Не забывайся

      — А переезжай ко мне?       — А почему бы и нет?       Эта идея была настолько спонтанная, но казалась такой подходящей, что оба парня сразу загорелись ею. Да, они знакомы всего ничего — каких-то два месяца. Да, Антону только семнадцать, и он ещё школьник, чтобы переезжать от своих родителей в чужую квартиру, хоть даже если эта квартира любимого человека. Да, возможно, многие их просто не поймут, но, знаете ли, им пофиг на чужое мнение в целом.       Конечно, мужчины сразу рассказали про свою идею Майе, на что та с трудом, но всё же согласилась при условии, что Антон будет часто её навещать вместе с Арсением. Антон тогда был настолько счастлив, из-за чего чуть не задушил женщину в своих объятиях с глупой улыбкой на лице.       Спустя неделю, когда все вещи Антона уже были собраны по чемоданам и готовы переехать в новый дом, неожиданно нагрянул отец, который всё это время находился во Франции в командировке. И, конечно же, завидев собранные сумки около дверей в комнату сына, Андрей сильно удивился и запретил ему куда-либо уезжать, пока сам Антон не познакомит его с той самой девушкой, к которой намылился жить его сын.       Шастун-младший тогда очень сильно напрягся, совсем не зная, что же ему делать. Ведь если Майя была толерантной женщиной и приняла парня таким, каким он является, то Андрей мог этого и вовсе не понять и запретить Антону общаться с Поповым, начав следить за жизнью шатена. Пришлось как-то разруливать ситуацию… — Пап, — Антон настороженно вошёл в комнату родителей, за компьютером в которой сидел Андрей, что-то выполняя по работе, — мне нужно с тобой поговорить. — Хорошо, погоди секунду, — мужчина быстро набрал какие-то знаки на экране компьютера и, поставив в конце предложения точку, повернулся к сыну. — О чём ты хотел поговорить? — По поводу моего переезда… — замялся он, перетаптываясь с ноги на ногу. — Я уже говорил, что, во-первых, ненормально парню переезжать к девушке, но с этим ладно, — отмахнулся отец, разминая костяшки на пальцах. — Ну, а во-вторых, пока ты меня с ней не познакомишь, переезда тебе не видать, как своих ушей. — Вот об этом я и хотел поговорить, — промямлил Антон. — У меня нет никакой девушки. — Тогда к кому ты собираешься перекочёвывать? — недопонял Андрей, слегка нахмурив брови. — К одному мужчине… — К другу что ль? — Не совсем, — выдохнул Шастун. — Он, так сказать, старше меня, и он — мой учитель в музыкальной школе. — Тогда зачем тебе к нему переезжать? — Потому что он — мой парень, — протараторил Антон, низко склонив голову вниз и покрываясь пунцовой краской.       На несколько секунд в комнате повисла тишина, из-за которой парень несмело поднял голову на замеревшего отца. — Хорошо, — сурово выдохнул отец. — Тогда зови своего парня знакомиться, — недовольно пробухтел он. — А… ты… нормально, ну… к этому относишься? — неуверенно спросил Антон. — Я толерантен, но никогда не думал, что это коснётся моей семьи. — А, хорошо, — быстро кивнул парень и пулей вылетел из комнаты, тяжело дыша.       Сразу на следующий день Арсений, переминаясь с одной ноги на другую, пришёл к Антону, дабы познакомиться с Андреем лично. Шастун, встретив своего парня в дверях квартиры, нелепо поцеловал его в щёку и указал рукой на закрытые двери кухни, где уже сидел Шастун-старший. — Всё будет хорошо. Чего ты так переживаешь? — мягко улыбнулся ему тогда Арсений и прошёл в назначенное место, закрыв за собой дверь.       Просидели они там около получаса, пока Антон за это время успел измерить шагами всю квартиру, перенервничать вместе с Майей, которая также, переживая, сидела с сыном в его комнате и почти полностью искусала свою нижнюю губу, в попытке заглушить нарастающее беспокойство.       Когда двери кухни открылись, и Арсений с Андреем вышли из кухни, улыбаясь одними уголками губ, Антон тут же подлетел к ним, бегая глазами с одного на другого. — Тебе классный парень попался, — с едким смешком отозвался первым Андрей, заставив шатена наконец-то более спокойно выдохнуть.       В итоге, только спустя месяц Антон зашёл в квартиру Арсения, держа в руках одну из сумок и переноску с котом, а вслед за ним прошёл и Попов, в руках которого был ещё и чемодан парня. — Чувствуй себя как дома, солнце, — тепло сказал Попов, поцеловав своего парня в щёку. — Хотя, почему это теперь «как»? — хихикнул он, протягивая в руки Антону связку ключей.

