Не забывайся

      Антон лежал на своей кровати, пялясь во всё тот же белый потолок, на котором, кажется, появилось ещё больше трещин от штукатурки. В мыслях были разные вещи, но крайне большую часть занимал всего один человек, который не появлялся в его жизни даже на мгновение больше месяца. Да, вы не ослышались. Прошёл уже месяц и полторы недели с того самого дня, как Антон попросил Арсения не лезть к нему больше никогда. И чего он этим добился?       Бессонные ночи? — да, парень нормально спал за это время раза два или три, и то просыпаясь посреди ночи от кошмаров. Голодовка? — также да, он очень мало ел, из-за чего похудел на несколько килограммов. И это ещё не всё: он перестал общаться с друзьями, ограничиваясь сухими «всё хорошо» в их общей беседе во Вконтакте и не отвечая на звонки; внешний вид желал быть лучше, так как впалые щёки, бледная, как у вампира, кожа и огромные дыры-синяки под глазами — это точно не то, что делает человека здоровым; ну и, конечно же, пугающие мысли. Антон мог сидеть за столом на кухне рядом с Майей, поглощая еду чисто на рефлексах, и пялиться в стол своими болотно-чёрными глазами, а потом, не замечая этого, начинал бурчать себе что-то под нос и вздрагивать от любых действий со стороны обеспокоенной женщины.       Спросите, почему бы ему не сходить в ту самую музыкальную школу, где преподаёт Арсений? Антон на это лишь рассмеётся, как умалишённый, а затем его глаза вновь зальются всепоглощающей печалью и необъяснимой обидой, а всё из-за того, что вы в очередной раз дали повод подумать об этом человеке. А всё потому, что Шастун приходил на занятия по игре на пианино, чтобы увидеть того голубоглазого мужчину, из-за которого его сердце всегда стучало с удвоенной скоростью, а дыхание становилось прерывистым. Но стоило в «класс» зайти женщине и сказать: «Здравствуйте, я Валентина Юрьевна, ваш новый учитель. Арсений Сергеевич уволился на неопределённое время, и пока что я буду вести у вас уроки», — как у Антона тут же пропало всё настроение, и он, буркнув что-то на прощание, натянул капюшон своей толстовки себе на голову и быстрым шагом вышел из комнаты, с горькой усмешкой на губах осознавая, что: «Он не вернётся сюда».       Иногда, сидя на просторном подоконнике в гостиной и покуривая сигарету, держа её между двумя пальцами, в голове у Антона проскальзывала мысль, которую говорил его внутренний голос, что закрылся в каморке, лишь изредка выходя оттуда, чтобы попытаться подтолкнуть юношу на правильный путь:       «Антон, вот зачем он тебе нужен? Столько девушек и парней вокруг, которых ты сможешь обворожить, а ты всё о нём думаешь. Попробуй его забыть, Тош, прошу».       Говорил он это слегка настороженным, мягким голосом, так как после этого абсолютно всегда Шастун зажимал уши двумя ладонями и, всхлипывая, бормотал: — Уйди! Он мне нужен, нужен, нужен… — внутренний голос, разочарованно вздохнув и покачав головой, уходил обратно к себе в каморку.       Всё настроение подбивал ещё факт того, что по квартире сейчас ходит маленький пушистый комочек, частенько запрыгивая на Антона, когда тот спит, и укладывается с ним рядом на подушку, утыкаясь своим мокрым носиком ему в шею, из-за чего Шастун наутро слабо улыбается Солнцу, а затем, беря его в руки, нежно поглаживает, сдерживая почти что вырвавшийся наружу крик безумства.

