Сборник драбблов

      Утро выдалось довольно морозным. Идти никуда не хотелось, хотя надо бы прогуляться в колледж, да посмотреть, что да как. Познакомиться хоть с людьми, с которыми я, якобы, учусь. Учителя в глаза увидеть. О декане уже молчу. Это мордоворот живёт в соседнем доме, что построили для элиты города. Ездит на дорогущем шевроле. Лысина отполирована.       Но идти никуда не хочется. Дело точно в морозе. Или в лени. Да, скорее в лени. Скоро она станет моим вторым именем.       Подхватив с тумбочки ключи и надев пуховик, я выскочила из дому и отправилась в магазин. Нужно кофе. Без него я как тюлень. Валяюсь, дышу, смотрю в потолок. Тело на кровати. Прокрастинатор воплоти.       — О, Ирка, — протягивает типичная продавщица «Зина», ставя на стол большую банку кофе. — Давно тебя не видела, где пропала?       Кофе не надо было, вот и не заходила.       — Дела, теть Нин, — отвечаю, строя весёлую мордашку обезьянки в цирке. — Вы как? Как Никита?       — Ой, — махает рукой с недовольной миной, но тут же улыбается. — Растёт проказник. Спасибо тебе, кстати, за сказку. Подожди…       Она отходит куда-то в сторону, а я пытаюсь вспомнить какую сказку? Я ей врала? Да нет. С чего бы? Сказки я рассказываю в колледже, а тут…       — Вот.       На прилавок падает огромный пакет с продуктами. Дорогими продуктами. Колбаса, молоко, рафаэлло, только появилось на витринах, ещё банка кофе, какое-то печенье и курица. Не живая, нет. Уже ощипанная, с розовым тельцем. Я вспоминаю, наконец, о какой сказке идёт речь…       — Никита её в захлеб читает каждый вечер перед сном. Ну и фантазия у тебя, Иринка. Тебе бы книги писать, а не рассказы в газетёнке строчить. А чё      ё? Талант есть, так дерзай. Я в ВК столько писак вижу, они рядом с тобой не стоят.       Я нервно хихикаю. Меня сравнили с писателем. Да куда мне? Действительно, только рассказики в газетёнке строчить.       — Да, бросьте. Рано мне пока. Опыта мало.       — Ц! Так поднаберись и начни. Чувствую, будешь ты отличным писакой. На вот, забери. Это от меня. Курочка домашняя, вчера с деревни привезли. Как знала, что заглянешь сегодня.       Неплохая, такая, оплата за сказку в три странички. Подхватываю пакет и улыбаюсь уже более естественно.       — Спасибо, теть Нин. Обращайтесь чуть чего. Ещё напишу.       — Обязательно, ты шо? А ты подумай насчёт ВК. Скоро это будет модно.       — Я подумаю, теть Нин. До свидания!       — Пока-пока.       Над головой звякнул колокольчик, и я взглянула в небо. Серое. Мутное. Зимнее. Как и настроение. Прогибаясь под тяжестью продуктов, направилась к дому. По пути тоскливо взглянула на стройку напротив моих окон. Собирались строить магазин, но, как всегда, вырытая яма рядом с детской площадкой так и останется нетронутой до лета. Только новую игрушку детям дали.       Писк остановил меня, когда я уже отходила на половину пути до подъезда. Я прислушалась, надеясь, что мне послышалось, пройти мимо ведь не смогу, но писк повторился, переходя в скулеж. Тряхнув головой, я сделала пару шагов вперёд, но остановилась. Холодно ведь, замёрзнет.       Вернувшись к начатой постройке, я позвала щенка. Тишина. Испугался небось. Достав палку колбасы, я разломала её пополам и подошла ближе. Где же псинка? Вот она. Сжалась в комочек под деревяшками и какими-то железками. Дрожит вся, смотрит жалобно.       — Эй, — начала я как можно ласковее, — ну ты чего? Иди сюда. Зову ведь. Смотри, что у меня есть.       