***

      Ну, а теперь вернёмся в наше время.       Парни жили уже вместе чуть больше одной недели, постоянно светясь от счастья в присутствии друг друга. Их обычное утро начиналось с поцелуев Арсения, блуждающих по всему телу парня, когда тот тихо выдыхал, закусывая свою нижнюю губу от удовольствия. На кухне, стоя лишь в одних боксерах, они вдвоём дурачились, попутно заваривая, каждый себе, кофе и зелёный чай, прерываясь на бесконечные поцелуи. В середине дня Попов иногда уходил на работу в свою фирму, а Антон оставался дома один, так как сейчас ещё конец августа и в школу нужно только через полторы недели. Вечер, когда Арсений уже возвращался домой, всегда был разнообразен. Часто они смотрели фильмы, лёжа в кровати и что-нибудь поедая; ещё чаще Антон, соскучившись за день по своему мужчине, ненасытно впивался в его губы, утаскивая их в спальню, чтобы насладиться друг другом вдоволь. Нет, не подумайте, ничего такого не происходило — секс был под строжайшим запретом Шастуна, который, как он говорит, был ещё не готов повторить это ещё. Арсений хоть и безумно жаждал вновь увидеть такого растрёпанного и раскрасневшегося от возбуждения парнишку под собой, слыша его сладкие громкие стоны, и вколачиваться в его растянутую дырочку, страстно целуя его в губы, но… если Антон пока не готов, он не будет настаивать. Тем более, когда парень, стоя перед ним на коленях, делает ему минет (который у него получается ещё не настолько хорошо), все мысли о полноценном сексе тут же улетучиваются, заставляя Попова стонать сквозь стиснутые зубы, держа шатена за волосы, чтобы тот брал ещё глубже, изливаясь в его рот горячим семенем.       В общем, сейчас у них всё хорошо.

***

      В один из таких дней, когда Арсений был на работе, Антон стоял на кухне, пытаясь приготовить макароны с мясом, одновременно с этим слушая громкую музыку, которая лилась из его беспроводных наушников, чтобы не мешать другим соседям мирно посапывать в эти ранние одиннадцать утра субботы.       Когда макароны были уже заброшены в кастрюлю с водой и варились, а сырое мясо было наполовину разрезано ножом, Антон вздрогнул, чуть не выронив один из наушников из уха, когда к нему сзади подошёл Арсений, целуя его в шею. — Ты меня напугал, — тихо прошептал Попов, когда Шастун вынул наушники из ушей, откладывая их на полочку рядом. — Почему? — усмехнулся Антон, кратко поцеловав Арсения в губы. — Я подумал, что ты ушёл, — промурлыкал он. — Просто ветровки твоей не висело на вешалке, ключи лежали на тумбочке, а дома тишина, и никто не откликается на «Антоша», — грустно выдохнув, он потёрся щекой о плечо парня. — Ну, ветровку я в грязное забросил, так как та уже испачкалась. Ключи я всегда в коридоре на тумбочку кладу, а не откликался, потому что в наушниках был, — объяснил ему всё Шастун. — Да я уже понял, — усмехнулся Попов. — Кстати, это тебе, — он вынул из-за спины букет белых цветов и отдал их в руки к парню. — Это гиацинты. — Боже… — удивлённо выдохнул Антон. — Они прекрасны, — он повернулся лицом к брюнету и втянул его в нежный поцелуй. — Спасибо, — прошептал он, мягко улыбаясь. — Надеюсь, ты сам разберёшься, что они значат, — хихикнул Арсений и, в последний раз чмокнув шатена в нос, ушёл в спальню, чтобы переодеться.       Антон же в это время, отложив гиацинты в сторонку, стал искать значение в Google, краснея, когда отыскал:

Гиацинты (белые) — «Я счастлив, потому что люблю тебя».