***

      Одним из таких вечеров, когда Антон, сидя с Майей на кухне, пытался насильно втолкать в себя хотя бы кусочек яичницы, в дверь позвонили, заставив парня выронить вилку из рук от неожиданности: — Я открою, — тут же сказала Майя, поднимаясь с места и уходя за пределы кухни в коридор. Спустя минуты две она вернулась обратно и нерешительно позвала сына тихим голосом: — Антош, тут это… — Что, мам? — устало вздохнув, Антон повернулся лицом к женщине, после чего грустно покосился на розовые цветы в её руках. Видимо, принёс курьер, которого Шастун очень долго не видел, так как букеты больше не присылались от Попова. — Это камелии, — неуверенно ответила женщина и подошла к сыну, протягивая букет ему в ослабевшие от недоедания и бессонницы руки.       Антон косо улыбнулся, заметив в цветах совсем маленькую, одиноко лежавшую записку такого же нежно-розового цвета, что и цветы. Парень аккуратно достал бумажку, отложив букет на стол рядом с собой, и открыл её, пробегаясь глазами по двум написанным на ней словам, после зачитывая это вслух: — Я скучаю, — прошептал он, прикрывая глаза.       Майя на это промолчала, поджав губы и несколько раз кивнув. — Я тоже скучаю, Арс, — ещё тише проговорил Антон, покосившись своими ярко-зелёными от подступивших слёз глазами на Майю. — Иди сюда, — позвала его женщина, раздвинув руки в разные стороны. Шастун медленно поднялся со стула и подошёл к ней ближе, обнимая Майю двумя руками за талию, чувствуя, как та обняла его одной рукой, а другой нежно гладила по спине, пытаясь успокоить. — Тише, Антош. Всё будет хорошо, я в этом уверена.       Просидев в объятьях мамы около десяти (а может и больше) минут, Антон отпрянул, вытирая тыльной стороной ладони слёзы с покрасневших щёк. — У меня недавно пришла одна мысль, — начала Майя, посмотрев на вновь присевшего на стул сына, — а ты пробовал расшифровать смысл всех цветов, что тебе отправлял… он?       Шастун отрицательно мотнул головой, а затем, спохватившись, взял в руки свой телефон, что каким-то образом оказался лежащим на кухонном столе. — Какие были цветы, ты, случайно, не помнишь? — с надеждой спросил Антон, силясь вспомнить названия первых отправленных ему букетов. — Сначала были магнолии, потом красные розы, жёлтые лилии, жёлтые розы, белые камелии, лаванда, а теперь розовые камелии.       Антон поочерёдно вбил в строку поиска названия цветов, смотря их значения:

Магнолия — «Всё равно ты будешь со мной».

Красная роза (бутон) — «Мне кажется, я в тебя влюбился».

Жёлтая лилия — «Хочу, чтобы ты меня заметил».

Жёлтая роза — «Ты — моё солнце».

Белая камелия — «Ты потрясающий».

Лаванда — «Я тебя никогда не забуду».

Розовая камелия — «Тоскую по тебе».

      И если вначале его щёки пунцовели, показывая то, что Антон слишком смущён, то на последних цветах на губах появилась грустная улыбка, а глаза вновь потускнели. — Какой же я дебил, — дал сам себе вердикт Шастун, отчаянно опустив голову вниз, в который раз за день уходя в свои глубокие мысли, смотря в одну, только ему известную точку.

***

— Антош, — в комнату к сыну зашла Майя, держа в руках небольшой портфель, наверняка, с собранными вещами, — меня срочно вызвали в командировку в Рязань на два дня — там что-то срочное, говорят. Ты без меня справишься здесь? — Конечно, мам, езжай, — кивнул Антон, выдавив из себя что-то похожее на улыбку и, поднявшись с кровати, поцеловал женщину в щёку. — Не скучай, — напоследок кинула она, быстро выбегая из квартиры. — Видимо, действительно что-то срочное, — пробурчал Антон, закрыв дверь на нижний замок изнутри.

