beggin you

Джемин резко опускается на стул рядом с Ренджуном, от чего последний подскакивает на месте, пугаясь. Он смотрит на святящегося счастьем друга и не может отвести влюблённый взгляд, хоть за общей измученностью его и не видно. - Донхёк опять прогуливает? Его второй день нет, - Джемин бегло осматривает аудиторию в поисках третьего друга, но не находит и снова вопросительно смотрит на Ренджуна. - Откуда ты знаешь, что второй? Тебя вчера тоже не было, - фыркает старший. - Читал его твит про отходняк от клуба и очевидное безделье дома, - ухмыляется Джемин, - а у меня вчера были очень интересные причины не приходить, - он закусывает губу, лукаво улыбаясь и ждёт, что Ренджун спросит, какие, но друг молчит, рассматривая его странным нечитаемым взглядом. Джемину, впрочем, не особо интересно, что это за взгляд такой, поэтому он продолжает. – Угадай, у кого был секс? Правильно, угадал. Четыре из десяти, такое себе – больно, пиздец, но, о боже, ради того, что было в начале, и ради того, что было потом, а так же ради того, как он ухаживал за мной вчера весь день, потому что я не мог ходить – я готов заниматься сексом каждую ночь, день, час, минуту, - Джемин мечтательно улыбается, откидываясь на стуле и продолжает свой рассказ о проведённой ночи. Ренджун хочет вывалиться в окно, прямиком на бетонную дорожку. Чтобы всмятку, без возможности быть спасённым. Или, если не смертельно, то пускай голову расшибёт так, чтобы память из неё словно пулей выбило. И не помнить, не знать, не чувствовать эти ржавые кинжалы, что грязным остриём пронизывают всё сердце, от чего больно так, что жить не хочется. И пожалуйста, скорее, когда там уже конец всему этому. Но конца не наступает, а проклятый слух то и дело улавливает отрывки рассказа Джемина. Целуется Джено потрясающе. И пальцы у него, оказывается, длинные. Ренджун попутно смотрит на свои – маленькие, почти девчачьи, и ухмыляется про себя печально, куда ему вообще до таких, как Джено. Он и целоваться-то не умеет. Единственный опыт и тот пьяный, и тот с Донхёком, и тот из-за игры в бутылочку ещё в школе. Если Джемин хочет что-то рассказать, то собеседник ему не особо нужен, лишь бы слушал, или делал вид, что слушает, и не перебивал. Ренджун раньше действительно слушал, внимал каждому слову, даря внимание всему, что говорит друг. Если Джемин считает что-то важным, значит это важно и для самого Ренджуна. Это часть системы. Однако сейчас старший не может подчиниться ей, не в силах больше делать вид, будто ему интересно, и кивать восторженно на все слова Джемина. Он думает о том, что дружба с его стороны ломается вся, крошится, рассыпаясь сквозь пальцы. Он не в состоянии порадоваться за друга, не может ответить хоть что-то, чтобы поддержать, когда Джемин, слегка смущаясь, признаётся, что задница болит до сих пор. Вместо этого Ренджун хочет накричать на него, вцепиться в руку и заставить обратить на себя внимание так, как он сам обращает внимание на него. Хочет истерично просить подумать ещё раз, заставить бросить этого идеального Джено и снова будить его среди ночи, чтобы бесцеремонно просить смотреть мультсериалы вместе с ним. Да, чёрт, Ренджун готов вообще перестать спать, забивая себе мозг всем, что выпускает Cartoon Network, лишь бы Джемин в этот момент привычно лежал рядом и раскидывал крошки от чипсов по его кровати. Джено они не видят аж целых два перерыва, потому что у того важный зачёт. Зато последняя лекция потоковая и на ней они сидят втроём. Джемин липнет к нему любую свободную минуту, и Ренджун чувствует себя охуенным третьим лишним. Он старательно пишет то, что диктует лектор, пытается вникнуть в информацию, осознать, но тихий смех по правую руку от него раздражает не на шутку, отвлекая от всего сразу. Ему бы шикнуть на них, поворчать, чтобы успокоились. Так точно бы сделал Донхёк, и за этим не таилось бы никакого двойного дна, никто бы не подумал, что он ревнует, например. Но Ренджун уверен - ляпни он хоть слово, покажи хоть как-нибудь своё раздражение и Джемин сразу обо всём догадается. Он так боится, что о его чувствах