Кома. Книга третья.

      Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс… Век бы мои глаза тебя не видели. Ведь хотел закончить школу после пятого курса! И ушел бы, и уехал, и поступил бы в какой-нибудь нормальный медицинский колледж, но…       Северус уговорил меня на роль приманки. Он навестил Лютный переулок и аккуратно пустил слух, что я способен воскресить Темного Лорда. Да, вот такой у нас план по выманиванию фанатиков: я играю роль приманки, а когда меня похитят, Северус и Орден Золотой Розы придут и всех победят. Простой, как три копейки. Моё дело — попасться. После отыгрыша роли я со скандалом разорву договор на обучение и этим инициирую некоторые реформы, которые Совет Попечителей не смог протащить в первую волну изменений. Какие — я не уточнял. Что-то о безопасности. Хотя что еще можно реформировать в Хогвартсе, который возглавила Амбридж? Да, кошмарный сон всех гриффиндорцев сбылся — новым директором школы стала Долорес Амбридж. Когда Гарри узнал об этом, его так перекосило! Он явно пожалел, что Снейп от должности отказался.       За остаток каникул я все-таки соизволил вникнуть в политическое устройство магического мира и выяснил очень много интересного. Любой мало-мальски выдающийся волшебник моментально попадал под жесткий контроль международной конфедерации. Собственно, у конфедерации была именно эта цель — контроль над перемещениями и деятельностью всех, кто выбивался из общей массы. Все прекрасно помнили и Гриндевальда, и Волдеморта. Более того, в исключительных случаях конфедерация имела право приказывать. И маг был обязан подчиниться. А жизнь таких редких зверушек как истинные целители и вовсе регламентировалась особо. Французский истинный целитель жил там именно потому, что ему так велели, а не потому, что он француз. Насколько я знаю, факт моего появления на островах заставил коллегу сменить Париж на испанское приграничное захолустье.       И да, конфедерация оставалась конфедерацией ровно до момента восхождения Максвелла Стюарта на престол. Престол объединенной магической Европы.       Всё зашибись, он мой должник? Угу. Северуса из этого прекрасного мира выгонят. Скорее всего, в Америку или Австралию, а меня и мой род запрут на островах. И видеться мы будем раз в шесть лет, на зельеварческих конференциях. Потому что Северус предатель. Он опасен. И он моя слабость.       Первые же дни в Хогвартсе ярко показали изменения в расстановке сил. Слизеринцы ходили по школе спокойнее, увереннее. Хотя Стюарт по-прежнему сидел тихо и старался не привлекать внимания, вокруг него все равно собралась кучка ребят из детей Пожирателей. Опасливое уважение, с которым на нас поглядывали равенкловцы, заставляло гриффиндорцев нервничать, а хаффлпафцы, как настоящие барсуки, поспешили завести среди нас друзей.       Новые веяния на факультетах привлекли бы внимание преподавателей, но у них была Амбридж. Новый директор сияла. Новый директор гордилась. Её довольная рожа неимоверно бесила весь преподавательский состав, а от сладенького тонкого голоска некоторые уже вздрагивали. Например, МакГонагалл и Спраут, за которых милейшая Долорес взялась всерьез.       Я не хотел светить своим статусом подмастерья, но в первый же день первоклашки, которых по традиции провезли на лодках через озеро, вымокли насквозь. Вечные сквозняки внесли свою лепту, и в результате после первого числа треть первокурсников отправилась в Больничное крыло. Месячный запас Бодроперцового зелья исчез за три дня. Мы варили его до тех пор, пока перед глазами не начали прыгать мушки. Втроем. После назначения директора Северус написал заявление об увольнении, но Амбридж перевела его на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств. До тех пор, пока не найдет ему замену. Зельеварение пригласили вести Горация Слагхорна. Он же занял пост декана Слизерина.       Ничего так, прикольный дядька. Пока мы втроем восполняли школьные запасы зелий, он меня разговорил, допросил и оказался страшно разочарован, выяснив о моем ученичестве у Северуса и звании подмастерья. Получив приглашение в клуб Слизней, я кое-как отбрыкался от совместного чаепития и, схватив коробку с зельями, улизнул в Больничное крыло.       — Минерва, дорогая, почему Гриффиндор в полном составе проигнорировал медицинский осмотр?       Звонкий девичий голос Амбридж заставил меня замереть перед дверями.       — Медицинский осмотр?       Судя по тону, нововведение для МакГонагалл стало сюрпризом.       — Да, Минерва, медицинский осмотр, — сладко пропела Амбридж. — Это когда новых учеников проверяют на предмет скрытых заболеваний, физическое, психологическое насилие и выявляют особенности, требующие особого подхода.       — Я знаю, что это такое! Поппи мне ничего не говорила!       — А я не обязана бегать за тобой по замку! — отрубила мадам Помфри. — У меня по расписанию равенкловцы, в пациентах четверть первачков да еще новые требования к заполнению карточек! Директор Амбридж, разрешите привлечь Волхова, я не успеваю!       — Нет, Поппи, не разрешаю. У Волхова учебный процесс, он школьник. Пишите официальное заявление на ассистента, Министерство вам не откажет. Минерва, чтобы завтра же гриффиндорцы прошли медицинский осмотр!       Да, мадам Помфри, это вам не Дамблдор. Кончилась халява, на горбу истинного целителя больше не выехать. Амбридж открыла дверь, наткнулась на мою счастливую моську и расплылась в ответной улыбке.       — Мистер Волхов! Мадам Помфри просила вас о чем-то?       Я обвел взглядом побледневшего колдомедика, МакГонагалл, которая стояла с таким видом, словно проглотила лом, и зацепился за знакомую белобрысую макушку на одной из кроватей.       — Нет-нет, директор Амбридж! Я пришел навестить Лавгуд.       Голубые глаза директора сфокусировались на коробке с флаконами, выдавшей меня круче парашюта, который волочился за Штирлицем. Ярко накрашенные губы Амбридж растянулись еще шире, вызвав четкие ассоциации с тварью из ужастиков. Казалось, что еще чуть-чуть — и кончики улыбки уйдут за уши и встретятся на затылке.       — …И по дороге прихватил новые запасы Бодроперцового зелья, — закончил я.       — Ах, конечно! — Амбридж посторонилась, пропуская меня внутрь. — Конечно, вам стоит поговорить с бедняжкой. Вы сможете её утешить. Минерва, будьте любезны, пройдите в мой кабинет.       МакГонагалл вздрогнула, скривилась в отвращении, но послушно зашагала за директором. Двери закрылись, и мы с мадам Помфри остались вдвоем.       — Спасибо, Вадим, — с чувством выдохнула ведьма и взяла коробку. — Если бы она узнала, что я попросила помочь, то выгнала бы!       Ничего, я прикрою. Зато теперь вы поостережетесь дергать меня без веской причины!       — Обращайтесь, — подмигнул я и оглянулся на спящую Луну. Вид у неё был бледным, лицо опухло. — А что случилось с Лавгуд?       — Горе у неё, — вздохнула женщина, взмахом палочки отправив флаконы в кладовку. — Мистера Лавгуда убили. И понесла же нелегкая в Лютный! Мы с профессором Флитвиком её уложили в башне, но ночью пришлось сюда нести — кричала во сне.       Лавгуда убили?! Ох, ё! Что же так аукнулось-то? Он же должен был быть живее всех живых!       — Жаль. Интересная была личность, — вздохнул я.       Горе Лавгуд было понятно и вызвало сочувствие. Все-таки земляки, не чужие друг другу люди. Решив зайти позже и выразить соболезнования, я пошел на завтрак.       А там царил хаос. Школьники передавали друг другу газеты, что-то бурно обсуждали, махали руками. Громче всех орал Гриффиндор. Рон что-то горячо втолковывал Гарри, а Лонгботтом читал газету с таким бледным видом, что мне захотелось сунуть ему под нос нашатырь. Я сел за свой стол. Слизеринцы с превосходством наблюдали за катавасией, уткнувшись в газеты.       — Что случилось? — спросил я, заглядывая Нотту через плечо.       Тео скосил на меня взгляд и подвинул мне «Пророк». Первым в глаза бросился огромный заголовок:       «Прецедент Блэка! Сколько еще волшебников попали в Азкабан без суда и следствия?»       