Глава 1. Сборище заговорщиков.
1 декабря 2018 г., 14:30
Мама, что делать? Его лоа слеп, По запаху перемещается в пустоте, Будто тянет его ко мне прозрачный клей Из змеиных тонких сваренных костей. Будто ты меня сшила змеиной иглой, А прореху на сердце оставила. Я не знаю его так, как его лоа, Научи меня танцевать с ним по правилам.
Бзззз! Бззззз! Бзззззз! На тумбочке что-то требовательно завибрировало. Кое-как продрав глаза, я схватил небольшое, примерно с ладонь, прямоугольное приспособление и уставился на изображение, недоумевая, куда делись индикаторы приема звонка. И что, собственно, делает сенсорный телефон в Хогвартсе. Изображение — симпатичный мужик совершенно пиратской наружности — захохотало, увидев моё озадаченное и очумевшее лицо. — Привет, братишка! Я окончательно проснулся. Какие, на хрен, сенсоры? Это же связное зеркало… То есть, сквозное. Которое Сириус подарил мне вместо того, чтобы отдать Гарри. Ну, в общем-то, заполучить его было несложно. Я просто плюнул на конспирацию и так и заявил, что мне нужно это зеркало для переговоров с Блэком. Сириус даже не сопротивлялся, наоборот, был рад хоть как-то загладить свою вину перед «воскресшим братишкой», который был очень привязан к одному никчемному эльфу. А потом явился Снейп с уроками окклюменции, но передавать зеркало Гарри стало поздно. — Крестная фея! Тебя уже выпустили? — спросил я, увидев на фоне внутренний двор особняка, и покрепче завернулся в одеяло. Похоже, во время сна оно сползло с плеч. Замерз я просто адски. — Да, только никому не говори! — радостно ответил Сириус, невольно подыгрывая. На соседней кровати заворочался Северус, что-то недовольно заворчав сквозь сон. Я покосился на него и быстренько, пока он не проснулся, выскользнул из спальни. — Чего звонишь-то? Время — три часа! Хмурое, сосредоточенное лицо Сириуса разгладилось. — У меня получилось! Я сделал, как ты сказал, и у меня получилось! И ко мне не только Рем пришел, но еще и Джеймс! Это… Ты представляешь, он совсем на меня не злится! Пока он рассказывал подробности своего сна, захлебываясь от восторга, я сел в кресло, подобрал под себя ноги и покрепче запахнулся в одеяло. Зевнул и пригляделся к Сириусу, особо не вслушиваясь. Что ж, разговор с умершими явно пошел ему на пользу. В глазах уже не плясал безумный огонек, лицо разгладилось, на губах играла мечтательная улыбка. Сириус словно скинул с плеч пудовую гирю. Миссия выполнена? Блэк болтал и болтал, а я трясся в мелком ознобе, сжимаясь в комок, жалея, что не могу разжечь камин усилием воли. Руки дрожали, тело было ледяным даже под пижамой и упорно отказывалось согреваться, несмотря на то, что одеяло уже было теплым. Сознание путалось, я снова засыпал и не соображал, что мне говорят. Как будто промерз до костей, и теперь, когда тело начало оттаивать, внутри оставалась ледышка. Холод шел изнутри. — …тишка! Вадим! — донесся до меня голос Блэка, и я разлепил веки. — М? Ты что-то говорил? — Я спросил, не рановато ли тебе лечить магическое истощение в покоях Снейпа? Почему не обратился в Больничное крыло? Истощение? Откуда? Секунду я тупо хлопал глазами в зеркало, а потом со стоном хлопнул себя по лбу. Я же сегодня был на Изнанке! Поцелуй Абраксаса! Он взял у меня частицу магии, чтобы перебраться через Смородину и вернуться вне очереди. Теперь понятно, почему мне так холодно. Сириус озабоченно разглядывал меня, ожидая ответа. — Слушай, можно мы отложим разговор? Я ничего не соображаю, — вздохнул я. — Ладно, — как-то легко согласился