Часть 2
1 декабря 2018 г., 10:45
Кристи была уверена, что кого-то из оргкомитета посетила гениальная идея: посадить специалиста по дактилоскопии из управления шерифа в палатку хиромантки на ежегодном осеннем фестивале будет символично и остроумно, ну или просто невероятно смешно. А она особо и не возражала. Уже третий год активисты округа обращались к ней за помощью, и Кристи с удовольствием работала волонтёром на ярмарке. В этом году собранные деньги предназначались на благое дело — для окружного фонда полицейских вдов и сирот. За последние месяцы погибло немало людей, и деньги очень пригодятся.
Вот почему Кристи, одетая в костюм "гадалки", в основном состоявший из деталей гардероба, которые её сестра надевала на местный фестиваль средневековья, уже три часа сидела здесь, сочиняя нелепые предсказания для людей, совавших ей под нос свои ладони.
Толпа народу в празднично украшенном парке всё увеличивалась, особенно сейчас, когда солнце катилось к закату и население, закончив повседневные дела, возвращалось кто с работы, кто с учёбы и жаждало побродить по ярмарке. Маленькая палатка гадалки притаилась в уголке возле тропинки, ведущей из парка в заповедник, зажатая между лотком, торговавшим самодельным мылом, и стендом, собиравшим средства для женского приюта. Работы было немного, и Кристи имела возможность поглазеть на проходящих мимо людей. Повсюду раздавался весёлый смех, влюблённые пары и небольшие семейные компании наслаждались ранней вечерней прохладой. Женщина с удовольствием вдыхала запах хот-догов и жареного теста, доносившийся от торговых рядов.
Она как раз проверяла в телефоне сообщения от координатора волонтёров, который срочно искал замену в спортивную палатку (удачи ему в этом), когда до её слуха донёсся какой-то разговор, перекрывший гудение толпы. Кристи прислушалась внимательней и поняла, что голоса доносятся сзади: кто-то явно выбирался из леса, чтобы присоединиться к празднику. Она бросила настороженный взгляд через плечо, будто могла что-то увидеть через стенку палатки, и навострила уши.
— ...это традиция, — произнёс голос. — Будет весело!
В ответ прозвучал тяжёлый вздох.
— Вообще-то, я здесь вырос, — сказал другой голос. Мужской голос. — И пару раз бывал на таких мероприятиях.
— Но со мной ещё ни разу, — возразил первый, тоже мужской. — Знаю, это противоречит твоему смурному альфа-кодексу, но ты не умрёшь, если ненадолго хотя бы прикинешься нормальным человеком.
— Может, и умру, — отрезал второй, но тут же добавил: — Ладно, как хочешь.
Ответом раздался довольный смешок:
— Я, конечно, не ждал горячего одобрения, но сойдёт и так. Вперёд!
Голоса затихли, и Кристи расслабилась. Кто бы это ни был, похоже, ничего злодейского они не замышляли, даже учитывая подозрительное появление из леса. Собственно говоря, эти двое беседовали спокойно, может, немного странновато. От нечего делать женщина лениво размышляла, что они могут из себя представлять. Как первому удалось убедить второго прийти сюда и почему тот согласился? Судя по голосу, он предпочёл бы быть где-нибудь в другом месте.
Она успела "прочитать" ещё две ладони (у хихикающих подружек-подростков, сверх меры озабоченных своими линиями сердца), когда снова услышала знакомые тембры голосов.
— Стайлз, ты уверен, что это хорошая идея? — второй по-прежнему сопротивлялся.
— Что, ярмарка? Лучше идеи быть не может!
— Нет, я имел в виду... Что мы вместе. На виду у всех.
Последовал очередной смешок, уже ближе. Вытянув шею, Кристи пыталась отыскать, кто его издал.
— В последнее время совершенно очевидно, что ты не без самодовольства сознаёшь, какой эффект твоя неотразимая внешность производит на три четверти народонаселения. Но, Дерек, тут никто не обращает на нас внимания. Так будет и дальше, если только ты не решишь повыть на луну или снять рубашку. Не скажу, что я сторонник какой-то из этих идей, по крайней мере, не здесь и не сейчас.