***

      На часах было уже около трёх ночи. Шастун сидел в гостиной, нечитаемым взглядом смотря на включенный телевизор, по которому шёл какой-то старый выпуск телепередачи «Не спать!». Сон не шёл вовсе, поэтому парень, решив себя не мучать простым лежанием на кровати и тупыми мыслями, а-ля: «А Арсу бы пошли зелёные глаза?», — включил телевизор, перебравшись в гостиную, укрывшись с головой тёплым зимним пледом. На экране вышел следующий дуэт «Михаил Кукота и Игорь Чехов», пока Сергей Горелый вместе с Вадимом Галыгиным, Тимуром Батрутдиновым и Мигелем обсуждали что-то своё, как в квартиру Антона позвонили, отчего парень вздрогнул, закашлявшись только что съеденным печеньем. — Кого это в такое время принесло? — пробурчал себе под нос Антон, выползая из своего «тёплого укрытия», выходя в коридор без футболки, пока звонок не прекращал громко орать на всю квартиру. — Да иду я, иду! — крикнул он в надежде, что хотя бы трель звонка перестанет так беспрерывно трещать.       Он наконец подошёл к входной двери и на всякий случай заглянул в глазок, тут же замирая на месте, как вкопанный. В горле встал огромный ком, не дающий и слова сказать, а по телу, кажется, прошёл целый табун неприятных мурашек, которые покрыли всё его тело. За дверью стоял никто иной, как Попов Арсений Сергеевич, облокотившись плечом о подъездную стену и пальцем руки зажав дверной звонок, отчего у Антона уже даже начали болеть уши. Взяв себя кое-как в руки, Шастун отомкнул дверь и открыл её, тут же впадая в ещё в больший ступор. Арсений стоял с пьяной улыбкой на лице, держа в руках почти до конца допитую бутылку текилы, а на шее красовался ярко-красный засос. — Анто-оша, привет, — протянул Попов, разглядывая парня мутным из-за алкоголя взглядом. — Впустишь? — Ну, привет, — скрипя зубами из-за подкатившей ревности, сказал Антон, отступая на шаг назад от двери. — Если сможешь, то проходи, — хмыкнул он, наблюдая за тем, как Арсений, кое-как оторвавшись от стены, запутавшимися ногами переступил порог квартиры, тут же падая на пол, разбив при этом стеклянную бутылку в своей руке, завыв от боли. Антон испуганно подбежал к брюнету, поднимая тяжеленное тело (как он его ещё тогда не раздавил во время секса?) на ноги. — Пошли в ванную, — он потянул Арса на себя, и тот, пьяно улыбнувшись, наклонился вперёд, смазано целуя парня в оголённую шею. — А я не могу, — он по-пьяному надул губы и попытался развести руки в стороны. — Пошли, говорю, — скомандовал Шастун и всё-таки дотащил мужчину до нужной комнаты. Усадив Арсения на бортик ванной, Антон подошёл к шкафчику около зеркала, пытаясь найти перекись, ватку и бинты.       Взяв всё необходимое, он хотел было уже повернуться обратно, как мужские руки потянули его назад и усадили на колени Попову, крепко обнимая за талию обеими руками, кладя раненную осколками руку поверх своей, чтобы не повредить Антону и не испачкать его выступившей кровью. — Не пусю, — тихо и невнятно сказал Арсений, утыкаясь носом в плечо Антону, ещё крепче обнимая его. — Отпусти, — таким же шёпотом сказал Антон, уже не брыкаясь, чувствуя, как сердце в который раз за эту ночь начинает громко стучать, играя на каких-то ультразвонких барабанах. — У тебя сердце громко стучит, — промурлыкал Арсений, трясь щекой о щёку юноши. — Боишься меня? — Нет, — пропищал Антон. — Это хорошо, — он посмотрел на лицо Шастуна, который часто дышал, несколько раз за секунду краснея, и провёл своими холодными пальцами по животу того, заворожённо наблюдая за состоянием парня.— Какой же ты прекрасный*. — Ты пьян, — тут же отозвался Антон, чувствуя, как пальцы поднимаются ещё выше, очерчивая его набухшие соски. — Да, ты прав, я пьян, — кивнул Арсений, вновь смазано поцеловав юношу в шею, еле заметно проведя языком по молочной коже, вызвав ещё больший табун мурашек на теле Антона. — Но утром я буду трезв, а ты по-прежнему будешь прекрасен*, — будоражащим сознание голосом прохрипел Попов. — Арс, — спустя время таких «обнимашек» сказал Антон, — мне нужно обработать тебе рану. — А ты не уйдёшь? — с надеждой в голосе спросил Арсений, глядя своими ярко-синими глазами на него. — Если ты не захочешь, то не уйду, — пообещал он, кивнув. — Не хочу, — только и прошептал он, протягивая раненую руку вперёд, всё ещё крепко держа другой за талию парня, губами прижимаясь к его плечу.       Антон, стараясь не дрожать от переполняющих его в данный момент эмоций, отложил все принадлежности на край раковины, что стояла совсем рядом, и аккуратно взял руку Арсения в свою, лёгким движением доставая единственный впившийся в кожу осколок от битого стекла бутылки, забрасывая его в ту же раковину. Затем он взял перекись и ватку и, открутив крышку на баночке, налил прозрачную жидкость на вату, убирая бутылёк обратно на бортик. — Это же не больно? — как маленький, прошептал Арсений, мажа губами по плечу Антона во время разговора. — Совсем чуть-чуть, — пообещал парень и осторожно стал смывать кровь с ладони мужчины, сразу же стараясь убрать всю инфекцию. — С-с-с, — болезненно прошипел Попов, зажмурив глаза, ещё крепче притягивая Антона к себе рукой. — Тихо, всё хорошо, — мягко сказал Шастун, убирая уже ненужную ватку в раковину, взяв в руки бинт и замотав её на ладони брюнета, в конце завязав почти что красивый бантик. — Вот и всё. — Спасибо, — отозвался он спустя минуту, с благодарностью посмотрев на юношу. — Я могу переночевать у тебя? — спросил Арсений. — Если отпустишь, то, возможно, даже разрешу поспать со мной в одной кровати, — хватка на талии тут же ослабла, отчего Антон усмехнулся. — Зубы только почисти, — он поднялся с колен Попова и протянул ему неиспользованную зубную щётку и пасту, уходя к себе в комнату.       Через пару минут за ним следом пришёл и Арсений, всё ещё пьяно ковыляя своими ногами. Антон уже разлёгся на кровати, оставаясь в одних боксерах, закрытый под одеялом. — Ну, ложись, — скомкано сказал Шастун, только осознавая, что теперь он точно не сможет уснуть.       Арсений стянул с себя всю верхнюю одежду (Антон, честно, старался не смотреть на кубики пресса на его животе) и улёгся на кровати рядом с парнем, заползая под другое свободное одеяло, и, пододвинувшись поближе к нему, приобнял Шастуна за талию со спины, уже по обычаю утыкаясь губами ему в плечо, тут же засыпая.       Шастун, слыша размеренное дыхание у своего уха, также уснул, как котёнок уткнувшись носом в одеяло.