Блэк. — Иди, лечись. — И что ты там говорил про Снейпа? — Я говорил, что у тебя всегда был отвратительный вкус, — бодро заявил Сириус. — Сначала этот Лорд, потом Нюнчик… Или сначала был Нюнчик? Если бы мне не было так холодно, я бы точно покраснел. — Еще раз назовешь Снейпа Нюнчиком — неделю с толчка не слезешь! — выпалил я в сердцах и бросил зеркало на диван. Суставы жалобно заныли. Кости будто покрылись корочкой льда. Меня заколотило. Черт, кажется, я только что сглазил Блэка. «Нужно дойти до спальни!» — пробилась связная мысль сквозь пелену накатывающего беспамятства. Кое-как перебирая ногами, по стеночке, я добрался до спальни и рухнул на постель, запутавшись в собственных ногах. Снейп был рядом и, о боже, как же его тело пылало жаром! Я буквально кожей чувствовал волны и… И они так восхитительно пахли! — Северус… — я подкатился поближе и уткнулся носом в шею, вбирая в себя этот жар костров и пряный аромат горящих трав. На кончике языка почувствовалась виноградная нотка, и я не удержался — лизнул белую беззащитную мочку уха. Северус подскочил. — Блять! Ты охуел?! — на чистейшем русском выматерился он. — Мне плохо… — пробормотал я, невольно подаваясь вслед за ускользающим теплом. Северус замолчал, нащупал в темноте моё лицо. Жар его ладони скользнул по шее, проникая вглубь аж до самого позвоночника, и я лихорадочно прижался к этой невероятной руке. Дрожь усилилась, сквозь холод пробились первые ростки возбуждения. Боги, как этого прикосновения мне было мало! — Когда ты?.. Так, стоп. Отпусти руку. Руку отпусти, — повторил он, поняв, что английская речь до меня не доходит. Хватило сил лишь ослабить хватку. Северус тут же выдернул ладонь, содрал с меня майку, повернул набок, обнимая поперек груди, и прижался к спине. Всеми изгибами своего твердого жаркого тела. Я ахнул от неожиданности. Голова закружилась, перед глазами заплясали звезды — так это было хорошо. И мало. Как же мало! Хотелось повернуться, прижаться полнее, переплести ноги и руки и… А потом вспомнил: это же Снейп, он такой вольности не допустит. Ну, хоть так. Я вцепился в его руки, содрогаясь от дикой смеси тепла и холода, гуляющих внутри меня. — Я никуда не ухожу, — предельно спокойным голосом сказал Северус, предусмотрительно отодвинув голову, чтобы не дразнить дыханием. — Ты понимаешь меня? Я облизнул зудящие губы, чувствуя вкус винограда на кончике языка, и издал невнятный утвердительный звук. Жар растекался по телу, растапливал лёд в костях, накатывал горячей волной на солнечное сплетение и оседал внизу живота болезненно пульсирующим возбуждением. — А теперь послушай меня, Волхов. Внимательно. — зашипел Снейп. — Я уже все это тебе говорил, но до тебя, видимо, не доходит. Я не допущу никакого интима и уж тем более не буду тебя трахать! Учти, твои попытки манипулировать мной обречены на провал. Если ты. Еще раз. Выкинешь подобный фокус, то истощение тебе будет выправлять твой лечащий врач. А попробуешь снова потакать своим суицидным порывам — отправишься в больницу. Уймись уже, — устало закончил он. Я вздрогнул и сжался. Он что, подумал, я специально себя довел?! — Это вышло случайно, — слова выходили невнятным сипением. — Я сглазил Блэка. За спиной воцарилось молчание. — Он же твой пациент, — в тихом голосе явственно слышались недоверчивые нотки. — Лечение закончено. А он вывел меня из себя. — Как? — Оскорбил тебя. Мне повторить? Поверь, ты не оценишь. Северус помолчал. — Я приношу свои извинения за ошибку. И резкость. В его голосе слышалось удовлетворение. Похоже, новость