Did you miss me, baby?

      Ханде бежала, не разбирая дороги. Все, что она услышала, казалось каким-то страшным сном. Она всего лишь хотела провести этот день с мамой. Они не виделись целую неделю, и поэтому Ханде решила сделать ей сюрприз. Кто же знал, что сюрприз ждал ее саму. То, что Серхан не ее отец, хоть и стало неожиданностью, все же не слишком расстроило девочку — в глубине души Ханде всегда чувствовала отчуждение и напряженность между ними. Но Керим-бей… Этого просто не могло быть. Он стал для нее учителем, другом, наставником. Но он никак не мог быть ее отцом. Неужели же все это время он все знал и так безжалостно обманывал ее, притворялся другом, а сам…       Ноги сами привели ее к площадке, находящейся между мужским и женским общежитием. Обычно сюда никто особо не заходил, так что Ханде считала ее своим местом. Забравшись с ногами на скамеечку, укрытую тенью раскидистого дерева, она смогла наконец дать волю чувствам и поплакать вдоволь. Ханде редко плакала, но от такой новости кто угодно бы заплакал. — Эй, ты чего? — сквозь пелену слез девочка не сразу разглядела высокую фигуру Каана, зато отчетливо услышала его мягкий, успокаивающий голос. — Ничего, — всхлипнула Ханде, неловко пытаясь отвернуться. Еще не хватало, чтобы он увидел ее такой — зареванной и с красным распухшим носом. — Ты можешь мне рассказать, обещаю, что никому не скажу, — он сел рядом с ней на некотором расстоянии, словно боясь спугнуть. В любой другой день её сердце пустилось бы вскачь от такого внимания, однако сегодня она будто бы наблюдала за происходящим со стороны, умом будучи далеко. — Просто в моей жизни произошли некоторые перемены, — коротко ответила Ханде, мгновенно успокаиваясь. Держать удар на людях ее научила мама. При мысли об этом на глаза вновь навернулись предательские слезы, но она сдержала их усилием воли. — Хорошо, тогда давай просто помолчим, — Каан остался сидеть на месте и, казалось, совершенно не собирался уходить.       Ханде, все еще не отошедшая от новости о своем новом статусе, выглядела смущенной и раздосадованной. Общество Каана сегодня тяготило её, поскольку мысли неизменно возвращали её к открывшейся истине, заставляя терять лицо. Ханде нужно было побыть одной, и ей нетерпелось поскорее отделаться от назойливого утешителя. — Послушай, спасибо тебе большое за поддержку, но не мог бы ты оставить меня одну, — сказала Ханде хриплым от недавних слез голосом. — Извини, но нет. Возможно, сейчас не самое подходящее время, но в школе все никак не получалось сказать… — он замялся, не зная, как продолжить мысль. — Может, и не стоит? — неуверенно спросила Ханде, чувствуя, что еще одной плохой новости она просто не выдержит. — Я просто хотел сказать, что ты очень хорошая баскетболистка и завтра у тебя все получится, — скороговоркой проговорил Каан, явно меняя тему.       Вспомнив о соревнованиях, Ханде помрачнела. Она не представляла, как сможет нормально отыграть после всего. Как ей теперь вести себя с Керим-беем? Знал ли он о ней или мама и его обманула? Может, не стоит рубить с плеча и дать ему шанс все объяснить? От всех этих мыслей голова просто раскалывалась. — Извини, мне нужно идти, — Ханде неуклюже спрыгнула со спинки скамьи и направилась к своему общежитию. — Подожди, я тебя провожу, — Каан нагнал ее и пристроился рядом, выхватывая ее рюкзак и вешая себе на плечо.       Со стороны это было похоже на свидание. И раньше она бы обязательно это отметила, но сейчас Ханде была слишком погружена в собственные проблемы, чтобы заметить подобные вещи. Еще вчера она была такой счастливой. Сегодня она была просто раздавленной. Какой она будет завтра, зависело только от нее.       Рассеяно попрощавшись с Кааном у подъезда, Ханде наконец добралась до своей маленькой комнатки и обессилено рухнула на кровать. Слез больше не было. Сил, впрочем, тоже. Как будто в сознании выключили лампочку, погрузив мозг в полную темноту. Телефон, еще на тренировке поставленный на беззвучный, упрямо вибрировал в кармане ветровки. Вытащив и мельком взглянув на экран — «Мама» — Ханде выключила мобильный и устало откинулась на подушки. Не сейчас. Они обязательно поговорят. Но не сейчас.