***

      На утро этой «сказке» приходит конец, когда Антон, проснувшись немного раньше Арсения, грустно вздыхает, понимая, что сейчас всё будет по-другому. Выпутавшись из крепких объятий мужчины, что не отпускали его на протяжении всей ночи, и отодвинув Солнце на другой край кровати, Шастун тихо поднялся с неё, уходя на кухню, в этой комнате взяв в руки свои штаны, а в гостиной — футболку.       Забравшись на такой же большой подоконник кухни, что и в гостиной, Антон взял свои сигареты и закурил, наблюдая за происходящим за окном.       Спустя время (кажется, прошёл час) в коридоре послышались шаги, и что-то зашуршало. Антон, устало вздохнув, выглянул из кухни, увидев, как Арсений, стараясь не издавать лишних звуков, натягивает на себя ботинки. — Уже уходишь? — слегка грубовато спросил он, смотря за тем, как Арсений виновато поднял на него взгляд, замявшись. — А… ну, я… — не найдя, что сказать, он просто замолчал, наблюдая за парнем. — Антош, прости… Прости, что снова появился, я не хотел. Это всё алкоголь, — он покосился на пол, где до сих пор лежали осколки от бутылки, и был разлит алкоголь. — Я ещё раз повторю, что… если ты так хочешь, то я постараюсь правда больше не появляться в твоей жизни, — Шастун, не выдержав происходящего, просто осел на пол на корточки, прикрыв руками лицо, покачав головой. — Я люблю тебя, снова прощай, — прошептал он и, последний раз глянув на Антона, вышел из квартиры.       Антон с минуту сидел на полу, зажмурив глаза, лишь бы не заплакать.       «Ну и чего ты сидишь? — недовольно пробурчал внутренний голос, высунув своё воображаемое лицо из-за двери каморки. — Сначала всю плешь мне проел, а теперь просто будешь сидеть и рыдать?»       Шастун вытер слёзы своим кулаком и, быстро поднявшись на ноги, выбежал из квартиры вслед за Арсением. Спустившись по ступенькам лестницы, он выбежал на улицу, остервенело оглядываясь по сторонам. — Хоть бы не ушёл, хоть бы не ушёл, — протараторил себе под нос он, остановившись на месте под козырьком подъезда. — Неужто ушёл? — грустно выдохнул Шастун, делая несколько шагов вперёд.       Повернув голову вправо, он заметил Арсения, который нервно курил в сторонке, пытаясь унять свои бушующие эмоции. Антон тихими шагами подошёл к нему со спины и неуверенно сказал: — Не уходи. Останься со мной, прошу, — Попов удивлённо повернулся к нему лицом, расплываясь в лёгкой улыбке. — Я тебя люблю, — поджав губы, юноша посмотрел в удивлённые глаза мужчины и, преодолев небольшое расстояние между ними, впился в его губы настырным поцелуем, из-за чего Арсений выронил сигарету из своих пальцев, отвечая на поцелуй.