Кристи не была уверена, были ли чужие слова её собственным домыслом или они вытекали из предыдущего разговора. Как бы то ни было, быстро выглянув из своего укрытия, гадалка наконец засекла таинственных собеседников, которых с интересом подслушивала. Они не ушли далеко от тропинки, слоняясь в окрестностях её палатки. Вот почему вначале она не могла их видеть, зато слышала прекрасно. Но теперь пара медленно направлялась к основным рядам, и Кристи смогла их хорошо рассмотреть — настолько хорошо, что тут же узнала Дерека Хейла. Как узнал бы каждый, кто последний год работал в полиции Бейкон Хиллз. По городу было расклеено столько листовок с его портретом, что пройдёт ещё немало времени, прежде чем все забудут, кто это такой.
Но в данный момент она меньше всего думала о прошлых арестах Хейла, потому что от души наслаждалась видом неуклюжего здоровяка, понуро следующего за своим другом, который тащил его прямо в толпу. Однако долговязого нескладного подростка это мало волновало. Его лицо сияло при виде ярких палаток и людского водоворота; он упорно тянул своего спутника за рукав кожаной куртки, когда ему казалось, что тот замедляет шаг.
— Это весело, — объяснял парень Хейлу. — Мы должны быть там. Знаю, это не твоё, но тебе понравится, поверь, я в этом разбираюсь.
Мужчина поглядывал на него с укором, но того это не смущало. Хейл всё же позволил увлечь себя в людской поток, что, по мнению Кристи, лучше любых слов свидетельствовало о той власти, которую имел над ним мальчишка.
Ей пришлось прервать наблюдения за приключениями парочки, когда на её столик за своим будущим налетела стайка студентов — наихудшее сочетание ехидного цинизма и пустых карманов, с которым она сегодня имела дело. Кристи была рада, когда они убрались прочь, и воспользовалась возможностью сбежать вглубь палатки, чтобы глотнуть воды и размять ноги. Каково же было её удивление, когда, повернувшись ко входу, она увидела, как к её столику подходит Хейл со своим другом.
— О, это мы точно сделаем, — подросток начал рыться в карманах джинсов, устроив из этого целое представление, за которым Кристи наблюдала из-за плёнчатой занавески, разделявшей палатку на две части. — У меня где-то было пять баксов...
— Здесь денег не берут, — Хейл указал на вывеску. — Гадают бесплатно.
— А благотворительность? — возмутился парень. — Это важное дело — для фонда полицейских вдов и сирот. Он единственный, кто позаботится о моём отце, если я, не достигнув даже восемнадцати, погибну ужасной смертью на боевом посту.
Кристи ожидала, что сейчас станет свидетелем закатывания глаз или услышит, как Хейл фыркает в ответ на такое дурацкое заявление, но с изумлением увидела на его лице неподдельную тревогу. Он вдруг схватил пацана выше локтя и крепко сжал пальцами.
— Никогда так не шути, — прорычал мужчина низким голосом, едва не угрожая.
Парень долго сверлил его пристальным взглядом огромных карих глаз.
— Ладно, — колкость и шутливость исчезли без следа, голос странным образом стал мягким и нежным: — Не буду, хорошо?
Теперь Кристи стала единственной, кто чувствовал себя неловко.
— Мне кажется, с фондом у тебя вряд ли получится, — сказала она, выходя из-за занавески. Оба парня буквально подпрыгнули, будто совершенно забыв о существовании внешнего мира. — Разве что ты самый молодой сотрудник полиции, с которым я ещё не знакома.
Хейл ослабил хватку, и парень, освободив руку, послал женщине широченную сияющую улыбку:
— Мисс Ким, рад вас видеть.
Кристи всмотрелась внимательней, пытаясь вспомнить, кто это.
— Вижу, даже здесь вы не смогли избежать встречи с отпечатками. — Заметив её растерянность, он добавил: — Я Стайлз. Стилински.