о том, что Блэку таки прилетело, погасила его гнев. Я тяжело вздохнул. Возбуждение никак не хотело уходить. — И ты... прости. За несдержанность. И… я почти согрелся, можно отпускать. — Ты умеешь абстрагироваться от щекотки? — неожиданно спросил Северус, не думая разжимать объятья. — Ну… Умею. — Принцип тот же. Сексуальное возбуждение — всего лишь следствие непривычного удовольствия. Твое тело пытается перевести его в более понятную ему форму. Просто расслабься. Расслабиться? Расслабиться?! Да через пару минут у меня яйца зазвенят! Расшифровав моё сопение, Северус убрал руки. — Жду через пятнадцать минут. — Зачем ты меня провоцируешь? — Это не провокация. Тебя явно нужно учить взаимодействию. Иначе в один прекрасный день ты меня изнасилуешь, — невозмутимо отозвался Северус и зевнул. — Разберись со своей проблемой и возвращайся. Я спать хочу. Преодолев ступор от этой, несомненно, эпической новости, я ужом выскользнул из его постели и метнулся в уборную. Наш девиз непобедим — возбудим и не дадим. Динамо, етить-колотить! Ну, вот почему Северус такая сволочь? Чувствовать магию собственного побратима и при этом не испытывать влечения — это было невозможно! Да, я мог абстрагироваться от щекотки, настроившись, но где возбуждение с магией, а где щекотка? Правильное дыхание, расслабление, усталость — не помогало решительно ничего! И не сказать, что я не старался. Я честно пытался освоить основной колдомедицинский навык. Награда за это была велика — Северус показал, что такое магическое взаимодействие без истощения и выбросов. А штука эта была круче секса. И, наверное, хорошо, что у нас с Малфоем такого не было, иначе даже Северус не смог бы меня остановить от убийства. Но ё-моё, у меня ни черта не получалось! Слишком высокая чувствительность? Каникулы подошли к концу, и замок вновь наполнился детьми. Вернулись и мои соседи по комнате. Я с облегчением переехал обратно в Слизерин и наконец-то выспался, а то нормального сна у меня не было всю неделю. Уроки у Северуса были еще те: он спокойно сопел в две дырки, а я смотрел в потолок и пытался хоть как-то отвлечься от неприличных фантазий. Но это не отменяло занятий! Вот и сегодня я застрял в библиотеке, выискивая информацию по приемам магического взаимодействия. — Вадим, — приветливо кивнула мне Грейнджер и уткнулась обратно в книжку. — Что изучаешь? — без интереса спросил я, только чтобы поддержать разговор. Книги, которые я заказал, искала мадам Пинс, и нужно было чем-то занять паузу. Почему бы и не поговорить с Гермионой? Но к моему удивлению, на вполне безобидный вопрос она вздрогнула и напряглась. — Да так, — неестественно беззаботным тоном ответила она. — Литература для легкого чтения. Я внимательно посмотрел на толстенный талмуд, заглядывая ей через плечо. Правда, даже учитывая то, что ее никогда не пугали толстые фолианты без картинок и староанглийский, содержание книги заставило меня поднять брови. — Ты читаешь сборник практических заклинаний высшей магии? Серьезно? Грейнджер, как ты ее получила? Ты же в курсе, что они должны выдаваться только на седьмом курсе для подготовки к ЖАБА по ЗоТИ? Или ты пользуешься хорошим отношением библиотекаря? М-м, какая ты коварная, одобряю. Я улыбался, ожидая, что Гермиона смутится или поддержит шутку, однако та побледнела и нервно захлопнула книгу. — Я… Мне пора идти, — она суетливо сдала фолиант мадам Пинс и, на ходу засовывая свитки в сумку, выбежала из библиотеки. Это что такое сейчас было? Я только растерянно хлопал глазами ей