Под ним красовались фото Пожирателей: семейство Лестрейндж, Крауч, некий Арго Пиритс и еще несколько человек. Я вчитался в статью и хмыкнул. Ну конечно. Оправдание Сириуса развязало Стюарту руки, и понеслись оправдательные процессы для его верных слуг. Что оказалось довольно-таки просто: в те времена бросали всех подряд и не всегда судили по-человечески.       Я украдкой глянул на Макса. Тот сидел в компании третьекурсников и спокойно ел свой омлет, глядя в газеты так, словно ни черта не понимал в новостях. Ну, просто воплощение невинности!       Об убийстве Ксенофилиуса Лавгуда в «Пророке» нашлась коротенькая статья. Напали на него в Лютном переулке, подпалили какой-то темномагической дрянью, от которой он скончался в больнице Святого Мунго. Что меня напрягло — досталось и побратиму Луны, Нейтану Бреннану, которого Лавгуд успел отправить на магловскую сторону. Нападение сваливали на Пожирателей, но мне в это не верилось. Чем чистокровная, ничем особо не примечательная семья привлекла внимание фанатиков? Убийством двух оборотней? Так ведь они были в своем праве.       Я оторвался от газеты. Луна уже сидела за своим столом, в прострации пялясь куда-то сквозь стены. Нотт беспокойно кусал губы и ерзал, не отрывая от неё взгляда. Я вспомнил, что они помолвлены, и немного успокоился. Тео её наверняка поддержит. Невеста все-таки.       Отодвинув газету, я с чистой совестью выкинул трагедию Лавгуд из головы и пошел на занятия. Первым уроком у нас стояло ЗоТИ. Да, и у меня в расписании. Поскольку в этом году курс был посвящен проклятьям и контрпроклятьям, педагоги решили внести в список учеников и меня, для тренировки альтернативных методов защиты и лечения. Отбрыкаться от почетной обязанности не получилось — в результатах СОВ по предмету стоял «П». Впервые за долгие годы пожалел, что отличник.       Слизеринцы очень удивились, когда я пошел на урок вместе с ними.       — Ты же раньше ЗоТИ в Теории магии изучал! Тебе что, и практику поставили, Волхов? — спросил Малфой с недоумением.       — Прикинь, — криво улыбнулся я. — Сам в шоке.       К классу мы подошли как раз в тот момент, когда Северус открыл дверь. За порогом стало ясно, что он времени не терял. Занавески на окнах были задернуты, и класс освещался свечами. На стенах красовались картины с изображениями проклятых людей. Ученики рассаживались молча, нервно оглядываясь на них.       — Я не велел вам достать учебники, — сказал Снейп, закрыв дверь и остановившись возле учительского стола. — Пока что просто послушайте меня. И попрошу не отвлекаться.       Краем глаза я заметил, как Гермиона поспешно бросила свой экземпляр учебника обратно в сумку, а сумку затолкала под стул. На секунду мне стало интересно, что с её родителями и когда она успела вернуться. В поезде-то её не было! И вчера-позавчера за гриффиндорским столом тоже. Или я просто не заметил?       Тем временем Северус продолжал нагнетать обстановку. Черные глаза скользили по лицам учеников, отчего ребята сидели как мыши. На секунду задержав взгляд на мне, он двинулся вдоль стены в обход класса; теперь он говорил, понизив голос. Ученики покорно выворачивали шеи, вслушиваясь, и я вместе с ними. Тишина стояла мертвая — никто не переговаривался, не шуршал. Так держать внимание двадцати пяти шестнадцатилетних обалдуев дано не каждому!       — Темные искусства многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — все равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на ее месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно, — разливался бархатный голос и чуть повысился. — Следовательно, ваша защита должна быть такой же изобретательной и гибкой, как те Искусства, которые вы тщитесь одолеть…       Он махнул рукой на картины. Ученики полюбовались на кровавую кашу, которую из себя представляла жертва нападения инфернала, и окончательно замотивировались. И после этого кто-то смел утверждать, что Северус плохой учитель?!       — Итак… — Он двинулся вдоль противоположной стены, возвращаясь к учительскому столу, и снова ученики, как завороженные, провожали его глазами. Темная мантия развевалась у него за спиной. — ...полагаю, вы абсолютно незнакомы с невербальными заклинаниями. В чем состоит их преимущество?       