Как все начиналось...

Лира

      Она проснулась довольно рано, но продолжала просто лежать в постели, потому что было много вещей, которые нужно обдумать. Вчерашний день был полон впечатлений, приятных и не очень. В очередной раз она подумала о том, что прошла распределение на Гласиас и теперь является главнейшей школьной новостью. Как будто ей так уж нужна подобная известность! Она тяжело вздохнула и все-таки решила наконец встать. Подойдя к окну, Лира распахнула темно-синие бархатные портьеры. Первые лучи восходящего солнца осветили ее спальню. Девочка обвела ее взглядом. Это была очень красивая комната. Мебель хоть и простая, но явно из дорогой древесины, обтянута новехонькой рогожей. Стены затянуты сине-фиолетовым узорчатым гобеленом. Эта комната была гораздо больше ее комнаты в приюте. Лира подумала, что ей очень повезло, так как она будет жить одна в такой роскоши. Хотя с другой стороны, это лишь в очередной раз подчеркивает ее исключительность. Да и друзей будет сложнее завести.       Вчера, на пиру, она сказала правду Грин-де-Вальду. Она не первая девушка, которая не попала на Венери, ее новые друзья в поезде говорили то же самое. И то же самое вчера на пиру ей сказал профессор Брыльска. Он встретил ее у дверей банкетного зала и отвел подальше от толпы, чтобы поговорить с глазу на глаз:       — Рад видеть тебя, Лира, — приветливо начал он. По его голосу было понятно, что он говорит искренне. — Надеюсь, дорога сюда прошла без особых приключений?       — Да, профессор, все в порядке, — только и ответила Лира. Она все еще была в смятении после церемонии распределения и на большее ее не хватило. Брыльска видел ее переживания и сразу же перешел к теме, которую он хотел обсудить с девочкой:       — Лира, ты не должна переживать из-за своего распределения. Вряд ли ты понимаешь, как хорошо, что в школе снова появилась девочка, которая отличается от других. Факультет Гласиас — старинный и благородный, впрочем, как и остальные факультеты, и раньше на нем учились как девочки, так и мальчики. Хоть и редко, но такое происходило. И вот случилось снова. Мы лишь можем ожидать, что ты станешь выдающейся волшебницей. В тебе заложены особенные качества, а факультет Венери не сможет развить их должным образом. Просто знай, что ты не исключение и не правило.       Лира почувствовала, как она начинает потихоньку приходить в себя. Действительно, что в этом такого? Ну подумаешь, что ее случай редкий, так и что же теперь? Это не повод для беспокойства, и долго оставаться на гребне известности она все равно не будет. Через месяц другой все привыкнут. Девочка сделала глубокий вдох с каждой секундой успокаиваясь все больше. Профессор Брыльска еле заметно улыбнулся:       — И еще кое-что важное: в школе знают о твоих возможных способностях ясновидящей, поэтому ты будешь брать дополнительные уроки у нашего учителя прорицаний. Уроки прорицания обычно начинаются с пятого курса, как предмет по выбору, но для тебя сделают небольшое исключение. И еще кое-что, напоследок, — добавил в конце профессор, слегка помолчав, — в Дурмстарнге практикуется метод обучения «наставник-ученик». Это индивидуальные занятия преподавателя и его ученика. Так вот, я хотел бы предложить тебе стать твоим наставником.       Девочка слегка растерялась. От такого предложения не следует отказываться слишком поспешно, но и как реагировать, если у тебя нет ответа? Но профессор снова разрешил ее сомнения:       — Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас, я все понимаю. И, скорее всего, кроме меня многие учителя захотят взять тебя в ученицы…но не буду торопиться и смущать тебя еще больше, тебе пора на пир.       Лира побрела в зал, полная раздумий, как вдруг услышала, что ее кто-то зовет. Она подняла голову и увидела, как ей машут Аскольд и Эйден. Девочка расслабленно и счастливо улыбнулась и поспешила к ним.       — Ну что, не успела приехать, а уже прославилась, а? — сказал ей Эйден. Аскольд виновато покосился на Лиру ткнул друга в бок:       — Ну ты и дурень.       — А что? Это же правда.       — А то, что если и прославиться, то не таким образом…       — Эй, все в порядке, не спорьте, — вмешалась в их перепалку Лира, — Аскольд, Эйден не сказал ничего такого, о чем бы не думала все школа.       — Просто это было несколько бестактно с его стороны, как друга. Но мы в общем-то хотели сказать, чтобы ты не переживала, ты же такая не первая, мы уже рассказывали об этом…       — Да, Аскольд, я помню, и думаю, что все равно скоро смирюсь, но все равно спасибо за поддержку.       Аск улыбнулся, так тепло и приветливо, словно солнце, вышедшее из-за туч в пасмурный и мрачный день.       — Пойдем, мы все уже проголодались, готов спорить, что ты тоже. Сядешь с нами.       Девочка с радостью приняла приглашение и пошла за ребятами, к месту, где сидели Фрида и Джеррит. За столом также были и другие ученики. Некоторых она узнала, видела их на корабле. Так и прошел пир, в компании новых друзей, со смехом и весельем и Лира в который раз поразилась, что она всего день как покинула приют, а уже испытала столько положительных эмоций, сколько никогда раньше у нее не было…       Стоя сейчас у раскрытого чемодана и выкладывая вещи, Лира с теплотой вспоминала проведенное вчера с друзьями время. Также она вспомнила, что было после пира. Вместе с другими первогодками их проводили в общие комнаты факультета Гласиас. Тогда-то она снова разволновалась: ведь не заставят же ее жить с мальчиками в одной комнате? Но один из старост отвел ее в сторонку и сказал:       — Поскольку у тебя столь необычный случай, тебе выделена отдельная комната. Она в одной из башенок, принадлежащих нашему факультету, — тут он махнул рукой в дальний угол гостиной. Там виднелась дверь. — Раньше там были комнаты девочек, но в последние несколько десятков лет к нам не было распределено ни одной. Так что насчет проживания можешь не волноваться. И можешь выбрать себе любую комнату. И кстати, — добавил он в конце и ободрительно улыбнулся, — меня зовут Виктор Ротенбергер, если будет нужна какая-либо помощь — обращайся.       Лира приободрилась, поблагодарила старосту и направилась к указанной двери, затем поднялась по винтовой лестнице. Ее чемодан ждал ее у дверей первой комнаты. Она, недолго думая зашла туда. Лучше уж жить в комнате, самой близкой к выходу. В камине весело трещал огонь, отбрасывая небольшие отсветы на стены. Лира кинула взгляд на кровать и все остальные мысли вылетели из головы. Несомненно, спать на такой роскоши будет очень здорово. Она переоделась, поскорее забралась в постель и крепко заснула…       Да, все-таки ей не привыкать жить одной. Главное вести себя как ни в чем бывало, и одноклассники примут ее. Лира достала новехонькую с иголочки форму. Переодеваясь, она с трепетом думала о предстоящих уроках. Расписание было прикреплено еще вчера к двери. Девочка собрала нужные учебники, пергамент и прочие принадлежности и поспешила в гостиную. Пусть и первую часть утра она разбирала вещи, все равно было еще довольно рано. Она не ожидала, что встретит кого-нибудь, но ошиблась. Довольно многие уже проснулись и собирались небольшими группками, чтобы спуститься к завтраку. Как только она вошла, взгляды всех присутствующих обратились на нее. Но Лира постаралась не замечать их и как можно спокойнее направилась в сторону выхода. И тут она заметила, как из дверей, где располагались комнаты ее однокурсников, вышли несколько мальчишек. Среди них она также заметила Грин-де-Вальда. Старательно не глядя на него, девочка подождала, когда несколько ребят подойдут ближе.       — Привет, — поздоровалась она с первыми двумя мальчиками, — тоже на завтрак?       Они слегка удивленно посмотрели на нее, но один из них тут же сориентировался:       — Да, мы шли вниз, только вот не уверены, что правильно запомнили дорогу.       Лира облегченно вздохнула про себя и сказала, что может им помочь. Они с радостью последовали за ней, и девочка завела обычный светский разговор о том о сём. Ребята поддержали его и скоро они уже оживленно болтали. «Это оказалось даже проще, чем я думала, — подумала про себя Лира. — Если так и дальше пойдет, то это будет не трудно, и скоро я стану для всех совершенно обычной».       В какой-то момент она заметила, что чуть поодаль от нее и ребят шел Геллерт. Прислушивался ли он к их разговору или просто снова хотел вывести ее из себя — Лира не знала. Но его присутствие слегка напрягало. Совершенно непонятно, что он может сделать или сказать. Но Лира постаралась не думать об этом слишком много и поменьше обращать внимания на Грин-де-Вальда.       Когда вчера вечером их вели в спальни, Лира старалась ничего не упускать и потому запомнила дорогу от зала, где был пир, до комнат факультета. Она уверенно вела своих спутников на первый этаж и вскоре они вошли в трапезную. Но сейчас она выглядела иначе, чем вчера. Четыре стола исчезли, вместо них появились множество квадратных столов, за которыми сидели ученики. Лира также обратила внимание на то, чего вчера не заметила: в углах зала были лестницы, которые, видимо, вели на какой-то нижний уровень. По одной лестнице все спускались, а по другой поднимались, держа в руках подносы со своим завтраком. Лира и двое ребят, которые представились как Стефан и Марек, последовали примеру остальных и спустились по лестнице, которая была слева от входа в зал. Там она поняла, что это за нижний уровень. Это была кухня.       Вероятно, в Дурмстранге в учениках воспитывают самостоятельность. Все брали подносы у входа и ходили меж столов, на которых стояли разные яства. Лира схватила поднос и пошла набирать себе завтрак. Но подойдя ближе, растерялась при таком количестве еды. Конечно, в приюте их никогда не морили голодом, но еда всегда была отвратительна на вкус, цвет и запах. К тому же рацион был весьма и весьма скуден. Не то, что сейчас предстало Лириным глазам: яйца, приготовленные разными способами, жареный бекон, всевозможные каши, хлеб, масло, варенье, различные мясные и сырные нарезки. Свежая, горячая выпечка пахла так соблазнительно, что слюнки текли. Лира положила себе вареных яиц, пару хлебцев, намазанных вареньем, и булочку с корицей. Потом налила себе чашку чая и отправилась наверх, в трапезную, по другой лестнице.       Поднявшись, она первым делом поискала глазами Аска и остальных. Но либо они еще не пришли, либо она просто не разглядела их в толпе. Как бы там ни было, она пожала плечами и пошла искать, где присесть. Из-за одного столика ей помахали. Лира подошла ближе и поняла, что это ее сегодняшние знакомые и с ними еще пара ребят с их факультета, тоже первокурсники. А также к собственной досаде увидела среди них Геллерта. Но вспомнив данное себе обещание, она опустилась на стул, прямо напротив светловолосого нахала. Он кинул на нее лишь один взгляд и даже — о чудо! — не ухмыльнулся. Лира мысленно вздохнула и принялась за свой завтрак, время от времени вступая в общий разговор за столом. Как только с едой было покончено, все встали и отнесли подносы на кухню, а потом отправились на занятия. На помощь первокурсникам снова пришел староста, один из трёх вчерашних. Так как первогодки не знали расположения кабинетов и общую планировку замка, староста должен был сориентировать их в первые дни.       В этот день Лира посетила семь уроков, с перерывом на обед. И это был самый замечательный день, который вполне оправдал ожидания. Да и вся следующая неделя была потрясающей.       Лира довольно быстро определила для себя любимые уроки, хотя с учителями дело обстояло труднее. Из всего преподавательского состава девочка знала только профессора Брыльску и профессора Циммерман. Уроки последней шли два раза в неделю. Маггловедение считалось важным предметом для подрастающего поколения волшебников. Приветственная речь Гризельды Циммерман была насыщена напыщенными фразами, но в то же время внушала некий страх перед учителем. И не удивительно. Профессор так и не разнообразила гардероб цветными вещами, а в глазах не прибавилось добрых и теплых чувств. Женщина носила мантии черных и серых тонов, жидкие волосы всегда были идеально убраны, но больше всего настораживали ее белесые холодные глаза — как будто они видели тебя насквозь. И она пользовалась всем этим, когда приветствовала первокурсников на первом уроке:       — Добро пожаловать. Вы находитесь на уроке изучения образа жизни и философии не магической части населения мира. Без сомнения, среди вас есть те, кто родился и вырос среди так называемых магглов. Но это не умаляет значимости этих занятий для вас. Даже наоборот, вы будете смотреть на этих людей сквозь призму мировоззрения магов. На моих уроках вы не будете использовать магию, вы здесь не для этого. Вы должны систематически выполнять все, что я вам говорю, без нытья, оговорок и тому подобному. За нарушение дисциплины или за невыполнение заданий вы будете отстраняться от уроков, получать наказание и выполнять дополнительные задания, часто связанные с физической нагрузкой. Вы меня услышали.       Это было довольно жестко, а профессор во время речи еще и сверлила каждого студента своими жуткими глазами. Все заерзали на стульях и почувствовали себя крайне неуютно, никто не осмелился даже переглянуться с приятелем или не дай боже сказать что-нибудь. Все беспрекословно слушались профессора Циммерман. Исключение составлял только Геллерт Грин-де-Вальд. Он, конечно, не прерывал учителя, но и не выказывал ей должного уважения, даже не смотрел на нее. Когда все приступили к чтению текста учебника, то он лишь неторопливо развернул его и, с выражением чистейшего недовольства на лице, уставился на одну точку в учебнике. Он явно даже не пытался начать читать. Профессор прохаживалась между рядами и проверяла, как ученики выполняли задание. Дойдя до парты Геллерта, она спросила его:       — Мистер Грин-де-Вальд, вы уже выполнили то, что нужно?       Он посмотрел на нее как-то неохотно, как будто она отвлекла его от какого-то невероятно важного дела:       — Да, разумеется, профессор, — невинно ответил он. — Вы хотите спросить меня?       Несколько человек в классе удивленно переглянулись. Сам по себе вопрос мальчика был невинным, но при том впечатлении, которое создавала профессор Циммерман, никто бы больше не решился отвечать ей вопросом на вопрос. Гризельда никак не выдала своих чувств, проигнорировала вопрос Геллерта и просто двинулась дальше вдоль парт. Но это был не единственный случай, который отметила про себя Лира. Потому что мальчишка Грин-де-Вальд умел привлечь к себе внимание.       