Наконец всё встало на свои места. Почти постоянно находясь в лаборатории, Кристи довелось лишь пару раз столкнуться с сыном шерифа, но в кабинете начальника она видела фотографии Стайлза на столе.
— Точно. Я тоже рада тебя видеть. — Теперь она смотрела на Хейла другими глазами, потому что спектакль, за которым она невольно наблюдала весь вечер, становился всё интересней. Кристи постаралась приземлиться на свой стул как можно грациозней: — Итак, джентльмены, не желаете узнать своё будущее?
— Безусловно, желаем... — Стайлз снова полез в карман, — как только я...
Хейл всё-таки закатил глаза, достал десятидолларовую купюру и опустил в прорезь ящика для пожертвований:
— Вот. Доволен?
— Но у меня тоже есть пятёрка! — парень был в восторге от такого поворота событий.
— Ты спустил её на хот-дог, — усмехнулся Хейл. — Вперёд, в будущее.
Кристи выжидательно посмотрела на Стайлза, но тот замотал головой и толкнул Хейла локтем:
— Ты первый. Ты же заплатил.
После короткой визуальной перестрелки в стиле "чья выдержка сильнее" мужчина всё же уступил. Казалось, ему больно доверять свою ладонь постороннему человеку, который к тому же собирался изучить её самым тщательным образом.
Могло показаться странным (но вполне объяснимым), что Кристи обычно запоминала руки людей, и не только те, которые исследовала по долгу службы. Она осмотрела узоры на пальцах — тех самых пальцах, которые собственноручно прижимала к сканеру, когда Хейла арестовывали, — затем перевела взгляд на ладонь. Поразмыслив минуту, женщина заговорила.
— Этот разрыв на линии жизни... — она вела по ладони пальцем, — ...означает, что в юности ты пережил глубокое потрясение. — Она знала, что Хейл пристально наблюдает, и продолжила очерчивать чёткую борозду: — А здесь ещё один, не такой давний.
— Ты же не рассказывал? — пробормотал Хейл, и Кристи почувствовала, как его кисть напряглась, хотя она держала её очень осторожно, едва не баюкая. Женщина отважилась поднять глаза и увидела его взгляд, направленный на Стайлза. Парень обхватил кулак, в который сжалась вторая рука Хейла. Их спины скрывали это от случайных зрителей, но не от Кристи.
— Вот увидишь, сейчас дойдёт очередь до светлого будущего, — убеждённо заявил Стайлз. — Правда, мисс Ким?
— Правда, — в тон ему ответила гадалка и занялась линией сердца. Как и первая линия, она имела разрыв, но после него углублялась и становилась чёткой и ровной, без перепадов и островков. — В прошлом ты испытал жестокое разочарование в любви, — она решила поскорей проскочить неприятные воспоминания, — но дальше линия гладкая, как и линия жизни. — Кристи уже не скрывала симпатию. — После всех былых передряг тебя ждёт благополучие. Ты будешь жить долго и счастливо с любовью всей твоей жизни, — она не смогла сдержать усмешки, отпуская руку.
Только сейчас Хейл посмотрел на неё.
— Как тебе такое светлое будущее, Стайлз?
— А чё, мне нравится, — парень расплылся в улыбке, не спуская глаз со своего спутника.
Дерек Хейл промолчал, но Кристи, видя, как он, разжав кулак, поглаживает руку Стайлза, решила, что такого ответа вполне достаточно.