Рука Гермионы взметнулась вверх. Снейп неторопливо оглядел класс, убедился, что выбора нет, и требовательно впился в меня. Я неохотно поднял руку.       — Очень хорошо, — ухмыльнулся он. — Мистер Волхов?       — Учебник утверждает о преимуществе во времени, — ответил я, и Гермиона разочарованно опустила руку. — Но это касается открытого боя. Невербальные заклятья больше полезны вне его. Особенно та часть заклинаний, у которых нет видимого спектра излучения. При правильном их использовании маг может оставаться совершенно незамеченным даже на открытой местности. Про толпу и говорить нечего. Заклятья не слышно, не видно. А если использовать те заклинания, у которых нет широкого фигурного взмаха, можно даже палочку не показывать. Тогда разобраться, откуда и что прилетело, и вовсе невозможно. То есть получается, главное преимущество невербальных заклинаний — невероятная незаметность.       Гермиона ошеломленно заморгала. Северус смерил её пренебрежительным взглядом и вкрадчиво произнес:       — Десять баллов Слизерину за умение смотреть в суть.       Девушка обиженно засопела. Я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Разбив учеников на пары, Северус велел мне постоять в сторонке, а сам принялся кружить по классу. И, естественно, прицепился к Уизли с Поттером.       Я оглянуться не успел, как он отодвинул Рона в сторонку и взмахнул палочкой. Перепуганный Поттер со всей дури заорал: «Протего!» и отправил ненавистного преподавателя в полет через весь класс. Ребята застыли с широко раскрытыми ртами, когда вместо того, чтобы с грохотом врезаться в парты и отбить себе что-нибудь, Северус плавно затормозил в воздухе и, взмахнув полами мантии, мягко опустился на пол. Я быстро оглянулся и опустил руку, пока никто не заметил, что учитель справился вовсе не сам.       — Мистер Поттер, напоминаю, мы здесь занимаемся невербальными заклинаниями, — елейным голосом выговорил он и снова поднял палочку. — Давайте попробуем еще раз.       Гарри покраснел, побледнел и сжал губы, приготовившись защищаться. Естественно, во второй раз он промолчал и закономерно получил в лоб простейшим обезоруживающим. Северус издевательски помахал отобранной палочкой, вернул её и пошел дальше кружить по классу.       И невдомек было краснеющему Поттеру, который остаток занятия сверлил препода ненавидящим взглядом, что если бы он отправил Снейпа в полет невербально, тот бы не только промолчал, но и баллов добавил. После урока. Шепотом. А потом бы сразу снял за наглость.       Следующий час моей жизни был посвящен нумерологии. Задания усложнились, знания о математике впервые вступили в конфликт с магическими формулами. Всё занятие я просидел, уткнувшись в тетрадку и ловя нехилый когнитивный диссонанс. Ощущения были примерно как от бухучета, на курсы которого я ходил в своё время. Вроде всё логично, но как-то альтернативно.       Нумерология настолько выбила из колеи, что пришел я в себя только в обед, как раз к сдвоенному уроку зельеварения.       Несмотря на все усилия профессора Снейпа, проходные баллы для уровня ЖАБА получила всего дюжина человек из всего курса. Пятеро слизеринцев, в числе которых были я с Малфоем, четверо равенкловцев, хаффлпафец и, конечно, приключенцы с Гриффиндора.       Появление Слагхорна было эпичным. Когда дверь классной комнаты открылась, показался сперва его живот, а потом уж и он сам. Радостно улыбаясь из-под пышных, как у моржа, усов, зельевар одного за другим пропускал учеников в класс, причем с особенным энтузиазмом приветствовал Гарри, Забини и меня.       В классе непривычно клубился разноцветный пар и витали удивительные запахи. Я сразу вспомнил, что в котлах кипят Амортенция, Сыворотка Правды и Феликс Фелицис разом, притормозил и полез в почтальонку за повязкой, любезно зачарованной Северусом на фильтрацию испарений. Смесь, витающая в классе, была уж больно убойная. Нет, ребятам-то ничего, но моей сверхчувствительности хватило бы с лихвой. Закрыв повязкой нос и рот, я аккуратно перехватил под руки Малфоя с Забини и усадил их за стол, рядом с которым булькала заготовка под Оборотное зелье.       