Например, на уроке зельеварения в среду он проявил невероятное мастерство в приготовлении снадобья. Когда он резал или шинковал ингредиенты, или взвешивал различные порошки, то его движения были точными и уверенными. Все, за чтобы он не брался он выполнял с таким профессионализмом, что быстро стал звездой класса. Даже язвительная и саркастичная профессор Бельграва сдержанно похвалила Грин-де-Вальда. Но было не понятно, льстит ему это или нет. А Лира не понимала, почему это ее напрягает. В конце концов она тоже не так уж и проста. К собственному удивлению, она нашла много друзей. С некоторыми из них ее познакомил Аскольд. Лире действительно повезло, что она подружилась с ним. Аск был весьма популярен в определенных кругах, но многих удивляло, когда они видели в компании «этого знаменитого» Аскольда девчонку-первокурсницу. Но Лира не обращала внимания на эти взгляды и шептания и просто радовалась тому, как все хорошо складывается.       С профессором Брыльской Лира встретилась на уроке изучения Темных искусств. Когда Лира сначала увидела название предмета в расписании, то подумала, что это по меньшей мере странно. Неужели на этом уроке действительно придется учиться темным искусствам? Но опасения развеялись сами собой, когда Лира заняла свое место в классе.       Нельзя сказать, что Брыльска и Лира стали лучшими друзьями, но девочка смогла вызвать у сурового профессора теплые чувства. Впрочем, и не у него одного — в какой-то внутренней притягательности и заключался успех Лиры в заведении друзей. Люди просто тянулись к ней. Поэтому, когда первокурсники факультета Гласиас вошли в класс Темных искусств, профессор первым делом отыскал взглядом маленькую рыжеволосую девочку.       Сама Лира же чувствовала некоторое смущение перед профессором Брыльской, ведь она так и не решила, как поступить с его предложением о роли ее наставника.       Брыльска тоже начал урок с приветственной речи. Вот только в отличие от профессора Циммерман он смог пробудить в детях самое главное — уважение и расположение.       — Меня зовут профессор Вит Брыльска. Вы находитесь на уроке изучения Темных искусств. Эта наука по-разному преподается в разных магических школах, но только Дурмстранг достаточно углубляется в это направление. Здесь вы будете не только изучать приемы защиты, но и приобретете знания о разных видах Темной магии, научитесь уважать ее и в то же время относиться с предостережением и недоверием. Вы должны помнить, что ваша цель — не стать великим темным магом, а наоборот узнать, как этого избежать. Я надеюсь на ваше искреннее внимание и заинтересованность в предмете. Только тогда я смогу научить вас хоть чему-нибудь.       На лицах детей читалось нетерпение, многие хотели уже приступить к изучению такого сложного, пугающего и в тоже время увлекательного предмета. Лира и сама почувствовала воодушевление. «Все оказалось не так уж и плохо, а я уже какие-то страхи навыдумывала» — с облегчением подумала девочка после речи учителя. Тут она заметила какое-то шевеление с стороны и повернула туда голову. И с удивлением увидела, что не единственная предпочла сесть поближе к профессору. На соседнем ряду, за первой партой сидел Грин-де-Вальд. Он с таким же интересом смотрел на профессора Брыльску, как и остальные. «Так странно, впервые он проявил искренний интерес на уроке» — задумчиво думала Лира, но предпочла выкинуть это из головы и поспешила отвернуться.       Травология пока обещала быть самым опасным уроком. Несмотря на то, что первокурсники пока не изучали сложных и опасных растений, в оранжерее все равно нужно было быть осторожными. Дурмстранг располагал красивейшими оранжереями с высокими стеклянными потолками, которые как-то странно отсвечивали. Профессор травологии Симеон Билкар объяснил это тем, что местоположение школы не располагает большим количеством солнечных лучей, которые нужны многим растениям, поэтому стекла были не совсем обычными — они, можно сказать, излучали солнечное тепло. А те растения, которым не нужен и даже противопоказан свет, росли в темных и сырых гротах под школой. Но первокурсникам путь туда был заказан до шестого курса.       Профессор Билкар не стал распинаться и сразу же приступил к практике. Ученики должны были удобрить несколько саженцев, полить другие, ну и прочие мелкие дела. Это было полезное задание, которое позволяло выявить уровень взаимодействия с природой у детей. Некоторые не смогли поднять тяжеленные лейки, другие презрительно сморщились при виде удобрения из драконьего навоза. Но Лиру все устраивало. Она не переставала радоваться, что узнает много нового и интересного. Она как раз собиралась полить цветы, указанные учителем, как растущая поблизости Зубастая герань резко выкинула самый верхний цветок вперед и постаралась цапнуть Лиру за палец. Девочка поспешно отскочила и приблизилась к нужному цветку уже с другой стороны. После этого она дала себе зарок быть внимательнее в оранжерее. Уже хороший знакомый Лиры, Марек Скленарж, увидев поступок герани, спросил, не поранилась ли она. Полная противоположность ему был Геллерт Грин-де-Вальд. При виде отскочившей Лиры он растянул губы в ухмылке и выдавил смешок, а потом отошел. Лира бросила на него гневный взгляд и уже потом вежливо ответила Мареку.       Пожалуй, наиболее сложным предметом можно было назвать трансфигурацию. Первые уроки были в основном посвящены теории. Ученики кое-как поспевали записывать за профессором Костка сложные фразы, алгоритмы выполнения чар и многое другое. Но сложнее всего было вникать в параграфы учебника. Уже после уроков, в общей комнате, Лира слышала, как одноклассники жалуются друг другу, что им приходиться перечитывать одно и то же предложение по несколько раз, чтобы смысл прочитанного наконец дошел. Сама же Лира не испытывала таких трудностей. То есть она также упорно работала над пониманием предмета, но ей это давалось легче. И не только ей. Геллерт, разумеется, превосходно ориентировался в преподаваемом материале. Так с оттенком презрения думала про него Лира. Но тем не менее не могла перестать сравнивать его успехи со своими.       Кто бы мог подумать, что история магии окажется интересной многим? Не считая требовательного преподавателя, эти уроки были достаточно увлекательными. Наверное, благодаря харизматичности профессора Баумгартен. Она умела преподать материал так, чтобы дети смогли даже получить удовольствие от урока. Помимо программы, профессор потчевала ребят историями из своей молодости, и каждый новый рассказ был невероятнее и увлекательнее предыдущего. По ее словам, она была чуть ли не самой знаменитой исследовательницей волшебного мира, но в конце концов поняла, что пол-жизни гонялась за несбыточными мечтами и решила наконец остепениться, начав наставлять юное поколение. После этих слов профессора Баумгартен, многие ученики прыснули от смеха, так как профессор умела даже серьезные вещи преподнести в шутливом тоне. Лире очень нравилась эта забавная старушка и она с нетерпением ждала ее уроков.       