вслед, пока библиотекарь оформляла мои книги. — Забирайте, мистер Волхов. Правила вы знаете. Что-то еще? Я опустил взгляд на книгу, которую изучала Грейнджер. «Высшая магия. Атакующие и защитные заклинания и ритуалы. Практика». И тут в голове щелкнуло. Пятый курс, Амбридж и Армия Дамблдора. По ходу, это для их занятий Гермиона выискивала заклинания. Значит, это один из ключевых моментов, раз создание кружка не остановила даже разрешенная практика экзаменационных заклинаний. — Я возьму почитать? Я подхватил книжку, нагло вытягивая ее из-под руки мадам Пинс. Библиотекарь недовольно поджала губы и с сомнением посмотрела на меня. — Вы же знаете, что я все равно не смогу этим воспользоваться? — добавил я. — Как раз этим вы и сможете, — неожиданно подобрела суровая мадам. — Как целитель, вы должны знать, к каким последствиям приводит то или иное проклятие или неправильно проведенный ритуал. Берите. Под мою ответственность. Я благодарно улыбнулся и стащил всю стопку с конторки. Вот что значит репутация! А книжка меня напрягла. Я имел представление о тех заклинаниях, что изучала Грейнджер. Мы с Флитвиком разбирали часть из них на углубленном курсе теории чар. Мало того, что это были очень энергоемкие чары, так еще и малейшая ошибка в применении всегда сказывалась в первую очередь на самом заклинателе. Отличная книга для легкого чтения, просто прекрасная! Великолепное пособие для нелегального школьного кружка. Вот... Грейнджер! Вроде умная, но дура-дурой! В уставе школы же написано, что вся практика в кружках обязана проходить под надзором преподавателя, его ассистента или назначенного профессором старшекурсника. Не просто так же! Короче, после такого открытия я никак не мог проигнорировать наличие армии директора. Нет, я бы спокойно плюнул на их нелегальные занятия, если бы они изучали что-то в пределах своих возможностей, да даже те же заклинания курса СОВ (чем они, в общем-то, в каноне и занимались), но теперь… Гермиона — настырная гриффиндорка! — достала опасные знания. И ведь не постеснялась воспользоваться расположением Пинс. В худшем случае пострадает куча народу! Нет, может быть, они и догадаются предпринять какие-то меры безопасности… Не совсем же они идиоты. Но вряд ли кучка школьников без полноценного образования сумеет справиться с чем-то сложнее ушибов и царапин. Я медленно спускался по ступенькам и краем глаза заметил белокурую макушку Лавгуд на соседней лестнице. — Лавгуд! — рявкнул я, заставив подскочить не только ее, но и всех, кто был поблизости. — Погодь! Меня подожди! Та удивленно хлопала своими огромными серебристыми глазами, наблюдая за моим приближением. Тео, до этого трогательно державший ее за ладошку, недовольно скрестил руки и вышел вперед. — Волхов, чего тебе? — спросил он. — Извини, Тео, мне нужна Лавгуд. Буквально на пару минут. Разреши, не будь букой, — я мило улыбнулся, обходя Нотта. — Ну, хорошо, — скривился он, недовольный моей бесцеремонностью. Мы с Луной отошли в сторонку, она наколдовала заглушку и выжидательно уставилась на меня. Нотт встал неподалеку и приготовился ждать. Тео в последние месяцы просто летал. Видимо, любовь и впрямь окрыляет. Или у него в ягодичной мышце застряла стрела Амура, кто его знает. Ничего путного, кроме невнятных восторженных восклицаний от него добиться было невозможно. Как и адекватного взгляда; в глазах плясали сердечки. Соседи по комнате поначалу, когда у них только все наладилось, добродушно посмеивались, но потом дружно взвыли и полезли на стену. И я в том