Hands Clasped Tight

— Хорошо, не могли бы вы подождать до звонка, а уже потом собирать свои вещи? — говорит Гарри, стараясь звучать строго, а не раздражённо. Ученики сразу же, словно по команде, прекращают всю шумную возню, аккуратно опуская рюкзаки на пол и со вздохом кладя руки на парты. Все двадцать с лишним пар глаз, включая Гарри, устремляются на висящие на стене часы, и тиканье секундной стрелки, похоже, становится все реже и реже. Он на мгновение закрывает глаза, его голова буквально раскалывается на две части, и уже даже сам мужчина мечтает, чтобы этот день поскорее закончился. Раздается громкая трель звонка, и дети поспешно соскакивают со своих мест, хватая рюкзаки, и пулей вылетают из класса. За эти секунды Гарри успевает попрощаться с ними, напоминая, что увидит их завтра. — Au revoir, les Étudiants! A demain! //До свидания, ребята! До завтра! Он делает все возможное, чтобы громко не выдохнуть с облегчением, когда все выходят за дверь. Первый день в школе, безусловно, захватывающий, но он уже чувствует себя истощенным. Как что-то, что он так любит, может так сильно и быстро его утомлять? Один день прошел, сто семьдесят девять осталось. В коридоре, за дверью его кабинета, образовалось столпотворение, и громкие, возбужденные возгласы детей заставляют его выглянуть из класса и посмотреть, что же стало причиной задержки. Он не может поверить, как счастливы некоторые ученики вернуться в школу. Даже Гарри, который обожал учиться, будучи ребенком, никогда не был так рад концу каникул и началу трудного учебного года. Если ему не изменяет память, то это всеобщее веселье пройдет через неделю, точно тогда, когда Гарри войдёт в рабочий ритм. Он не может сдержать улыбку, которая моментально расплывается на его лице, когда он наконец замечает, кто вызвал настоящую пробку посреди коридора. Мужчина наблюдает пару секунд, стоя в дверном проёме кабинета, прежде чем закусить губу, сдерживая ухмылку, и подойти к группе учеников, оживлённо разговаривающих с другим учителем. — Проблемка образовалась, да, мистер Томлинсон? — интересуется он, стараясь не засмеяться в голос. — Просто остановился, чтобы сказать вашим лучшим ученикам «бонжур», мистер Стайлс, — отвечает Луи с совершенно невинным выражением лица. — Так сказать, убедиться, что за лето они не растеряли весь свой французский. — Мистер Ти сказал, что его предмет лучше вашего, — сообщает Эва, ухмыляясь и переводя взгляд с одного на другого. — Он сказал, что французский — это хорошо, но английская литература действительно важнее, — добавляет Мартин. Гарри хмурится и шипит от негодования. — Как он посмел! Это абсолютная ложь! — Это абсолютная правда, мистер Стайлс, — возражает Луи, а затем дает пять Эве и Мартину. — Ну, технически мистер Стайлс тоже преподает английский, — вставляет своё слово Элизабет, и Гарри очень сильно хочется ее обнять. Он знал, что она ему нравится не просто так. Луи фыркает. — Вряд ли обучение двум разделам грамматики повышенного уровня имеет значение. Углубленное изучение литературы — гораздо лучшая дисциплина. — И именно поэтому я рад, что вы все взяли оба предмета в этом году, — переводит тему Гарри, желая закончить разговор. Им пора прекращать развлекать учеников своими спорами. — Важно иметь всестороннее образование. Луи беззвучно смеется, его выдают лишь трясущиеся плечи. — Хорошо. Думаю, мы можем заключить перемирие. В конце концов, это только первый день. — Вот именно. Так что вы трое, — Гарри указывает на старшеклассников. — должны идти. Наслаждайтесь последними днями свободы, прежде чем домашнее задание отнимет у вас спокойную жизнь. — Хорошо. До свидания, мистер Стайлс. Пока, мистер Ти! — они убегают, и Гарри прикрывает глаза на мгновение. Ужасная головная боль вернулась. Он поворачивается на пятках, возвращаясь в класс, и Луи следует за ним, закрывая за собой дверь. Гарри обессиленно садится за рабочий стол. Наконец-то, наступила долгожданная минута тишины. Луи берет в руки одиноко лежащую губку-стиратель и в немом вопросе смотрит на Гарри, тот кивает, и мужчина начинает стирать спряжения глаголов с доски. — Знаешь, я чувствую себя ужасно, дразня их так, — говорит Луи через минуту. — Это только дает им больше материала. — Ты имеешь в виду их фантазии, что мы оба принадлежим друг другу и однажды безумно влюбимся? — Да, — Луи кивает. Он встаёт на носочки и пытается добраться до даты в верхнем углу с помощью губки. Это займет некоторое время, но он точно дотянется до туда. Гарри решает сдержать в себе мгновенно появившиеся на языке поддразнивания, потому что Томлинсон не простит ему этого. — Они очень одержимы этой идеей. С тех пор, как Гарри устроился в прошлом году на работу в «Pacific Grove Academy», все ученики загорелись идеей, что он и Луи должны начать встречаться. Они убеждены, что если их подтолкнуть, то учителя до беспамятства влюбятся друг в друга. Гарри слышит об этом в каждом уголке школы: в коридорах, в учительской и на внешкольных мероприятиях. Он даже этим утром краем уха уловил, пока писал тему на доске, разговор двух подростков о них. Казалось, ученики не хотят так просто сдаваться. — Да, — соглашается Луи, отложив губку в сторону и возвращаясь к столу Гарри. Он усаживается на край и скрещивает руки на груди. Рукава его рубашки закатаны до локтя, что является настоящей слабостью для Гарри, так что совсем легко понять, почему многие ученики буквально пускают слюни на мистера Томлинсона. — Кто-то должен рассказать им большие новости, — со смехом в голосе говорит Гарри. — Какие новости? — Что я уже безумно влюбился в тебя, — шепчет Гарри. — Да? — притворно удивляется Луи, поднимая бровь. — Искренне, безумно, сильно в течение последних нескольких лет — подшучивает Гарри, потянувшись к руке Луи. Он с благоговением проводит подушечкой по крошечной татуировке на безымянном пальце мужчины — инициалам соответствующим тем, что и у Стайлса. — Всегда и навечно. — Ой, ну, хватит этих телячьих нежностей, — ворчит Луи, но все равно широко улыбается. — Ты хотя бы знал об этом? — Да, я вроде как понял это, когда ты выходил за меня замуж, — отвечает мужчина и наклоняется, немного неуклюже целуя Гарри. И если это вообще возможно, то головная боль, мучившая последнего, кажется, уменьшилась. — Как прошел твой день? — О, всё хорошо, — охотно начинает Луи, махнув рукой в воздухе. — Всё по-старому. Можно подумать, что та группа детей, которые выбрали профильный класс¹ литературы, начнут больше интересоваться предметом. Не понимаю, если они не хотят упорно трудиться, то почему им не выбрать базовый уровень? — Ты же прекрасно знаешь, что половина из них берут твой предмет только потому, что любят тебя как преподавателя, — говорит Гарри. — Или они влюблены в тебя. — Ого, спасибо, Гарольд. Очень приятно чувствовать, что люди хотят посещать мои уроки лишь потому, что могут лишний раз попялиться на меня. Ты только представь, если бы они просто ходили из-за того, что я хороший учитель, — его тон приобретает фальшивые раздраженные нотки. — Однако, ты такой. — Какой? — Невероятно красивый и потрясающий учитель, — успокаивает его Гарри. Это чистая правда. Стайлс никогда не встречал кого-то, кто заботился бы о своих учениках так же сильно, как Луи. Томлинсон вздыхает, и Гарри снова чмокает его в губы, расплываясь в улыбке. — Давай уже собираться, ты же освободился? — Да. Мы можем где-нибудь пообедать? Не хочу готовить. — Ты никогда не готовишь. — Хах, тогда я не хочу мыть посуду, — прыскает со смеху Луи. — Я не хочу никуда идти. У меня разболелась голова. — Почему ты ничего не сказал? — сразу же забеспокоился Луи. Он, словно мамочка, прикладывает ладонь ко лбу мужа, проверяя температуру. — Я хотел, но был слишком занят, обсуждая с тобой то, что ученики выбирают твой предмет лишь потому, что ты горячий. Луи закатывает глаза. — Что, если мы закажем еду на вынос, поедем домой, переоденемся в удобную одежду? Я устал. Гарри знает, что это не так, так как мужчина не может скрыть небольшого разочарования на своём лице, но он по-настоящему ценит предложение Луи. — Да, пожалуйста. Томлинсон так резко соскакивает с письменного стола, что Гарри на секунду подумал, что одна из стопок бумаг внезапно загорелась. — Кто быстрее доберется до дома, тот… — выкрикивает он и выбегает из класса. ¹ Под «профильным классом» в данном тексте понимается образовательная программа США и Канады — AP (Advanced Placement), её смысл заключается в том, что студенты выпускных классов на протяжении года изучают профилирующие предметы по программам университетов, к поступлению в которые они готовятся. Фактически, студенты еще до поступления в университет проходят программу первого года обучения университета. За время обучения по программе АР студентам дается возможности получать оценки и зарабатывать учебные кредиты. Обязательной является сдача экзаменов.