* * * * * * *
Будучи подростком, Тейлор Чавес несколько раз имел проблемы с управлением шерифа Бейкон Хиллз, что, если подумать, делало его решение поступить в полицию ещё более забавным. И хотя он уже давно не был безголовым шестнадцатилетним пацаном, вытворявшим глупости, из-за которых можно было попасть под домашний или, того хуже, не только домашний арест, Тейлор не мог удержаться от странных сопоставлений, когда оказывался в ситуациях, повергавших его в перевёрнутое дежавю. Эта "странность" настигала его во время дежурств по вечерам пятниц, когда Чавесу приходилось успокаивать старшеклассников, слишком разошедшихся после пары порций пива, или прерывать явно намечавшуюся "травную" сделку между школьной спортивной звездой и укурком, с которым первый ни за что бы не заговорил в классе. В такие моменты Тейлора охватывало чувство жалости к этим ребятам, рискующим одним неверным шагом разрушить свою ещё толком не начавшуюся жизнь. За два года службы ему не раз приходилось видеть, с какой лёгкостью один глупый поступок ставил крест на юношеских мечтах, надеждах и перспективах. Тейлор в их возрасте избежал подобных ошибок, хотя нельзя сказать, что никогда не пил пива или ни разу не затянулся косячком. Пару раз он был близок к провалу, когда шатался по общественным местам с друзьями, их скейтбордами и нелегальными сигаретами. А самые запоминающиеся встречи с полицией начали происходить после того, как Тейлору исполнилось шестнадцать и он получил доступ к родительскому автомобилю — с этого момента он мог катать свою даму сердца за город к обрыву Лук-пойнт. В своё время Тейлор постеснялся расспрашивать отца, но всегда был уверен, что автостоянка возле заповедника была главным местом для поцелуев у нескольких поколений бейконхиллцев, по крайней мере с конца сороковых, когда подростки начали водить машины. Ныне оно стало любимой зоной патрулирования Чавеса. Он находил в этом некую занятную симметричность — ломать подросткам кайф, как когда-то ломали ему. Тейлор полагал, что так сохраняется равновесие в космическом балансе. Современные дети стали более изобретательными, отмечал Чавес, и теперь уже не только паркинг терпел половую движуху. Этим вечером они с напарником начали с проверки боковых дорог, лучами разбегавшихся от стоянки, так как некоторым озабоченным подросткам хватало ума не потеть в машинах у всех на виду. И да, возможно, это было подло, но Тейлору в некотором смысле нравилось резко направить вспышку своего «Маглайта» в запотевшее окно автомобиля, прежде чем вежливо попросить водителя опустить стекло и уже потом смутить юную парочку кучей предупреждений и правовой лекцией о непристойном поведении. Они с Эллиот уже собрались съезжать с одной из дорог, как в свете фар блеснул металл. Тейлор тут же погасил огни и по инерции проехал ещё несколько метров. Дальше они пошли пешком, молча и осторожно, потому что хоть Чавес и предполагал, что там зажигают подростки, всегда был риск нарваться на что-то неприятное. В последнее время их управлению везло с этим делом. Автомобиль был один, потрёпанный джип со слегка затуманенными стёклами, поэтому Тейлор немного расслабился. Увидев вопросительно приподнятую бровь Эллиот, он жестом приказал обойти машину со стороны пассажира , а сам с «Маглайтом» наперевес двинулся к дверке водителя. Не успели они сделать и пары шагов, как услышали звук, который иначе как рычанием назвать было нельзя. Полицейские бегом бросились к джипу, Чавес осветил заднее сидение и вздохнул с облегчением — а затем удивлённо замер. С облегчением — потому что это было именно то, что он и ожидал: азартный придорожный секс, о чём говорили два полураздетых взмокших переплетённых тела, белевших на тёмном фоне сидения. Удивился же Тейлор тогда, когда перевёл луч фонаря на лица правонарушителей и понял, что знает обоих. Он не