Кома. Книга третья.

      Фостинус и подумать не мог, что когда-то поедет не просто во Францию, а на самый дорогой курорт. И уж тем более не мечтал, что поездку организует его собственный отец. Не козел Роджер, который только и мог, что ныть, пить и плодить долги, а настоящий, родной отец! Волшебник, герой и двойной шпион! Ну и пусть, что большую часть жизни его не было рядом. Фостинус знал, что это не его вина, а трагическое стечение обстоятельств. Главное, отец искал, помнил и, в конце концов, нашел!       И теперь Фостинус с восторгом и упоением с ним знакомился. Куда бы они ни пошли, что бы ни делали — сын следовал за отцом хвостом и расспрашивал обо всем на свете. Северус ничуть не возражал. Он тоже присматривался, оценивал и делал какие-то свои выводы. Фостинус всюду чувствовал на себе его внимательный взгляд, но сколько ни бился, а разгадать загадочное выражение черных глаз, таких похожих на его собственные, у него не получалось.       — Он только с виду такой страшный, — заявил Дима в ответ на осторожные расспросы. — На самом деле он классный. Просто у него… это…       — Проблемы с выражением эмоций, — закончила за брата Венера.       Близнецы Волховы походили на своего отца точно так же, как сам Фостинус походил на своего. Оба такие же тонкие, кудрявые, скуластые и практически неотличимые друг от друга, несмотря на разницу в поле. От матери — белокурой нежной блондинки — они унаследовали форму бровей и губ да странную привычку иногда замирать, глядя в пространство широко распахнутыми глазами странного смешанного серебристо-зеленого цвета. Они спокойно болтали на французском, русском и английском, а между собой — на невероятной, абсолютно непонятной их смеси. Фостинус нашел близнецов невероятно обаятельными и в доску своими, хотя денег у их семьи явно только куры не клевали.       — Я думал, вы мажоры, — ляпнул он на первой встрече, когда чинная прогулка по саду неожиданно обернулась охотой на голубей, лопнувшей резинкой на рогатке у Димы и разодранными шортами у Венеры, которая, чтобы отбить подбитого голубя у кошек, полезла через забор.       — Вырастешь тут мажором, когда папка в целях воспитания селит в глухой деревне, отбирает деньги — и живи целое лето, как получится.       — Одни целое лето в деревне без денег? Серьезно? — не поверил Фостинус.       — Серьезно. Вдобавок в Англии. А мы тогда английский знали не очень, больше на французском и русском болтали, — закивал Дима.       Фостинуса перекосило. Он и подумать не мог, что этот улыбчивый мужчина, истинный целитель, может быть так жесток с собственными детьми.       — Да ты не думай, он постоянно с нами был, да еще домовик присматривал, — расшифровав опасливые взгляды, сказала Венера. — Классные каникулы были на самом деле. Он нас учил еду добывать, в огороде копаться, в лесу ходить и растения различать.       — На костре готовить, палатки ставить… — мечтательно пробормотал Дима. — И всё сами, без магии, ручками. Бывает, проснешься, выскочишь из палатки — вокруг дубак, жрать нечего, за водой пилить через овраг. Только начнешь костер разводить, как папаня — бряк с неба и как рявкнет: «Палки надо ставить шалашом вокруг мха и бумаги, а не разбрасывать по всему костровищу!»       — Погоди, — не понял Фостинус. — Как это — с неба?       — Так астральная проекция. Ну, выход разума из тела во время сна, — пояснила Венера. — Прыгнуть можно куда угодно, нужно только человека знать. Он постоянно рядом с нами духом тусовался, учил всякому, домовиками командовал. А так он в России, где-то у Камчатки живет. Разница в часовых поясах позволяла — у нас день, у него ночь. Мы лет до семи даже не знали, что он живой. Знаешь, как удивились, когда он в первый раз приехал и нас на руки взял?       