***

Луи выиграл, потому что Гарри заехал в «Trader Joe’s» за бутылкой вина и пирожными. Когда Стайлс наконец заходит домой и сразу же направляется с покупками на кухню, то замечает на обеденном столе букет цветов и открытку. Он смущённо улыбается, вдыхая кружащий голову аромат. Затем мужчина оставляет вино с пирожными на столешнице и достает открытку для Луи, которую прятал в шкафчике со специями уже два дня с момента покупки. Он прикрепляет её к бутылке и отправляется со спокойной душой в спальню. Шум воды в душе прекращается, когда Гарри минует дверь в ванную. Он поспешно проходит в комнату, снимая обувь и тут же убирая её на место, потому что Луи ужасно злится, когда находит его туфли в разных углах квартиры. — Хей, не слышал, как ты вошёл, — нежно говорит Томлинсон, выходя из ванной в одном полотенце, обернутым вокруг талии. Тёмные пряди волос намокли от пара и прилипли ко лбу, что вовсе не портило его внешний облик. — Да, приехал около трёх минут назад. — Жаль, приехал бы на десять минут раньше и мог бы присоединиться ко мне. — В следующий раз, — ухмыляется Гарри, снимая одежду в намерениях тоже принять расслабляющий душ. Луи игриво присвистывает, стоит его мужу остаться в одних боксерах. Гарри смеётся в ответ, показывая средний палец. — Оставил кое-что для тебя на кухонном столе, — как бы невзначай говорит Луи, вытаскивая удобные, мягкие штаны из комода. — Я видел, — говорит Гарри, притягивая его за талию для быстрого поцелуя. Он ласково потирает большим пальцем соблазнительно выпирающую тазобедренную косточку. — Ох, если тебе повезёт, то ты тоже найдешь кое-что, приготовленное для тебя. Луи усмехается и осторожно отталкивает Гарри, шустро пошагав в сторону кухни. Видимо, ему не терпится поскорее увидеть свой небольшой презент. Гарри печально смотрит вслед, нахмурившись. Он надеялся заняться сексом с Луи. Но потом мужчина вспоминает о затяжной головной боли, и ночь в обнимку на диване за просмотром фильмов кажется замечательной идеей. Плюс, всегда можно заняться чем-то интересным позже. Они начали покупать друг другу открытки в честь каких-то особо значимых для них двоих событий спустя пару месяцев после начала их отношений, когда Гарри ещё ставил пьесу в университете в рамках выпускного семинара по английскому. Луи тогда был завален работой в аспирантуре, и Стайлс даже не думал, что он найдёт время, чтобы прийти на премьеру. Но потом, когда студенты вышли на поклон, мужчина осмотрелся вокруг и заметил своего бойфренда, который стоял в середине первого ряда, хлопая громче всех. Томлинсон подарил ему поздравительную открытку, самую уродливую открытку, которую Гарри когда-либо видел. — Это всё, что у них осталось, — смущенно пролепетал Луи, выглядя примерно на десять лет моложе, чем его фактические двадцать три. — Мне это нравится, — усмехнулся Гарри. — Я люблю тебя. — Да? — Да, — сказал Гарри, внезапно почувствовав головокружение. Они не говорили этого друг другу раньше. — Я люблю тебя и эту смешную открытку. — Забудь про дурацкую открытку, я вроде как влюблен в тебя. Шесть лет спустя они все еще соревнуются, кто сможет подарить друг другу самую уродливую поздравительную открытку. Гарри уверен, что в этом году победа в его кармане.

***

Открытка Луи становится лучшей на этот раз (и не важно, что это происходит в девяносто девяти процентах случаев). — Конечно, — с самодовольной усмешкой мурлыкает голубоглазый, перегнувшись через колени мужчины, чтобы забрать коробку с пиццей, которая стоит на другой стороне дивана. — Я первый начал это соревнование, так что уже мастер. — Да, да, да, продолжай утешать себя этим. — Вот и буду, потому что я всегда прав. Гарри делает еще один глоток белого вина, подмечая, как напряжение тяжёлого дня начинает таять. — Ты ведь знаешь, что этого не было в окончательной версии нашей свадебной клятвы? Надеюсь, спустя три года ты ещё помнишь это. — Только потому, что ты отказался сказать это перед всеми, кого мы знаем, не делает это неправдой. Гарри закатывает глаза, не желая продолжать очередной бессмысленный спор. Он собирает плавленный сыр, повисший на подбородке Луи, и облизывает палец, вытаскивая с громким чпоком. Томлинсон поднимает на него взгляд, замирая на месте, все протесты исчезают из головы. Миссия выполнена. — Расскажи мне о своем дне? Как все прошло? — Сойдёт, — тихо говорит Луи, а затем его лицо светлеет. — Всё хорошо, как и ожидалось. Я чувствую себя намного увереннее. Думаю, третий год преподавания будет замечательным. — Да? Это дает Гарри надежду. Луи преподает в школе на год больше, чем он, поэтому Томлинсон выступает в роли некого наставника, поддерживая на каждом шагу. Гарри бесконечно ему благодарен. — Да. Хорошие дети, любимый предмет, комфортный кабинет, а ещё и горячий учитель через коридор, — подмигивая, говорит Луи, и губы изгибаются в ухмылке. — Возможно, в этом году я, наконец, приглашу его на свидание. — Ты бы осчастливил этим сотню подростков, — улыбаясь, шепчет Гарри. — Уверен, так и сделаю, — зевая, отвечает Луи, свернувшись калачиком и прижавшись к боку. — Впрочем, хватит о работе на сегодня. Хочешь посмотреть «Игру престолов»? Гарри кивает, и когда они ложатся в постель через два часа, Луи обнимает его, как коала, и он думает, что это будет хороший год.

***

Гарри и Луи всегда осторожны, поэтому держатся друг от друга на расстоянии, когда они на работе, даже если остаются наедине в классе. Иногда в укромном месте могут поцеловаться в знак приветствия или обняться на прощание, но по большей части, они сохраняют дистанцию. Они взрослые люди. И могут справиться с этим. В большинстве случаев. Гарри рад этому негласному между ними правилу, особенно, когда неожиданно кто-то без стука распахивает дверь и заходит в кабинет Луи. Томлинсон сидит буквально в футе от него, и вроде как нет ничего провокационного, но от резкого звука они испуганно подскакивают и выпрямляются, словно им есть что скрывать. Хотя Мелинда Эрнандес и может подозревать, что между ними что-то есть, она не знает правды. Они оба хотят, чтобы так и оставалось. — О! — осекается она, на её лице застывает нечто среднее между удивлением и чем-то похожим на радость. — Извините, я не хотела вас прерывать… я зайду позже, мистер Ти. Она уходит, прежде чем любой из них успевает что-либо сказать в ответ, и Гарри уже представляет, как девушка дрожащими руками достаёт телефон из сумки и пишет всем своим друзьям, что она поймала их вместе. Ну, что же, смешно, потому что у Гарри и Луи на данный момент протекает период регулярного, санкционированного школой планирования, ничего подозрительного. Помимо французского, Стайлс преподает ещё два предмета углубленного уровня: английский язык и сочинение. Луи же занимается английской литературой продвинутого уровня. Поскольку их занятия посещают практически одинаковый состав учеников, то они пытаются структурировать свои уроки таким образом, чтобы они дополняли друг друга. Это также отличный повод для них, чтобы проводить время вдвоём в течение часа каждую неделю и получать вдобавок за это деньги. — Ты никогда не думал, что нам следует просто… рассказать им о нас? — спрашивает Гарри, поворачиваясь к Луи и собирая разбросанные на столе документы в стопку. Они уже закончили, и ему очень хочется выпить кофе, прежде чем надо будет идти и разбираться с кучкой подростков, которые предпочитают спать на пляже, чем писать эссе о том, как они провели летние каникулы (забавно, что большинство из них делали то же самое). — Я так не думаю, — отвечает Луи. — На данный момент, это будет выглядеть нелепо. — Ну, мы же не можем держать это в секрете вечно, — возражает Гарри. Боже, они, наверное, сотый раз поднимают эту тему. — Может, тогда нам переехать в другой город или поменять место работы? — Я думал, что нам можно воспользоваться программой защиты свидетелей², — шутит Луи, захлопывая папку в руках. Изначально они не собирались держать свои отношения в секрете от учеников. Все учителя и рабочий персонал знают о них, но Гарри вдруг посчитал, что они останутся в глазах учащихся профессионалами, поэтому и предложил скрыть факт их замужества. Если вдруг кто-то и узнает из детей правду, то ничего страшного. Стайлсу на тот момент казалось, что это замечательное решение, но сейчас ему, честно говоря, слегка надоело прятаться. — Разве не достаточно очевидно то, что ты замужем, раз ты носишь чертово обручальное кольцо? — спрашивает Луи, указывая на палец Гарри. Дети спрашивали, было ли это помолвочное кольцо, и он сказал «нет». Это не было ложью, ведь Гарри носит его на другой руке последнее время. Но вместо того, чтобы сделать логические выводы и догадаться, что это было обручальное кольцо, дети решили, что он одинок. Гарри просто не потрудился их исправить, и вот как они дошли до этого. Луи не носит кольцо, потому что он потерял целых три в течение первых восемнадцати месяцев их брака, и после этого они решили, что, возможно, ему не стоит покупать четвёртое. Кроме того, не похоже, что ношение кольца действительно что-то значит, типа верность, преданность. Гарри и Луи и так знают для себя, что любят и ценят друг друга без всяких побрякушек, поэтому плевать на мнение остальных. Забавно наблюдать, насколько серьезно ученики относятся к тому, чтобы свести их. Однажды они искренне поделились с Гарри, что Луи рассказывал им об ужасном свидании, на которое его пригласил один человек, когда он ещё учился в колледже. В самых подробностях дети передали все детали, которых нужно избегать, дабы избежать повторения того инцидента, если вдруг учитель захочет испытать шанс и произвести хорошее впечатление на мистера Ти. Гарри вернулся домой, где они вместе с Луи смеялись, наверное, час с этого, ведь именно Стайлс устроил ему то дерьмовое свидание. Он надеется, что такого не повторится больше. Задавали также вопрос и о татуировке на пальце Луи, которая подозрительно совпадает с инициалами Гарри. Но дети быстро оставили её в покое, посчитав, что это просто удачная случайность (они ведь не знают, что у кудрявого учителя есть парное тату с Томлинсоном, которое тщательно скрывается перстнем от чужих глаз). Таким образом, ученики понятия не имеют, что Гарри не только нравится Луи, но он замужем за ним уже три года. — Ты слишком труслив, чтобы сказать им? — спрашивает Стайлс, цокая языком. Луи ничего не отвечает, на что второй ухмыляется. — Подумай, как было бы здорово. Мы могли бы вместе ездить на работу, целоваться в коридорах, раздражать всех вокруг тем, какие мы сопливые. — Мы не едем на работу вместе, потому что ты настаиваешь на том, чтобы просыпаться до рассвета и делать зарядку, — говорит Луи, морща нос и явно выражая свое неодобрение. — Не потому, что никто не знает, что мы вместе. Кроме того, мы не можем целоваться в коридоре. Публичное проявление чувств отвратительно… В общем, в нашем случае сильно вульгарно делать такое в школе. — Ладно, — с напущенной любезностью отвечает Гарри, хватая стопку бумаг и вставая со стула. Ему действительно пора идти. — В следующий раз, когда ты захочешь поцеловать меня на скамейке в парке, я напомню тебе об этом. — Когда это мы делали такое? — удивлённо спрашивает мужчина, поднимая брови. — Не знаю. Но когда-нибудь ты захочешь, — Гарри быстро целует его и подходит к двери, открывая её. — Желаю хорошо провести урок, мистер Ти. — Вам того же, Стайлс. Гарри, по правде говоря, не ожидал, что Луи согласится, более того, у него у самого нет особого желания рассказывать ученикам, по крайней мере сейчас. На данный момент кажется, что легче играть этот спектакль. Тем более им обоим доставляет удовольствие скрываться, как спецагенты, от детей. Это стало для них своеобразной игрой. Изнурительной, но всё же игрой. Но, а сейчас Гарри нужно разобраться с лентяями, которые всё никак не могут написать эссе. ² Защита свидетелей — совокупность мер по обеспечению безопасности свидетелей на время проведения судебного разбирательства, а в случае необходимости и после его окончания. В некоторых случаях под термином «защита свидетелей» также подразумевается защита обвиняемых, пострадавших и должностных лиц, участвующих в процессе. Защита может являться как простой физической защитой, так и более серьезными мерами, вплоть до полной смены личности (включая изменение внешности) и смены места жительства.