понял, откуда донеслось негромкое "о, чёрт" — изнутри или со стороны Эллиот, — потому что логичным было и то, и другое. Из уважения к мундиру Чавес прикусил язык, чтобы не ответить близким по значению выражением, вместо этого отступил в сторону и прочистил горло. — Вы двое, выйти из машины, — приказал он жёстким тоном. — Со стороны водителя. После непродолжительной шумливой возни из дверцы вывалился длинный неуклюжий пацан. Тейлор уже знал, что это Стайлз. Стайлз Стилински, сын шерифа. Сын его начальника. Раскрасневшийся и голый по пояс, он щеголял впечатляющим набором засосов на груди и ключицах, умело расставленных так, чтобы потом скрыть футболкой. Тяжело дыша, парень подтянул джинсы, будто это могло помочь скрыть напряжение в штанах. — Офицер, — деланно беззаботно произнёс Стайлз, нервно приглаживая ёжик волос. — Как поживаете? И это ещё не худшая часть вечера, подумал Тейлор. Он отодвинул парня в сторону и скомандовал чуть громче: — Давай, Дерек, ты следующий. К моменту, когда Хейл вышел из джипа, Эллиот уже стояла возле напарника, вытаращив глаза то ли от удивления, то ли от вида мужского торса, о котором Тейлор неоднократно слышал ещё с тех времён, как Дерек был в розыске по подозрению в убийстве. Все обсуждают всех, всегда и везде, в том числе в раздевалках, но женская раздевалка в полицейском участке, по скромному мнению Чавеса, в подмётки не годилась раздевалке мужской. Полуобнажённый Хейл словно сошёл с рекламы Кельвина Кляйна. Он стоял и смотрел с тем пустым холодным выражением, по которому ничего нельзя было прочитать в той же степени, в какой на лице Стайлза читалась неприкрытая паника. Дерек не краснел, на нём не было засосов, только слабые следы на груди, которые засосами могли стать чуть погодя. — Мда... ситуация неловкая, — нарушила тишину Эллиот, поскольку все молчали. Стайлз издал нервный смешок, больше похожий на истерику. — Дженнифер, — Хейл кивнул Эллиот, затем прищурился в сторону Чавеса: — Тейлор. Давно не виделись. Так и было. Около семи лет, если Чавес правильно посчитал, прошло с тех пор, как дом Хейлов сгорел и тихий, временами странный парнишка, уже никогда не вернулся в их с Дженни класс. Все трое росли в Бейкон Хиллз, вместе ходили сперва в начальную, потом среднюю и старшую школу, пока Лора и Дерек Хейлы не исчезли после гибели семьи. — Ты их знаешь? — Стайлз махнул в сторону полицейских, глядя на Дерека и не веря, что такое возможно. — Я устал напоминать тебе, что вырос здесь. Мы вместе учились. — В восьмом классе он даже был моей парой на танцах в День Сэди Хокинс, — усмехнулась Эллиот (Джен, как называл её Тейлор). — Так что да, он нас знает. Тейлор и хотел бы посмеяться над ситуацией, как это бывало обычно, но сейчас ничего смешного он не видел. Они поймали не, как всегда, пару тискающихся подростков, а взрослого мужика — их сверстника, — определённо совершавшего весьма непристойные и однозначно противозаконные действия в отношении несовершеннолетнего сына шерифа, и это никоим образом не могло кончиться ничем хорошим. Если Тейлор напишет об этом в рапорте, придётся разбираться с Дереком, шерифом и сплетнями — хуже не придумаешь. А если нет, то получится, что он плюёт на закон, и, выкручиваясь из переделки, которая оказалась ему не по зубам, предпочитает выбрать меньшее из зол. Это тоже не есть хорошо. — И поскольку мы знакомы... — Тейлор говорил медленно, сверля Хейла взглядом. — ...