Дотянусь к тебе сквозь пространство и время...

— Ого-го! — выдохнул Майки, осматриваясь. Ему хотелось осмотреть всё и сразу, а разорваться, к его прискорбию, не получалось. — Да тут сплошь крутые штуки! — Да, меня только интересует, как он смог их сюда затащить, откуда взял и… — Лео тоже был под впечатлением. И отчасти — в плохом смысле. — Брат, это всё ску-у-ука! Но я обижен! Как он мог не рассказывать нам о таком крутецком местечке? «Вероятно, чтобы мы, а в основном — ты — его не разрушили и сами не убились, — мысленно ответил Леонардо, хмурясь при виде крэнговых бластеров. — Но у меня явно будет много, очень много вопросов к Донни. Потом». — Тебе бы лучше возвращаться домой, пока нас обоих не хватились, — произнёс Лео. — Хотелось бы, чтобы ты пока был вне подозрений… — Не-а, — довольно, точно кот, объевшийся сметаны, улыбнулся Майки. Мечник моргнул: «Это что за бунт на корабле?» — Эм… Ты ведь понимаешь, что твоё отсутствие наведёт отца с Рафом на подозрения и нас быстрее рассекретят? Мне бы не хотелось, чтобы они взялись за поиски вот прямо сразу… — А обнаружив твою записку а-ля «Я ухожу в закат, мне нужно подумать над моей ничтожной жизнью. Не ищите», они, думаешь, и вправду искать не будут? Расслабься, брат, я уйду ближе к утру. Но до этого я собираюсь насладиться исследованием этой пещеры с сокровищами. И тебе меня не остановить! Муа-ха-ха! Младшему удалось целую минуту наслаждаться видом ошарашенного старшего брата и экс-лидера — да, последний факт и послужил причиной его маленькой «мсти». — Ладно, «доктор Эггман»*, твой злодейский смех удался, — натянуто улыбнулся Лео. Его осенило: — Ты на меня злишься? Но Микеланджело оставил его без ответа, убежав смотреть на некую «блестящую штуковину». «Тот случай, когда молчание и есть ответ», — вздохнул Леонардо. Самому ему, впрочем, было, чем заняться. Он устроился, сев на опасно шатающийся раскладной стул, и поставил ноутбук на большой деревянный ящик. Хотелось поскорее заняться возвращением Донни. Хотя он предпочёл бы более активные действия, вроде — ворваться на инопланетную базу, что-то разгромить, найти чудесное средство, способное материализовать Донателло и… Да, хотелось устроить не то что «бада-бум» крэнгам — а вообще отправить их на место Дона, чтобы никогда-никогда больше не видеть их омерзительных морд. Однако он понимал, что время и так сильно упущено. После раскрытия базы инопланетяне наверняка успели предпринять какие-то действия, учитывая и ликвидацию разрушений. «Да, кстати…» — Майки? Ты говорил, что вы с Рафом крэнгову базу на прощание потрепали… А насколько сильно? Младшенький выбрался из-за завалов (где-то что-то рухнуло) и скромно шаркнул ножкой, опустив взгляд. — Да я как-то… ну, немного не до того было. Раф что-то опрокинул, что-то поджёг… Честно не помню. — Но здание устояло? — Да, это точно. Ну, мы же спешили… «Значит, повезло — как нам, так и крэнгам. Им — до поры до времени». — Базу они могли восстановить, — вслух размышлял Лео. — Но вот перевезли или нет оборудование? Кхм… — Так что мешает? Пойдём и выясним! — бесшабашно воскликнул Майки. — Помнишь, Донни говорил, что, возможно, у нас разные родители и мы друг другу по крови не братья? — задумчиво посмотрел на него Леонардо. — Но ты же сам отвечал, что это ерунда… — Я не открещиваюсь от своих слов, — поднял руки старший. — Но знаешь, иногда кажется, что вы с Рафом прямо-таки двойняшки… по разуму, а точнее, по его отсутствию. Наверное, это было излишне резко, экс-лидер устыдился. Просто для него сложно представить, как можно не подумать, что-то самое крэнг-убежище слишком далеко, и они не успели бы обернуться засветло, даже взяв фургон. А это бы мгновенно выдало их Рафу — к гаражу ему бежать ближе, чем отцу. — А вы с Доном тогда — сладкая парочка! — надулся Майки и снова исчез где-то среди всего многообразного технобогатства, оставив старшего брата в ступоре размышлять, что это за выпад был. «Майки это Майки, — в итоге пожал плечами мечник. — Полёт его мысли непостижим. Ну, а у меня есть более важное дело». Нужно было определиться, куда идти, если с той злосчастной базой не выгорит. Не бегать же за другими адресами сюда? Да и подготовиться нужно… Откровенно говоря, Лео надеялся ещё раз связаться с Донни, уточнить кое-что с его отмычками и системой безопасности. Всё-таки обычно они проникали на вражеские объекты все вчетвером, используя по максимуму разные навыки. И хоть Леонардо не ставил под сомнение Майкины способности, ему очень не хватало именно Донателло. «Как полезного члена команды. Да». Но чем дальше, тем меньше ему верилось в этот самообман. Ведь дело было далеко не только в команде. Стоило подумать о Донни, и больше ни о чём не думалось. Вообще. Приходилось прикладывать усилия, чтобы переключиться хоть немного — и то благодаря отрезвляющим мыслям о том, что Дона ещё вернуть надо и не время расслабляться.