***

      Успокоив свои эмоции, Антон затащил Арсения обратно к себе в квартиру выпить чая. Усадив Попова на стул, он принялся заваривать им чай, пытаясь скрыть улыбку за этим занятием, когда почувствовал объятия со спины. — А я уж и подумал, что мы не будем пить нормальный чай, — промурлыкал он, тычась носом в шею парня. — «Пить чай», — Антон показал кавычки, всё ещё стоя спиной к Арсу, — мы будем позже и уж точно не сегодня, — он залил кипяток в две кружки. — А теперь выпусти меня, иначе я пролью на тебя чай, — улыбаясь, сказал он. — Разве забыл, что нужно сделать, чтобы я тебя выпустил? — по-кошачьи хищно улыбаясь, спросил Арс.       Антон мотнул головой и, повернувшись лицом к Попову, нежно коснулся его губ своими. — Ну этого мало, — обиженно протянул брюнет, когда Антон, воспользовавшись моментом, вылез из недообъятий, взяв в руки две кружки с горячим чаем — зелёным и чёрным, и поставил их на стол.

***

— Останешься у меня? — спросил Антон, когда на улице уже наступил вечер. Они настолько разговорились, что не заметили, как время быстро пролетело. Сейчас же они сидели в гостиной на диване, смеясь со смешных историй друг друга. — Если разрешишь, — хихикнул Арсений, а затем резко замолчал, с каким-то азартом посмотрев на Антона. — Тош, — протянул он, пододвинувшись к лицу юноши ближе, — ну, а теперь ты будешь моим парнем?       Шастун удивлённо вскинул брови кверху, посмотрев на лицо Попова, что находилось в нескольких сантиметрах от него. Ничего не ответив, Антон втянул Арсения в поцелуй, сразу же углубляя его и позволяя Арсению хозяйничать у себя во рту. — Я могу считать это за положительный ответ? — лукаво спросил мужчина, мажа губами по шее парня. — Да, — чуть ли не простонал он, когда брюнет прикусил кожу на шее, тут же зализывая и переходя языком на дёргающий кадык, обводя его, вызывая тем самым странное мазохистское удовольствие. — Всё, Арс, прекращай, — запротестовал Антон. — Не сегодня, — качнул он головой, легко касаясь губ Попова своими, в попытке остановить его игривое настроение. — Я, кстати, всё хотел спросить… — он тайком глянул на отчётливо видный синяк на шее мужчины, — а кто тебе его поставил? — А, это? — хмыкнул Арсений. — Да я напился же вчера в чёртики и попросил подругу поставить мне засос, типа чтобы вызвать у тебя ревность и все дела, — хмыкнул он, а после удивлённо улыбнулся, когда Антон нахмурился. — И, видимо, у меня это получилось. — Что? Нет, — он замахал руками, но поняв, что Попов не поверил, сдался. — Ладно, да, я заревновал. — Да ну? Да ну, брось! — напущено продолжил шокироваться Арс. — И что же мне сделать, чтобы ты больше не ревновал к моей подруге? — А давай я тебе засос поставлю? — предложил идею Шастун, а в его глазах замелькал радостный огонёк и несколько лампочек позади. — А давай, — согласился Арсений и задрал голову кверху, давая больше пространства для Антона.       Шастун с удовольствием провёл языком по шее, а затем хищно впился в кожу зубами, сразу зализывая место укуса языком, как это делал ранее Арс. На этом месте осталось небольшое покраснение, от чего Антон радостно улыбнулся, а затем прошёлся языком по ложбинке около ключиц, вызвав тихий стон, вырвавшийся из грудной клетки Попова. Наконец он оторвался, любуясь своей меткой на шее любимого человека. — В следующий раз всю шею ими тебе покрою, — хмыкнул Антон, сверкнув своими зелёными глазами.