***

      За окном была тёмная ночь. Все уже спали, включая Арсения, но не Антон. Парень сидел на подоконнике, свесив ноги вниз, и наблюдал через закрытое окно за ночной Москвой, которая даже в такое время суток жила своим чередом. Бессонница давала о себе знать, так как последние два дня Шастуну стали сниться кошмары, от которых парень вздрагивал и с испариной на лбу просыпался от испуга. Снились ему не какие-то там монстры и ведьмы, которые могут тебя утащить в своё дремучее царство. Это снилось в далёком детстве, а сейчас… Сейчас Антону снится их квартира, в которой обитает тишина. Ему снится утро, когда Арсений, придя с работы и ничего толком не сказав парню, собирает его вещи в чемоданы и выставляет их за порог квартиры, хмуря брови. Шастун всегда просыпается на том моменте, когда брюнет даёт ему звонкую пощёчину, а после говорит: — Уходи. Мне надоело любить тебя.       И если вчера Шастун проснулся со слезами на глазах, а потом аккуратно выбрался из-под руки Арсения, у которого всегда был крепкий сон, немного постояв у открытого окна и смирившись с тем, что это же просто сон, то сегодня Антон, вздрагивая, закурил, выкуривая уже порядком двух сигарет.       «А вдруг это случится в будущем?»       Пролетело в его голове, когда его за подбородок развернули к себе Арсеньевские руки. Попов своими сонными глазами цвета голубого неба смотрел на парня, после чего, отобрав сигарету у Антона и затушив её о подоконник, напористо поцеловал его, подхватывая за бёдра обеими руками и сажая к себе на талию, и унёс обратно в спальню, укладывая шатена на кровать, подминая его под себя. — Почему ты не спал? — своим хриплым голосом спрашивает мужчина, серьёзно смотря в глаза парню. — Кошмар приснился, — выдохнул Антон, проводя пальцами по накаченному торсу брюнета. — Ты же меня никогда не бросишь? — Что за глупый вопрос? Конечно, нет, — фыркнул Попов, целуя шатена в шею, пытаясь его успокоить. — Просто… ах… ты меня во сне выгнал, — сквозь сжатые губы простонал Шастун, когда Арсений провёл своим юрким и горячим языком по кадыку, прикусив нежную кожу на нём зубами. — Никогда, — прошептал Арс и, оторвавшись от юноши, лишь бы не перейти рамки дозволенного, улёгся с ним рядом, крепко обнимая его рукой за талию. — Я тебя никогда не брошу, слышишь? — Точно? — Точнее некуда, — хмыкнул Попов. — А почему не бросишь? — Потому что я люблю тебя. — А почему любишь? — Арсений усмехнулся, покачав головой. — Ну… потому что мне с тобой тепло. Ты слишком уютный для меня. Ты создан просто для того, чтобы целовать тебя и любить, — тихо ответил Арс, услышав под ухом едва слышный смех Антона.

***

      «Какой же он сексуальный», — подумал Антон, увидев одним вечером полуголого Арсения, по которому стекали капли воды, что тут же были вытерты сухим полотенцем.       М-да, всё же отношения отношениями, но секса-то безумно не хватает. Особенно когда один лежишь на кровати, вспоминая их первый раз. Когда сильные руки Арса насильно прижали его к стене, а нежные губы покрывали его шею поцелуями. Когда мужская эрекция тёрлась о его собственную, заводя ещё больше с каждой последующей секундой. Когда горячее мускулистое тело жалось к нему, а член, увитый венами, размеренно входил в узкие стенки, выбивая из груди стоны удовольствия. — Чёрт, — прошипел Антон, в который раз возбудившись от собственных воспоминаний. — Нужно что-то уже с этим делать, — проскулил он, засовывая руку в штаны, доводя себя до пика.