***

Донателло же наблюдал всё происходящее, не имея возможности вмешаться. В целом он признавал, что план Лео разумен, учитывая обстоятельства. Было просто противно на душе за обман родственников, но и то, как эти самые родственники сейчас относились к Леонардо — тоже восторга не вызывало. Вот бывает так — всё понимаешь, но душа это не принимает. А Микеланджело в очередной раз проявил себя с крайне неожиданной стороны, и тут дело вовсе не в том, что он поверил Лео — уж Донни-то видел, что младший не смирился и подсознательно ждёт чуда — а в его поведении после. Обман Рафа, неподдельная горечь. Серьёзность. «Прости, мой маленький братик. Прости, что стал причастным к твоему взрослению таким болезненным способом». В горле вставал комок, стоило подумать, сколько боли пережили — и переживают! — родные. Раф снова уходил и, в отличие от Майка, Дон точно знал, куда и зачем. Впрочем, сейчас это было на руку. Но было кое-что, немного странным образом приободрившее Донателло: он видел, как Сплинтер входит в транс, явно пытаясь найти его, Дона. Отец старался изо всех сил, и хоть Донни пытался в ответ со своей стороны, ничего не получилось. Будто какая-то стена. Тем не менее, сам факт, что сэнсэй ещё не потерял хотя бы крупицу надежды — согревал. Правда, кроме этого никакого проку не было. Или ему так казалось. До часа «икс» он присматривал за всеми в логове, надеясь, что терпение у Рафа пока не проиграло желанию мстить или выйти на поверхность. А ещё он не оставлял попыток дать о себе знать — кричал и прыгал попеременно то рядом с отцом, то с Майки. Ну и заглядывал к Лео — да чуть там же и не заснул за компанию под уютное сопение. Были у Дона слегка (совсем-совсем слегка!) параноидальные опасения по поводу братьев в его драгоценной мастерской. «Ой, ну брось, Донни, — уговаривал он себя. — Они же не дети… ну ладно. Лео не ребёнок. Он справится с Майки. Да и сам младшенький, ты же видел, может быть серьёзным и ответственным. Ничего они не разрушат». Донателло и сам не знал, чего именно опасается. Просто… Хотел быть с ними, хотел отдёргивать Майки, объяснять Лео технические вопросы, даже зная, что брат многое не поймёт, но будет внимательно слушать с этим его очаровательно-сосредоточенным выражением лица… Так больно тосковать по тому, что присутствовало в его жизни всегда — наверное, из-за горького понимания, что он тогда это не ценил. «Имеем — не храним, так говорят? Истина, как она есть». Он предавался этим размышления ровно до того момента, как братья оказались на его, Доннином, складе. Невидимый владелец всего хламо-богатства метался за братьями (в основном за вездесущим младшеньким) уже не из-за беспокойства о ценной добыче, стоившей ему сил, нервов, а также учительских нотаций за опоздание на тренировку, за невыспавшийся вид и как следствие — наказаний. Он опасался, что братик активирует что-нибудь опасное — ведь сам в таком случае не сможет помочь. А Лео, кажется, и не собирался присматривать за Майки-любителем-кнопочек… «Вопиющая