Я сначала спрошу. Какого чёрта, Дерек? Ты представляешь, сколько проблем поимеешь из-за этого? Стайлз вздрогнул, Дерек оглянулся на него, чтобы обменяться взглядами, и только после этого ответил: — Ты собираешься сдать меня? — Очень бы не хотелось, — признался Тейлор. — Но господи... это же сын шерифа! И ему всего шестнадцать! — Уже семнадцать, — возразил Стайлз. — У меня день рождения. — Всё равно несовершеннолетний, — напомнил Чавес. — Речь даже не о непристойном поведении, а... Проклятье, это же совращение малолетнего! И это не шутки. На этот раз вздрогнул Дерек, на его лице промелькнуло беспокойство. Но прежде, чем Тейлор успел добавить что-то ещё, перед ним возник разозлённый Стилински: — Ну уж нет, хватит бросаться обвинениями и пытаться... Просто хватит, понял? Ты не видел ни хрена, что можно доказать, а я присягну на стопке библий, что Дерек даже не дышал в мою сторону. Поэтому не смей бросаться такими словами. — Всё, что он говорит, верно, Стайлз, — мягко, по-доброму вмешалась Эллиот. — Даже если это тебе не по нраву. — Неправда, — гнул своё парень, не сводя глаз с Хейла. — Это неправильно. Что-то в его взгляде заставило Дерека расправить плечи и сложить руки на груди. — Так ты арестовываешь меня или как? — твёрдо спросил он. — Если да, то давай поскорей с этим покончим. — Никто никого арестовывать не будет! — Стайлз чуть не захлёбывался от возмущения. — Никакого преступления не совершено, а поскольку никто из вас не захочет рассказывать куче народу, что здесь произошло, то придётся что-то выдумывать, чтобы объяснить задержание. Тейлор заметил, как Эллиот смягчилась, наблюдая за парнем и, кажется, увидев в нём что-то, уменьшившее её тревогу. — Он прав, — сказала она. — Я не жажду объясняться с шерифом. А ты? Чавес снова посмотрел на Дерека, который стоял всё с тем же непробиваемым видом, который напомнил Тейлору, как тот выглядел на фотографиях с похорон родителей — будто окаменевший от горя. Они с Джен очень переживали за него. Годы, проведённые вместе, незаметно превратили их в друзей, и тогда Чавесу хотелось сделать хоть что-нибудь, что облегчило бы Хейлу страдания, даже если в силу возраста он мало что мог. Возможно, сейчас есть шанс сделать то, что не получилось тогда. Тейлор оглядел пару пристальным взглядом. — Ладно, валите отсюда к чёрту, — тяжело вздохнул он. — Только не вместе. Дерек, оденься-обуйся. Стайлз, Эллиот проводит тебя домой. Я подвезу Дерека, потом заберу её. — Это так уж необходимо? — насупился Стилински. — Если не хочешь, чтобы я отвёз его в камеру? Да, необходимо. — Стайлз, всё в порядке, — сказал Хейл, забирая из джипа футболку с обувью. Парень всё ещё хмурился, но смирился и, оперевшись на Дерека, полез за своей майкой. Тейлор смотрел, как они бережно касаются друг друга, как пальцы Стайлза быстро пробегают по руке Хейла. Что-то в его груди тепло ёкнуло, заставляя верить, что он не совершает ужасной ошибки, отпуская всё как есть. Эллиот весело помахала из окна джипа, когда Стайлз дал по газам, направляясь в сторону стоянки. Тейлор вздохнул и повернулся к Дереку, не зная, чего ожидать. Счастливым тот не выглядел, но уже не злился. — Спасибо, — произнёс Хейл, натягивая футболку и удивляя копа серьёзностью тона. — Для чего ещё нужны старые друзья, — ответил Тейлор. — К тому же, сделай я по-другому, Джен надерёт мне задницу, а кому нужно подобное унижение? Дерек изобразил нечто, похожее на улыбку. Чавес ответил тем же.* * * * * * *
Где-то в глубине души Стайлз понимал, что финал близок. Это касалось всех тайн, которые он скрывал от отца, особенно когда к куче секретов не так давно добавился ещё один. Одно дело — держать язык за зубами по поводу оборотней и войн между стаями. А вот замалчивание того факта, что он "вроде-как-типа-наверно-ладно-действительно-взаправду" встречается с Дереком Хейлом, несомненно вернётся к нему бумерангом и хлопнет по заднице, причём без всякого эротического подтекста. Но Стайлз, как ни старался, до сих пор не мог заставить себя заговорить об этом. Впервые он задумался о том, чтобы сказать папе правду, после их с Дереком первого, совершенно несуразного свидания на осеннем фестивале, где мисс Ким увидела их вместе. И хотя они пообщались с ней без всякой неловкости, Стилински посчитал