***

Гарри ставит последний пакет, доверху набитый продуктами, на пол у входной двери, облегчённо выдыхая. — Ну вот и всё, по крайней мере до следующей недели должно хватить. — Я устал, — стонет Луи из другой комнаты, и Гарри направляется к нему, находя его лежащим на животе на полу гостиной. — Я уже скучаю по лету, — жалобно говорит Стайлс, после рухнув на диван лицом вниз. Они вдвоём должно быть составляют прекрасную картину, передающую изнеможение в лучших красках. — Быть взрослым — отстой. — Ты думаешь, что уже привык к этому, — ворчит Томлинсон, — но нет, это всё также ужасно. — Я ненавижу субботы. Гарри, на самом деле, не ненавидит субботы, потому что именно тогда он возвращается домой после утренней пробежки к мягкому, все еще сонному Луи. Потом он идёт с ним рука об руку в кофейню в трех кварталах от их квартиры. Они покупают маффин и пончик на двоих, потому что не могут определиться между ними. Но потом им необходимо съездить в продуктовый магазин, поменять постель, приготовить что-нибудь из еды на неделю вперед, убраться — это как раз и есть та самая часть, которая заставляет не любить субботу. Гарри скучает по медленно текущим летним денькам. Репетиторство выпускников для подготовки к сдаче экзаменов и проведение выходных на пляже было в сто раз менее утомительным, чем это, а прошло только две недели. — Лу, — скулит Гарри после того, как Луи не отвечает. Он что, уже спит? — Лу, забирайся ко мне, я требую обнимашек. Мне одиноко. Луи бормочет что-то в ответ, что похоже на нечленораздельное «мммммгхмм». — Ну, Лу-у-у-у-у. Луи со стоном поднимает голову и сонными глазами смотрит на мужчину. Прядь волос смешно торчит, словно его корова лизнула, а на щеке красуется пыльное пятнышко. — Слишком жарко для обнимашек. Единственная причина, из-за которой я согласен соприкасаться с твоей кожей прямо так, это если мы займёмся сексом, и я буду большой ложечкой и топом! Гарри фыркает. — Отличная шутка, детка. — Я ненавижу тебя и твои дурацкие шуточки, которые, кажется, подействовали на моё прекрасное чувство юмора. — Ты мог бы тогда найти кого-нибудь другого, чьи шутки тебе пришлись бы по душе, — обиженно бурчит Стайлс, но Луи никак не комментирует это. — Боже, как же жарко! — «незаметно» переводит тему Томлинсон и через минуту добавляет: — Кстати, а ты разве не должен сейчас готовить мне ужин? Гарри стонет. Технически, сегодня его очередь стоять у плиты, но у него абсолютно нет никакой энергии. Если он и возьмётся за ужин сейчас, то у него пропадёт желание идти в бар, чтобы пропустить по паре бокальчиков с Найлом, Лиамом и Зейном. Луи, конечно же, неудачно попытается убедить его подняться с постели и пойти с ним, но Гарри откажется. В конечном итоге они позвонят друзьям, нагло соврут и отменят встречу, а затем пораньше лягут спать. Стайлс не может кинуть их, не тогда, когда они планировали эту ночь в течение месяца. — Слишком жарко, — повторяет Гарри. — Разве мы не можем просто поесть мороженое? — Конечно, — тут же отвечает Луи. — Мятное с шоколадной крошкой или брауни с арахисовой пастой? Подожди, а какое из них у нас есть? — Почему не оба сразу? — спрашивает Гарри, и Томлинсон поднимает голову, вопросительно глядя на него. — Когда ты пошёл за гамбургерами, я вернулся за мятным, — поясняет он с усмешкой. — Думаю, мы заслужили это. — Ты, — радостно начинает Луи, поднимаясь на ноги, — самый потрясающий муж, которого я не заслуживаю. Пойду принесу нам мороженого. Я люблю тебя! Он убегает на кухню, когда Гарри кричит ему вдогонку: — Я тоже тебя люблю!

***

Гарри делает большой глоток пива в тот момент, как Луи ведёт носком кроссовка вверх по его ноге. Томлинсон сохраняет спокойное выражение лица, никак не выдающее его действий. Он делает вид, что действительно заинтересован историей Найла, и Гарри не понимает, как он это делает. Как можно быть таким мастером отвлекающих манёвров, при этом оставаясь сосредоточенным на происходящем вокруг? Гарри хотел бы взять пару мастер-классов, чтобы как-нибудь поменяться ролями и заставить непрошибаемого искусителя краснеть на глазах у всех. — Боже мой, я забыл тебе сказать. Я слышал, что снимается новый фильм о Бэтмене, — говорит Зейн, пихая Лиама локтем в бок. — Какого черта… Ау! Ты серьезно? — Абсолютно, — по слогам проговаривает Зейн с торжествующей улыбкой. — Как будто я буду врать тебе. — О мой Бог, ты потрясающий! — радостно взвизгивает Лиам, накидываясь на парня с поцелуями прямо за столом. — Эм, хе-е-ей? — возмущённо тянет Найл и разводит руки в стороны. — Вы там не забыли про нас? Мы как бы тут. — Да, верно. Извините-извините, — поспешно отвечает Лиам, махнув рукой (что означает, что ему совсем не жаль). — Просто я очень люблю Бэтмена. — Да, мы знаем, — фыркает Гарри. — Как ты вообще об этом узнал? — Деловая встреча, — пожимает плечами Зейн. — Официально всё ещё на уровне слухов, но кому-то назначили составить маркетинговые презентации, связанные с этим, поэтому я думаю, что это правдивая информация. Зейн работает в маркетинговой компании, которая специализируется на телевидении и кино, и Гарри потерял счет всей инсайдерской информации, которую он получил за всё время. Стайлс живет в Лос-Анджелесе уже девять лет, с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, и ему все еще кажется странным, что он знает людей, которые владеют информацией, связанной со знаменитостями и Голливудом. — Круто, — Луи кивает, — В любом случае, хватит разговоров об индустрии. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. — Ну, раз не о моей работе, то давай о твоей, — с улыбкой отвечает Зейн. Гарри часто задумывается о том, что Малику поднадоели рассказы о школе, так как он встречается с учителем, а все его лучшие друзья замешаны в той же области. Но из последних слов парня становится ясно, что он замечательный человек, потому с неподдельным удовольствием готов выслушивать их истории. Гарри знаком с Лиамом, Зейном и Найлом уже два года, с тех пор, как Луи устроился на работу в «Pacific Grove». Лиам также только пришёл в школу в качестве нового учителя математики, и они подружились с Томлинсоном в результате участия программы ориентации новых сотрудников, а затем Найл взял их обоих под свое крыло. На тот момент Хоран уже как год преподавал музыку, и парень пригласил их однажды в пятницу отметить успешное начало учебного года с целью познакомиться поближе. — У меня вроде как, эм, намечены планы с моим парнем, — начал отнекиваться тогда Лиам. Найл же предложил взять его с собой, а потом пригласили и Гарри. С тех пор они парами ездили в отпуск и отмечали вместе праздники (жена Найла всё время жаловалась на то, что она единственная женщина в их компании, но Стайлс уверен, что ей тайно нравилось это). Гарри до смешного благодарен за них всех. Он познакомился с Луи пару лет назад, когда ему исполнилось двадцать один и парень походил больше на какого-то четырнадцатилетнего подростка. Они встретились на семинаре по английскому, и Гарри подумал, что ассистент преподавателя довольно милый, но он даже не мог представить, что тот станет его мужем в будущем. Луи начинает рассказывать о книге, которую он прочитал на прошлой неделе и о которой уже прожужжал Гарри все уши. Стайлс сразу обращает на него внимание, но не слышит его слова, лишь наблюдает за тем, как он говорит. Первое, что привлекло Гарри в Луи — его страсть к литературе. На второй неделе семестра он остановил Томлинсона после занятий, чтобы узнать его истинное мнение о «Великом Гэтсби» («Тебе на самом деле не настолько нравится эта книга, как ты говоришь», — нахально заявил Стайлс), и был ошеломлен тем, как страстно Луи защищал произведение. Парень даже предложил попробовать ему почитать другие работы Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, и две недели спустя Гарри сидел в кофейне и читал «По эту сторону рая», когда Томлинсон переступил порог заведения и заметил его. — И что ты думаешь? — спросил Луи. — Мне кажется, я недооценил Фицджеральда, — честно признался Гарри, закрывая книгу и кладя ее на стол. — Он не так уж плох. На следующей неделе Стайлс был на том же месте, когда ассистент вошёл в тёплую кофейню. На этот раз обворожительный шатен присел к нему за столик, и они целый час, неспешно попивая ароматный напиток, говорили о Фицджеральде, Хемингуэе и потерянном поколении³. В третий раз парни говорили не только о книгах. И медленно, в течение семестра, они влюблялись друг в друга. Парни придерживались строго профессиональных отношений; между ними абсолютно ничего не происходило за исключением того, что бариста часто не брал с Гарри деньги за кофе и булочки. Луи даже не позволил ему заплатить за свой напиток в качестве благодарности. Какое-то время Гарри задавался вопросом, были ли они на одной волне. Но потом Гарри, наконец, закончил изнурительную зачётную работу, сравнение послевоенных литературных произведений, и Томлинсон не захотел так просто отпускать его. — Можешь дать мне свой номер телефона? — он сказал это так тихо, что Гарри не был уверен, что правильно его услышал, но не осмелился попросить повторить. Стайлс закусил губу, сдерживая улыбку, и быстро нацарапал цифры на клочке бумаги, сунув его в руку парня, прежде чем покинуть помещение с сияющим выражением лица. Следующим же вечером они сходили поужинать в ресторан (на настоящее свидание). — Это Гарри виноват, а не я! — громко восклицает Луи, привлекая внимание супруга и заставляя того вынырнуть из мыслей. Щеки Томлинсона розовеют то ли от количества выпитого алкоголя, то ли от смущения. — Что я сделал? — По-видимому, назвал ваш секс-плейлист «бананом», — поясняет Найл с фырканьем. Он делает большой глоток пива. — Как ты можешь быть таким предсказуемым? — Я хотел назвать его «Киви», — оправдывается Луи, разводя руками в стороны. — Ага, правильно, потому что назвать его в честь волосатых яиц намного лучше, — говорит Лиам. Луи поперхнулся от удивления, а Зейн давится начос, сипло возмущаясь: — Я, конечно, извиняюсь, но я тут ем как бы. Найл заботливо хлопает Малика по спине, помогая справиться с кашлем, на что тот благодарно улыбается. — Киви — это не волосатые яйца! — вспыхивает Луи, хлопая ладонью по столу. Найл окидывает его скептическим взглядом. — Чувак, они вроде на это и похожи. — Нет, вовсе нет! — Луи с такой яростью отстаивает своё мнение, что Гарри с каждой секундой всё больше волнует вопрос, видел ли он когда-нибудь до этого киви. Если подумать, то такое вполне возможно. Шатен не в восторге от фруктов, а Стайлс никогда не кладёт в корзину с продуктами киви. Все равно Гарри точно посмеётся над ним, когда они вернутся домой. — Луи прав. Они совсем не выглядят как волосатые яйца. Киви больше похожи на слегка пушистые сферы, — говорит он с умным видом, похлопывая свою половинку по руке. — Ах ты, чертов подкаблучник, — обиженно бормочет Зейн, хватая горсть начос с тарелки. — С чего мы вообще завели этот разговор? — спрашивает Гарри и тянется за чипсами. — Я сказал, что нам нужно поговорить об этом «банановом» плейлисте. Я каждую ночь вижу его на своей странице в «Spotify». Ты представляешь, каково это, знать, что двое твоих лучших друзей занимаются кое-чем всего через пару улиц от тебя? — Лиам хмурится. Гарри пожимает плечами и кусает начос, громко хрустя. — Так просто не смотри на него, не обращай внимание. — Да, — мычит Луи. — Не обращай внимания. — Я не могу! Он всегда… перед глазами! Словно смотрит мне в лицо и ехидно говорит: «Гарри и Луи занимаются сексом прямо сейчас!» Это очень неловко. На этот раз Томлинсон пожимает плечами. — Искренне сожалею, что у нас есть сексуальная жизнь. По-моему, я слышал, что вы двое были очень счастливы, — говорит он, показывая на Лиама и Зейна. — Так и есть! — протестует Малик. — Просто Лиам слишком зациклился на вас двоих. — Это очень неудобно! Гарри качает головой. — Ладно. Я сделаю его приватным или типа того. Он не собирается этого делать, так что Лиаму придется смириться. — В любом случае вам следует скрыть это дерьмо от других пользователей, — говорит Найл. — Дети, как одержимые, следят за вашей жизнью. — Это всё потому, что они думают, что мы влюблены, — отвечает Гарри, хмурясь. Прошел год, но мысль о том, что дети шипперят его с Луи, до сих пор сбивает его с толку. Томлинсон после его слов сильно пинает парня под столом. — Если мне не изменяет память, мы и сейчас влюблены. — Конечно, дорогой, — сладко отвечает Гарри, прежде чем повернуться к Найлу. — Я никогда не встречался с подобным. Почему они не могут просто забить на это? — Это потому, что вы горячие, — говорит Хоран. — Я бы переспал, если не был бы женат. С вами обоими. — С двумя сразу? — озадаченно спрашивает Зейн. — Нет! — бормочет в ответ Хоран. — Ну, если только они сами не захотят. — Не, спасибо, — тянет Гарри, смеясь над ошарашенным лицом Луи, который удивлённо таращится на них двоих. — Что для меня более странно, так это то, что есть люди, которые уверены, что вы не вместе, — говорит Лиам. — Как вообще они живут? Как можно быть анти-Луи-и-Гарри? Он прав. Есть ученики, убежденные в том, что два симпатичных учителя не вместе, и, если на то пошло, не должны быть. Гарри не понимает, как кто-то может смотреть на него, например, разговаривающего с Луи, и не видеть, насколько они нежны друг с другом. Даже когда Стайлс пытается быть осторожным, безграничная любовь к этому мужчине буквально написана на его лице. — Лично я считаю, что всё это чертовски странно, — бормочет Найл с набитым ртом, отчего пара крошек сыпется на стол. — Я уже хочу, чтобы вы раскрыли свои отношения. — Может быть, позже, — отвечает Гарри. Он не хочет обсуждать это сегодня. «Что есть, то есть», если процитировать последнюю татуировку Луи. — Люди просто взорвутся нахрен, когда узнают, — со смешком говорит Найл, игнорируя слова парня. — Именно. Это наделает столько шуму, — кивает Луи. — Нарушит нафиг всю учебную атмосферу и отвлечет детей от школы. Конечно, в этом нет нашей вины, но кто будет разбираться? — Именно, — подтверждает Гарри, смотря на парня с благодарной улыбкой. Он выразил все его мысли, чего сам Стайлс на данный момент сделать не в состоянии. Может, из-за того, что он выпил три бокала пива, а Луи только один. Или, может, из-за того, что его муж — самый умный человек во всём мире. — Вот почему мы храним наши отношения в тайне. Обычно Гарри придерживается противоположного мнения, считая, что им стоит быть честными со своими учениками, но ему также важно, чтобы друзья не решали всё за них. Найл молчит с минуту, обдумывая его слова. — Разве вам не надоедает скрываться? Гарри переводит взгляд на Луи, который широко улыбается ему, голубые чуть прищуренные глаза блестят. Он поворачивается снова к другу и пожимает плечами. — Нет. Оно того стоит. ³ Потерянное поколение — понятие, возникшее в период между двумя войнами (Первой и Второй мировой). Оно стало темой творчества таких писателей, как Эрнест Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк, Луи-Фердинанд Селин, Анри Барбюс, Ричард Олдингтон, Эзра Паунд, Джон Дос Пассос, Фрэнсис Скотт Фицджеральд и других. Потерянное поколение — это молодые люди, призванные на фронт в возрасте 18 лет, часто ещё не окончившие школу, рано начавшие убивать. После войны такие люди часто не могли адаптироваться к мирной жизни: они спивались, сходили с ума, кончали жизнь самоубийством.