безответственность!» Следуя за Майком, Дон порадовался, что когда-то предпочёл задержаться, хоть и знал, что опоздает и получит от учителя нагоняй — это явно стоило того, чтобы собрать из крэнг-дроидов и других инопланетных устройств источники питания. Теперь все они хранились отдельно в металлических контейнерах. Стоило ему подумать, что хотя бы до них Майки не доберётся, Лео окликнул младшенького и что-то спросил (к сожалению, Донни почти ничего не различил, слова складывались в некий «быр-тыр-мыр»). Зато он хотя бы мог наблюдать за мимикой братьев и догадываться по ней, в каком направлении идёт разговор. «Ой, а вот лучше бы Лео не расстраивать Майки…» Он встал за плечом Леонардо и прошептал ему на ухо (впрочем, услышан не был): — Ты ведь понимаешь, что мы оба зависим от его расположения, да? Если захочет, Майк вполне может нас, то есть тебя, заложить учителю. И вообще, нехорошо маленьких обижать! Словно бы в ответ Микеланджело выдал, а Дон расслышал: — А вы с До…м…гда — сладкая парочка! Донателло вспыхнул и от возмущения даже забыл о том, что только что говорил. — Ещё чего выдумал! — сердито фыркнул он. — Почему вам всем так не даёт покоя моя личная жизнь? Вечно дразнитесь! Вот влюбишься, Майки, я тогда отыграюсь! Я… А что это меня так понесло-то? Может, дело в том, что постоянные подколы братьев основательно давили на него — ни Майки, ни Раф не упускали случая посмеяться. Дон понимал, что это не со зла, но… Да, было обидно, тем более, что он понимал их правоту. Эйприл не давала повода для надежды на её благосклонность не в дружеском смысле. Она держала дистанцию. А то, что он себе придумывал по наивности, сквозь призму розовых очков влюблённости — это лишь его проблемы. Наверное, он в глазах братьев выглядел действительно жалким, полным неудачником. С другой стороны, Лео тоже страдал от языков и действий младшеньких. Хотя, конечно, отвечал тоже едко. «Может, Майк имел в виду как раз это? То, что мы с Лео похожи безнадёжной влюблённостью в человеческих девушек? — подумал он, уже успокаиваясь. — Да, точно. Конечно, он же не мог решить, будто у нас Леонардо может быть что-то такое… романтичное». Даже в мыслях было крайне сложно представить, что милый маленький братишка думал про такое. Если задуматься, это потрясло Дона больше всего. «Если Майки повзрослеет — миру настанет конец». Судя по выражению лица Леонардо, тот думал в том же направлении — и тоже в итоге смирился. Скорее всего — временно. Дон был уверен, что если вернётся, обязательно устроит Микеланджело долгую, проникновенную лекцию про «пчёлок и цветочки», а если тот не захочет слушать, то привяжет к стулу, понадобится — ещё и спички в глаза вставит. А Лео, пока Донни размышлял, настроился на медитацию, обеспокоив умника — а не опасно ли так часто проникать в серый мир?.. Однако у Леонардо довольно долго это не получалось, Донателло наблюдал за ним, надеясь увидеть, как же происходит отделение духа от тела. Между тем, никем не замеченный, Майки ушёл домой.