это знаком: лучше поговорить с отцом раньше, чем позже. Нет ничего хуже, чем узнавать о таком по сарафанному радио. Стайлз не сомневался, что отцу в любом случае будет это трудно принять, кто бы ему ни сообщил — его сын, Дерек или кто-то из сослуживцев. Последнего хотелось избежать особенно. После того, как он почти потерял девственность на заднем сидении собственного джипа ("Спасибо, офицеры Эллиот и Чавес, за это "почти", — думал Стайлз с немалой обидой), он решил, что опоздал с признанием. Несколько дней он ходил на цыпочках, ожидая, что вот-вот разразится буря, но ничего не происходило. А как только понял, что снова пронесло, то побоялся будить лихо, особенно сейчас, когда снова пришлось столкнуться с угрызениями совести Дерека по поводу возраста парня. В который уже раз. Честное слово, хотелось съездить офицеру Чавесу по фейсу. В конечном счёте, только на Стайлзе лежала вина за то, что отцу не преподнесли эту новость в спокойной, контролируемой обстановке, когда расстроить его можно было в сдержанной, вежливой форме. Но в свете последовавших событий Стилински решил, что во всём виновата миссис Маккол. Произошла очередная жёсткая стычка между стаей Хейла (ладно, Дереком, Скоттом, Питером, Айзеком, а также Стайлзом в качестве полумагической поддержки) и вторгшейся стаей чужих альф, в результате которой сильнее всех пострадали Хейл и Маккол. Стайлзу с Айзеком удалось доставить их полусознательные, истекающие кровью тела в клинику Дитона, пока дело не стало совсем плохо. Истрёпанные нервы, трясущиеся руки и слезящиеся глаза Стилински не были гарантией того, что худшее уже позади. Состояние Скотта было тяжелей, чем Дерека, чья способность к исцелению была более мощной даже по сравнению с другими альфами. Маккол, при всём своём стремлении к альфовости, по меркам мира оборотней оставался бетой, и его раны не заживали так быстро, как, по мнению Скотта, должны были. Дитон, похоже, тоже так думал. Быстро осмотрев жуткие кровавые порезы на груди Дерека, Алан велел ему отдыхать, пока будет заниматься Макколом. А поскольку в вопросе исполнения чужих распоряжений на Хейла положиться было нельзя, Стайлзу поручили проконтролировать, что упрямый засранец сделает всё как надо. ...Стилински не знал, сколько времени прошло между тем, как он дотащил Дерека до небольшого дивана в заднем помещении ветклиники, и тихим скрипом открываемой двери, который его разбудил. Но Дерек по-прежнему спал, положив голову Стайлзу на колени, проходя во сне медленный и самый тяжёлый этап излечения. Стилински успокоился, чувствуя под ладонью жёсткие спутанные волосы оборотня, как вдруг услышал над головой знакомое неодобрительное покашливание и резко открыл глаза. Перед ним во всём своём шерифском великолепии возвышался сердитый отец. — Папа! — громко пискнул Стайлз и тут же зажал рот рукой, по самым разным причинам не желая, чтобы Хейл сейчас проснулся. Но тот лишь пошевелился от высокочастотного звука, что лишний раз подтверждало тяжесть полученных ран. Парень даже обрадовался появлению отца, потому что продолжать думать, насколько близок к смерти был Дерек сегодня ночью, уже никаких сил не хватало. — Пап, что ты здесь делаешь? — прошептал он. Джон недвусмысленно уставился на руку сына, продолжавшую перебирать волосы Хейла. — Не думаю, что в данный момент это самый главный вопрос, — сказал шериф, когда рука наконец замерла. — Но я его задал. — Я уже собирался домой, когда позвонила Мелисса Маккол, — Джон вздохнул. — Она сказала, произошёл несчастный случай, Скотт ранен и ей нужно как можно скорее добраться сюда, а машины нет. — Он пристально смотрел на Стайлза, пытаясь прочитать его мысли. — Я так и не понял, почему его не отвезли в госпиталь, но не мог бросить её одну. Конечно, он не мог, такой уж он человек, Стайлзу ли не знать. И всё равно отныне и навсегда