узнают, что запирается в себе ещё сильнее. Прячет всего себя вместе с любовью, как можно дальше. После пар их тормозит Ёнхо, приветливо улыбаясь Ренджуну. - Эй, привет, - всё такой же высокий и немного пугающий, китаец рядом с ним чувствует себя ещё более жалким, - а ты чего так быстро ушёл тогда? Испугался что ли? Джемин переводит на Ренджуна вопросительный взгляд, от которого тому становится совсем не по себе. Ещё не хватало потом узнать, что увидел Донхёк, когда внезапно пришёл за ним в общагу, и что именно он орал ему, когда Ренджун в панике сбегал из клуба. - Нет, я просто… - начинает оправдываться Ренджун, - не очень люблю клубы, да и от алкоголя немного плохо стало. - Ну, тогда сегодняшнее приглашение идеально для тебя, - понимающе улыбается Ёнхо, от чего Ренджун даже проникается к нему некой симпатией, вспоминая попутно, что от него никакой пугающей фигни, вроде наркотиков и зажимания Тэна на глазах у всех, замечено не было. – Юта собирает сегодня у себя вечеринку. Они с Сыченом теперь вместе живут и, вроде как, чем не повод, поэтому будем рады видеть и вас тоже, к восьми часам. Ренджун полностью уверен, что никуда не пойдёт, хватит с него тусовок с этими ребятами, но Ёнхо обращает внимание на спокойно стоящих рядом Джемина и Джено, и обращается к ним: - Вы, я так понимаю, тот самый Нана и его парень? Оба парня одновременно кивают, взгляд Джемина сразу становится более заинтересованным. - Тогда вы тоже приглашены. Донхёк про вас уже рассказывал и обещал притащить с собой в клуб, но из вас всех, видимо, только он его и любит, поэтому будем рады видеть сегодня. Ёнхо – сама вежливость и доброжелательность. Ренджун уверен, что если бы с ними разговаривал сам Юта, то звучало бы не так дружелюбно. Пока Джемин либо виснет, либо вообще не считает нужным разговаривать с незнакомцем, за них отвечает Джено. Им очень приятно и они обязательно подумают. Едрить, какая светская беседа вышла в итоге, думает Ренджун. Но он знает, что хоть Ёнхо и дофига джентельмен, в реальности вся их компания пропитана той ещё желчью. Когда они почти доходят до общаги, прощаясь, что удивительно, с Джено, Ренджун решается предупредить друга: - Не советую туда идти. Правда, ты бы не хотел оказаться в такой компании. - Почему же? Ты с Донхёком, значит, таскаешься по клубам с крутыми старшекурсниками, а мне не стоит? – Джемин ворчит в привычной ему манере и это так греет, на самом деле. Почти как раньше, когда их мир был поделён на двоих, с иногда разбавляющим его Донхёком. - Я не хотел никуда идти, но ему порой сложно отказать, - фыркает Ренджун, - но я ушёл оттуда сразу же, как понял, куда попал. Парень знает характер Джемина, почти как свой собственный, если не лучше. И в курсе, что если младшему запретить что-либо, то он сделает это просто из вредности, из принципа с названием «никто ничего запрещать мне не смеет». Поэтому он решает прибегнуть к той единственной стратегии, с которой никогда не хотелось бы иметь дел. Но деваться некуда. - Подумай о Джено, - произносит он с еле скрываемым усталым вздохом, - сомневаюсь, что тебе хочется тащить его на какие-то сомнительные тусовки. А если они его напоют и будут подсовывать запрещённые препараты? - Джено не десять лет, - закатывает глаза Джемин, - а ещё он не пьёт – у него скоро соревнования по плаванию, и сомневаюсь, что он предрасположен к наркотикам. Идеальный, черт возьми, какой же он идеальный, думает Ренджун, кусая от обиды губы. Единственным достижением его самого в спорте можно считать только победу над младшим братом в шахматы в средней школе. Не сравнивать себя с Джено уже не получается. Ренджун невольно обращает внимание на всё и сразу ставит себя рядом, с каждым разом занижая свою и без того опущенную самооценку. Он ищет за что можно было бы зацепиться, хоть один изъян в замечательном Ли Джено. Но единственное, за что он позволяет себе его ненавидеть – это за любовь Джемина. За то, что Джено можно, а ему, Ренджуну, нет. За то, что он может прикасаться к нему так, как Ренджуну не было позволено никогда. Это бесит, это злит, это мучает.