***

Гарри практически протрезвел, когда они вернулись домой. Он, одетый лишь в одни боксеры, плюхнулся сверху на одеяло, коим застелена кровать, ожидая, когда Луи закончит в ванной, чтобы они легли спать. — Лу, — зовет он. — Лу-у-у-у. Парень высовывает голову из ванной с зубной щеткой во рту. Он что-то бормочет в ответ, что похоже на «что случилось?» или, возможно, «заткнись». — Ты серьёзно не знаешь, как выглядят киви? Луи мгновенно краснеет и возвращается в ванную. Гарри слышит, как тот сплевывает пасту и полоскает рот, и, когда выходит в спальню, он выключает верхний свет и раздевается до нижнего белья. — Не понимаю, о чем ты, — бурчит Луи и толкает его, чтобы Гарри встал и они могли укрыться одеялом, которое тот придавил своим весом. — О боже мой, я так и думал, — гогочет Гарри. — Ты действительно не знаешь, как выглядят киви. — Знаю! Ну уж точно не как волосатые яйца! — Тогда как? — ухмыляется Гарри, выгибая бровь. — Ну такие… оранжевые штуки. Слегка похожие на задницы. Милые оранжевые попки, — Луи хмурится, звуча не очень уверенно. — Оранжевые штуки, похожие на задницы, — медленно повторяет Гарри. — Ты имеешь в виду… абрикосы? — Эм, это разве не киви? Гарри качает головой и переворачивается, хватая телефон с прикроватной тумбочки и отсоединяя его от зарядки. Он быстро гуглит картинку киви, через пару секунд поворачивая экран к Луи. Парень щурится, пытаясь привыкнуть к яркому свечению, затем когда его взгляд фокусируется на изображении, он качает головой. — Нет. Это… что-то другое. Не киви. Это какие-то волосатые яйца, — Гарри, сдерживая смех, наблюдает, как на его лице появляется понимание. Это занимает минуту из-за того, что Луи всё ещё слегка пьян и хочет спать, но когда до парня доходит, что это реально тот самый фрукт он шуточно пихает Стайлса в грудь. — Какого хрена, это киви? Ты позволил мне опозориться перед всеми! Почему? Гарри хихикает. — На самом деле, я защищал тебя, хоть ты был абсолютно неправ. — Ты мне не нравишься, — ворчит Луи, но то, как он с негодованием откладывает телефон Гарри в сторону и тут же с мягкой улыбкой на губах сворачивается калачиком рядом, выдаёт его настоящие чувства. — Я лучший муж, который у тебя когда-либо был. Просто признай это, — он придвигается ближе, уткнувшись носом в макушку Луи. — Ты единственный муж, который у меня когда-либо был. Не с кем особо сравнивать, — бормочет он в ответ. Гарри хлопает его по плечу, возмущённо поднимая голову. — Ты самый худший из всех. Луи смеется, а затем жестами показывает Гарри, чтобы тот повернулся к нему спиной. — Спокойной ночи, Стайлс. — Спокойной ночи, Лу. — Я люблю тебя, — шепчет Луи, прижавшись губами к кудрявым волосам и слегка сжимая его талию. — Я тоже тебя люблю.

***

Гарри готовит завтрак для себя и Луи, когда вдруг слышит визг из душа. Он не хотел бы признавать это, но его первый инстинкт — посмотреть на часы, чтобы точно знать, сколько он может потратить времени на решение проблемы, которая обязательно возникнет именно перед работой. У него есть ровно десять минут. Может быть, это просто паук, и с Луи всё в порядке. Затем Гарри слышит, как резко отключается вода, а затем раздаётся поток отборного мата из душа, и он понимает, что, вероятно, не всё так просто. — Луи, что случилось? — спрашивает он стуча в дверь ванной. — Ты в порядке? — Сраный… блять, мать его… — Луи с психом распахивает дверь, проклиная всё на свете. Он обнаженный, белое махровое полотенце, наспех обвязанное вокруг талии, повисло, грозясь упасть, а в торчащих мокрых волосах осталась пена от шампуня. — Ебаный водонагреватель сломался. Сердце Гарри замирает. Он бы предпочел, чтобы это был паук. — Блять. — Прямо как только я намылил голову. Что же мне теперь делать? — расстроенно спрашивает Луи, глядя в зеркало на свои волосы. — Ты уверен, что он сломан? — Да! — кричит Луи в ответ. — Резко полилась холодная вода, что же еще это может быть? Ты можешь позвонить арендодателю и попросить его прислать кого-нибудь, кто починит его? Гарри вздыхает. Луи невероятно разозлен и близок к тому, чтобы психануть и разнести всё к чертям. Стайлс должен уйти на работу через семь минут. Он до сих пор не позавтракал. Он должен дать своим ученикам тест сегодня, плюс встретиться с завучем насчёт одного малолетнего придурка, поведение которого оставляет желать лучшего. — Сейчас у меня нет на это времени, Лу. Первым уроком контрольная работа. Мы разберемся, когда вернемся домой. — Тебе легко говорить об этом! — огрызается Луи, взмахивая руками. Гарри предполагал, что тот перейдёт на крик, но совсем не ожидал, что это произойдет так скоро. — Ты уже принял утром душ в своём дурацком модном спортзале. Может, если бы мы не платили бы за него, то смогли бы себе позволить квартиру, где не требуется чертов водонагреватель. Или хотя бы нет пауков. — Дурацкий модный спортзал? — возмущённо повторяет Гарри. — Я надрываю задницу, чтобы заплатить за спортзал. И знаешь ли, ты тоже член клуба. Я не виноват, что ты редко им пользуешься. — И что, теперь ты винишь во всем меня? Только потому, что я не люблю спорт, как ты? — Нет! — парень пытается подобрать слова, но у него ничего не выходит. — Я не могу пойти на работу в таком виде, Гарри! Стайлс проводит рукой по лицу и смотрит на часы. У него осталась одна минута до выхода. — Послушай, мне нужно идти. Либо помой голову в холодной воде в раковине, либо зайди в «дурацкий модный спортзал» и помой голову там. Или вообще ничего не делай. Всё, мне нужно идти. Завтрак на столе, а ланч в холодильнике. Он поворачивается на пятках и направляется обратно на кухню, прежде чем Луи успеет сказать что-то в ответ. Гарри торопливо пакует завтрак и хватает контейнер с обедом и сумку, выбегая за дверь.