В начале урока вскрылось, что у Гарри и Рона нет ни учебников, ни принадлежностей. Слагхорн порылся в угловом шкафчике и выдал им по учебнику и паре потускневших от времени весов. При появлении потрепанного «Расширенного курса зельеварения» у меня возникло желание побиться лбом об стол. Учебник Принца-полукровки! Я напрочь про него забыл!       От приступа самобичевания отвлек Слагхорн. Он встал у доски и выпятил и без того объемистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться.       — Ну-с, я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье? — он улыбнулся и, подняв палец, повернулся в мою сторону. — Вас, мистер Волхов, я попрошу пока помол… Что это на вас?       Я бросил на преподавателя хмурый взгляд поверх марлевой повязки.       — Фильтр, сэр. Если я его сниму, к концу урока превращусь в кристально честного и чертовски везучего влюбленного идиота. Поверьте, вы не хотите этого.       — Кх-м! — Слагхорн смутился. — Простите, я не знал, что вы настолько чувствительны, иначе сварил бы что-то другое.       — Ничего страшного. Фильтр справится, — отмахнулся я.       — Итак, теперь вам будет проще узнать зелья благодаря подсказке мистера Волхова, — взбодрился профессор и указал на первый котел.       Урок продолжился. Грейнджер назвала все указанные зелья, заработав этим десять очков в копилку и одобрительную улыбку, а затем Слагхорн представил зелье удачи и объявил:       — Это зелье будет наградой на нашем сегодняшнем уроке!       Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче.       — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слагхорн вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал ее всему классу. — Простите, мистер Волхов, это вас не касается, — добавил он, лукаво и одновременно виновато мне улыбнувшись. — Будет нечестно заставлять ребят тягаться с самым молодым Подмастерьем первой категории, верно?       Ну, спасибо! А еще громче сказать не мог?       — Конечно, профессор, — согласился я. — К тому же, для меня зелье удачи будет слишком токсичным.       — Для вас у меня припасен отдельный приз, — подмигнул он мне, подсластив пилюлю, и деловитым тоном велел классу сварить снотворное «Напиток живой смерти». — Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата. От вас же, мистер Волхов, я хочу увидеть всё, на что вы способны. Если вы сварите мне настоящий Напиток живой смерти, то на награду я не поскуплюсь. В конце урока мы с вами сравним образцы зелий, и тот, у кого получится наиболее близкий результат к творчеству нашего юного подмастерья, получит флакончик удачи! Начали!       Неплохой подход к обучению. Я оценил.       Мы дружно загремели котлами, кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не произносил ни слова. Сосредоточенную целеустремленность, царившую в классе, можно было, кажется, пощупать рукой. Пока остальные лихорадочно наполняли котлы и зажигали горелки, я открыл «Расширенный курс зельеварения» на десятой странице, взял перо и задумался.       Так-с, про сок дремоносных бобов Северус мне рассказал, про помешивания я и сам знаю. Про корень асфоделя и настойку полыни знает любая снейпоманка, валерьяну тоже можно растереть, затем добавить пару листочков пустырника, а вот это помешивание тут лишнее вообще...       — Сэр, вы знали моего деда, Абраксаса Малфоя?       — Да-да… Я слышал. Выдающийся был человек, — не глядя на Малфоя, ответил Слагхорн. — Драконья оспа в его возрасте…       Я ниже склонился над учебником, вдавливая кончик пера в бумагу. Упаривать тоже ни к чему… добавим вот этого — и ядовитые соединения просто выпадут в осадок с образованием обыкновенной воды… Просто игнорируй, Вадим, и дыши… Лучше подумай, мел или яичная скорлупа?       Когда Слагхорн хлопнул в ладоши, остановив процесс, передо мной стоял котел с готовым Напитком живой смерти, а я сверлил взглядом Гарри, который от такого пристального внимания с вызовом вздернул подбородок. Его зелье было нежно-нежно розовым, почти бесцветным. Он все-таки получил учебник Принца-полукровки.       