***

Сычен мягко опускает спонж в пудру и подносит затем к своей скуле. Плавными движениями, слой за слоем он замазывает красно-синий отёк, безотрывно наблюдая, как кожа в этом месте становится ровного бежевого оттенка. Юта пользуется дорогой и качественной косметикой – такой замазывать синяки гораздо удобнее. Следующим этапом становятся тени. Парень опускает кисть в самые тёмные и аккуратно растушёвывает их в уголках глаз, оттягивает немного, делая раскосые глаза совсем кошачьими. Тушь наносит совсем чуть-чуть, помнит, что она быстро растекается, оставляя под глазами разводы. Хоть Юта и говорил, что его водостойкая, Сычен пока ей не доверяет. Он несколько секунд смотрит на блеск для губ, но всё же отрицательно качает головой сам себе - всё равно быстро сотрётся. Мягкий бархатный халат приятно греет голую кожу после душа. Сычен не хотел бы снимать его на самом деле. И совсем было бы здорово просто завалиться в нём спать. Парень делает глубокий вдох, ещё раз оценивая свой внешний вид – высушенные после душа волосы спадают на глаза, идеальный лёгкий макияж, кожа сладко пахнет клубнично-шоколадным гелем для душа (Сычена от этого запаха почти тошнит, но Юте нравится). Аккуратная кукла, красивая картинка, произведение искусства, которое, однако, является сущей подделкой. Сычен выходит из ванны и направляется в спальню. Их спальню. Под ногами – пол с подогревом, покрытый ковролином, но каждый шаг всё равно отдаёт болью. Он не чувствует уже ничего, кроме этой боли и забывает даже, каково это – жить без неё. Юта стоит возле шкафа-купе, задумчиво перебирая рубашки. Он оборачивается, когда Сычен заходит в спальню, и улыбается довольно, отмечая внешний вид китайца. - Ты прекрасен. Можешь же, когда постараешься, - он подходит вплотную и целует младшего, притягивая его за талию к себе. Сычен в этот момент думает лишь о том, что не использовать блеск для губ было отличной идеей. - Поработаешь сегодня сам? – Юта ухмыляется и проводит пальцами по пухлым губам Сычена. В первую их встречу он сказал, что эти губы созданы для минета. Сычен запрещает себе думать. Совсем. Если задуматься хоть на секунду, то можно сорваться, оказаться снова побитым и изнасилованным, а с него хватит уже даже моральных травм, на физические нет сил. Поэтому он лишь покорно кивает, быстро заглядывая в глаза старшего – надежда, чёрт её дери – и опускается на колени. Почти не дрожащими пальцами он расстёгивает ширинку и старается не думать о том, насколько доведены от автоматизма его действия. Это всё логика, только она родимая и ничего больше. Как бы хотелось, чтобы ничего больше… Юта сразу зарывается пальцами в его волосы, контролирует. Сычен немного приспускает его бельё, доставая член, и гонит прочь отвратительные воспоминания о том, как делал это в первый раз. Тогда его практически поимели в рот, чуть не вырвав волосы. Сычен сопротивлялся изо всех сил, кусался и пинался, и, в итоге, в тот день его избили сильнее всего. Он обхватывает губами головку, всасывает и чувствует одобрительное поглаживание по голове. Юта не может не управлять ситуацией, даже если сам изначально приказал «поработать самому», поэтому Сычен, спустя несколько движений головой, расслабляет горло, позволяя старшему двигать бёдрами навстречу. Он придерживает рукой член у основания, иногда сжимает, по хриплым стонам сверху догадываясь, что делает всё правильно. Достижение в жизни, вау. Юта оттягивает его волосы, отстраняя от себя, и смотрит сверху