***

— Ну где же она? — Мерве стояла у окна, сжимая уже успевший нагреться телефон. Она звонила дочери каждые пять минут, но в ответ раздавался механический голос и длинные, до жути раздражающие гудки. — Оставь ее, — миролюбиво посоветовал Керим, подходя к ней сзади и мягко высвобождая истерзанный непрерывными звонками аппарат из ее холодных рук. — Я позвонил коменданту, она уже в общежитии. — Что теперь будет? — тихо произнесла Мерве в пустоту. Голос ее прозвучал как-то обреченно, что совсем не походило на всегда сильную и уверенную хозяйку Сармашика. — Мы справимся, — так же тихо ответил Керим, прижимая ее к себе. — Она должна побыть одна и все обдумать. Уверен, мозгами она пошла в тебя. Хотя первая реакция однозначно была моя, — Керим не смог сдержать улыбку, прижимаясь лицом к её волосам. — Ты еще и шутишь, — фыркнула Мерве, но слабая улыбка все же заиграла и на ее алых губах. — Я так устала. Все произошло слишком быстро, и я просто не успела подготовиться. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Керим, отстраняясь. — Я постелю тебе в спальне. — В какой спальне? — уточнила Мерве, недоверчиво прищуриваясь. После того, как Серхан наотрез отказался покидать дом, Керим настоял, чтобы она переночевала у него. «В его скромной обители», как он выразился. На деле же его скромная обитель оказалась внушительных размеров трехэтажным особняком с собственным бассейном и теннисным кортом. — В моей, разумеется, — он говорил совершенно ровным тоном, но лукавый блеск в глазах выдавал его с головой. — Керим! Неужели в твоем большом доме не найдется ни одной гостевой комнаты? — Мерве знала, что Керим просто дразнит ее, стараясь отвлечь, и поддерживала эту игру. — Конечно же, есть. Но, — тут он поцеловал ее тонкое запястье. — Королева достойна только лучшего. А лучше моей спальни места не найти. — А где же будет спать сам король? — Разумеется, у изголовья своей королевы. — Керим! — Я постелю себе в соседней комнате, — Керим взял ее за руку, ведя за собой по лестнице. — Пойдем.       Спальня Керима была просто огромной, с широкой двуспальной кроватью, плазмой и книжным стеллажом. Но не это привлекло внимание Мерве — к подобной роскоши она была привычна. С противоположной стены, той, что была прямо напротив кровати, на нее смотрела она сама. Растянувшаяся во всю стену фотокопия ее старой институтской фотографии заставила женщину замереть. Мерве помнила тот день. Они с Керимом гуляли в осеннем парке, и он снял ее на свой новенький подаренный отцом фотоаппарат стоящую в ярком огненном ворохе опавшей листвы. — Керим, — еле слышно прошептали ее губы. Но он услышал. — Неплохая альтернатива твоим вырезкам, правда? — Керим невесело усмехнулся. — Считай, что мы в расчете.       Он больше ничего не сказал, но ей и не нужны были слова. Что такого могут сказать слова, чего еще не сказало ее настенное изображение в доме холостого мужчины? Мерве позволила уложить себя и накрыть одеялом. Оно оказалось достаточно теплым, но в душе было холодно. — Останься со мной, пожалуйста, — перехватила его руку Мерве, когда Керим уже собирался уходить. — Хорошо, моя королева, — он опустился рядом, садясь на мягкий коврик у кровати и сжимая ее озябшие руки.       Глядя, как мерно дрожат ее густые ресницы, слыша ее тихое сопение во сне Керим подумал, что никогда еще не чувствовал себя более счастливым, находясь в этой комнате один на один с портретом, на котором был изображен источник его ночных мук.