро, — улыбнулась она, и, как ей свойственно, проигнорировала Грин-де-Вальда. Дориан, Хендрик и Гвидо тут же поздравили ее с получением места в команде. Хотя, поздравление Хендрика прозвучало менее искренним, чем у его друзей. — Эванс, что же ты мне вчера ничего не сказала, ведь такая радостная новость, — неожиданно для всех невозмутимо спросил Геллерт. Лира посмотрела на него без интереса, ответив совершенно спокойно: — Не думала, что ты так заинтересован. Прости, что не заглянула и не предложила обсудить мой дебют за чашечкой чая. — Да ничего страшного, но ты помни, мне ведь тоже интересно, — продолжил он ее подначивать. Остальные лишь мола крутили головой от одного к другому, явно предвкушая дальнейшее развитие. Не каждый день удается послушать словесную перепалку двух блестящих и недолюбливающих друг друга учеников. Только Марек выглядел не слишком довольным. — Обязательно, — безразлично ответила Лира Геллерту, не глядя на него. — Я, пожалуй, пойду, — сказала она, обращаясь к остальным. — Подожди нас со Стефом, — поспешно вскочил Марек, легонько пнув друга, отвлекая его от съедения уже пятого бутерброда с маслом. Тот обреченно вздохнул, но решительно поднялся вслед за друзьями. Едва троица ушла, Хендрик продолжил доказывать свою точку зрения друзьям. Дориан при этом выглядел так, словно хотел оказаться сейчас где угодно, но только не здесь. Зато Гелл не упустил возможности узнать подробности этой самой ситуации с участием их «дражаешей одноклассницы». — Так а что же там случилось, на поле? Как Эванс смогла пройти? Все трое обернулись в сторону Геллерта, причем с таким видом, словно он вдруг заговорил на другом языке. Тем не менее, Хендрик рассказал все очень подробно. — М-да, занятно, — задумчиво проговорил Грин-де-Вальд. Он встрепенулся и решил вдруг заглянуть к профессору Брыльске, поговорить насчет возможности раздельного обучения с Эванс. Едва притронувшись к своему завтраку, он избавился от подноса и вышел из трапезной. «Сейчас главное — осторожность, вежливость и обходительность» — думал мальчик. Весь путь до кабинета учителя он сосредоточенно продумывал, что именно скажет. Дойдя, он уже было занес руку, чтобы постучать, как услышал из-за плохо прикрытой двери голоса: — … обязательно, Исайя. Круг твоих обязанностей будет довольно широк. Но самое главное — она должна верить тебе. Мне. Нам. Пока что это еще ребенок, но мы должны быть настороже… — Прости, Вит, но ты говоришь о маленький девочке-сиротке, а не об е… Названный Исайей вдруг замолчал. Гелл услышал, как к нему приближаются шаги. Он срочно отскочил к стене, спрятавшись с той стороны, куда открывается дверь. Но она не открылась, лишь тихонько хлопнула, затем едва слышно щелкнул замок. Едва слышно выдохнув, мальчик снова прислушался к возобновившемуся разговору. Теперь говоривших было слышно хуже. — … редко… — Да, видимо, у них это семейное… — … это может пригодится, нам нужен свой человек в подобных делах… — Это было понятно сразу… министр выразился весьма ясно… «Либо я ничего не понимаю, либо… — закусил губу Гелл, — но не может же речь идти о ней…». Ему было неудобно подслушивать, все-таки он весьма уважал профессора Брыльску, и сейчас поступал не по совести и просто невежливо. Но соблазн был слишком велик. Разговор шел беспрерывно, и Гелл отругал себя за то, что успел уже прослушать. — Признаюсь, когда услышал, что о ней думают там, то успел даже испугаться, — это был профессор Брыльска. — Отчего же? — Странно все это… походило на описание обскура… — Неужели? — в голосе собеседника было неподдельное удивление. — … не точно… явные следы побоев… презрение других детей. Первый приступ произошел на глазах у всех… Исайя вздохнул. — Что ж, несмотря на обстоятельства… девочка не заслужила подобного обращения. Как и все наши дети. Именно