Урок заклинаний вела молодая волшебница, профессор Рейтли. Но молодая не значит неопытная, наоборот, девушка превосходно справлялась с преподаванием и в силу юного возраста, она понимала, как заинтересовать детей. Но и здесь на первых порах первокурсники изучали лишь теорию. Это обещало уже наскучить. А вот уроки астрономии по части практических занятий не подкачали — каждую пятницу, едва сядет солнце, дети поднимались на специальную площадку под открытым небом, для занятий астрономией. Они, следуя указаниям профессора Враницки, припадали к окулярам телескопов и заполняли звездные карты, попеременно записывая пояснения учителя относительно небесных тел.       Спустя пару недель, проведенных в Дурмстранге, Лира окончательно втянулась в новый и необычный уклад жизни. Она посещала уроки, каждый раз ела в трапезной в разных компаниях, так как успела завести немало друзей и хороших знакомых. Растущая репутация начала скрывать необычный факт распределения, и люди уже запоминали ее не как необычную девчонку с Гласиас, а как первую ученицу на своей параллели, и просто милую, общительную девочку.       На второй неделе, в четверг, Лира как обычно спустилась в общую комнату, и поискала взглядом приятелей. За это время она особо сдружилась с Мареком и Дорианом, двумя мальчиками с ее класса. Обычно с утра они ждали ее у выхода из общих комнат, но сейчас Лира увидела, что они и остальные ребята с курса столпились и что-то оживленно обсуждали. Девочка заинтересовавшись подошла к одноклассникам.       — Всем привет. Что тут случилось? — спросила с ходу она, едва подойдя ближе.       Все поздоровались с ней и начали наперебой говорить. Тут Марек громко призвал всех к тишине и сам все объяснил:       — Нам только что сообщили, что сегодня последним уроком у нас будет тренировка по полетам на метле.       Все снова возобновили дискуссию, а Лира так ничего не ответила. Она молча потянула Марека к выходу, и они вместе вышли в коридор.       — Ты что-то притихла, как узнала о полетах, — заметил Марек.       — Ну да, просто… — Лира замялась. — Я же ничего об этом не знаю. Одно дело книжки читать и заклинания учить, но полеты? Быть от земли на высоте метров 20-30? Не знаю, не уверена, что это мое…       — О, ну это же не страшно, я вот тоже не увлекаюсь полетами. Конечно, я знаю, что многие только и говорят, что о квиддиче, обсуждают метлы и знаменитые матчи, но не обязательно принадлежать к этой группе людей. Есть вещи и поважнее каких-то там полетов.       — Да, знаю, но просто ты сам сказал, очень многие увлекаются этим, и относиться к этому равнодушно, когда половина моих друзей либо являются любителями, либо состоят в сборных своих факультетов, как-то неудобно…       — Перестань, Лира, с тобой и так все будут общаться. Ты слишком хороший друг, чтобы кто-то мог перестать дружить с тобой из-за такого пустяка, — тут Марек смутился от своих слов, но ничего больше не добавил.       — Спасибо, Марек, — от сердца сказала Лира, и улыбнулась. Через пару минут их догнали Дориан со Стефаном, соседом Марека, и они все вместе отправились в трапезную.       Собрав себе завтрак, Лира вместе с ребятами начали искать свободный стол. Но тут она заметила, как ей махают Аск, Эйден и Фрида. Джеррит, как всегда спокойный и равнодушный, даже головы не поднял. Лира вдруг подумала, что могла бы обсудить с ними полеты на метле, которые беспокоят ее. Марек тоже заметил, что Лиру зовут. Девочка уже было открыла рот, но он ее опередил:       — Все нормально, садись к ним.       Лира кивнула ему и поспешила к друзьям. Но подойдя ближе, она увидела, что ребята сидят не как обычно вчетвером. Издалека была видна блондинка с красиво уложенными волосами. Адалия. Конечно, помимо нее за столом была еще пара девочек с Венери, но Лира видела только Адалию. Но тем не менее она шла, не сбавляя шага и устроилась на стул, который ей поставил Эйден. Все весело поприветствовали ее. Одна лишь Адалия молча улыбнулась и игнорируя Лиру, начала, как видимо, прерванный разговор. Но ее слушали только Фрида и те две подружки. Аскольд же повернулся к Лире и на лице у него заиграла улыбка:       — Ну и как у тебя дела? Нет пока желания сбежать куда подальше от бесконечных занятий, домашней работы и строгих учителей?       — Что-то не появлялось пока такого, но все еще впереди, — улыбнулась в ответ Лира. «Вот сейчас и нужно завести разговор о полетах — подумала она, но засомневалась. Не хотелось делиться переживаниями в присутствии Адалии и ее прихвостней. Вон, и так прислушивается к их разговору. А какая в общем-то разница? Пусть слушает, она и сама-то не увлекается этой темой»       — Хотя есть кое-что, что заставляет поволноваться, — начала Лира. — Нам сегодня поставили последним уроком полеты на метле…       — Ух, ты что, это же весело! — сказал с энтузиазмом Эйден. — Совершенно нечего переживать, вам все покажут и объяснят, тебе даже еще понравится.       — Ну, а вдруг я сяду на метлу и, несмотря на всякие объяснения, буду выглядеть глупо?       — Никто не может выглядеть на метле глупее, чем Джеррит, — сказала невозмутимо Фрида, услышавшая, о чем они говорят, и все за столом прыснули. — На первом уроке полетов он упал с метлы, не успев даже сесть на нее. Запутался в полах мантии.       Джеррит оскорбленно запротестовал, объясняя свою неудачу тем, что это метла скинула его.       — Ну впрочем-то здесь он прав, — заметил Аск. — Школьные метлы совсем старые, мне кажется, что они могут рассказать полную историю Дурмстранга. И ладно бы просто старые и изношенные, так ведь они же еще и с ума сходят. Вот, допустим, сел ты на нее, взлетел на метр-два, а она начинает вибрировать, метаться и Бог знает, что еще. Уж… — тут он осекся и виновато взглянул на Лиру, которая пораженно распахнула глаза. — Да ты не переживай, они же не все такие, и вообще, говорят, что скоро школа может купить партию новых.       — Что-то не припоминаю такого, — поставил под сомнение Эйден последние слова Аска. Тот кинул на друга предупреждающий взгляд и — о диво — Эйден замолчал.       Лира недоверчиво посмотрела на них двоих и решила закрыть пока тему полетов и начала прислушиваться к остальным. Как только Эйден замолк, то за столом начался новый разговор о якобы новом преподавателе прорицания, который должен был вот-вот приехать в школу.       — Не понимаю, почему все выбирают прорицание как профильный предмет, это же блеф, вранье чистой воды. Маги не могут предсказывать будущее, это дано только кентаврам. Да и те раз в сто лет прочитают что-нибудь по звездам, а потом мучаются в догадках, что же это значит, — это сказала Адалия, насмешливо ухмыляясь в сторону своих «подруг».       — Ади, не все такие вундеркинды, как ты, вот нам и приходиться крутиться по жизни, — весело ответил ей Эйден. Он смотрел на нее с таким обожанием, что это даже выглядело противно. Лира мысленно поморщилась, но продолжала молчать, хотя ей и хотелось ответить Адалии.       — Ну, не знаю, как насчет Эйдена, я хожу на прорицания, потому что это правда интересно. А уж какого нового учителя нам обещают — это же просто мечта, а не мужчина. Судя по слухам он — высокий красавец, с темными волосами и умопомрачительными глазами, — высказалась одна из подружек Адалии, мечтательно закатывая глаза.       — Ну да, незнание тайной материи предсказания нужно же как-то компенсировать, — кивнула ей Адалия. Она открыто смеялась как над своей приятельницей, так и над человеком, которого ни разу в жизни не видела. Лира пораженно думала, и почему все боготворят Адалию, словно и не видят, какой она человек. Она наконец не выдержала и дерзко ответила:       — И почему ты не посещаешь занятия прорицания? У тебя, кажется, все для этого есть.       Все удивленно посмотрели на Лиру, но она и не думала смущаться, а лишь уверенно смотрела на Адалию. Лира поняла, что мало кто уловил двойной смысл ее слов, но Адалия была не глупой девушкой. Она спокойно встретила Лирин взгляд и ответила с напускной дружелюбностью:       — Я предпочитаю более точные науки. Ну, а что насчет тебя? Планируешь позднее изучать прорицание?       — Планирую, — Лира постаралась скопировать тон Адалии, чтобы не обострять ситуацию. — И кстати, ты не права, в том, что маги не могут предсказывать будущее. Ведь дар ясновидения может встречаться в истинно чистокровных семьях.       Во взгляде Адалии почему-то вдруг поубавилось фальшивой доброты, и она ответила почти сквозь зубы:       — Не сомневаюсь.       После этого повисло небольшое молчание, которое поторопились прервать Аскольд и Эйден. Лира больше не хотела оставаться, поэтому поторопилась доесть завтрак и отнести поднос. Вставая из-за стола, она помахала на прощанье Аску, Эйдену и Фриде. Но последняя почему-то проигнорировала Лиру, притворяясь полностью увлеченной разговором с Адалией и другими. Лира пожала плечами и пошла к выходу из зала. Ей показалось, что Аскольд тоже хотел пойти вместе с ней, но его о чем-то спросила Адалия и он остался сидеть. «Ну конечно, с ней же интереснее» — обиделась неожиданно Лира. Она поспешила на первый урок, стараясь выкинуть из головы утреннюю перепалку.       Уроки проходили один за другим. Лира ходила как в воду опущенная, предстоящее занятие по полетам маячило впереди как страшный монстр, которого никак не обойти и не спастись от него. Одноклассники и среди них Лирины друзья ощущали ее настрой, но не решались доставать расспросами.       Предпоследним уроком была история магии, и к удивлению Лиры, у дверей класса ее ждал Аскольд, прислонившийся к стене напротив. Он улыбнулся, увидев ее недоумение и Лира подошла к нему.       — Ну, как боевой настрой? Пришел поддержать тебя, — Аск оторвался от стены и они вместе с Лирой двинулись к комнатам факультетов, так как Лире нужно было переодеться в специальную форму для полетов.       — Здорово что ты пришел, спасибо, — Лира тут же забыла о своей глупой утренней обиде и искренне обрадовалась другу. — А почему другие не пришли?       — Эйден и Джеррит хотели придти, но Фрида настояла, чтобы они задержались после урока и помогли ей. У нас была травология, — пояснил он.       — Аск, может я неправа, но чем я не угодила Фриде? Она с утра со мной не разговаривает, — грустно спросила Лира.       — Не обращай внимания, Фрида особа непостоянная, сегодня такая, а завтра уже заболтает тебя до смерти. А вообще… — Аск замялся.       — Что?       — Не знаю, что вы не поделили с Адалией, но все видят какие у вас напряженные отношения. Фрида боготворит ее, как, впрочем, многие другие, и не особо терпит тех, с кем Ади не общается, или кого та не принимает.       — Но Фрида же считает меня своим другом! — в чувствах воскликнула Лира. — Ну, или считала до недавнего времени.       — И это так и есть, — твердо сказал Аскольд. — Просто дай ей определиться. Или еще лучше — не враждуй с Адалией. Я же не прошу тебя стать ей лучшей подругой! — торопливо добавил в конце Аск, увидев реакцию Лиры. — Просто вы могли бы преломить хлеб и заключить мир. И я не собираюсь вникать в ваши дела, если что, — как бы невзначай сказал он.       — Я вообще-то и не хотела с ней конфликтовать, — Лира покривила душой. Но ведь Аскольд прав, нет смысла воевать с Адалией. — Она почему-то сама чуть не сорвалась на меня, после моих слов о прорицателях.       — Ах да, кстати об этом, — Аск неожиданно улыбнулся, — это вышло довольно интересно. Видишь ли, ты тогда начала говорить со слов: «Ты не права»…       — Это же правда!       — Не спорю, но не думаю, что есть такой человек в нашей школе, который хоть раз бы сказал Ади, что она неправа, — Аск продолжал улыбаться.       Лира как-то странно на него посмотрела:       — Ты правда думаешь, что я могу с ней подружиться? Разве то, что ты сказал — не признак самовлюбленности и излишнего чувства собственного достоинства?       Аскольд внезапно остановился. Они дошли до комнат факультетов. Повернувшись к Лире, он внимательно посмотрел на нее сверху вниз, глядя прямо в глаза. Лира точно так же смотрела на него в ответ. Она отметила про себя, что у Аска поразительный цвет глаз — смесь зеленого и голубого. «Как море в хорошую погоду» — сравнила Лира. Светло-русые волосы Аскольда гладко выбриты по бокам головы, а сверху были оставлены короткие и жесткие на вид кудри. Лира вдруг смутилась, подумав, что Аск очень хорош собой. Но выкинула эти мысли из головы, как только он заговорил:       — Ты зря так думаешь о ней, — тихо проговорил Аскольд, — ты ее почти не знаешь, не знаешь, как она живет и какие у нее проблемы. Да, у нее есть недостатки, но они есть у всех. Я тебя не осуждаю, но надеюсь, что ты подумаешь вот над чем: Адалия не такой уж плохой человек, каким ты ее считаешь.       Он попрощался, пожелав удачи и улыбнувшись напоследок, а потом поспешил на свой следующий урок. Лира молча смотрела ему вслед со смешанными чувствами. Слова Аска заставили ее усомниться: и правда, за что она так невзлюбила Адалию? Лира вспомнила их первое знакомство на корабле. Адалия даже слова не успела сказать, но Лира уже почему-то была уверена, что девочка перед ней — не очень хороший человек. Это было странное чувство, и Лира не могла его объяснить — она просто чувствовала и все. Тем не менее, сейчас не до этого, нужно торопиться на урок.       Лира вихрем залетела в гостиную Гласиас и увидела своих одноклассников, столпившихся возле одного из столов. Подойдя ближе, она увидела, что на столе разложена форма для уроков полета на метле.       — Лира! — к ней подошел Марек, — вот твоя форма, поскольку ты единственная среди нас девочка, тебе сшили точно по меркам. Он протянул девочке стопку одежды.       — Спасибо, Марек. А что остальные?       — А что, нам никто и не собирался шить специально на заказ. Здесь разложены стандартные размеры, подбирай какой тебе подходит и все.       Лира нахмурилась. Если уж ей сшили форму по меркам, то почему было нельзя и остальным также сделать? Но что толку возмущаться, с такими вопросами надо идти к декану. Лира пообещала себе подумать над этим, как освободиться, и, может даже поговорить с кем-нибудь из ребят. Наверняка найдутся те, кого это не устроило.       Едва отвернувшись от стола, Лира поняла, что уже нашла этого «кого-то».       — Ну надо же, теперь к тебе еще и особое отношение будет? — перед Лирой стоял Геллерт. Он сказал это с насмешкой, нарочно привлекая внимание остальных. Лира покраснела, но твердо посмотрела на него в ответ и постаралась ответить, как можно спокойнее, хотя сердце бешено колотилось:       — Я не просила сделать для меня это исключение, и если хочешь знать, то мне тоже не нравится, что меня выделили среди всех остальных, — как Лира не старалась, но у нее все равно не получилось сдержать раздражение в голосе. Каким-то поразительным образом Грин-де-Вальд без особых усилий выводил ее из себя, даже до того, как успевал сказать что-нибудь.       — Сделаю вид, что поверил тебе. Смотри, форму не испорти, ведь запасную тебе не сшили.       И тут Лире пришла дикая мысль в голову. Она развернула свою форму и поняла, что она не сильно отличается от мальчиковской. Просто бриджи и кофта под специальной мантией. Лира снова повернулась к столу с формой, положила свой комплект на край и пристально изучила, каких есть размеров форма для мальчиков. Все они были еще дети, поэтому Лирино телосложение мало чем отличалось от телосложения ребят. Она схватила самый мелкий размер и дерзко глянула на Геллерта, который — почти! — с удивлением смотрел на ее действия. Все остальные были не так сдержаны. Мальчишки смотрели на нее во все глаза и с отвисшими челюстями.       — Лира… это же мужская форма, — проговорил смущенный донельзя Берт Клима, еще один одноклассник. — Тебе вовсе не обязательно…       — Может и нет, — ответила она, — но я так хочу. Тогда между нами не будет никакой разницы, а форма все равно выглядит так, словно у нее и нет разделения на мужскую и женскую. Никто же не против? Здесь ведь еще много комплектов.       Никто не был против. Даже если и были такие, кто хотел возмутиться против особого отношения к Лире, то после ее поступка таких людей уже не было. Ребята смотрели на нее с уважением и с улыбками переглядывались между собой: «Вот чокнутая!». А Лира гордо прошествовала в свою комнату и только закрыв дверь на замок, смогла облегченно выдохнуть. Она разложила форму на кровати и поспешила переодеться. Сцена в гостиной отняла достаточно времени от перемены. Едва она натянула спортивную мантию, как послышался колокол — начало урока. Если опоздать после двенадцатого удара, то потом проблем не оберешься. Девочка выскочила из комнаты, столкнувшись с Мареком и Стефаном, которые тоже торопились на урок. То, что было в гостиной пару минут назад они не застали, так как уже переодевались. Все трое улыбнулись друг другу и бегом понеслись на площадку для полетов.       Когда ребята прибежали на урок, профессор Войчик смерил их строгим взглядом, но ничего не сказал и указал им на их места в ряду. Он выстроил всех учеников в две колонны, лицом друг к другу. Лира обратила внимание на самое главное — на метлы, а именно на их отсутствие. Пока было непонятно, что же ждет их на уроке, и если они не собираются летать, то зачем нужна форма? Учитель подождал, когда все угомонятся и кратко рассказал про то, чем они будут заниматься. Как выяснилось, эти занятия являются обязательными только у первокурсников, дальше их можно посещать по желанию, как факультатив. Это для тех, кому интересны полёты или для тех, кто стремится попасть в сборную своего факультета по квиддичу и в дальнейшем планирует строить карьеру в этой сфере. Сейчас, как на обязательном уроке, дети будут учиться правильно ухаживать за метлой, уметь правильно садиться на нее и управлять. Теория будет сразу же накладываться на практику.       Оставшуюся часть урока школьники следовали указаниям учителя по уходу за метлой. Многие из ребят многозначительно переглядывались между собой, явно намекая, что это задание — бесполезная трата времени. Всем не терпелось перейти непосредственно к полётам. Лира чувствовала себя чудачкой, потому что единственная радовалась теоретической части и не торопилась оседлать метлу.       Профессор прохаживался вдоль учеников, и всем до единого сделал замечание. Исключение составили только Дориан Мареш, Хендрик Вейнбергер, Геллерт Грин-де-Вальд и сама Лира. Подойдя к девочке, учитель что-то недовольно пробурчал, но ничего не сказал. Раскритикованные, дети начали стараться больше, настолько, что в конце урока случилось удивительное:       — Все молодцы, хорошо сегодня поработали! — скаля зубы в улыбке, сказал профессор Войчик. — И я знаю, что все хотели полетать сегодня. Так уж и быть, я посмотрю, есть ли в ком-нибудь из вас потенциал!       Дети возбужденно загомонили, а у Лиры желудок ухнул куда-то вниз. Ну вот, началось…       Учитель продемонстрировал правильную посадку на метле, а после ходил и поправлял ошибки учащихся. Задание ребят состояло лишь в том, чтобы облететь площадку для полетов на относительно небольшой высоте. Профессор начал по очереди называть ребят и смотреть. Все по очереди пролетели заданный круг, но профессор Войчик никак не комментировал это, а лишь называл следующего. А фамилия Лиры как назло была одной из первых…       — Лирия Эванс!       На негнущихся ногах Лира взобралась на метлу, стараясь делать все в точности, как учил профессор. За секунду до того, как она собралась оттолкнуться от земли, страх вдруг ушел. «Будь что будет, чего уж теперь-то бояться!» — подумала про себя Лира. И она взлетела.       Ее резко обдуло холодным воздухом, защипало глаза, но это все отошло на задний план, потому что Лиру захватило необычное чувство, которое она не могла объяснить. Как странно, она так боялась полетов, а оказывается это очень здорово. Девочка посмотрела вниз, на своих одноклассников и учителя. Потом поднялась еще выше и до нее долетели удивленные вздохи и даже один вскрик. Облетев поле, она спикировала к земле и мягко приземлилась, ловко спрыгивая с метлы. Все мальчишки обступили ее и начали засыпать вопросами. Лира даже удивилась такому напору, ведь она же не сделала ничего особенного. Ведь нет же?..       Подошедший профессор Войчик потер подбородок и задумчиво сказал:       — Слушай, девочка, если тебе интересно, то можешь посетить тренировку по квиддичу на твоем факультете. Посмотришь, поучишься. Если будешь заниматься, то вполне сможешь войти в сборную когда-нибудь, — уже отвернувшись, он еле слышно пробормотал: «Где же это видано, чтобы девчонка лучше парней летала? Ну дела!»       Лира ошеломленно отошла в сторону, обдумывая предложение учителя. Играть в квиддич? Но она же ничего об этом не знает, даже не знает, понравиться ли ей это. «Хотя — подумала она — это-то я как раз знаю. Мне определенно понравилось летать». Это стало решающим фактором. И помогло принять ей еще одно решение…       Нетерпеливо дожидаясь конца урока, Лира переминалась с ноги на ногу. Помимо нее, учитель похвалил еще около пяти человек, но только одному посоветовал заниматься дальше — Хендрику. Лира испытала странное удовольствие по поводу того, что Геллерту не посоветовали вступить в сборную, хотя он был одним из тех, кого тоже похвалили.       С первым звоном колокола профессор Войчик отпустил детей, и Лира почти бегом понеслась к замку. Переодевшись и приведя себя в порядок, она поспешила к кабинету Темных искусств. Решительно постучав и дождавшись ответа, она зашла внутрь. Профессор Брыльска собирал в портфель какие-то бумаги и, подняв взгляд, удивленно посмотрела на Лиру. Опередив его вопрос, она уверенно произнесла:       — Профессор Брыльска, я пришла сказать, что согласна. Я бы хотела, чтобы вы стали моим наставником.