во всём виновата миссис Маккол. — А потом я увидел твой джип и встревожился, — продолжал шериф, — потому что если Скотт попадает в передрягу, ты, как правило, где-то рядом. — Он шумно выдохнул и посмотрел на Хейла. — Только вот этого я никак не ожидал. Стайлз не знал, что ответить. Дерека так просто не объяснишь. В каком-то смысле, проще объяснить существование оборотней, подумал он. — Угу. — Это всё, на что его хватило. Джон сложил руки на груди, всем видом показывая, что ждёт разъяснений. — Сын, ты в любое время можешь рассказать мне всё, причём в деталях, — он всё-таки не выдержал первым. — Прояснить ситуацию без обычной своей лжи. — Я никогда тебе не врал, — возразил Стайлз, добавляя про себя "насчёт этого". — Просто не говорил, что недавно вроде как начал встречаться с Дереком Хейлом. И что мы видимся немного чаще, чем ты думаешь. Шериф запустил руку в волосы, что было признаком беспокойства, — жест, который сын унаследовал от отца: — А ты не подумал, что это важная информация? И что мне тоже есть что сказать по этому поводу. Стайлз открыл и снова закрыл рот. Он мог бы много чем поделиться, но решил обойтись той правдой, которую отец сможет переварить. — Я думал, ты разозлишься, — наконец решился он. — И даже можешь запретить мне видеться с ним. Я тебя понимаю, но сделать этого не смогу, — его пальцы сами собой продолжали поглаживать волосы Дерека. — Я должен был помочь. На лице Джона отразилась сложная эмоция, выражавшая одновременно грусть, чувство вины и огорчение. Стайлз не выносил, когда видел его таким. — Ты правильно думал, я сержусь, — сказал шериф. — Ничего, я всё понимаю. Лицо Стилински-старшего смягчилось и приняло печально-заботливое выражение, которое Стайлз тоже терпеть не мог, но уже совсем по другим причинам. — Речь не о том, что я пытаюсь тебя контролировать или указывать, как жить. Просто хочу защитить тебя, сын, и ты это знаешь. — Знаю, папа, — Стайлз сглотнул комок в горле. — Я понимаю и ценю, что у меня есть тот, кто это делает. — Он посмотрел на спящего Дерека. Как же он молодо выглядит, когда измучен и не может двигаться. — Не всем так повезло. Джону хватило проницательности не пропустить очевидный намёк. — Мне это известно, — он тоже посмотрел на Хейла. — Но ты не можешь бросаться защищать всех и каждого. — Не всех, — пробормотал Стайлз. — Только тебя... и его. И ещё иногда Скотта. Но его — всегда. — Не думай, про Маккола я не забыл, — вздохнул шериф. — Но за тобой должок. У тебя появилось слишком много тайн, Стайлз. Пора это прекратить. Прямо сейчас, слышишь? Парень кивнул и решил испытать удачу: — Обещаю, завтра приду и расскажу всё как на духу. Ещё один папин вздох: — Хорошо, поговорим, хоть мне это и не нравится. — Я не перестану это делать, — добавил Стайлз. — Беспокоиться за него, заботиться и... всё остальное. Но я по-прежнему... — Я знаю, — голос шерифа был грустным, но спокойным. В нём слышалась обречённость, но и гордость за сына. — Завтра всё обсудим. — Всё без утайки. — Мне пора двигаться, ещё надо проверить, как там Мелисса, — сказал Джон. Всё-таки он потрясающий отец, за это Стайлз его и любил. — Увидимся дома. — Обязательно. У двери шериф оглянулся: — Стайлз... — Знаю, пап. Я тебя тоже. Джон кивнул и тихо вышел. Парень с облегчением вздохнул, положил ладонь Дереку на плечо и стал задумчиво поглаживать грязный рукав футболки. Хейл шевельнулся и открыл глаза: — Стайлз? — Кто же ещё? — Как там... — Дерек с трудом ворочал языком. — Всё хорошо, — заверил Стилински. — Спи дальше. Ты выглядишь, будто подрался с бензопилой. Или с парочкой альф. Дереку ещё хватило сил хмыкнуть, прежде чем он последовал совету, прижавшись тёплым тяжёлым телом к Стайлзу, к его сердцу. — Всё будет хорошо, — повторил парень в темноту, больше убеждая самого себя. В конце концов, в этом весь фокус — верить самому.