вниз с нескрываемым наслаждением и вожделением. Сычен на пару секунд прикрывает глаза, быстро собираясь с силами, и тянется вперёд, касаясь головки языком. Затем тянется дальше и ласкает член губами, облизывает, засасывает снова. - Ты растягивал себя? – рычит Юта, прослеживая за каждым действием младшего. Сычен облизывает губы, проглатывает слюну и отрицательно качает головой. - Чёрт, - Юта выдыхает сквозь зубы и вновь толкается в горячий рот, - я бы взял тебя, но у нас не так много времени, чтобы тратить его на твою растяжку. Сычен придерживает член рукой, немного отстраняясь. Дышит тяжело, загнанно, но всё ещё контролируя рвотные рефлексы и редкие слёзы. - С каких пор ты об этом беспокоишься? – язвит в ответ, не успевая вовремя прикусить себе язык. - Взять тебя грубо, чтобы потом больше недели не трогать? – ухмыляется Юта. – Я не дурак, любовь моя. Он притягивает младшего обратно к своему паху. Сычен только вовремя успевает открыть рот, как в него снова толкаются. На этот раз более грубо, почти на всю длину. Он задыхается, давится, но жмурится изо всех сил, стараясь работать языком. Юта сдержанно, приглушённо стонет, срываясь на резкие толчки, и не особо заботится, когда Сычен слегка содрогается в рвотных позывах – от этого даже приятнее. Он кончает в рот парня, тут же крепко хватая за волосы, сжимая их в кулаке, и оттягивает назад, заставляя Сычена запрокинуть голову. - Глотай. У Сычена по щекам текут слёзы. Он всхлипывает и сглатывает, убивая на корню любые мысли по этому поводу. Не думать вообще, отключиться, забыть всё, что было когда-то, оставляя место только тому, что есть сейчас, чтобы не сожалеть, не страдать, не мучиться. - Умница, - Юта улыбается и подаёт руку, помогая подняться с колен. Сычен чувствует искусственно нежные объятия и горячее дыхание у щеки, с последующим шёпотом на ухо, о том, что Юта сделал бы с ним, сколько раз и в каких позах, будь у них больше времени. Его даже не охватывает ужас, когда он понимает, что это нормально. Юта рядом – нормально. Всё, что он делает с ним – нормально. Иначе быть уже не может. И было ли вообще по-другому когда-нибудь? Сычен иногда задумывается, что случится, если он переспит с кем-нибудь другим? Да даже если просто поцелует кого-то, кроме Юты. Насколько сильно старший озвереет, и способен ли будет убить его в порыве злости? Сейчас ему кажется это единственным правильным решением и логичным завершением всего этого. Он действительно верит, что рано или поздно погибнет от рук своего соулмейта. Если уже не погиб. Ёнхо приезжает первым, и он же привозит основную часть алкоголя. Вместе с ним приезжает Наён – очередная новая девушка. А так же её подруга – Чоу, очевидно за компанию с Наён. Сычен запоминает их имена больше от скуки. На самом же деле ему глубоко плевать – Ёнхо меняет девушек стабильно раз в месяц, неизвестно только специально так выходит или случайно. Знает правда, что одна девушка ушла от парня сама, потому что влюбилась в Юту, который, в свою очередь, даже не обратил на неё внимания. Сычен, опять же от скуки наблюдая как девушки распаковывают купленные закуски, замечает, как Чоу поглядывает на Юту. Девушка мило хлопает ресничками и игриво интересуется, может ли она обращаться к нему «Юта-сан», потому что ей сильно нравится японский язык. Юта в ответ фыркает, что лучше ей к нему вообще никак не обращаться, потому что писклявое «оппа» бесит не меньше, и Чоу снова мило хихикает на это. Они действительно готовы