Геллерт

      В свой первый день он проснулся довольно рано и заранее собрался. Марек и Стефан еще крепко спали, и Геллу не хотелось их разбудить. Он вышел в общую гостиную и дождался, когда проснутся все остальные. Но так он поступил только в самый первый день. После Геллерт решил быть сам по себе.       Ему казалось, что все началось как нельзя лучше. Только вот с соседями по комнате было не слишком просто. Геллу казалось бессмысленным поддерживать какое-либо общение, особенно если учитывать, что Марек и Стефан были большими любителями поболтать. И особым умом не отличались, впрочем, как и многие другие его одноклассники. И буквально после первого же учебного дня разница между Геллертом и остальными была очень заметна. Хотя ему даже нравилось, как выгодно он выделялся на их фоне. Подумать только! Дурмстранг дает столько возможностей для саморазвития и обучения, но все остальные слишком ленивы, чтобы брать от школы все самое лучшее. Гелла почти раздражала их небрежность и ленивость. Хотя, разумеется, в этом плане опять же выделилась девчонка Эванс, которая тоже на удивление хорошо проявляла себя. Он действительно не ожидал, что она сможет составить ему конкуренцию, но обстоятельства говорили об обратном. Чтобы хоть немного сбить с нее спесь, он старался поддевать ее при каждом удобном случае, но вскоре понял, что это как-то мелочно и потому решил просто не обращать на девчонку внимания. И это было довольно легко, так как были дела поинтереснее, а именно — учёба.       Дурмстранг не обманул ожиданий Геллерта. Интересные уроки, компетентные учителя. Наибольшее уважение вызывал профессор Брыльска и его уроки изучения Темных искусств. Хотя внешне профессор выглядел несколько отталкивающе, а многих учеников нервировал проницательный (и даже чем-то злобный) взгляд учителя. Но Геллерта все устраивало. Настолько, что ему даже стало интересно изучать высшую теорию Тёмных искусств на досуге. Но к своему сожалению Гелл обнаружил, что ему пока закрыт доступ к литературе более высокого уровня. И зачем нужны эти ограничения?! Но бунтовать против сложившихся устоев не превосходная идея, в Дурмстранге сурово относятся к нарушениям. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание, ведь Геллу и так поставлен своеобразный испытательный срок. Не сможет убедить совет попечителей в том, что уравновешен и не опасен — и его могут навсегда закрыть в четырёх стенах, для спокойствия. Идиоты. Что самое печальное — у него нет благодетелей и заступников. Эту роль должна была взять на себя Гризельда, но что-то не срослось. А может она так и не смогла простить ему смерть матери…       Ах да, кстати о Гризельде. Кажется, она задалась четкой целью портить ему жизнь в стенах школы. При прямом, так сказать, столкновении она всегда отступает, но зато дает больше заданий и при этом постоянно вызывает к себе в кабинет, чтобы вылить очередную порцию презрения. И тогда же она начинала отчитывать его за очередную колкость в ее сторону на уроке. Он понимал, что не стоит ее провоцировать, но ничего не мог с собой поделать — злость на нее была сильнее. По началу, каждый раз, когда он возвращался из кабинета Циммерман, Марек и Стефан встречали его сочувствующими взглядами и пытались как-то поддержать. Но Геллерт твердо и жестко сказал, что все нормально и не надо печься о нем. Ребята быстро уяснили это, но все равно продолжали встречать его, безо всякого сочувствия, а просто молчали и… были рядом. И это, как ни странно, Гелл находил приятным для себя — что есть хоть кто-то, кто готов поддержать его. Он не мог сказать с уверенностью, но все то что делали его соседи по комнате, можно назвать… дружбой? У него никогда не было друзей. Эти двое всегда старались разговорить его, узнать поближе, на некоторых уроках подсаживались к нему. Гелл заметил, что другие с его курса косо на него поглядывают, но в этих взглядах не было чего-то злого. И скоро он понял, что просто стал для них авторитетом. И лишь Марек и Стефан относились к нему более-менее по-обычному.       Хотя все учителя были достаточно хороши в своем предмете, не ко всем Геллерт испытывал приязнь. Так, например, профессор Баумгартен казалась ему какой-то выжившей из ума старой каргой, которой не хватало солидности, присущей образцовым учителям. Профессор Рейтли была слишком молодой, хотя надо отдать ей должное — она старалась держаться профессионально, но опыта явно не хватало. Профессор Бельграва — учитель зельеварения, очень нравилась ему, даже несмотря на то, что была слишком язвительной и многие ученики, выходя с ее уроков, просто взвывали, но критика с стороны учительницы была оправдана — пусть никто и не замечал, но если профессор над кем-нибудь подшутит, то этот ученик начнет работать старательнее. Профессор Костка был слишком самовлюбленным на взгляд Геллерта, прямо такой он гений трансфигурации, прямо столько всего знает, и нет ему равных — слушать противно. Сначала Гелл решил, что этот идиот слишком смешон для роли учителя, но потом он, собственно, принялся вести урок и Гелл пересмотрел свое решение. Но Костка ему все равно не нравился. Уроки травологии — почти также бесполезны, как и уроки маггловедения и астрономии. По крайней мере программа травологии первокурсников была не впечатляющей — более интересные темы должны были появиться в старших классах, а пока придется копаться в драконьем навозе. Мерзость. Астрономия — это, конечно, интересно, но…бесполезно. Есть вещи и поважнее, чем траектория движения планет и все их спутники. Уроки маггловедения были интересны лишь тем, что можно поддразнивать Циммерман. И хотя потом ему придется ответить за грубость, все равно было приятно выплеснуть свою злость на эту серую мышь.       Про квиддич и вовсе говорить не стоит. Это, конечно, полезное умение — летать на метле, но делать это видом спорта? Никакой практической пользы. Он и не собирался производить впечатление, но ему это все равно удалось — хотя, разве могло быть иначе? Но вот что опять ему не понравилось — пусть девчонка Эванс и умна, умеет заводить друзей, он не ожидал, что в чем-то она его превзойдет. Ей предложили возможность войти в сборную факультета, а Геллерту — нет. Ну да, ему это и так не интересно, но все же неприятно уступить рыжей выскочке хоть в чем-то.       Д-а-а, в общем, странное дружелюбное поведение соседей по комнате и бесконечные упреки Циммерман — единственное, что было не идеально в его почти идеальной жизни. Впрочем, излишнее восхищение товарищей по учебе тоже немного напрягало. Это, конечно, хорошо, что его не сторонятся и пугаются. С другой стороны, если бы все знали то же, что и совет попечителей, разделили бы они их страхи? Гелл предпочитал не думать об этом. Просто придется смириться с этим повышенным вниманием и надеяться, что к нему привыкнут.       Хотя ему ли говорить о повышенном внимании к себе! Девчонка Эванс явно вызывает больший интерес. И вот что странно: ему не нравилось быть в центре внимания, но в то же время его бесило то, что личность Лиры Эванс пользуется таким интересом. Особенно раздражала ее дружелюбность и открытость, аж тошно. К тому же Эванс внезапно сдружилась с Мареком и они много времени проводили вместе. Порой по вечерам, в общей гостиной, Марек пытался втянуть Гелла в их разговор с Лирой и еще одним их однокурсником — Дорианом. Но Геллерт одним лишь своим взглядом показывал, как ему не интересна эта идея. И в который раз поражался, что его замкнутость и холодность не отталкивали Марека и Стефана. Единственное, что ему нравилось в этих посиделках в гостиной — наблюдать, как Эванс игнорирует его. Ее явно напрягало его присутствие, и каждый раз, когда компания над чем-нибудь дружно смеялась или кто-то о чем-то спрашивал Лиру, Геллерт специально сверлил ее взглядом и ухмылялся, когда понимал, что это нервирует Лиру. Хотя стоит заметить — он единственный с их курса, с кем Эванс ни разу не заговорила сама и даже не пыталась подружиться. Что ж, хоть в этом они схожи — в том, что недолюбливают друг друга. Да, друзьями им никогда не быть. И скоро случилось то, что обещало их неприязни перейти на новый уровень…       Еще перед отправкой в школу, Гризельда рассказала Геллерту, что в школе практикуют такую деятельность, как индивидуальные занятия наставника и его ученика. Гелл очень рассчитывал на эту возможность, ведь такой род деятельности давал больше возможностей для саморазвития и более углубленного изучения предметов. И буквально с первого же учебного дня он настроился на выбор наставника. Он не сомневался, что стоит только проявить себя и многие захотят видеть его своим протеже. После первой учебной недели Гелл решил, что только одного учителя он готов видеть своим наставником — профессора Брыльску. Он впечатлял своим знанием предмета, взглядом на жизнь, авторитетом, имел собственную четкую философию об окружающем его мире. Да, быть его учеником, может даже личным ассистентом — это честь. Судя по тому, что Гелл слышал, у профессора Брыльски есть подопечные на старших курсах, и он ведет их уже давно. Так что шанс стать его протеже вполне реален. Но как лучше подойти к такому вопросу? Просто подойти и спросить — как-то невежливо. Наверно, нужно лучше получить такое предложение от самого профессора? Ведь если он увидит, что Геллерт подает большие надежды, то не упустит такого ученика? Ведь правда же?..       