Сую колбасу почти под нос. Щенок, светленький, совсем ещё кроха, потянулся носом к вкусности, но остановился, с опаской глядя на меня.       — Не бойся. Собачатину не ем. Ну, иди же, кусок шерсти.       Трусишка какой. Всё же он вылез, поджимая хвостик и висячие ушки. Дворняжка? Да нет, породистый. И как ты тут оказался? Потерялся? В нашем городе породистые очень дорогие, так что точно не выкинули.       Отламывая воняющее соей мясо и вкладывая его напротив щеночка, я села на снег рядом с ним и гладила до тех пор, пока он не начал облизывать мне руки шершавым, горячим языком.       — Получишь ещё, когда домой придём. Пойдёшь?       Хвостиком виляет, как заводная игрушка. Пропеллер, ей богу. Ещё немного и взлетит.       — Ну, пошли.       Встаю, поднимаю пакет и делаю несколько шагов от него. Оборачиваюсь, а он стоит, ждёт чего-то.       — Ну что ты ждёшь? Персональное приглашение надо? Пошли!       Побежал. Радует, что послушный. Всё время был рядом, у ног. Зайдя в квартиру, сел у порога и вертит головой. Уши забавно дрыгаются. Повернёт голову на левый бок, левое ухо встанет торчком, а второе лежит. Повернёт на права, правое ухо торчком. А глазки! Словно бусинки блестят так умилительно!       Из зала выходит моя бабушка, Людмила. Грузная женщина шестидесяти лет с тросточкой, потому что ноги болят ходить.       — Это ещё кто?       — Щенок, — отвечаю глупо и очевидно. — Может, потерял кто. Подам объявление, пусть заберут.       — Лабрадор, — недовольно цыкает бабуля. — Ой, намучаешься шерсть в доме убирать, Ирочка.       Махаю рукой, как продавщица «Зина» недавно.       — Да, ладно, бабуль. Зато весело будет.       Вру. Весело не будет. На следующее утро подала объявление в сетях и развешала листовки по всему району. Всю бумагу потратила, а толку нуль. Пятую неделю хожу, ворчу: за погрызенные тапки, за ножку на табуретке, за лужу в коридоре, а псинка состроит виноватую мордочку, и ругать, конечно же, желание проходит.       — Ну, что там? Объявился хозяин? Он мне в тапки нассал, паразит!       Улыбаюсь бабушке, не знаю, как сказать.       — Да нет, наверно, придётся ему остаться.       — Имя тогда дай. А то скоро на «паразит» отвлекаться начнёт.       Имя. Смотрю на золотистого заразу и не знаю, как назвать. Ты просто счастливчик, что попал к нам, а не к другим, кто запросто бы выкинул или угробил бы. Точно! Счастливчик!       — Пойдём, дам поесть, Счастливчик.       Шли месяцы. Наступило лето. Пёс рос, как на дрожжах. Отправляясь на очередную прогулку, Счастливчик побежал вперёд меня. Зря не надела поводок. Терь не догоню. С визгом шин во дворе ключи выпали из моих рук. Я выбежала на улицу, зовя щенка. Счастливчик! Счастливчик, где ты?..       Шевроле стоит на дороге, из него выходит толстый мужик и смотрит под колёса. Я огибаю машину, уже зная, что там. Сердце ёкнуло и провалилось куда-то вниз, защемило в груди при виде золотистой шёрстки. Счастливчик…       Рыдания душат, ничего не вижу. Опускаюсь на колени и слышу голос над головой:       — Ещё одной шавкой меньше. Понаплодят дворовые, а потом под колеса бросаются…       — Это мой пёс! — кричу я ему. Ненавижу! Сильно ненавижу!       — Твой? Ха, ну тогда не удивительно. Закончишь так же, как эта шваль, дура.       Садиться в машину. Я еле успеваю убрать тельце своего единственного друга. У меня их не было, так уж сложилось, а он стал им. Первым. И последним. Лучшим. Видимо, всё-таки нельзя было тебя брать к себе. Нельзя. Прожил бы дольше.