числе. Драко вообще не реагировал на Нотта. Он, казалось, существовал в параллельной вселенной - просто впал в прострацию и не спешил из нее выходить. Через какое-то время он вроде бы оклемался, но в серебристых глазах все еще стояло какое-то изумленное и отстраненное выражение. В общем-то, у меня были догадки, откуда оно взялось. Я бы тоже изумился, если бы в первоклашку из нашей школы вселился Владимир Путин… Конечно, Малфой старался на людях ничего не показывать, да и легенду с отношениями мы поддерживали, но все, и даже гриффиндорцы, заметили, что у «нас» не ладится. А в комнате Малфой либо утыкался в книги, занимаясь уроками, либо падал на кровать и отворачивался, либо что-то рисовал. Так что на все дурацкие вопросы Нотта приходилось отвечать мне и Забини. Последний быстро просек фишку и старался избегать влюбленного сокурсника всеми силами. Отдуваться приходилось мне, как самому опытному. «Что мне надеть? Как думаешь, Луне понравится?.. А если подарить огненные розы, ее это впечатлит? Интересно, она любит шоколад? Волхов, скажи мне!» Да етить-колотить! Иди ты уже на свое свидание и отстань! Вот почему у меня таких вопросов по поводу Северуса не возникает?.. Луна же выглядела еще более отстраненной, чем обычно, напоминая мне канонный вариант. Она мечтательно смотрела в пространство, на что-то, видимое только ей, и отвечала невпопад. И даже на все выпады немногих оставшихся недоброжелателей она отвечала благостной улыбкой и загадочным молчанием, чем бесила их еще больше. Короче, отпугивала нарглов. Удивление на лице Лавгуд выглядело довольно забавно. Когда она округляла свои и так большие глаза, то становилась похожей на сову. Забавную такую, беленькую полярную сову. — Так, Лавгуд, молчи и ничего не отвечай. Моргни, если поняла. Длинные ресницы опустились, скрывая неестественную радужку, и снова поднялись. — Ты состоишь в каком-нибудь кружке, который собирается в Выручай-комнате на восьмом этаже? Лавгуд еще больше вытаращилась и снова хлопнула глазами. Ага! — Отлично, — я довольно потер руки, — дашь мне знать, когда соберешься прогуляться на восьмой этаж к Варнаве Вздрюченному? Луна вопросительно наклонила голову набок, при этом сходство с птицей стало абсолютным. — Это очень серьезно, — проникновенно сказал я. — Я надеюсь, ты ничего отсюда не пробовала? Ты видела такую книгу? Читала? Я приоткрыл свою почтальонку и показал ей край обложки. Она взглянула, сначала отрицательно покачала головой, а потом задумалась. Потом повела плечом, словно сомневаясь. В общем-то, и понятно. Грейнджер могла и не говорить, откуда она берет заклятья для практики. — Хорошо, и не пробуй. Это опасно. Жду сигнала, — я захлопнул сумку и, помахав Нотту, бодро сбежал вниз. Через два дня, в пятницу, за ужином Лавгуд поймала мой взгляд и с загадочным видом дважды коснулась указательным пальцем правой руки кончика своего носа. Я подвис, соображая, откуда это. Так и не вспомнив, все же кивнул в ответ. Долгожданный сигнал был получен. Я спокойно закончил есть и спустился в подземелье. Выложив из сумки пергаменты, тетрадки и учебники и загрузив туда же стандартный набор №3 лечебных зелий, я неспешно отправился на восьмой этаж. Заняв стратегически выгодную нишу в конце коридора, я привалился к стене в ожидании. Малолетние нарушители постепенно прибывали, соблюдая все правила конспирации: по одному, по двое и по трое они подходили к портрету и скрывались за дверью. И никто — никто! — не додумался использовать гоменум ревелио. Шпионы доморощенные! Наконец, когда