***

Гарри делает глоток дерьмового кофе, купленного в школьном кафетерии, наблюдая, как ученики пишут тест по французскому. Это третий урок, но он никак не может избавиться от назойливых мыслей, связанных с утром. Каждый глоток бодрящего, но чуть тёплого напитка напоминает о ссоре с Луи, что происходит так редко, что даже подумать страшно. Он хотел бы просто встать и покинуть класс, пройти дальше по коридору и ворваться без стука в кабинет Луи, наверняка прервав урок, и извиниться перед ним. Конечно, виноват Томлинсон, но Гарри уже, если честно, всё равно. Он не видел его утром в школе и надеется, что с ним всё в порядке. Стайлс слишком упрям, как и Луи, поэтому он знает, что они будут дуться друг на друга до конца дня. Гарри обедает с Дуа, одной из преподавателей французского языка. Она сразу же спрашивает его, что случилось с Луи, на что парень вынужден сочинить целую историю о том, что у Томлинсона назначен приём к врачу на обеденный перерыв. Он гордится собой; даже когда они злятся друг на друга, единственное, чего оба точно не станут делать, так это обсуждать с кем-то проблемы семейной жизни. Это того не стоит. После того, как Гарри пообедал, его настигают сомнения. Он знает, что у Луи дальше окно в расписании, и парень, возможно, зайдёт к нему в кабинет, чтобы проговорить до начала урока. Это был бы удобный момент разрешить их разногласия, разрядить обстановку между ними и начать день с чистого листа. Вместо этого Гарри идет в библиотеку за книгой, где остаётся до конца перемены. Его мысли находятся в совершенно другом месте, он словно витает весь день в облаках. Так что к концу дня Гарри назвал троих детей неправильными именами и задал домашнее задание по французскому ученикам, которые в группе английского языка. Он словно на иголках — раздраженный и взволнованный. Очевидно, учащиеся это заметили. Ему жизненно необходимо помириться с Луи. Когда звенит звонок с последнего урока, его сумка уже собрана, он готов идти, но лишь стискивает зубы, ожидая, когда слишком медлительные покинут кабинет. Он победно улыбается, когда Аарон, последний ученик, выходит из класса, но ему изо всех сил приходится сдерживать так и рвущийся наружу страдальческий стон, потому что парень через пару секунд возвращается. — Подождите, мистер Стайлс, я забыл спросить. Когда следующая контрольная? «Посмотри чертову учебную программу», — думает Гарри, его разум сосредоточен только на извинениях перед Луи, но он глубоко вздыхает и улыбается Аарону.  — Осталось три или четыре недели. У тебя еще есть время подготовиться. — Спасибо. До завтра. — Ага, увидимся, — отвечает он, заставляя себя добродушно улыбнуться. Он считает до тридцати, а затем выходит из класса, закрывая дверь на ключ, и целеустремленно направляется по коридору. — Привет, — говорит он, открывая дверь, но останавливается на пороге. Луи там нет. Вместо него по классу ходит Джеймс, выравнивания парты и задвигая стулья. — Привет, — говорит он. — Ищешь Луи? Гарри кивает. Джеймс — один из завучей, что он вообще делает здесь? — Он ушел домой пораньше. Я заменил его на двух последних уроках. Да, его дети, конечно, ещё те ребята! Думаю, ты и так это знаешь. — Да-да, слышу постоянно. Во сколько он уехал? Куда? — Луи никогда не уходит с работы раньше, разве что в самых экстремальных случаях. Джеймс пожимает плечами. — Просто сказал, что ему нужно домой. Мне показалось, что это что-то важное, поэтому я отпустил его. Гарри тяжело вздыхает. — Хорошо, спасибо. Я ему сейчас позвоню. Он проводит рукой по лицу, покидает здание школы и направляется к парковке. Гарри борется с самим с собой, думая о том, чтобы позвонить Луи, как только сядет в машину, но боится, в каком настроении будет тот. Конечно, он бы позвонил, если действительно что-то случилось, а так они просто поссорились. По дороге домой Гарри едет в тишине, не включая радио и про себя проклиная дорожное движение Лос-Анджелеса. Это самая худшая часть практически идеальной жизни в этом городе, которую просто невозможно выносить. В то же время парень не может представить себе того, чтобы жить в другом месте. Он немного нервничает, со страхом предполагая, что может ожидать его дома, но затем глубоко вздыхает и в очередной раз напоминает себе, что всё будет хорошо. Это Луи, его лучший друг, его чёртова вторая половинка. Они ссорились кучу раз по мелочам и серьёзным причинам, но всегда справлялись со всеми проблемами. Они переживут глупую ссору из-за сломанного водонагревателя. Ключ зажат в руке, Гарри останавливается у двери и делает еще один глубокий вдох, пытаясь успокоить поступающую к горлу тошноту из-за излишнего волнения. «Всё будет хорошо, всё будет хорошо. Как бы там ни было, помнишь?» Когда парень открывает дверь и проходит в квартиру, то замечает Луи, склонившегося у кухонного островка и разговаривающего с кем-то. Сам с собой? Нет, рядом стоит незнакомый мужчина, внимательно слушающий Томлинсона. Они оба переводят взгляд на Гарри, когда тот входит на кухню, как обычно, не потрудившись снять обувь в прихожей. — Приве-е-ет, — тянет парень, выражая своё замешательство. — Привет, детка. Гарри, это Уолкер. Он только что починил водонагреватель. Мужчина кивает и протягивает ладонь, на что Стайлс слегка тупо моргает, прежде чем понять, что от него требуется пожать руку. — Приятно познакомиться. — Я всё уладил, теперь должно работать. Но если вдруг что-то случится, то звоните, ребята, я приеду. — Будет сделано, — отвечает Луи, своим фирменным учительским тоном. Гарри облокачивается на столешницу, наблюдая, как парень выписывает чек и передаёт мастеру, который, помахав рукой на прощание, покидает квартиру. — Детка, — зовёт Гарри, когда Луи закрывает дверь за Уолкером. — Ты починил водонагреватель? — Ну, лично я ничего не делал. Но я позвонил этому парню, и он всё быстренько починил, — отвечает Томлинсон, подходя к Гарри с извиняющейся улыбкой на лице. — Я сожалею насчёт… — Черт возьми, — практически рычит Гарри, схватив парня за руку и неожиданно притянув к себе, обнимая за талию. — Это так сексуально. — Что? Как я хожу по кухне? — Нет, — отвечает парень, грубо целуя мужа. — То, какой ты авторитетный, разбираешься со всем свалившимся на нас дерьмом, как взрослый сексуальный мужчина. Луи смеется и поднимается на носочки, прислоняясь лбом к Гарри. — Ты не хочешь, чтобы я остановился сейчас? Гарри качает головой. — Абсолютно нет. Боже, ты такой… — Какой? — спрашивает Луи, опускаясь на пятки и прижимая Гарри к тумбе бёдрами до приятной боли в пояснице от давления жёсткого края мебели. Он уже наполовину тверд, что не укрывается от Стайлса, и прямо сейчас они действительно обсуждают достоинства старшего, а еще где и что собираются сделать. В любом случае, такое не впервые. — Такой чертовски сексуальный, — бормочет Гарри, припадая губами к шее и ведя вниз дорожку лёгких мокрых поцелуев, отчего второй с ног до головы покрывается знакомыми мурашками. Луи одет в шорты и футболку, а не в привычный костюм, в котором он ходит на работу. Гарри никогда бы не подумал, что будет так чертовски благодарен за то, что футболку можно легко стянуть через голову. Вещь летит куда-то в сторону, мгновенно забытая, а губы вновь ласкают открытую шею, зубы игриво покусывают кожу, заставляя сердце сбиться со спокойного ритма. — Я не знал, что ремонтники тебя так возбуждают, — шутит Луи, но его смех резко прекращается из-за небольшой заминки в дыхании, когда Гарри чуть сильнее кусает кожу, посасывая. — Заткнись, — бормочет он и толкает его бёдрами вперёд, с легкостью меняя их позициями и теперь буквально вжимая мужчину в кухонный гарнитур. — Что, хочешь сказать, что я единственный, кто возбуждает тебя, и ты никогда не смотрел на других парней с тех пор, как мы начали встречаться? — дразнит Луи. — Нет, смотрел, — честно отвечает Гарри, оборачивая руки вокруг талии супруга и заглядывая ему в глаза. — Но ты единственный, кого я захотел забрать домой. — Какие слова, Стайлс, — довольно качает головой Луи, а затем начинает расстёгивать пуговицы на белой идеально выглаженной рубашке Гарри. Это немного сложно, учитывая, что мужчина отказывался оторваться от него хоть на секунду, продолжая целовать его лицо, губы и особенно ключицы, но Томлинсон справляется. Гарри просовывает руки под пояс шорт Луи, собственнически обхватывая ладонями ягодицы. Они сталкиваются зубами в поцелуе, от чего сдавленно смеются, но не останавливаются, лишь с большей страстью прижимаясь телами друг к другу. Гарри замечает, как вечно командующий им муж начинает буквально плавиться в его руках, становясь слегка обеспокоенным и возбуждённым, но сдерживает все свои просьбы. Стайлс чувствует желание узнать, как далеко он сможет зайти, прежде чем Томлинсон сломается, но ему также очень хочется отсосать Луи. Второй вариант в итоге побеждает. — Давай, — бормочет Луи ему в губы, слабо дрожа. — Что? — спрашивает Гарри, проскальзывая одной рукой в боксеры Луи и опуская её чуть ниже, касаясь кончиками пальцев совсем рядом с возбуждённой плотью. Он следит за дыханием Томлинсона, с наслаждением замечая, как то становится прерывистым, и это лучший звук на свете. — Что бы ты ни собирался сделать, просто сделай это, — неожиданно говорит Луи. — Пожалуйста. Существует много вещей, которые Гарри мог бы сделать. Он может уйти и притвориться, что внезапно захотел заняться стиркой, он может вынудить Томлинсона сказать, чего он хочет, в конце концов он может заставить Луи сделать приятное ему самому. Но на самом деле Гарри хочет того, чего, как ему известно, жаждет Луи — доставить ему чистое удовольствие. Он одним быстрым движением сдергивает шорты и боксеры мужа. Томлинсон поднимает ноги одну за другой, освобождаясь от мешающейся одежды, и пинком отодвигает вещи в сторону. Теперь Луи стоит полностью обнаженный перед Гарри, который слегка щекотно проводит пальцами по бедрам, животику, талии — касаясь всего, кроме того, где парень наиболее желает. — Не очень мило с твоей стороны так поступать со мной, — ворчит себе под нос Луи, приближаясь к Стайлсу и целуя грязно, мокро и страстно. Его подрагивающие ладони приятной тяжестью оседают на плечах, притягивая Гарри ближе, и тот прижимается своими чёртовыми бёдрами к возбужденному члену шатена, чуть потираясь и вызывая целый букет потрясающих ощущений. Гарри до сих пор в брюках, и ему, вероятно, следует снять их, прежде чем они запачкаются, но прямо сейчас ему важен только Луи. Если что, он сдаст их потом в химчистку. — Замолчи и не двигайся, — приказывает Гарри, а затем опускается на колени. Луи всхлипывает и послушно кивает. Гарри одной рукой свободно обхватывает пульсирующий член, в другой перекатывая налившиеся семенем яички. Он проводит большим пальцем по оголенной головке, слегка надавливая, а затем наклоняется и целует, задерживая губы на долю секунды. Луи нетерпеливо хнычет, и Гарри обхватывает губами член, опускаясь ниже и усердно втягивая щёки. Томлинсон издает громкий стон, и когда парень, стоящий на коленях, поднимает на него слезящиеся зелёные глаза, он закусывает губы, сдерживая порыв, со всей силы толкнуться в горло младшего. Гарри выпускает член изо рта с непотребным чпоком, словно чупа-чупс, и ухмыляется ему. — Веди себя хорошо, помнишь? — Да, помню, — поспешно отвечает Луи, облизывая внезапно пересохшие губы, простонав. Затем Томлинсон поднимает руку и собирает кудрявые волосы в хвост, убирая их подальше от лица, и, сам того не осознавая, притягивает парня лицом поближе к своему члену. Стайлс мог бы наказать его за это, но вместо это он вновь смыкает губы на крупной головке. Гарри продолжает вбирать в себя член, опускаясь до самого основания и утыкаясь носом в мягкие тёмные волосы на лобке. Бедра Луи непроизвольно толкаются вперёд, и Гарри приходится свободной рукой буквально пригвоздить его к кухонному островку, чтобы тот оставался неподвижным. — Прости, прости, — бормочет Луи, его голос дрожит, и Гарри улыбается с членом во рту. Ему доставляет удовольствие то, как наслаждается этими ласками любимый муж, как трудно ему сдерживать свои эмоции. Обычно Луи не скуп на похвалы, когда Гарри делает минет, постоянно говоря, насколько он хорош и как ему это нравится, и шепча подобные фразы вперемешку со стонами: «Если бы мы не были женаты, то я бы точно сделал тебе предложение». И Стайлс это любит, по правде говоря, ему это доставляет настоящий кайф, но не меньше приятно наблюдать за тем, как пытается Луи сдерживаться. Собственный член Гарри болезненно ноет, зажатый в штанах. Парень жалеет, что недостаточно предусмотрителен, ведь мог снять брюки, обернуть руку вокруг твёрдого члена и довести их двоих до оргазма, но прямо сейчас все его внимание сосредоточено на Луи. Проходит всего несколько минут, прежде чем Томлинсон тянет его за волосы, а бёдра снова начинают непроизвольно дёргаться. — Я-я, сейчас кончу, — выстанывает он самое очевидное утверждение века, и Гарри кивает, быстрее щекоча чувствительный орган кончиком языка. Он похлопывает Луи по бедру, давая понять, что он не против, а затем Томлинсон кончает с громким криком, трясясь всем телом и изливаясь в прекрасный огромный рот Гарри. — Святое дерьмо, — шепчет Луи, выпуская из рук спутанные кудрявые волосы и с благоговением прикасаясь к любимому лицу. Его член до сих пор пульсирует, а по телу разливается приятная истома. Он проводит пальцами по растянутой щеке Гарри, чувствуя кончиками пальцев контур головки. Блять. — Черт, — бормочет Гарри, отстраняясь и вытирая рот тыльной стороной ладони. Его член упирается в молнию ширинки, и это действительно больно. Ему необходимо срочно избавиться от одежды и напряжения прежде, чем он запачкает всё в сперме. — Чёрт, Лу, я… — Иди сюда, — без лишних слов говорит Луи, поднимая его за плечи и приближаясь к его губам. — Ты идеален, — шепчет он и кладёт ладони ему на талию. — Лучший муж на свете. — Да, да, я знаю, — бездумно и одновременно отчаянно хнычет Гарри. — Давай, Лу, мои штаны, я… — Хорошо, хорошо, — говорит Луи, посмеиваясь, и сжаливаясь над ним, расстегивает пуговицу на брюках и спускает их. — Иисус, почему ты носишь такие обтягивающие штаны? Сначала чувствуется болезненная сладкая пульсация, а затем резкий прилив блаженного облегчения, когда Луи стягивает боксеры, освобождая каменный член. Томлинсон обхватывает его длину, не потрудившись до конца снять с парня одежду. Он должно быть понимает, что муж долго не протянет. Через несколько минут Гарри изливается в кулак Луи. Томлинсон ловит благодарные стоны губами, с любовью целуя своего мужчину. Гарри наваливается на него, уткнувшись лбом в плечо, Луи поддерживает его руками за спину, прижимая к себе. — Спасибо, что вызвал мастера, — бормочет Гарри, его колени слабо трясутся, а голова кружится, но он счастлив. Луи тихо смеётся в ответ, целуя в висок.