стелиться перед ним, терпеть унижение и грубость по отношению к себе, лишь бы получить долю внимания от богатого и красивого японца. Если долго находиться в сумасшедшем доме, будучи совершенно здоровым, то можно свихнуться, спустя какое-то время. И потерять связь с реальностью окончательно. Сычен принимает из рук Юты бокал с каким-то алкоголем. Спасибо, что не в чистом виде, потому что сам старший пьёт виски со льдом. Он покорно жмётся к нему, когда Юта притягивает к себе за талию. Сычен здесь – жалкая мышь в клетке с гиенами – если издать хоть один писк, можно быть съеденным заживо. И Юта вовсе не тот, кто защитит своё сокровище. Юта тот, кто нанесёт последний удар. Народу вокруг становится больше, музыка громче, а выпивка, кажется, не уменьшается. Тэён и Тэн приходят уже пьяные, а может даже под чем-то, без стеснения объясняя, что развлекались дома. У Сычена плывёт перед глазами от алкоголя и тошнит от духоты в помещении. Он просит у Юты разрешения выйти на балкон, и летит туда почти пулей, как только старший согласно кивает. - Хреново, что ли? – Тэн появляется внезапно, в который раз демонстрируя свой кошачий навык незаметного тихого передвижения. – Хотя можешь не отвечать, тебе всегда хреново. Сычен не знает, что ему ответить. Фактически, это вообще первый раз, когда таец разговаривает с ним, обычно он предпочитает делать вид, что Сычена не существует. - Прыгай тогда, - Тэн кивает вниз, опираясь руками о балконную решётку, - две секунды и не будет ни Юты, ни таких раздражающих нас. Младший переводит взгляд с Тэна на улицу и вниз с балкона. Он прав, снова прав. В голове каша из боли и безразличия к жизни, и Сычен не знает, будет ли там когда-нибудь теперь порядок. - А ты бы спрыгнул? – решается спросить парень. - Нет, потому что я не ты, - ухмыляется Тэн, - я научился жить так, как хочется мне. И если бы здесь, - он указывает на своё запястье, - было написано «Накамото Юта», то, во-первых, вау, охуенный секс, а во-вторых, сделал бы так, что это он у меня по струнке ходил бы. - Он же твой друг, - Сычен не понимает на самом деле, что именно хочет сказать этим. Ему на какое-то время кажется, что Тэн на его стороне, раз говорит подобные вещи и даже даёт совет. Странный, конечно, в стиле Тэна, но всё же совет. - Интересное слово такое – «друг». Думаешь, если я разобью себе колено, он прибежит ко мне с аптечкой в руках? Я тоже уверен, что нет. Никто не прибежит. - Тэён… - хочет начать Сычен, но его перебивают. - А что, Тэён? Тот факт, что мы спим, не делает из нас влюблённую парочку. Он просто красивый и классно трахается. До него, кстати, был Юта. И когда-нибудь будет Ёнхо – этот натурал пока только сосаться бухой может. Здесь каждый сам за себя, Сычен~и. И если ты намерен своей кислой рожей и дальше портить людям вечеринки, то избавь сразу всех нас от этого, и вот, пожалуйста, свободный полёт с четырнадцатого этажа всегда открыт для тебя. Либо, есть вариант взять себя в руки и сделать уже с этим хоть что-нибудь. Тэн лезет рукой в задний карман своих чересчур узких и дырявых джинс и достаёт оттуда маленький пакетик с таблетками. Сычен знает, что это. Узнал чуть ли не при первом знакомстве со всей компанией. Ему, правда, никто никогда не предлагал, но парень уверен, что Юта не разрешил бы во всяком случае. - Мои последние слова можешь считать советом. А вот это, - Тэн достаёт из пакетика одну таблетку и суёт её в руку Сычена, - можешь расценивать, как подарок на вашу с Ютой