время вплотную приблизилось к восьми вечера и уже в течение десяти минут никто больше не появлялся, я покинул свое убежище и приблизился к портрету. Тролли в пачках выглядели откровенно сюрреалистично. Прохаживаясь мимо них, я усиленно думал о том, как мне нужно попасть на собрание сокурсников. И если туда не попасть, то кто-то может серьезно пострадать. Сработало. Едва я закончил прогуливаться вдоль стены в третий раз, проявилась дверь и приветливо распахнулась. Я осторожно просочился внутрь, и взгляд сходу уперся в список с фамилиями. Лист пергамента с пафосным заглавием «Армия Дамблдора» был прилеплен сразу напротив входа. Я только головой покачал. Наивняк — птичка такая… Кто?! Ну, кто додумался повесить такую улику на самом видном месте? Пока меня не заметили, я осмотрелся. Это была очень большая комната. Кроме стульев и пуфиков справа от меня, где сейчас сидели студенты, в ней были еще и толстые кожаные маты, покрывающие практически всю поверхность пола и стен, а также стеллажи с пособиями. Перед участниками сего собрания распиналась Грейнджер, зачитывая что-то с листка. Рядом с ней топтался Поттер, крутя в руках палочку, а остальные сидели, внимательно вслушиваясь в речь. Я прислушался и понял, что гриффиндорка объясняет им заклинания как раз-таки из той злополучной книги. Отлично. Я как раз вовремя. Отрабатывать заклинания они еще не начинали. Я кашлянул, и на меня сразу уставилось множество глаз, а мгновением позже нацелились палочки. — Волхов? — удивленный возглас Грейнджер громко прозвучал в тишине. — Ты что тут?.. Как ты?.. Через несколько секунд палочки начали неуверенно опускаться. Народ зашептался, переглядываясь. Гермиона растерянно скользила по лицам, видимо, выискивая ябеду. Я прищурился, едва сдерживаясь от того, чтобы в лучшей малфоевской манере не закатить глаза. Ох, уж эти заговорщики!.. Они мало того, что не выставили пост, так еще и заклинаниями не защитились. Видимо, даже не подумали о том, что можно поставить сигналку или хотя бы коллопортусом дверь запечатать. Или хотя бы попросить комнату никого не впускать. Магглы с палочками! И Невилл с близняшками Патил, а еще хаффлпафцы Боунс, Смит, и даже умница Голдстейн куда смотрели?! — Поттер, на два слова, — кивнул я на ближайший угол, не обращая внимания на вопросы Грейнджер. Гарри внимательно посмотрел на меня, сделал какие-то выводы, одним взглядом заткнул Гермиону и стремительно приблизился. — Поттер, какого хрена? — зашипел я. — Вы решили все самоубиться таким оригинальным способом? Я понимаю, почему ты доверил Грейнджер подготовку уроков, но мог хотя бы проверить ее. Она вообще-то тоже человек и может ошибаться. Ладно, это, но ты мог и намекнуть мне о своих планах. Тебе не пришел в тот крошечный орешек, который ты называешь своим мозгом, такой малюсенький фактик, что вы можете покалечиться?! Как вы собирались… — Постой, так ты обиделся, что тебя не позвали? — спросил Поттер, по привычке прищуриваясь и кастуя заглушающие чары вокруг нас. — Поттер, ты олень! — заключил я. — Мне откровенно насрать на ваши игры в шпионов и сопротивление! Меня волнует только здоровье студентов. А Грейнджер откусила кусок, который не сможет прожевать. Ты даже не проверил ее… — Я проверил! — возмутился Поттер, перебивая. — У меня все эти заклинания получаются достаточно легко, Гермиона тоже справляется, пусть и не с первого раза… — Ты!.. — я задохнулся. У меня просто не было слов. — О да! Ты-то чистокровный, да еще и последний в роду. Ясен пень, что чары будут у