***

      И да, он придумал, что с этим делать, уже спустя два дня после этого. Приближение первого сентября было уже не за горами, поэтому парень всё же решился. Решился на то, чтобы вновь переспать с Арсением. Слишком уж заводил он Антона последнее время. Слишком сложно стало всё это терпеть. Хотелось всего и подольше.       Проводив Арсения на работу, Антон коварно улыбнулся и спустя десять минут после ухода мужчины, чтобы удостовериться, что тот окончательно ушёл, Шастун ушёл в ванную комнату, тут же краснея от того, что он собирается сейчас делать.        Время пошло. Арсений должен приехать через 01:25:03       Открыв шкафчик над раковиной и достав оттуда смазку, Антон присел на бортик ванной, стаскивая с себя штаны вместе с боксерами. Обмакнув три пальца в смазке, парень поднёс один из них к анальному входу, зажмурившись. Ну-с, была не была.       Аккуратно протолкнув палец внутрь на одну фалангу, юноша тихо прошипел, загоняя палец до конца, растягивая бархатистые стенки, что обволакивали его. Согнув и прокрутив им несколько раз, Антон добавил второй палец, который просунуть было чуть сложнее и болезненнее, чем первый. Дальше, чтобы подготовить отверстие достаточно и для третьего пальца, парень стал разводить два пальца в разные стороны, как ножницы, разрабатывая стенки, всё ещё сидя с зажмуренными глазами. — Где же эта долбанная точка? — прошипел он, начиная трахать себя своими же пальцами в попытке найти простату.       Эта идея так и не оказалась выполненной, поэтому Антон с горем пополам просунул в себя ещё и третий палец, теперь трахая себя более усердно, чтобы подготовить себя достаточно для кое-чего инородного, что побывает в нём с приходом Арсения. Поменяв несколько раз угол, юноша еле слышно простонал, когда коснулся нужной точки, а по телу разлилось странное удовольствие от происходящего.       Ещё немного растянув себя, Антон вытащил из себя пальцы, натягивая обратно на ноги боксеры и штаны, и прошёл в спальню, заходя в гардеробную. Ещё много чего предстоит сделать.       Тем временем, до прихода Арсения осталось 0:56:14.