***

— Гарри, ты это видел? — Лиам протягивает ему телефон, парень отрывается от ланча, откладывая вилку, и обращает внимание на экран. Там открыта какая-то страница в Инстаграме. На одной из фотографий изображено его лицо, на другой — татуировка в виде сердце, которая набита у него на руке, на третьем снимке — Луи, стоящий в классе и явно сфотографированный исподтишка, возможно, телефон спрятали за рюкзаком и его незаметно снимали. — Что это? — спрашивает Гарри, передавая телефон Лиаму. Луи тянется через стол и перехватывает айфон, с любопытством смотря в экран, и через секунду на его лице отражается замешательство. — Это, друзья мои, пруф-аккаунт, посвященный вам двоим, — объявляет Лиам. — Пруф-инстаграм? — в замешательстве спрашивает Луи, листая ленту. — Пруфстаграм, — поправляет Гарри, прыская со смеху и одновременно набирая на вилку салат. Лиам, Найл и Луи в унисон застонали, закатывая глаза от вновь ужасно глупой шутки. — Там публикуют всякую фигню, связанную с тем, что вы двое вместе, — добавляет Найл. — Я слышала об этом, — говорит Кристен, одна из учителей математики, которая сидит за соседним столом. — Конфисковала у ребенка телефон сегодня, когда они смотрели эту страницу. Должна сказать, что доказательства того, что вы встречаетесь, чертовски убедительны. Гарри наклоняется вперед и кладет голову на стол. Обед в учительской — это всегда какая-то пытка. — Держу пари, вас двоих раскроют к концу года, — смеётся Найл. — Я поставлю на это, — восклицает Кристен, поворачиваясь всем корпусом к Хорану. — Я тоже, — присоединяется Биби, одна из учителей естествознания. — Вы двое ужасно очевидны. Какие будут ставки? — Никакие, — ворчит Луи. — Вы не посмеете. — Пятьдесят баксов, — с азартом в голосе говорит Найл, игнорируя его. — Мы все вложимся. Тот, кто будет наиболее близок к дате, когда эти двое облажаются и попадутся, получит весь банк. — Меня устраивает, — говорит Кристен, а затем вытаскивает свой кошелек. — Подожди. Ты принимаешь чеки? — Найл кивает. — Хорошо, я выпишу тебе. Просто не обналичивай его до конца спора. — Не могу поверить, что вы это делаете, — качает головой Гарри. — Не знаю, кто смешнее — ученики или учителя. Он встречается с Луи взглядом, и тот посылает ему воздушный поцелуй. В очередной раз Гарри вспоминает, что жизнь с этим парнем — величайшее приключение из всех, и он может игнорировать остальное.