они и страдают всегда в первую очередь… — затем едва слышное бормотание, с явной злостью в голосе. Гелл не разобрал ни слова. Затем Исайя продолжил как ни в чем не бывало. — Но я все никак не могу понять, какой от меня будет прок, как от малоуважаемого учителя предсказаний. — Твоя возможность показать себя в деле… заставь детей зауважать… Геллерт посчитал, что услышал достаточно, пора было уходить, пока его никто не увидел. Поспешно ретировавшись, он решил направится в единственное место, где мог побыть в одиночестве и тщательно все обдумать — в библиотеку. «Однако же, все это звучало очень странно, — думал про себя мальчик, раз за разом прокручивая в голове подслушанный разговор, — и Эванс… Кто же она? Что с ней не так? и Исайя… то есть профессор Корбет. Не может же он быть здесь только из-за нее?» — эта мысль поразила его как стрела, от чего Гелл замер на месте. Потом покачал головой и оглянулся вокруг. «А откуда я шел? Что-то не узнаю это место…». Мальчик стоял на развилке двух коридоров. Прикинув примерное местоположение библиотеки, он повернул направо, вглубь замка, продолжая думать: «Глупости. У этого нового учителя гораздо более серьезные причины. Он говорил что-то про министра… Это удивительно, если министр магии напрямую вмешивается в дела школы. А профессор Брыльска часто говорил во множественном числе, явно обозначая какую-то группу людей… Что же все-таки происходит? Чего должен добиться от учеников профессор Корбет?». Все эти размышления вновь прервало осознание, что мальчик не узнает местность вокруг. В темном коридоре тускло мерцало пламя настенных факелов. В противоположном конце был тупик. Там смутно виднелись очертания какой-то статуи. Заинтересовавшись, Геллерт прошел в конец коридора. Его стены поддерживали расставленные на равном друг от друга промежутке колонны. Гелл отметил про себя, что их количество излишне. Уже подходя ближе, мальчик смог разглядеть статую получше. Это был крупный пес с двумя парами глаз, задравший кверху голову с разинутой пастью. На нем был шипастый ошейник, от которого шли цепи, удерживающие пса на месте. В памяти Геллерта что-то смутно зашевелилось. Он где-то встречал подобное описание какого-то мифического животного, но не мог вспомнить, где и про кого это говорилось. Надо признать, что в полумраке коридора пес выглядел довольно жутко. Еще немного постояв, Геллерт вспомнил, что вообще-то шел в библиотеку. Повернув обратно, он сразу же обратил внимание, что у колонны справа от него, тень между нею и стеной была темнее, чем у остальных. Подходя ближе, Гелл подозрительно смотрел на эту странность. Остановившись вплотную, он начал ощупывать стену в тени. Прислушался к ощущениям. Нет, ему не показалось — откуда-то ощутимо потянуло сквозняком. Он нахмурился, начав ощупывать саму колонну. Геллерт не знал, откуда взялась эта уверенность, но она была — между колонной и стеной есть какое-то помещение. Какое-то предчувствие заставило его обернуться в сторону статуи пса. Подойдя к нему, Гелл оглядел пса тщательнее. Не найдя ничего необычного, он вдруг разозлился. Здесь было что-то не так, и он хотел знать, что именно. Достал палочку и подумал, что можно сделать. Сначала трижды постучал по голове пса, поводил палочкой над головой статуи, вокруг нее. Попробовал заклинание Алохомора, отпирающее замки. Ничего не происходило. — Ну же! — пробормотал раздосадованный Геллерт. — Открывайся! Вместе с этими словами он снова постучал по голове пса. Постоял так пару секунд, пытаясь смириться с поражением, как вдруг, тихий скрежет. В спину дохнуло холодом. Быстро обернувшись, Геллерт заметил, как немного сдвинулась колонна, освобождая проход за ней. Восторженно ухнув, мальчик подбежал к открывшемуся проему в стене. Внутри было темно, поэтому прошептав: «Люмос!», Гелл поспешил