***

      Время до прихода Арсения 0:0:0       Арсений открывает своим ключом входную дверь и проходит в квартиру, поставив рабочий чёрный чемодан на пол в коридоре. Свет в квартире везде приглушён, от чего Попов хмурится, не понимая, что происходит. — Антон, — зовёт Арс, делая несколько шагов по направлению к кухне, ведь парень обычно там находится в это время. — Антон? — он заглядывает в нужную комнату, не замечая там юношу. — Меня потерял? — промурлыкал Шастун, подойдя сзади к мужчине, положив свои руки на его плечи, делая своеобразный массаж. — Да, — выдохнул Арсений, когда пальцы парня прошлись по загривку и шее, разминая уставшие части тела.       Когда руки исчезли с плеч, Арс наконец-то повернулся передом к парню, намереваясь поцеловать его в любимые сладкие губы, но тут же замер, увидев такого Антона перед собой.       Шастун стоял почти голый, прикрытый лишь одним полотенцем, что находилось чуть ниже его бёдер, не прикрывая эти аппетитные выступающие косточки. По телу крупными каплями застыла вода, скатываясь по выпирающим ребрам и по груди парня, когда тот делал шаги или что-то говорил, заставляя капли приходить в движение. Но самое главное находилось у него в руках — это меховые наручники, которыми Попов приковывал парня на утренний секс в их первое знакомство. Они были прикованы на одном запястье юноши, пока другое было совершенно свободно от этой железной оковы.       Антон похабно усмехнулся, увидев на лице мужчины нужную ему сейчас реакцию, и повернулся к нему задом, соблазнительно виляя бёдрами, ушёл в спальню, прокручивая цепь наручников на руке. — Иди за мной.       Услышав эту фразу, Арсению будто дали фору, так как он тут же скинул с себя чёрный пиджак и зашёл вслед за парнем, захлопывая за собой дверь. Его глаза загорелись синим огнём желания, когда он, схватив парня под руку, прижал его к ближайшей стене, сразу скидывая с него полотенце на пол. Тяжело дыша, он оглядел наполовину мокрое тело Антона, ехидно ухмыляясь, заметив полувставший член, и провёл кончиками пальцев по груди, будто по фарфоровой кукле, боясь разбить такое искусство. Только Антон был особенным искусством для Арсения.       Шастун прерывно дышал, раскрасневшись от смущения и лёгкого возбуждения от тех самых горячих прикосновений. Не выдержав больше, Антон первый подался вперёд, сминая мужские губы своими, просовывая свой влажный язык в чужой рот, попутно с этим быстрыми движениями расстёгивая непослушные пуговицы на рубашке Попова. — Какой нетерпеливый, — горячо усмехнулся Арсений, стянув с себя рубашку, и подхватил парня под бёдра, уложив его на мягкую кровать.       Хотелось всего и сразу, поэтому Арсений тут же стянул с себя ещё и джинсы, откидывая их к двери гардеробной. Он кровожадно впился в раскрасневшиеся губы, не контролируя себя, кусая их, заставляя Антона давиться стонами от боли и удовольствия. Попов потянулся к длинным рукам парня, на которые прицепил наручники, пристегнув их к изголовью кровати, не позволяя Шастуну прикасаться к нему. Сделав это, он принялся ласкать молочную кожу своим языком, оставляя крупные засосы на излюбленных плечах, отчего юноша извивался, поджимая пальцы ног от возбуждения. Дальше тропинка синяков прошлась по груди, остановившись выше напряжённых сосков, когда Арс стал терзать их поочерёдно своими острыми зубами, выбивая полустоны-полукрики из уст парня. Дорожка засосов поднялась выше, проходясь по шее, усыпанной родинками и ещё незажившими блекло-розовыми синяками, а разгорячённый язык прошёлся по острой скуле и раковине уха, отчего из груди Антона вырвались первые полноценные стоны.       Оставив достаточно засосов на теле любимого, Арсений принял сидячее положение, любуясь видом такого парня. Слишком разгорячённого, умопомрачительно манящего и безумно возбуждённого. Вспомнив обещание Антона, которое тот так и не выполнил: «В следующий раз всю шею ими тебе покрою», — Арс всё же освободил руки юноши из оков наручников, целуя его раскрасневшиеся запястья. Он наклонился к уху Шастуна и прошептал: — Оставишь и мне сувениры на шее?       Зелёные глаза тут же по опасному сверкнули, и Антон принял также сидячее положение, сталкиваясь нос к носу с Поповым. Шастун облизнулся и мазнул языком по подбородку мужчины, спускаясь ниже, чтобы оставить засосы и на его шее. Парень вобрал кожу в рот, зубами впиваясь в загорелую кожу, выбив из груди Арса тихое шипение. Зубы проходились по всей шее, затрагивая кадык и ключицы, оставляя после себя огромные покраснения (из-за чего, он уверен, завтра получит от Попова, так как тех стало слишком много). В итоге, вся шея и её округа была покрыта отпечатками зубов и ярко-алыми пятнами.       Сделав всё, что нужно, Антон заёрзал на кровати, уже хотя почувствовать член Попова в себе. Юноша впился в губы Арса и, обвив его шею руками, упал вместе с ним обратно на кровать, оказавшись вновь придавленным горячим телом своего мужчины к горизонтальной поверхности. — Арс, — прошептал он, как в неведении.       Мужчина тёмно-чёрными глазами посмотрел на своего мальчика и кивнул, потянувшись за смазкой на прикроватной тумбочке. Открыв баночку, он уже было хотел окунуть туда пальцы, когда Антон промычал: — Не нужно, я уже…       В глазах Арсения загорелся ещё больший огонь, и он, стянув с себя боксеры одним движением, растёр смазку по напряжённому члену с выпирающими иссиня-чёрными венами. С силой схватив парня за бёдра, отчего наутро останутся синяки от пальцев, Попов одним резким толчком вошёл в Антона, сразу попав по комку нервов, и заткнул его грубым поцелуем, начиная быстрое движение. Шастун закатил глаза от пронзившей тело приятной боли и сдавленно простонал, заглушённый губами Попова, а пальцами стал царапать спину мужчины каждый раз, когда член попадал по нужному и такому желаемому сейчас месту.

***

      После бурного секса парни лежали полностью раскрасневшиеся в кровати, тихо о чём-то перешёптываясь. Антон лежал на плече у Арсения, пальцами проводя по алым засосам на шее того, пока мужчина что-то рассказывал, целуя юношу во вспотевшую макушку. — Я люблю тебя, — чуть громче сказал Антон, когда брюнет закончил один из своих мини-рассказов. — И я тебя, Тош, — тепло отозвался Арсений. — Ты у меня самый лучший.