тебя легко получаться. Дурной силы у тебя навалом. И то, я уже вижу перекос в твоей энергетике. А сколько у тебя здесь чистокровных? Едва ли десятая часть, — припечатал я. — Вот для них последствия — как и для тебя — будут минимальны. А остальные? Об остальных ты подумал, олень?! Они загнутся через пару дней от истощения, а те, кто послабее, к утру впадут в кому! Но даже если и откачают — учти, Помфри с таким не справится, нужно будет обращаться в Мунго, — они все станут слабосилками. Самые слабые вообще могут превратиться в сквибов. Это высшая магия, а не кот чихнул! Дебилы! Ты думаешь, почему ты учил патронус под руководством Люпина? Он, на секундочку, был взрослым опытным колдуном! Гарри ошарашенно молчал. — А куда смотрела Грейнджер? Она ведь точно читала устав, там написано отчего и почему нужен присмотр на практических занятиях. Неужели наша умница, — яд в моем голосе можно было черпать ложкой, — забила и решила не просвещаться на этот счет? Ну, что ты молчишь?! Гарри молча показал в сторону. Я обернулся и увидел столик у стены, на котором стояли флаконы с зельями, какая-то широкая банка с травянисто-зеленым содержимым (наверняка мазь от ушибов) и графин с водой. Агуаменти уже не котируется? Я подошел ближе и стал проверять, что это за зелья. Гарри молча шел следом. Так, бадьян, укрепляющее, кровеостанавливающее, успокоительное. Вода. Ну, хоть что-то. Краем уха я слышал, как переговариваются члены Армии Дамблдора, с любопытством косясь на нас. — Ну и молодцы, что хоть о чем-то позаботились,— поостыв, буркнул я. — Но этого недостаточно. Лучше бы стандартную аптечку заказали. Что, все каталоги из гостиных изъяли? Поттер медленно моргнул и сказал: — Хорошо, ты прав, я упустил этот момент, и я виноват. Потом выскажешь мне то, что посчитаешь нужным. Сейчас ты нам поможешь? Я, разом потеряв весь запал, устало выдохнул и потер лоб. — У меня куча дел и без вашей возни. Давайте вы просто не будете замахиваться на заклинания уровня ЖАБА? Я вам даже аптечку соберу и список набросаю, в какие дебри лезть не следует. — А может, ты нас научишь азам первой помощи? — мило улыбнулся Поттер. — Тогда и тебе самому спокойнее будет. На секунду я онемел от такой наглости, а потом рассмеялся: — Моя школа! А ты растешь над собой, Поттер, глядишь, лет через пять я перестану называть тебя оленем. Гарри на секунду спал с лица, а я прикусил язык. Блин, теперь олень уже я. Кто его знает, что будет через пять лет — тут же Псы во главе с Волдемортом хотят всех убить. И Гарри у них первый в списке нежелательных лиц. — Я посмотрю свое расписание и скажу тебе, когда смогу. Вы уже что-нибудь энергоемкое изучали из сложных чар? Тех, что будут на экзамене ЖАБА? — Нет, собрались сегодня. — Все здесь? — Да. А что? — Раз уж здесь и я, — ехидно улыбнулся, — пользуясь случаем, проверю всех. Оно, знаешь ли, и несложными заклинаниями такого можно навертеть… — Спасибо, Вадим, — благодарно улыбнулся Поттер, снимая чары. К счастью, покалечиться и покорежить собственную магию никто не успел. Было несколько некритичных перекосов, но это выправлялось буквально за неделю. Раздав фенечки и дав рекомендации, я остановился около Грейнджер. — Скажи мне, звезда моя, зачем ты так рвешься на тот свет? Поверь, там нет ничего интересного. — Что значит на тот свет? — опешила Гермиона. — То и значит. Будешь колдовать в ближайший месяц — сдохнешь. Чудо мое, колдовала Протеевы чары? Раз пятьдесят? Признавайся, — ласково медовым голосом пропел я. И побледневшая Гермиона впечатлилась