***

Гарри морщится от боли в икре, когда подходит к столу, где уже сидят Лиам и Зейн. — Один айс-мокко, один горячий шоколад, хотя уже не совсем, один «совершенно обычный кофе со льдом и молоком», которой заказал самый нормальный человек, и один чай для занозы в заднице, которая любит называть себя моим мужем, — говорит он, раздавая фирменные стаканы с напитками их владельцам, а затем садясь рядом с Лиамом. Напротив него стоит выдвинутый пустой стул. — Кстати, где он? — В туалете, — отвечает Лиам. — Он выпивает сраную тонну воды во время игр. Он же знает, что это просто любительский баскетбол? Что не нужно так переживать за исход игры? Я уже задолбался ждать, когда он вернётся. — Поддерживать уровень воды в организме очень важно, Лима. Парень никак не комментирует, просто делает глоток своего кофе. Они вчетвером постоянно посещают еженедельные матчи по баскетболу, и, хотя Гарри честно признает, что больше предпочитает самим играм походы в «Старбакс» после, но он очень рад, что они нашли такое занятие и лишний повод собраться вместе. Даже несмотря на то, что ему смертельно скучно сидеть на них. — О, ебать меня в рот, Лиам, — ахает Гарри, дергая друга за рукав толстовки. — Прошу прощения, но я всё ещё здесь, — возмущённо шикает Зейн. — Кроме того, ты замужем, если не забыл. — Да нет же, смотри! Вон Кэмпбелл Кэхилл. — Из школы? — Да! — возбужденно восклицает Гарри. — Ты что, знаешь ещё какую-то Кэмпбелл? Она вон там, напротив, в очереди. Интересно, она нас видела? — Не знаю, но она точно увидит, если ты так и будешь орать на всю округу, — сухо говорит Зейн, делая глоток горячего шоколада. Кэмпбелл выбирает именно этот момент, чтобы обернуться, и, конечно же, девушка замечает Лиама и Гарри. Она с восторгом и вмиг появившейся улыбкой машет им рукой, что-то шепчет женщине, стоящей рядом с ней, и направляется к их столику. — Черт, — практически про себя говорит Гарри, потирая лоб. Именно поэтому они редко посещают заведения, находящиеся в радиусе пяти километров от школы; даже самые превосходные планы иногда идут наперекосяк. — Здравствуйте, мистер Стайлс! Здравствуйте, мистер Пейн! — лицо Кэмпбелл прямо светится от счастья — почему семнадцатилетняя так рада видеть своих учителей в выходные, когда те должно быть надоедают ей ещё в школе, останется загадкой для Гарри, — когда она подходит к их столу. — Не могу поверить, что вы здесь вместе. А вы, должно быть, Зейн? Я так много о вас слышала! Гарри хорошо известно о том, что Лиам иногда упоминает о Зейне при учениках, но это не дает Кэмпбелл повода вести себя так, будто она знает Малика уже пять лет. Кажется, это не мешает ей протянуть ему руку. Брюнет вздрагивает, смотрит на Лиама в замешательстве, а затем обхватывает ладонь девушки и слегка трясёт. — Эм, приятно познакомиться, — говорит он, часто моргая. — Что вы все здесь делаете? — любопытно спрашивает девушка и в тот же момент замечает никем нетронутый четвертый стакан. Гарри прикрывает глаза и молится всем богам Вселенной сразу, чтобы Луи задержался в туалете. — Вы только посмотрите, кто пришёл! — раздаётся за спиной Стайлса звонкий голос, и парень не может поверить своей удаче. Он старается удержаться и не начать биться головой о стол от нелепости сложившейся ситуации. — Мистер Ти! — девушка, мягко говоря, шокирована увидеть ещё одного учителя, поэтому её голос становится на октаву выше, переходя практически на визг. — Я не думала, что вы… Я не ожидала встретить вас здесь! — Привет, Кэмпбелл. Как делишки? Хорошо проводишь выходные? — Луи вытирает ладони о шорты и доброжелательно улыбается ей. — Да, замечательно. Я как раз только познакомилась с Зейном, вы же знаете, Лиам все время о нем говорит. Луи смеется и с интересом смотрит на друга, поигрывая бровями. — О, так и есть, не правда ли? — Всё время, — подтверждает Кэмпбелл, глядя на Зейна с явным обожанием. Серьёзно, ещё минута и её глаза превратятся в два сердечка. — Так вы, ребята, часто тусуетесь вместе? Ну, мистер Пейн и Зейн, — она хихикает над рифмой, — и мистер Ти, и мистер Стайлс? Вчетвером? Ясно, к чему она клонит. Луи завис между девушкой и столом, испытывая ясную неловкость, как и Гарри, который с ужасом понимает, в каком глупом они оказались положении. — Да, — отвечает за всех Лиам, как обычно спасая их задницы. — А иногда и мистер Хоран тоже. Но не сегодня, у него обострилось колено. Но мы просто друзья. Не похоже, что девушка ему верит, но, к превеликому счастью всех сидящих (и застывшего Луи), её зовёт мама, сообщая, что им необходимо уходить. — Ох, до свидания! Желаю вам всем отличных выходных! Она убегает за матерью, и Гарри замечает, как девушка вытаскивает телефон из кармана и, когда она выходит из здания, уже яростно строчит кому-то сообщение. — Какое же дерьмо нас ожидает в понедельник, — стонет Луи и плюхается на плетёный стул, стоящий напротив Гарри. — В понедельник? — усмехается Зейн. — Я даю ей десять минут. — Заткнись ты, — закатывает глаза Гарри. — Я вообще обиделся, почему ты ей нравишься больше, чем мы? — Я тоже! — вставляет Лиам, надувая губы. — Это несправедливо. Зейн показательно прихорашивается, на что Луи пихает его в плечо. — Вот давай только не зазнавайся тут! — Слишком поздно.

***

Три раза в неделю Гарри отвечает за ланч. Эта задача не доставляет ему особого удовольствия, но и не является слишком трудной. В их небольшой частной школе обучается меньше тысячи детей, поэтому для всех предусмотрен один обеденный перерыв. Обычно ученики собираются небольшими группами за столиками, в прямом смысле сметая всё съедобное, словно видят еду в последний раз, и ведут себя относительно хорошо. Большинство дней всё идёт чётко и под контролем. Правда, иногда это не так. — Мистер Стайлс, а это правда, что вы с мистером Ти эти выходные провели вместе? — спрашивает одна из девятиклассниц, стоя перед ним со сложенными за спиной руками. Господи, сегодня же вторник. Их заметили в субботу. Разве у этих детей нет своих собственных проблем, каких-то занятий? Почему они до сих пор мусолят эту тему? — Мистер Ти? — спрашивает он, изображая замешательство. — Мистер Томлинсон! — поясняет ученица. Если Гарри не подводит память, то ее зовут Женевьева. — Ну же. Вы ведь друзья, правда? — Его кабинет находится практически напротив моего, так что, да, я его знаю, — с сарказмом говорит он, криво улыбаясь. — Что случилось? — Софи сказала мне, что Энни сказала ей, что Марк сказал ей, что Эндрю сказал ему, что Кэмпбелл сказала ему, что она видела вас вместе! — Учителям разрешено заводить друзей, — отвечает он. — Мы с мистером Томлинсоном друзья. — Да, но… — Что здесь происходит? — спрашивает Луи. Гарри поворачивается и видит, как парня буквально тащит за запястье вышеупомянутая Софи, которая останавливается, когда он и Луи находятся в трех футах друг от друга. — Просто пытаюсь заставить вас поговорить друг с другом, — с усмешкой заявляет Женевьева. Гарри не особо удивится, если она попросит их поцеловаться перед ними. Луи вопросительно смотрит на парня, и тот делает то же самое в ответ. «Будем ли мы это делать?» — глазами спрашивает Луи, а Стайлс коротко кивает. «Давай потакать им», — безмолвно говорит он — Хорошо. О чем вы хотите, чтобы мы поговорили? — спрашивает Луи. — О чем угодно, — быстро говорит Софи. — Чем вы занимались в эти выходные. Как вы провели летние каникулы. Все, что захотите. — Ну, — начинает Гарри. — Этим летом я ездил навестить родителей. Сходил на несколько фильмов в кино. Ходил купаться на пляж. Мой друг заработал ужасный солнечный ожог. Очень рад, что я не оказался на его месте Луи вздрагивает. — Звучит неприятно. У меня всё было примерно также. Ну, я немного путешествовал. Слишком часто смотрел «Netflix». Занимался садоводством. Софи хмурится. — И это все? Звучит скучно. — Да, отвратительно. Не хочу взрослеть, — добавляет Женевьева. — Да, это отстой, — соглашается Гарри, а затем через секунду звенит звонок на урок, и дети разбегаются. — Твой друг заработал сильный солнечный ожог? — тихо спрашивает Луи, приподняв бровь. — Что? — невозмутимо отвечает Гарри. — Ты мой друг, не так ли? Луи закатывает глаза. Гарри точно знает, что он пытается сдержать широкую улыбку. — Ты такой идиот. Но да.

***

Луи тычет Стайлса ногой в четвертый раз за последние пять минут. — Гарри, ну отвлекись от компьютера. Мне ску-у-у-учно. Парень потирает уже больное из-за неоднократных толчков место на бедре, закатывая глаза. — Пожалуйста, — не сдаётся Луи. — Ты можешь позже заняться нашим бюджетом. Я хочу заняться сексом. Гарри колеблется, прежде чем оторвать глаза от яркого экрана и обратить внимание на терроризирующего его полчаса мужа. Ему действительно нужно закончить таблицу, прежде чем они завтра оплатят все счета. Но Луи одет в комфортные домашние штаны, которые выгодно подчёркивают его потрясающую задницу, мягкие каштановые волосы находятся в творческом беспорядке, а ещё очки, потому что Томлинсон пережил длинный день на работе, и его глаза устали от линз. Он очень сексуальный в очках, так что не удивительно, что выбирает Гарри. — Да, хорошо, — сдаётся Стайлс, сохраняя документ и отставляя ноутбук на журнальном столике. Двадцать минут спустя, он нависает над Луи, наслаждаясь легким жжением из-за растяжки, ритмично поднимаясь и опускаясь на его член. Он удерживается на весу, положив руки на голую грудь мужчины, и вращает бёдрами, меняя угол проникновения, отчего они оба стонут в унисон. Гарри задаётся вопросом, существуют ли в мире чувства лучше, чем те, которые он испытывает, когда объезжает своего мужа. — Да, детка, так хорошо, — выдыхает Гарри, сжимаясь вокруг толстого органа. — Черт, — бормочет Луи таким тоном, который не совсем описывал удовольствие. — Что? — Ничего, я просто забыл… неважно, — поспешно говорит Луи, и выражение лица мгновенно меняется, превращаясь в чистое блаженство. — Мне чертовски офигенно, как всегда, малыш. Гарри со шлепком опускается на член до самого основания, садясь на подрагивающие бедра и заинтересованно глядя на парня. — Мне тоже. Но про что ты говорил? Скажи, пока снова не забыл. — Мы должны поставить размораживаться курицу к завтрашнему ужину, — всё-таки говорит Луи, выглядя виноватым. — В любом случае, это всё. — Хорошо, — Гарри кивает, мысленно делая заметку на этот счет, и после вновь меняет угол проникновения, резче насаживаясь на пульсирующий орган. Проходит десять минут, ему просто нужно несколько глубоких толчков и желательно рука на своём члене, чтобы кончить, когда он внезапно кое-что вспоминает. На лбу Луи выступил пот, и Гарри уверен, что его собственный выглядит не лучше, и он пытается отогнать все чёртовы мысли. Но через пятнадцать минут парень до сих пор помнит об одном невыполненном деле. — Что? — практически выстанывая слово, спрашивает Луи, и Гарри ненавидит то, как муж его хорошо знает. — Ничего, ничего. Всё в порядке. Луи посылает требовательный взгляд, раздражённо кричащий, что младший всё также хреново лжёт. — В чем дело? — Я только что вспомнил, что нам надо… черт, Лу, я так близко… купить бутылку вина для завтрашней вечеринки. — Хорошо, — беззаботно отвечает Томлинсон. Через мгновение Гарри сотрясается от яркого оргазма, сжимаясь вокруг члена и отправляя Луи в нирвану вслед за собой. Когда кудрявый опускается на него сверху, обвивая вокруг мужчины все четыре конечности, как коала, второй начинает смеяться. — Что? — буркает Гарри и, нахмурившись, проводит кончиками пальцев по руке Луи. — Что такое? — Ничего, — давясь от смеха, отвечает тот. — Только что вспомнил, что нам нужно ещё убраться в ванной. — Боже мой, замолчи, — нежно говорит Гарри, а затем они оба тихо хихикают, солнечно улыбаясь.