***

Зрелище было действительно весьма занятное: от тела Лео отделялась тень, как сперва показалось Дону, но она становилась светлее, словно бы излучала слабый-слабый свет. Росла. Перед скептиком-техником выросла фигура брата, которая потянулась к нему — будто на ощупь, следуя натянутой нити. Дон автоматически, словно зачарованный, потянулся навстречу… и вскрикнул от боли — это было похоже на ожог. Он и сам бы не сказал — чего именно. Парень отшатнулся, анализируя ощущения. А когда понял голову, перед ним уже стоял встревоженный Леонардо. Донателло отмахнулся от вопросов: — Я в порядке. Зато, как выяснилось опытным путём, мне не попасть обратно через твою… эм… дверь. — Ты всё-таки осторожней с экспериментами, — ворчливо порекомендовал старший, чуточку расслабившись. — Нам бы с текущим разобраться. — Знаю-знаю. Оно само получилось… Я говорю, как Майки? — слабо улыбнулся Дон. — Есть такое. Я, вообще-то, хотел поговорить с тобой, пока есть время. Насчёт проникновения на базу. Через верх, как в прошлый раз, не получится… Тогда они пробирались на злополучную базу через вентиляцию, воспользовавшись уже многократно испытанным фокусом Рафа с голубями и камерами. Теперь же этот вариант не пройдёт. И не только из-за того, что один Рафаэль мог так ловко обращаться с птицами (умение, иногда вводящее в ступор его братьев) — у крэнгов имелась привычка переносить раскрытую базу на новое место, хотя тут ещё неизвестно по срокам; а ещё — пришельцы, как выяснилось методом проб и наблюдений, залатывали дыры в своей системе безопасности после того, как черепашки их находили. Микеланджело как-то сказал, что это напоминает совсем не мудрёную компьютерную игру: действие — за ним противодействие. — Ты говорил о том, что разрабатываешь альтернативу… — продолжал Лео. — Сейчас было бы очень кстати. — Да, кое-какие наработки у меня были. Ходы под землёй, как ты помнишь, крэнги тщательней защищают, чем надземные. И обнаружить их было сложно. Именно так, хотя, казалось бы — вот оно, здание, если искать под ним, промахнуться сложно… Ан нет, из-за привычки пришельцев углублять и расширять свои базы, их границы оказывались совсем не там, где им положено по планам. А уж на защите и маскировке там не экономили. — Ты нашёл способ обнаружения и проникновения? — встал в охотничью стойку Леонардо. — Да, однако в работе, боюсь, придётся использовать сырые наработки и импровизацию, конечно. Извини, — помолчав, виновато добавил умник. — Нет-нет, не извиняйся, — взмахнул рукой старший. — Кое-что всё-таки не ноль, правда? Ничего, прорвёмся. Донателло подавил в себе встревоженное возражение, что иногда недоработки хуже. О, как он жалел, что не уделял этой работе достаточно времени! Ну, перебилась бы Эйприл без его помощи по химии, как-то же она справлялась раньше сама… Почему он тогда не отказал? «Брось, ты и сам знаешь, — сказал Дон себе. — Сила привычки… Азарт». Он не знал, когда «великие и вечные» чувства превратились в привычку. Просто завоевание Эйприл — по большей части сам процесс, а не она сама — теперь стал делом принципа. Соперник, опять же, элемент соревнования. Тем более Донни понимал, что будет сложно найти другую девушку-человека, которая поняла бы черепашку-мутанта, увидела бы в нём личность и прониклась хоть дружественными чувствами. И которая ему самому бы понравилась. Слишком уж много всего должно было совпасть. А ещё один момент — это нежелание Дона признавать своё поражение. Дух противоречия у него тоже имел силу. Только подумать: он так долго пытался добить расположения девушки, зачастую вёл себя перед братьями по-идиотски, говорил, что любит и не отступится… И признать, что это всё было блажью, помутнением сознания, игрой гормонов? Да он бы от стыда сгорел! Сейчас это всё виделось под несколько другим углом, когда осознаётся скоротечность жизни и то, что глупо тратить время на такую ерунду, пусть изредка тешащую самолюбие. Жаль, он этого не понял раньше. «Теперь нет смысла плакать над пролитым молоком», — отдёрнул себя Донателло, снова сосредотачиваясь на деле. — В первую очередь нужно дождаться Майки. Конечно, задача бы сильно облегчилась, будь вас трое… Но в том состоянии, в котором сейчас Раф — главное, чтобы не узнал и не вмешался. А сейчас слушай. Вам нужно будет…