Впрочем, ждать Геллу не очень-то хотелось. Он решил подготовить себя для этого разговора. И вот через пару дней он стоял перед дверью кабинета профессора Брыльски. Слегка помявшись в нерешительности, он постучал в дверь и дождался приглашения войти. Профессор сидел за красивым резным столом прямо напротив двери. На самом кончике носа сидели очки — вероятно, для чтения, так как он сосредоточенно просматривал какие-то бумаги. Когда Геллерт вошел, Брыльска поднял на него глаза, в которых немедленно заиграл интерес. Гелл воспринял это как хороший знак. Мальчик вежливо поприветствовал учителя и согласился на предложение присесть.       Брыльска, признаться, действительно был удивлен визитом Геллерта Грин-де-Вальда. Если говорить об отношении к этому мальчику, то профессор сказал бы, что он очень умен не по годам, излишне серьезен и вообще производит весьма необычное впечатление — как будто имеешь дело не с ребенком, а со взрослым. Мальчик сел на стул перед ним и поднял глаза — такие проницательные, от взгляда этих глаз становилось как-то неуютно. Порой люди говорят также и про него самого. Но Вит был взрослым мужчиной, а Геллерт — еще совсем мальчик. «Ну да, мальчик, который убил собственную мать…» — подумал про себя профессор.       — Итак, мистер Грин-де-Вальд, что привело вас сюда?       — Меня привела сюда заинтересованность в одном весьма деликатном деле, сэр, — интонация, тембр, сама суть слов — все было идеально. Должная доля уважения, вежливости и та самая «заинтересованность». Интерес учителя еще больше вырос.       — Я весь внимание — что же это за дело?       — Меня интересует возможность стать вашим протеже.       Признаться, этого следовало ожидать. Геллерт был очень и очень увлечен учебой, погружался в нее с головой, показывал потрясающие успехи — и все это лишь за пару недель в школе. Разумеется, что рано или поздно он пришел бы в поисках возможности получить от школы как можно больше в плане обучения. Брыльска вздохнул про себя. Он не мог не заметить врожденные таланты этого мальчика, какие надежды он подает… Но его положение было несколько шатким. Да еще и Гризельда со своим мнением о будущем Геллерта… Она ясно дала понять, что не стоит давать мальчику ложную надежду, ведь ему вообще не следовало поступать в Дурмстранг. Возьми профессор Брыльска Грин-де-Вальда своим протеже, то и себе тоже наживет проблем.       Должно быть все эти сомнения отразились на лице учителя, так как Геллерт сказал:       — Я, разумеется, пойму если вы не захотите взять меня в ученики, но если позволите, я бы хотел тогда узнать причину отказа, — в голосе мальчика все также звучали уважение и чистая вежливость, но прокрались нотки недовольства.       — Я, честно сказать, был бы рад согласиться, Геллерт, — профессор специально назвал его по имени, — но это не совсем зависит от меня. Ты ведь и так это понимаешь, не правда ли?       Они внимательно посмотрели друг другу в глаза. Потом Геллерт осторожно произнес:       — Я и не предполагал, что подлежу настолько серьезному контролю, сэр. Могу ли я понимать ваши слова так, что вы согласились бы, если бы совет попечителей также дал бы свое согласие?       — Да, ты понял меня совершенно верно.       После этих слов Геллерт почти сник, но вовремя спохватился и постарался скрыть свое разочарование. Поэтому профессор поспешил добавить:       — Но знаешь, есть у меня такая черта, как упрямство… И именно поэтому я скажу, что буду рад стать твоим наставником.       Мальчик недоверчиво посмотрел на него, но в его глазах уже плясали радостные искорки.       — Ох, сэр, большое спасибо, это будет честью для меня…       — Только тебе придётся разделить эту деятельность с еще одним моим протеже, между прочим тоже с твоего курса…       В этот момент в дверь легко постучали, и с разрешения профессора Брыльски в кабинет вошла Лира Эванс.       — Здравствуй, Лира, ты что-то рановато…       Геллерт еще раз прокрутил в голове последние слова учителя и сначала не поверил самому себе — не может же быть такого, что девчонка Эванс — это и есть второй ученик профессора. Но сам Брыльска подтвердил это:       — Лира, теперь у тебя будет напарник, я только что взял Геллерта своим вторым протеже. Очень здорово, когда есть возможность совместной деятельности…       Гелл заметил, что на лице девочки промелькнуло все те же эмоции, что и у него: сначала недоверие, потом принятие и наконец неприязнь. Превосходно! Что может быть лучше? И так собирался избегать ее, а теперь их еще ждет совместная работа под началом их общего наставника.       Брыльска, разумеется, заметил, что особой радости дети не проявили, но он не знал причины их недружелюбного отношения друг к другу. И профессор все же решил не придавать этому большого значения. Он рассчитывал, что их может объединить общая работа, и мелкие склоки останутся в прошлом.       Обсудив немного их учебный план, профессор Брыльска отпустил детей. Лира первой вылетела в коридор, а Гелл вдруг решил, что им с Эванс надо все же поговорить. Наскоро попрощавшись с учителем, мальчик поспешил нагнать Лиру. Он догнал ее на полпути к комнатам их факультета. Гелл подбежал и дёрнул девочку за руку. Она резко развернулась и также резко выдернула свою руку из его хватки. Геллерт спокойно посмотрел на нее:       — Нам надо это обсудить, как считаешь?       Она гордо посмотрела на него в ответ:       — О, так ты решил первым заговорить со мной? И о чем же конкретно ты хочешь поговорить? Опять будешь обвинять меня в особом к моей личности внимании?       Ну надо же, она оказывается серьёзно злиться на него за тот случай с формой для полетов.       — Я тоже знаешь ли не в восторге от того, что нам предстоит объединиться. Но выбора нет, если только ты, конечно, не сменишь наставника…       — Постой, я сейчас не ослышалась? Я должна сменить наставника? Ничего такого, что я была первой? К тому же, как я поняла, тебе профессор Брыльска не предлагал эту роль, ты сам напросился.       — Можно подумать, что тебе он предложил стать наставником лично, — насмешливо проговорил Геллерт.       — Вообще-то так и было! — с жаром воскликнула Лира. — Прямо перед праздничным пиром, после церемонии распределения, — она позволила себе самодовольно ухмыльнуться.       «Как же так? Он ведь знает ее всего ничего. Хотя, он ведь был ее сопровождающим, еще тогда, на бульваре Селтсамер…» — думал Гелл. Ему вдруг стало совершенно плевать: ну буду вместе обучаться, и что ж такого? Они и так одноклассники, так какая разница? Его желание помириться сразу же сошло на нет. Он насмешливо посмотрел на нее:       — Ну что же, рад за тебя. Кажется, у тебя действительно слишком много привилегий. Но да ладно, меня учили, что…ммм…ущербных надо принимать обычными людьми.       — Значит, я — ущербная? Что же тогда можно сказать о тебе? — если бы взглядом можно было убивать, от Геллерта уже бы и мокрого места не осталось бы — столько яда и ненависти было в глазах маленькой и с виду безобидной девочки. Но Гелл лишь продолжал спокойно смотреть на нее и не убирал своей ухмылочки, прекрасно понимая, что она еще больше раздражает Эванс.       — Мне плевать, что ты обо мне думаешь и как станешь называть. В отличие от тебя, меня не волнует мнение других людей.       Вдруг гнев в ее глазах сменился на жалость:       — Когда-нибудь люди увидят в тебе лишь озлобленного на мир человека, а не блестящего и выдающегося ученика, и ты потеряешь последние шансы на обретение друзей, а вскоре лишишься и всеобщего уважения — так вот, когда это случиться, вспомни свои слова.       Она не дала ему ничего ответить и, резко развернувшись, быстрым шагом пошла прочь. Гелл молча смотрел Лире вслед и обдумывал ее слова. «Д-а-а, друзьями мы точно никогда не будем» — подумал он напоследок и отправился в противоположную сторону.