***

      Арсений всё же остался у Антона на ночь, прижимая парня как можно ближе к себе, выцеловывая его родинки на спине, шее и плечах, отчего тот бурчал, что он не даёт ему наконец нормально поспать. — Спасибо, — тихо прошептал мужчина, в последний раз целуя юношу за ушком. — За что? — непонимающе пробубнил Антон. — Ну, я счастлив, — с улыбкой сказал брюнет, заставив парня также растянуть губы в улыбке и залиться еле видным румянцем. — Я тоже, — тихо прошептал он и, прижавшись к торсу брюнета спиной, обняв Солнце рукой, что также улёгся с ними рядом, засопел, уже не чувствуя ещё несколько невесомых поцелуев у себя на теле.

***

      На этот раз Арсений проснулся раньше Антона, услышав, что на кухне что-то загремело. Тихонько поднявшись с кровати, Попов напялил на себя свою футболку и джинсы и прошагал на кухню, прикрыв за собой дверь в комнату своего парня.       Заглянув в нужную комнату, Арсений удивлённо замер, увидев там Майю, которая что-то готовила. — Здравствуйте, — поздоровался он с женщиной, которая мягко улыбнулась. — Ну, привет, — хихикнула она, замешивая в миске жидкую субстанцию венчиком. — Как спалось? — Замечательно, — хмыкнул Попов, усаживаясь на один из стульев. — Я рада, что у вас с Антошей всё хорошо, — тепло отозвалась она. — Вы теперь вместе? — спросила она, краем глаза увидев два ярких засоса на шее мужчины. — Да, — довольно отозвался Попов, улыбаясь во все тридцать два зуба. — А что вы готовите? — решил перевести он тему. — Блинчики. Ты иди уже Антона буди, а то время двенадцать, а он всё спит.       Арсений кивнул и, поднявшись со стула, ушёл обратно в комнату. Забравшись на кровать, он навис над парнем, а затем стал покрывать его щёки лёгкими поцелуями. — Антош, вставай, — прошептал он, целуя несколько раз юношу в сладкие губы. — Мм, — промямлил Антон, приоткрыв свои сонные глаза. — Вставай, там твоя мама приехала, — улыбнулся вновь Арсений. Этот вид парня был слишком мил, чтобы не улыбаться постоянно. — Мама? — переспросил Антон, щурясь от светящего из окна солнца. — Да, — кивнул Попов. — Не хочу вставать, — поканючил Шастун, потянувшись за поцелуем, который Арсений ему, конечно же, предоставил. — Давай ещё полежим? — Ну давай, — усмехнулся мужчина и улёгся рядом с парнем. — Я хочу так каждое утро просыпаться, — сказал Арсений, обняв Антона за талию. — Как «так»? — Чтобы просыпаться рядом с тобой и потом целовать тебя долго-долго, — он коснулся губами его оголённого плеча, от чего Антон блаженно замурчал. — Я тоже хочу. — А переезжай ко мне? — неожиданно предложил Попов, расплывшись в улыбке. — А почему бы и нет? — улыбнулся Антон, в который раз целуя мужчину в губы.