***

А в логове Раф ощущал смутное беспокойство. Так, словно какой-то лёгкий, но надоедливый зуд. Тишина в комнате Лео на протяжении всего дня немного настораживала, да, но кто бы его упрекнул за упрямое нежелание самостоятельно нарываться на очередной мозговынос от старшего брата? Он всё-таки не железный! И по Дону скучает… Итак, за день он подходил к комнате экс-лидера лишь пару раз, только чтобы убедиться, что там не происходит зверское самоубийство об стенку головой. Убедившись — уходил, пока его не застукали. Так что в первую очередь Рафа встревожило не исчезновение Лео, а подозрительно притихший младший. Майки задумался — обычно это грозило возвращением Доктора Прикольштейна с полным арсеналом приколов. Но, учитывая ситуацию и общее нерадостное душевное состояние братишки, который будто бы стал значительно старше за эти трудные дни… Нет, как-то не верилось. В итоге Рафаэль отловил брата на кухне. — Слушай, не переживай так из-за Лео, — это было вполне логичное предположение, что послужило причиной странного Майкиного настроения. Раф заговорщически подмигнул заинтересованно глядящему на него младшему: — У меня есть план. Мы вернём его мозги на место, будь уверен! — И что же за план? — заинтересовался Микеланджело. Помня о любимой стратегии старшего братца в любой ситуации идти напролом… да, это обещало быть интересным. — Сперва мы подождём, пока он там, у себя, хорошенько промаринуется в одиночестве, а потом применим метод шоковой терапии, — говорил он серьёзно, сам не замечая, как копирует манеру Донателло. — Ручаюсь, он не устоит! Майк чуть улыбнулся, представив, как бы среагировали отсутствующие братья на Рафовы слова. Дон ненавидел, когда его передразнивали, а Лео наверняка бы поспорил насчёт действенности методов вспыльчивого брата. «Эх, старая-добрая ссора… Прямо-таки ностальгия, надо же!» Как было просто раньше! Смотреть на то, как переругиваются старшие братья, зная, что они не всерьёз. А ещё быть уверенным — если дело запахнет жареным, можно спрятаться в мастерской Дона, а потом угостить всех чем-нибудь примирительно-вкусненьким. Жизнь тогда была, оказывается, такой простой… Убедившись, что Рафаэль занялся своими делами, Майк сделал то, что всегда приносило ему душевное равновесие — забрался на дерево и устроился на широкой ветке. Там было спокойно и надёжно, точно вернулся в детство, в счастливое неведение, с какими ужасами они могут столкнуться. Его привёл в себя негромкий голос отца: — Микеланджело, мне нужно с тобой поговорить. Это не займёт много времени… Ранее Сплинтер пытался найти дух Донателло — вопреки собственной клятве, данной ещё в бытность человеком. Тогда, почти обезумев и от потери жены с дочерью, и от попыток их найти (из нежелания смириться), он в полной мере окунулся в такие топи, что выбрался чудом. После Тэнг Шэн явилась ему во сне и сказала: «Не иди за мной сейчас, любимый. Тебе ещё многое предстоит сделать, ты будешь нужен… А я подожду, не беспокойся». И он внял, поклявшись не заходить за Грань, не искать встречи… С ними — не искать. Но с Донателло всё не так однозначно. Сплинтер пробовал искать поверхностно, почти на грани, но опасаясь зайти глубже. Он не сомневался в суждениях сыновей — мальчики были преданны друг другу и, уж конечно, не стали бы утверждать, что их брат мёртв, если бы не были уверены. Однако слова Леонардо и его поведение сильно пошатнули уверенность Йоши. Он рискнул, хотя знал, что в случае чего его никто не сможет вытащить. Мастер глубоко погрузился в медитацию, искал — и риск неожиданно оправдался, когда уже на пределе он почувствовал знакомую фиолетовую искорку. Живую, но невообразимо далёкую. И почувствовал, что не в его силах дотянуться до неё, а в чьих… Догадаться было нетрудно. — Микеланджело, — начал он, вынырнув из воспоминаний. — Я знаю, ты настроен к Леонардо с большим терпением и пониманием, чем Рафаэль. — О чём ты, пап? — невинно спросил Майки. — О Донателло. У меня есть основания считать, что возможно — только возможно! — твой брат жив. Я не уверен, что с ним произошло и можно ли его вернуть… — Но тогда почему ты раньше всё отрицал? — вскинулся младшенький. — Я смог почувствовать что-то только сегодня. Это может быть лишь эхо, заметь. — «Или иллюзия желаемого», подумалось ему. — Но если есть хоть малейший шанс, мы должны попытаться его использовать. Ты поможешь? — К-конечно! Я… — Он проглотил слова «уже помогаю», взамен спросив: — А как? — Для начала помоги Леонардо. Он нужен нам в трезвом уме, с ним, я думаю, связан дух Донателло. Я боюсь, что потерял его доверие, но ты всегда был якорем для братьев, хотя они этого не подозревали. Ты их объединял. И сейчас ты им всем нужен как никогда. — Я сделаю всё, что в моих силах, отец, — кивнул Майки, внезапно ощутив на плечах ношу, едва не тяжелее той, что тащил на себе Леонардо. Чего проще-то? Объединить двух братьев, чтобы вернуть третьего… Да, а ещё пробраться на базу крэнгов и стащить у них оружие. Но вот странно, даже предстоящая вылазка не пугала так, как перспектива всё объяснять Рафу, что и как, а в особенности — почему его с собой не брали.