Фостинус примерно знал. Наверное, такое же удивление и радость он испытал, когда его отец избавился от чужого лица и похлопал его по плечу. Поэтому сейчас старался не терять его из поля зрения и… Ну да, он подумывал свести маму и папу вместе. А что? Маме всё равно, где жить, а отец не женат, Фостинус уже узнал. Только как бы половчее это организовать? Маме он уже намекнул, она обещала присмотреться. А вот как об этом поговорить с отцом?       Фостинус надеялся на аквапарк, на то, что все разделятся и можно будет завести отца в баню и там аккуратно натолкнуть его на мысли о маме. Только всё пошло не по плану. Нет, первая часть удалась. Сначала от компании отделилась Луна, мама Димы и Венеры, оставшись вместе со своим другом в джакузи. Затем маму увлек бассейн с волнами. И только Вадим с близнецами носились по всем аттракционам с визгом и хохотом, а отец вовсе не собирался оставлять их общество, первым предлагая опробовать ту или иную трубу. Через час Фостинус с удивлением обнаружил, что увлеченно плывет с близнецами по искусственному гроту, любуясь на красивые виды, а отца и Волхова рядом нет.       — А где?.. — спохватился он, тревожно завертев головой во все стороны.       — В кафе, наверное, пошли, — махнул рукой Дима в сторону центрального здания. — Или в туалет. Не волнуйся. Сделают свои дела и вернутся. Пошли на волнах покачаемся?       — Как же они нас найдут?       — Папа у духа спросит, — ответила Венера. — У нас есть классный дух — огромный волчара. Можно верхом кататься.       — А может, мы их сами найдем?       Близнецы переглянулись, поперемигивались с загадочным видом и дружно замотали головами.       — Нет, лучше подождем.       Но Фостинус и без того ждал слишком долго.       — Я все-таки поищу.       — Эм… — странно замялся Дима. — Не советую…       — Да пусть идет, — беспечно отмахнулась Венера. — Какая разница, когда?       — М-м… Да?       Близнецы посверлили друг друга взглядами, и Фостинус был готов поклясться, что между ними в тот момент установилась телепатическая связь.       — Я пойду, — сообщил он и выплыл из грота.       Любого другого аквапарк напугал бы своими размерами, но Фостинус вырос в вечных бегах, зачастую ему приходилось добираться до нужной точки одному, так что сориентировался он почти мгновенно. Логично предположив, что надолго без присмотра отец и мистер Волхов их бы не оставили, а если бы оставили, то расположились бы в пределах видимости, Фостинус хорошенько огляделся. Почти сразу взгляд упал на застекленное здание кафетерия неподалеку от грота. «Если их там нет, то можно будет осмотреть аквапарк с высоты и точно их увидеть!» — рассудил мальчик и вошел внутрь.       В таких роскошных кафе ему быть еще не доводилось. Обстановка больше напоминала декорации к какому-нибудь сериалу о будущем: высокие столики, украшенные плавными выступами и фонариками потолки, огромные окна и невероятно тонкий экран с меню над головой бармена. Фостинус так засмотрелся, что моментально налетел на человека.       — Ой, извините… — сказал он по-французски, отшатнувшись, поднял глаза и так и застыл с раскрытым ртом.       Фостинус еще никогда не видел таких красивых людей. Он вообще полагал, что настолько светловолосых людей в природе не существует, а всё, что показывают на экране телевизора — результат работы стилистов. Однако стоящее перед ним семейство — двое мужчин, безумно похожих друг на друга, две женщины и мальчишка его возраста — доказывало, что подобная красота в природе все-таки встречается.       — Ничего страшного, — улыбнулся тот, на которого Фостинус налетел.       