совместную жизнь. Удаляется таец так же плавно и быстро, как появился. Сычен держит пальцами крохотную белую таблетку и понимает, что даже не боится. Не страшно спрыгнуть вниз с четырнадцатого этажа. Не страшно попробовать лёгкий наркотик. В первом случае всё закончится быстро. Во втором - растянется надолго, но зато уже без боли и сожалений. Только та лёгкость и похуизм к происходящему, о которых Тэн рассказывал Донхёку недавно в клубе. Это самый отвратительный выбор, который стоял перед Сыченом когда-либо. Раньше он всегда с сожалением вспоминал тот день, когда решил сходить на ту самую университетскую вечеринку; сейчас он уже не помнит толком тех переживаний, а единственная мысль в голове связана с выбором ближайшего будущего. Два варианта – простой в своём исполнении суицид, или стать одним из них. На выходе из балкона Сычен решает пойти налить себе чего-нибудь менее алкогольного, но очень похожего. Чтобы создать для Юты видимость, что он пьёт, а что именно пьёт, старший, к счастью, не проверяет. Но на кухне возле раковины оказывается какой-то парень, старательно оттирающий край рубашки водой. Сычен находит его смутно знакомым, однако внимания не заостряет, уверенно двигаясь к холодильнику. Главное, что это не Тэён и не Ёнхо, остальным присутствующим в этом доме до него нет никакого дела. - О, привет? – слышится за спиной робкое приветствие. Сычен бы и не среагировал даже, но родной китайский, на котором было произнесено приветствие, заставил его обернуться. - Меня зовут Хуан Жэньцзюнь, но в Корее - Ренджун, а друзья вообще по-своему коверкают, - парень неловко улыбается и ерошит пальцами волосы на затылке, - а ты Дун Сычен, да? Мы виделись в клубе недавно. Сычен не слышал родной язык уже очень давно, а от таких милых и скромных людей и вовсе отвык. Поэтому завис конкретно, не сразу вспоминая, что надо бы ответить парню. - Д-да, я тебя узнал, - Сычен наливает сок себе, а заодно и парню, сразу двигая стакан в его сторону, - просто непривычно очень слушать родную речь. - Я могу и на корейском, - тут же спохватывается Ренджун, переходя на другой язык - просто подумал, что тебе будет так комфортнее. И спасибо, но я не хочу пить сегодня ничего спиртного. - Это просто сок, - слегка улыбается Сычен, продолжая говорить на китайском, - что же тебя сюда привело, если не любовь к вечеринкам и… всему этому, - он машет рукой за стену, намекая на всю толпу уже порядком захмелевших людей, что находится в гостиной. - Страх, - честно отвечает Ренджун. Он не может объяснить этот беспокойный интерес по отношению к Сычену, но чувствует его слишком отчётливо. Джемин и Джено развлекаются где-то вместе со всеми. Им, как оказалось, очень даже нормально. Джено не пьёт и все вокруг относятся к этому с пониманием, даже не пытаясь споить, но он не отходит ни на шаг от Джемина, следя за тем, чтобы его не понесло. Ренджуна нарекли глупым паникёром. Донхёк обещал подойти позже, потому что в данный момент бухает где-то с другой компанией. Но Ренджун не уверен, что хочет его видеть. Он понимает, что друг наговорил гадостей, находясь под действием алкоголя и лёгких наркотиков, но проще от этого не стало. К тому же, где уверенность, что он не повторит свою речь, только уже в присутствии Джемина и Джено. - Тебя страх привёл сюда, а мне он не позволяет уйти отсюда, - тихо говорит Сычен, опускаясь на обеденный стул и упираясь взглядом в стакан сока, - поэтому я советовал бы тебе бежать, пока не