изучить помещение изнутри. Он увидел крутую винтовую лестницу, поднимающуюся вверх на один этаж. Быстро взлетел по ступеням и вот он уже стоит в небольшой комнатенке, по размерам похожей на крупный чулан. Здесь даже было небольшое окошко, дававшее немного света. От него сильно сквозило, от чего в комнатке было холодно, как снаружи на улице. Поежившись, Геллерт прошелся из одного конца в другой, придирчиво осматривая помещение. Судя по всему, сюда уже очень давно никто не заглядывал. Затхлости не ощущалось, но многолетний слой пыли и паутины не оставлял сомнений. «Если человек, любящий побыть в одиночестве наткнулся бы на это место, оно могло быть стать замечательным личным уголком», — отстраненно подумал Гелл. «А почему бы и нет?». Он с довольным видом кивнул своим мыслям, и наметив цель, собрался уходить. Выйдя обратно в коридор, он подумал, как можно закрыть проход. Просто сказать «Закройся» и снова постучать по голове несчастного пса? Гелл все равно попробовал, но не вышло. Затем решил постучать по колонне. Уже не ожидая, что сработает, он начал придумывать следующий вариант, но колонна с тем же тихим скрежетом встала на место. Возвращаясь в знакомые коридоры школы, Геллерт внимательно запоминал дорогу до заветного коридора. По пути вспомнил, как совсем недавно подслушал разговор двух учителей и что хотел его обдумать в библиотеке. Наконец добравшись до своего любимого в школе места, он прошел к дальним стеллажам. Хотел было взять пару книг наугад, чтобы не вызывать подозрений, но вдруг вспомнил о странном псе в том коридоре и решил поискать какие-нибудь упоминания о подобных зверях в мифологии. Не сомневался — искать надо именно в фольклоре. Взяв книги по скандинавской и кельтской мифологии, засел в самом отдаленном углу библиотеки. Листая книги, он начал мысленно обобщать все услышанное под дверью кабинета профессора Брыльски. Наставник Геллерта и новый преподаватель хорошо знают друг друга. Учитель предсказаний прибыл в школу с определенной целью — и это не только обучение детей. В его обязанности также будет входить некое общение с девчонкой Эванс — зачем? Было что-то сказано про семейную наследственность… Она обладает каким-то даром? «Ну замечательно, прямо вся такая необычная, уникальная», — язвительно подумал Геллерт. Что дальше? В миссии профессора Корбета каким-то образом замешан сам министр магии и некая группа людей, объединенная, судя по всему, общими интересами. Ах да, профессор Брыльска еще рассказал, что Эванс вполне могла оказаться обскуром. Об этих сущностях, зарождающихся в детях магов сильно не рассказывали. Взрослые избегали этой темы, не желая тревожить своих чад. Но Геллерт, будучи сиротой, был лишен таких привилегий. Гризельда как-то рассказала ему одну реальную историю об обскуре. Печальный случай. Впервые Гелл испытал странное чувство неопределенности. Эванс вполне заслуживает сочувствия, ей явно несладко жилось в маггловском приюте. А ведь он в первую их встречу высмеял ее якобы «сложную» жизнь в приюте. Мальчик совсем смешался, не понимая, почему ему не все равно. Продолжая листать лежащую перед ним книгу, он вдруг наткнулся на упоминание мифологического пса Гарма. Глядя на гравюру, Гелл понял, что та статуя в коридоре — это бесспорно Гарм. Странно… «Но нет, смысл статуи — охранять тайную комнатенку, а в мифах Гарм охраняет вход в царство умерших — хотя все равно, странное соответствие» — догадался Геллерт. Продолжая задумчиво вглядываться в изображение животного, он подумал: «Все мы что-то охраняем. Какие-нибудь тайны, знания. У людей так много секретов, и никогда не знаешь, кто что тебе желает. Кто друг, а кто враг». Гарм со страницы книги молча смотрел на Геллерта в ответ. «Не ты один что-то охраняешь», — промелькнуло в мыслях у мальчика, и он захлопнул книгу.