Его отличали широкие белые шрамы на груди и серые, какие-то даже серебристые глаза. Рядом с ним стояла женщина в сплошном купальнике и голубом парео, у неё были такие же глаза и брови. Родственники, очевидно. Она посмотрела на Фостинуса, толкнула второго мужчину — без шрамов и с длинными, почти до самых лопаток волосами — и что-то быстро прошептала. Тот обернулся, увидел Фостинуса и удивленно поднял брови.       — Ты потерялся? Как тебя зовут? — доброжелательно спросил парень со шрамом.       — Мартин Дайсон, сэр, — уловив английский акцент, ответил Фостинус. — Нет, я не потерялся.       — Я Драко Малфой, — продолжил мужчина и хлопнул по плечу мальчишку, который всё это время молча разглядывал Фостинуса. — Это мой сын Скорпиус. Ты не видел случайно здесь мальчика, который был бы очень на него похож? Только у него ухо проколото и стрижка неровная, с длинной челкой.       Сын? Фостинус посмотрел на Скорпиуса. Скорпиус с несчастным видом вздохнул. У него не было ни крутой серьги в ухе, ни модной прически. И вообще сыном этого ослепительного красавца и его супермодели жены он не выглядел — бледная моль и только.       — Не видел, извините, — честно сказал Фостинус и резко развернулся на пятках. — Прошу прощения, мистер, миссис, мне нужно идти.       — Да, он определенно напоминает, — задумчиво сказал ему в спину второй мужчина.       В лопатках почему-то неуютно засвербело. Фостинус поспешил раствориться в толпе.       Отца и Вадима Волхова он нашел на втором этаже. Они сидели друг напротив друга за столиком в неприметном углу. Отец медленно цедил что-то молочное, Волхов с аппетитом уплетал пиццу.       Фостинус поспешил к ним, но притормозил, услышав имя матери.       — …А Диана ничего так, — говорил Волхов, улыбаясь. Хитрый прищур чуть вытянутых глаз придавал ему сходство с лисом. — С характером. Гораздо интереснее той аспирантки, Анны. И сын у вас уже есть общий.       — Ты мне ту аспирантку до конца жизни вспоминать будешь? — хмыкнул отец. — Она же виновата только в том, что приготовила мне обед. Между прочим, отвратительный. И я тебя ни словом не упрекнул, когда её на неделю поразила икота. Даже спасибо сказал. Её настойчивость была весьма утомительной.       Фостинус огляделся и шмыгнул за цветущий куст какого-то тропического растения в большущем горшке.       — Диана готовить умеет, — заметил Вадим. — И они с сыном уже строят на тебя планы. Ты же настоящий джентльмен, рыцарь на белом ягуаре. Грех такого упустить. Тем более у неё есть увесистый аргумент в лице Фостинуса.       Отец потянулся через стол и щелкнул его по носу:       — Настоящий джентльмен предпочитает золотистый блонд, — в бархатном голосе слышалась улыбка.       Волхов прищурился, потер нос.       — Тебя точно больше не смущает, что я мужчина?       — У всех свои недостатки, — ответил отец. Фостинус отчетливо представил, как он иронически изогнул темную бровь. — Вадим, уже одиннадцать лет прошло. Сколько раз я должен буду это повторить?       Вадим улыбнулся светло и чуточку грустно.       — Сколько бы ты это ни повторил, мне всегда будет не хватать одного раза.       — Что ж, — отец вздохнул. — Тогда я буду повторять на раз больше.       Фостинус посмотрел, как отец протянул руку, а Волхов с готовностью переплел с ним пальцы, и медленно сполз на пол, зажав рот ладонью. Он понятия не имел, как реагировать на такое. В резко опустевшей голове лениво проскользнула одна единственная мысль: «Маме ничего не светит». Судя по тому, как отец и его ученик смотрели друг на друга, давным-давно не светило вообще ни одной женщине.       — Я так и знал! — раздался шепот прямо над ухом Фостинуса.       Фостинус подскочил. Рядом с ним сидел тот самый пропавший мальчик Малфоев, белесый, с проколотым ухом и ассиметричной челкой и с любопытством разглядывал отца и Волхова.       — Что? — таким же шепотом переспросил Фостинус, подумав, что ослышался.       