настолько, что безропотно призналась и ничего не спросила. Да, каюсь, воспользовался послезнанием. В жизни бы не определил, что она там колдовала. Зато про смерть я не шутил, если бы она перенапряглась в ближайший месяц, то умерла почти сквибом годам к тридцати. Если бы не додумалась пройти лечение. Я аккуратно взял руку девушки и начал обматывать её длинной жемчужной нитью. — Вот и все. Тридцать дней, до новой луны ничего сложнее бытовых чар не колдуй. Как ты будешь выкручиваться на практических уроках, мне плевать. Надо же как-то тебя воспитывать, так что освобождения ты не получишь ни от меня, ни от мадам Помфри. Думать надо до, а не после. Ладно, ты наплевательски относишься к своему здоровью, но зачем других подставлять? Из-за тебя многие могли серьезно пострадать. Гермиона пристыженно опустила глаза, стиснула зубы, но сдержалась. И ничего не сказала. Я покачал головой, развернулся и даже успел сделать несколько шагов к выходу, когда Рон растерянно выдал: — Он что, так и уйдет? Он же всех сдаст! Ребята загомонили и заступили мне дорогу. Выглядели они решительно. Я хмыкнул и скрестил руки на груди. Смешные. — И что же вы мне сделаете? — Подпиши вот этот пергамент, — Гарри протянул мне лист со списком фамилий и говорящим названием. — Серьезно? Армия Дамблдора? А директор-то в курсе? Не в курсе? А что же вы его тогда подставляете? — Мы никого не подставляем, — набычился Рон, краснея и сжимая кулаки. — Это как сказать. Если это, — я тряхнул пергаментом, — кто-то увидит, то проблемы в первую очередь будут у него, не у вас. А у Дамблдора и так жизнь не малина. — Его никто не увидит, — вздернула нос Гермиона. — Зачаровала, солнце мое? — ласково спросил я, поднимая на нее взгляд, и сделал очень умный вид. — Судя по отпечатку чар, что-то из разряда проклятий кожных покровов. И условия снятия завязаны на время… Примерно несколько лет… Точно больше трех, но меньше десяти. Угадал? Гермиона смутилась под взглядами окружающих. — Стоп, пергамент заколдован? — раздался испуганный возглас. — А то ж! Вы думали, в сказку попали? Будет вам всем урок: нельзя подписывать непонятные бумажки. Что примечательно, не возмущались только чистокровные и некоторые полукровки, остальные отвечать за свои поступки явно не хотели и вовсю галдели, обвиняя девчонку. — И вы бы хоть название сменили. И проклятье не панацея. Наказание есть, а предупредить разглашение никак? Те же чары конфиденциальности чем не угодили? Или у Лавгуд бы спросили, у нее папа издатель, наверняка много полезного для зачаровывания знает. Тихушница Лавгуд нашлась не сразу и на всеобщее внимание только потупила глазки. — Кстати, говорю сразу, Амбридж очень любит угощать гостей Веритасерумом, так что толку от этого, — встряхнул я пергамент, — ноль. Только жизнь человеку испортите. Кажется, я сам недалеко от них ушел, только что серьезно испортив жизнь Гермионе. Никто ничего не говорил, но репутация девчонки была подмочена и, судя по добрым взглядам, ждут ее веселые денечки. Я вздохнул, внезапно сильно устав от всего этого бедлама, взял перо и незаметно поманил Поттера, пока ребята разделились по факультетским кучкам и бурно обсуждали новости. — Убирай вот это творчество, — постучал я кончиком пера по имени директора. И после того, как Гарри послушался, размашисто вписал в конце списка свое имя. — А названия не будет, — заговорщически подмигнул я и вернул пергамент гриффиндорцу. — Если даже и найдут, пусть гадают. Должна же быть у вас какая-то загадка. Гарри неуверенно улыбнулся.