Слагхорн заглянул в его котел, с криком «Чистая победа!» вручил ему флакончик удачи и с видом ребенка, приступающего к десерту, повернулся ко мне.       А я чего? Я ничего. Моё зелье было полностью готовым — реакции-то были ускорены так, как только можно. Слагхорн спел мне дифирамбы и вытащил из ящика стола сверток.       — Получайте заслуженную награду! Посмотрите же!       Я развернул шуршащую бумагу и онемел. Он подарил мне профессиональную мантию зельевара!       — Эм… Это слишком щедро…       — Не стесняйтесь, юноша, я люблю поощрять молодые таланты, — подмигнул профессор. — Берите, а то обижусь!       Мне не осталось ничего другого, как принять подарок.       Во время обеда я подошел к гриффиндорскому и положил Гарри руку на плечо.       — Учебник.       — А? — дернулся тот и сделал невинный взгляд. — Ты о чем?       — Не прикидывайся. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты никогда не блистал на зельеварении. Из тебя даже кулинар посредственный. И вдруг второй после меня результат? Отдай учебник.       — Не отдам, — насупился вдруг Поттер. — В нем много полезных советов.       — А еще много заклинаний, за которые тебе, мой друг, однажды очень сильно попадет, если ты вздумаешь их использовать.       — Ты его читал? — оживился Рон.       — Ты знаешь, что это за Принц-полукровка? — спросила Гермиона.       — Знаю. Принц — это девичья фамилия матери профессора Снейпа. Так что верни учебник моего наставника, Поттер, по-хорошему.       Гарри на мгновение застыл с раскрытым ртом.       — Ладно. Пошли, — неохотно согласился он и полез в сумку.       Сумка выскользнула у него из рук и свалилась под стол. Чертыхнувшись, Поттер сполз вниз. Я видел только широкую спину и складки мантии. Копался он долго, чертыхался и шепотом ругался. На душе стало как-то подозрительно тревожно.       — Не задерживай меня, — сказал я, нервно притоптывая ногой. — Давай сюда учебник, а потом собирай свои тетрадки хоть весь вечер.       — Сейчас, секунду… — сдавленно сказал Гарри и вынырнул на белый свет. — Держи.       Я повертел в руках потрепанный томик, пролистнул страницы. Всё было в порядке.       — Хорошо, — расслабился я и протянул свой учебник. — В качестве компенсации.       Гарри отреагировал на подарок без энтузиазма и вообще, кажется, он на меня обиделся. Ну и хрен с ним. Зато Сектумсемпру не выучит.       Я бросил учебник в сумку, стянул с гриффиндорского стола бутерброд и, насвистывая, пошел во двор. Дождь кончился, да еще солнышко выглянуло. И небо такое синее-синее. Золотая листва на деревьях. Холодный воздух. Темная громада замка так красива в закатных лучах.       Непривычно серьезный, повзрослевший Драко с его серебряными глазами. То же лицо, та же улыбка, та же любовь к осени…       Я вышел во двор, сел на скамейку, дожевал бутерброд и, откинувшись на фигурную спинку, уставился в небо. Из груди вырвался вздох.       — Поэтому я и не хотел сюда возвращаться, Малфой.       Тоска, которую я старательно гнал весь прошлый год, забивал работой и учебой, нахлынула с новой силой. Хватило всего лишь одного упоминания. Он придет в этот мир, вернется ко мне, но это будет еще так нескоро! Я жду, но дождусь ли?       Тихие всхлипы так вписались в пейзаж, что не сразу дошли до моего сознания. Я оглянулся. В закутке между окном и колонной, прикрытая пожухлой травой, калачиком свернулась девушка и самозабвенно ревела. Сначала меня кольнуло раздражение, что она не нашла другого места. Затем нахлынул стыд. В конце концов, пришел я сюда после неё. Потом совесть напомнила о репутации защитника обиженных и отвесила мне пинка, направив в сторону плаксы. А подойдя поближе, я увидел знакомые светлые волосы и не придумал ничего лучше, чем ляпнуть:       — Чего ревешь? А, Лавгуд? Поделись, и тебе станет легче.       Луна повернула ко мне опухшее лицо, и до меня дошло, что у неё всё гораздо хуже, чем смерть отца. В её глазах застыло не просто горе — панический ужас, какой бывает лишь у загнанного в ловушку зверя.