затянуло. Бежать, как тогда, из клуба. - А ты? Почему не убежишь ты? – вдруг спрашивает Ренджун, заглядывая в глаза. Сычен теряется под этим невинным взглядом. Совершенный. Чистый. Но разбитый и измученный, не меньше, чем его собственный каждый день в зеркале. В глазах Ренджуна надежды – океаны. Детской ещё совсем, простой. Парень верит, что от чего-то можно просто убежать. Сычен не помнит уже, что такое вера. - У меня клеймо, - устало вздыхает, поворачивая своё запястье к Ренджуну, - я принадлежу этому человеку и не имею права думать иначе. - Но это ведь бред, - хмурится Ренджун, - метка ничего не значит. Она не должна влиять на жизнь человека. - Метка не просто влияет на жизнь, она полностью руководит ею, - поджимает губы Сычен, - ты ведь уже сталкивался с подобным, не правда ли? Ренджун сразу думает о Донхёке. Когда-то все звали его «Солнце», потому что осветить своей энергией он способен был весь мир разом. Сейчас от того светлого мальчика не осталось ничего, а всё хорошее догорает с каждым днём. Зовут его теперь разве что пить. - Без них жизнь была бы проще, - заключает он. - Но ты наверняка мечтаешь о ней? – догадывается Сычен. - Только об определённом имени. Если появится другое, то я руку себе отрублю, но даже не подумаю любить кого-то, кроме… - Ренджун затыкается, не решаясь произнести имя лучшего друга вслух. А Сычен наоборот открывает рот, чтобы возразить, что не так уж и просто взять и отказаться от того, кого выберет тебе судьба. Но на кухню заходит Юта, окидывает их раздражённым взглядом и грубо спрашивает: - Ну и чем мы здесь занимаемся? - Метки обсуждают, - подло выдаёт их Чоу, которая, очевидно, слышала их диалог, при этом явно понимая китайский, - рассуждают, как тяжело с ними жить. - Этого, - Юта кивает на Ренджуна, - на улицу. А ты, детка, за мной, а то стоит отвлечься и тебе уже пудрят мозги. - Юта злится быстро. И долго не церемонится в своих решениях. - Мы просто разговаривали, - возражает Сычен, подскакивая со стула и закрывая собой Ренджуна. Тэён, двигающийся в этот момент к парню, останавливается в метре от них и закатывает глаза – он знает, что попытки Сычена отстоять что-либо потерпят унизительный крах. Бесит, что сам Сычен никак не может это запомнить. - Он советовал ему бежать, - ухмыляется девушка. - Тогда на улицу и как обычно, Тэён-и, - Юта даже не смотрит на несчастного Ренджуна. Быстрым шагом подходит к Сычену, хватает за руку и тащит за собой. - Сам ты «Тэён-и», - ворчит парень. То, как он подходит к Ренджуну, Сычен уже не видит. Сычен вообще ничего не видит от всепоглощающей паники. Он упирается, отказываясь идти куда-либо, и умоляет ничего не делать с Ренджуном. Слёзно обещает Юте, что сделает всё, что он захочет, лишь бы не трогали ни в чем не виноватого человека. Неужели именно эта участь ждёт любого, кто отнесётся к нему по-доброму? Неужели ему уже никогда не найти себе хорошего друга, приятного собеседника и просто человека, который действительно понимает его? Сычену плевать на то, как сильно будет больно ему, но Ренджуна жалко по-настоящему. Последний раз так же сильно он боялся только за Тэиля. На выходе из кухни, сквозь собственные истерику и попытки вырваться из крепкой хватки, он успевает на китайском предупредить Ренджуна: - Умоляю, как только окажешься на улице – вырывайся и беги изо всех сил. А когда максимально раздражённый Юта тащит его наверх, в их спальню, успевает достать из кармана таблетку и закинуть в рот, тут же проглатывая.