***

Луи похлопывает Гарри по талии, привлекая его внимание, и тот отрывает взгляд от целого ряда соусов для пасты, расставленных на полке. — Можешь выбрать вино для вечеринки? И взять одну или две бутылки для нас, а то вроде наши запасы опустели. Я тем временем сбегаю за пиццей. — Окей, — отвечает Гарри, кивая, выбирает соус и кладет его в корзину. Та практически до краёв заполнена продуктами, словно у них семья состоит из шестерых обжор, а не только они вдвоём. Они понятия не имеют, почему каждую неделю в супермаркетах им выдают чеки с огромной суммой за еду. Гарри направляется в отдел алкогольных напитков, и, когда Луи присоединяется к нему, он все еще изучает представленный ассортимент разнообразных вин. Обычно они берут красное, Стайлс зажимает переносицу, достаточно долго пытаясь сосредоточиться на этикетках. — Ты еще ничего не выбрал? Что случилось? — спрашивает Луи, положив руку ему на плечо. — Ничего, просто устал. Все бутылки выглядят одинаково. — Давай возьмём для вечеринки то, у которого самое лучшее название из всех, — пожимает плечами Луи. — Послужит нам для поддержания беседы, но если оно вдруг окажется отстойным, то так и быть, не будем напиваться или по крайней мере покупать его в следующий раз. Гарри обращает на него взгляд, и улыбка расплывается на его лице. — Мне нравится ход твоих мыслей. — Поэтому ты вышел за меня замуж, не так ли? — говорит Луи, присев на корточки, чтобы изучить бутылки, стоящие на нижней полке. — Перестань пялиться на мою задницу. Глаза Гарри моментально устремляются к потолку, и он сдерживает улыбку. — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — Мхм, — с насмешкой мычит Луи и хватает какое-то вино. — Что насчёт этого? «Океанский бриз», сделано в Южной Африке. — Нам нужна бутылка вина, а не освежитель воздуха, — отвечает Гарри, вставая на цыпочки, чтобы получше рассмотреть вина на верхней полке. — Как насчет вот этого? «Моча лягушки»? Такое реально продают в магазинах? Луи взрывается громким хохотом, отчего женщина, выбирающая водку напротив, оборачивается и любопытно вытягивает шею, пытаясь увидеть, над чем они смеются. — Это не может быть правдой. Мы должны его взять. — Да, пожалуй, — соглашается Гарри, поставив бутылку в ту часть тележки, куда можно посадить малыша. Это навевает на него мысль об очаровательных младенцах и об его желании иметь четырёх карапузов. Но затем парень мысленно спрашивает себя с упрёком о том, куда бы он поставил вино, если бы место было занято ребенком, и минутное наваждение проходит. Луи берет две бутылки белого вина, которое они иногда пьют после работы для расслабления, и спрашивает, нужно ли им ещё что-нибудь. — Только вздремнуть, — тихо отвечает Гарри, и парень бросает на него сочувственный взгляд. Томлинсон забирает у него тележку и слегка пихает его бедром. Гарри не ожидает этого, хотя и должен, потому что Луи думает, что это забавно — пытаться сбить его с ног в продуктовом магазине, игриво пихая его бедром всякий раз, когда подворачивается удобный случай. Большую часть времени это доставляет веселье, даже если Гарри притворяется, что дуется, когда Луи это делает. Томлинсон лишь говорит, что это не его вина, что у Гарри «неустойчивые ножки Бэмби». Луи пытался объяснить суть данной игры Лиаму, но его одарили пустым взглядом и «вы двое — одни из самых странных людей, которых я когда-либо встречал». После этого он перестал пытаться кому-то рассказывать об этом. Гарри, как и предполагалось, падает в сторону, хватаясь за полку и сбивая на пол три упаковки пластиковых стаканчиков. — Луи… — он действительно не в настроении. Сегодня слишком насыщенный событиями день, чтобы думать об играх, какими бы забавными они ни были. — Извини, извини, — тут же бормочет Луи, наклоняясь, чтобы поднять стаканчики и поставить их на законное место. — Просто пытался развеселить тебя, но не получается, да? Гарри качает головой. — Не совсем. Все нормально. Поехали домой. Гарри садится на переднее пассажирское сиденье, а Луи тем временем умещает пакеты с продуктами в багажнике машины, один по собственному настоянию. Наверное, это что-то вроде извинения за то, что сбил Гарри с ног. Луи ничего не говорит, когда садится в автомобиль, просто заводит двигатель и выезжает со стоянки. Он включает радио, тихо подпевая песням, и Гарри не может не улыбнуться. У Луи потрясающий голос, но Стайлсу позволено им насладиться в полную силу, только когда супруг в душе или безбожно пьян. — Ты в порядке? — спрашивает Луи, глядя на него с беспокойством на лице. — Всё хорошо, — немедленно отвечает Гарри, и шатен смотрит на дорогу, а затем снова на его лицо, видя насквозь. — Просто устал. Долгая неделя. На нём начинает сказываться это давление учебного года. Первые несколько недель для всех проходят радостно, легко, а затем наступает истощение. Он пытается оставить усталость в школе и не позволить ей пролиться в их личную жизнь, но это явно не получается. — Да, — соглашается Луи, протягивая руку и медленно поглаживая большим пальцем костяшки пальцев парня. — У нас есть ещё пара часов до вечеринки. Хочешь немного вздремнуть? — Нет, все в порядке. Но, может, мы просто проведем время в спокойствии? Без сумасшедших выходок? — Ты хочешь сказать, что не желаешь прямо сейчас начать сдирать те ужасные обои в ванной? — шутит Луи, улыбаясь, и сворачивает на их улицу. — Нет, — отвечает Гарри, закрывая глаза, как будто он прямо в ту же секунду заснет, хотя они почти дома. — Не хочу. Он помогает Луи занести пакеты в квартиру, оставляет бутылку вина для вечеринки на столе, чтобы они не забыли о ней позже. Ему нравится друг Луи, Райан, и он в восторге от того, что тот наконец женится, не может дождаться свадьбы, но у него действительно нет желания идти на вечеринку по случаю его помолвки сегодня вечером. Но Луи хочет, поэтому Гарри сделает счастливое лицо и помучается пару часиков. Он закладывает стирку, в то время как Томлинсон заканчивает разбирать продукты по местам, и к тому времени, как Гарри расправил кровать и сменил постель, Луи сделал им два бутерброда. — Хочешь жареного сыра? — спрашивает он, поднимая тарелку и блестяще улыбаясь Гарри. — Посмотрим игру Манчестер Юнайтед, если ты не против? — Я люблю тебя, — мгновенно говорит Стайлс, прошлепав босыми ногами до Луи, чтобы чмокнуть того в губы и забрать тарелку. — Спасибо. — Давай-давай, шевели своей попкой, — с нежностью в голосе торопит его Луи, слегка похлопывая его по заднице лопаткой. — Я буду через минуту. — Да, сэр, — со смехом отвечает Гарри, направляясь в гостиную. Через несколько минут Луи присоединяется, протягивая ему стакан воды и садясь на диван. В начале игры он говорит, как сильно надеется, что ключевой игрок в противоположной команде получит травму. — Луи! — ругает Гарри. — Ты не можешь так говорить! Томлинсон пожимает плечами. — Он козел, я не знаю, что тебе ещё сказать. Гарри не очень следит за английским или любым другим футболом — все, что он знает, он узнал из восторженных рассказов или объяснений Луи — но ему нравится, каким становится Томлинсон, когда его захватывает азарт и действия на поле увлекают его вниманием. Он нервно вскидывает поочередно ноги в воздух, словно пиная воображаемый мяч, бросает подушки в телевизор и кричит на игроков — это одна из самых смешных вещей, которые Гарри когда-либо видел. — Ты же знаешь, что они тебя не слышат, правда, детка? — интересуется Стайлс в начале второго тайма. Взгляд Луи, коим он одаривает мужа, может растопить льды Арктики. К великому облегчению Гарри, команда Томлинсона побеждает, и следственно тот не будет ныть всю последующую неделю.

***

Дверь ванной открывается, и Луи выходит с полотенцем, обернутым вокруг талии. — Прости, что так долго. Можешь идти мыться. Гарри закрывает книгу, которую читал, и кладет ее на тумбочку, вытягиваясь на кровати и переворачиваясь на живот. — Нам обязательно идти? — бормочет он в подушку. — Я не понял ни слова из того, что ты сказал, — говорит Луи, захлопывая ящик комода. Гарри поворачивает голову в его сторону и повторяет: — Нам обязательно идти на вечеринку? Давай придумаем оправдание. — Что случилось? Луи садится на край кровати с парой чистых боксеров в руках. Белое махровое полотенце немного сползает, обнажая верхнюю часть бедра, и Гарри требуется несколько секунд, чтобы сосредоточиться на лице шатена и заданном вопросе. — Я просто не хочу идти, — говорит он слегка раздраженно. — Я устал. Луи опускает взгляд и аккуратно складывает боксеры, кладя их на одеяло рядом с собой. — С тобой все в порядке? Стоит ли мне беспокоиться? Гарри качает головой. — Я правда в порядке, просто устал. Не хочу никуда идти, ни с кем разговаривать или делать что-то, что не включает в себя сидение на диване с пиццей и, возможно, мороженым. Луи хмурится. — Хочешь, я оставлю тебя на какое-то время в покое? Гарри качает головой. Отсутствие Луи ничего не решит, скорее всего, заставит его почувствовать себя ещё хуже. — Нет. Луи делает глубокий вдох. — Я позвоню Райану и скажу, что мы не сможем приехать. Совру, что у одного из нас проблемы с желудком или типа того. — Ты можешь пойти без меня, если хочешь, — слабо говорит Гарри, не желая этого, и Луи протягивает руку, нежно поглаживая его лодыжку. — Я не пойду без тебя, не глупи. Мы можем остаться и посмотреть фильм. Я даже позволю тебе выбрать и разрешу параллельно залипать в телефоне. — Серьезно? — спрашивает Гарри, широко распахнув глаза. Луи обычно терпеть не может, когда он сидит в телефоне во время просмотра фильма, утверждая, что Стайлс упустит важные сюжетные моменты (так и происходит) и не получит потрясающих впечатлений. Гарри не обладает способностью многозадачности, но он работает над этим. — Правда, — подтверждает Луи, похлопывая его по лодыжке и вставая с кровати. — Все, что захочешь. В итоге они проводят вечер на диване, смотря «Блодинку в законе», а затем «Человека-муравья» («Пол Радд, Лу, и этим всё сказано, так что помолчи и не мешай мне наслаждаться!») и поедая пиццу, которую Луи приготовил в духовке. На десерт у них была пинта мороженого, и когда Гарри засыпает той ночью, он в миллионный раз думает, что премного благодарен Богу за то, что вышел замуж за правильного человека.