Мальчик перевел взгляд на него. Льдисто-голубые глаза странно мерцали, спокойные, радостные, светлые и очень взрослые.       — Я знал, что они живы, — повторил он и протянул руку. — А ты их сын, да?       Фостинуса передернуло, но руку он пожал.       — Только брюнета. Блондин — мужик, вообще-то.       — Я знаю, я у него учеником буду, — улыбнулся мальчишка.       Фостинуса передернуло еще раз. Улыбка у нового Малфоя была странной: светлой, доброй, но отчетливо отдающей чем-то таким… не вполне человеческим. А мальчишка тем временем зацепился взглядом за экран с меню и вдруг с совершенно хулиганским видом поманил к себе официанта. Тот с удивлением посмотрел на них, скорчившихся за кустом, но послушно остановился.       — Что угодно?       Малфой вытянул из кармана шорт кошелек, положил в услужливую руку крупную купюру и прошептал что-то на ухо по-французски, показав в сторону столика с отцом и Волховым. Официант озадаченно моргнул, но позволил записать что-то на салфетке и быстро скрылся на кухне. Малфой нетерпеливо заерзал.       — Что ты заказал? — спросил Фостинус.       — Так… Заявил о себе… Я хочу Волхова в учители — я получу Волхова в учители! — загадочно ответил Малфой и вцепился в руку Фостинуса так, что на ней наверняка проступят синяки. — Ой, смотри, несут! Мамочки мои… А вдруг я не угадал? Вдруг он их не любит?       Официант поставил прямо перед Волховым накрытую крышкой тарелку и бутылку вина. Волхов замер на полуслове, вскинул на официанта непонимающий взгляд.       — Мы не заказывали…       — Это подарок, — ответил тот и снял крышку.       Малфой прикусил губу и так подался вперед, что чуть не вывалился из-за укрытия. Фостинус едва успел удержать его за локти. Светлая макушка заслонила собой весь обзор, что там принесли Волхову — было непонятно.       — Что такое? — обеспокоенно спросил отец.       В ответ раздался судорожный вздох. Фостинус догадался выглянуть с другой стороны горшка.       Волхов, бледный до синевы, дрожащими руками держал записку и… улыбался. А перед ним стояла полная тарелка устриц и открытая бутылка Шардоне.       — Хочу с вашей помощью стать целителем, мистер Волхов. С надеждой на встречу, А. Малфой, — прочитал отец, вытянув салфетку из бледных пальцев.       — Малфой… — Волхов продолжал смотреть на устрицы, радостный и…       Он взметнулся, вскинул кудрявую голову, заскользил взглядом по залу, выискивая. Фостинус не поверил своим глазам, но он плакал! На самом деле плакал!       Малфой же, затаив дыхание, сидел в своем укрытии. Реакция на подарок его потрясла до такой степени, что он прикусил себе пальцы. А когда Волхов схватил за рукав официанта — и вовсе попятился, схватив Фостинуса за руку.       — Двигаем, двигаем! — зашипел он и припустил к выходу.       — Но зачем? — удивился Фостинус, послушно перебирая ногами.       Под прикрытием барной стойки они проскользнули к лестнице.       — Для интриги! Как я предстану перед ним в таком виде? — Малфой махнул рукой на себя, полуголого, в гавайских шортах. — Нет. При встрече лицом к лицу я должен быть блистателен и очарователен!       — Ты… ты чего? — Фостинус чуть не споткнулся на ступеньке. — Ты в него влюблен, что ли?       К его ужасу Малфой задумался.       — Нет. Не думаю. Просто хочу сделать его своим учителем. И счастливым. Знаешь, заодно так. А там посмотрим. Я натура увлекающаяся, а он очень красивый… — выдал он.       — Отец тебя проклянет, — выдавил Фостинус.       — О, тогда моё сердце разбито навеки! — рассмеялся Малфой. — Тебя, кстати, как зовут-то?       — Мартин… То есть Фостинус. Снейп.       — А я Астарот Малфой. Увидимся в Хогвартсе!       Астарот смахнул длинную челку с лица, махнул на прощание рукой и убежал по своим, малфоевским, делам.