Did you miss me, baby?

      Ханде была максимально сосредоточена и собрана, но с каждым ударом мяча о дощатый пол, с каждым броском и криком соперника мысли в ее голове перемешивались, подобно слиянию красной и желтой красок, цветов противоположных команд, схлестнувшихся сейчас на одном поле.       Утром она едва не пропустила свой первый в жизни серьезный матч, и если бы не Каан, поджидавший ее у подъезда, она непременно бы опоздала. О маме девочка старалась не думать — еще свежа была душевная рана, нанесенная той ложью, что оказалась незримой спутницей всей ее жизни. Единственное, что сейчас было действительно важно — доказать всем и себе в первую очередь, что она сможет и не подведет. Поэтому когда тренер подошел к ней перед игрой и тихо серьезным голосом спросил, готова ли она играть в полную силу и уверена ли, что хочет выйти главным игроком, Ханде без колебаний ответила «да». Керим ничего больше не спрашивал, только на мгновение чуть сжал ее плечо в знак поддержки и одобрения, а потом также быстро переключился на остальных.       И теперь, когда их команда отставала на пару очков, Ханде вдруг почувствовала острую, почти физически осязаемую потребность знать, что мама тоже здесь. Несмотря на обиду, ее одобрение и гордость за дочь были сейчас необходимы юной баскетболистке. Краем глаза она заметила знакомое красное пальто и копну темных волос в самом углу трибуны, безошибочно выхватив из шумной, пестрой толпы фигуру матери. Это открытие удивительным образом повлияло на уже начавшие истощаться силы Ханде, словно активизировав какой-то внутренний резерв, что до этого был наглухо закрыт прочным клапаном. Сделав передачу, она обошла соперника и дала пас на Каана, который своим метким броском почти сравнял счет. Керим, который видел все, что с ней происходит, ободряюще кивнул, позволив краткому проблеску улыбки на миг появиться на своем суровом лице.       Мерве сидела на трибуне и неотрывно следила за дочерью, от напряжения впиваясь ногтями в колени. Керим предупредительно оставил ей записку на подушке, приколотую к шипу свежесорванной розы. Несмотря на волнительный момент, Мерве не могла сдержать улыбку, вспомнив текст этой записки.       «Король отправился на смотр войск перед решающим туром. Он велит королеве оставаться в замке до начала поединка и выражает опасения, что ее общество не пойдет на пользу юной принцессе, а потому он просит Ее Величество не тревожить дочь до окончания турнира.       P.S. Я знаю, ты не любишь срезанные цветы, но я не мог выкопать целый куст. Если хочешь, можешь лично осмотреть его на заднем дворе».       В такой шутливой форме Керим проявил заботу о них обеих, справедливо полагая, что сейчас было явно не самое подходящее время для задушевных разговоров. Но в колледж он ей прийти не запретил, да и стала бы она его слушать! Такой момент в жизни дочери не мог пройти мимо нее. В какой-то момент Мерве даже показалось, что Ханде заметила ее, хотя она и выбрала себе место в дальнем ряду. Впрочем, возможно, это был лишь плод ее воображения, Ханде же была полностью поглощена игрой и, казалось, совсем не обращала внимания на зрителей в зале.       Керим же, в свою очередь, испытывал весьма противоречивые чувства. Он серьезно волновался за Мерве и Ханде, которые сейчас переживали непростой момент их отношений, но, несмотря на это, ощущение вовлеченности и связи с ними грело его душу и придавало сил. Вопреки всему, что Керим мог извлечь из чужого опыта, ответственность, что легла на его плечи вместе с открытием правды, чувствовалась настолько родной и правильной, что он был на сто процентов уверен, что сумеет сделать то, что должен. Он не позволит этому напыщенному индюку очернить Мерве в глазах их дочери, как бы сильна ни была его собственная обида, а потом… — С преимуществом в 2 очка побеждает команда «Красный орел», — торжественным голосом объявил Эдип, пожимая руку директору соседнего колледжа де Буа. Керим, возвращаясь к реальности, вмиг преисполнился гордости за своих ребят и также обменялся дружеским рукопожатием с тренером «Желтого бульдога». К гордости учителя примешивалась отеческая гордость, и это чувство было ему в новинку. Никогда еще он не ощущал такой радости и торжества, даже будучи игроком в молодости.       Ханде, принимая участие во всеобщем потоке объятий и поцелуев, дружеских хлопков и выкриков, совсем перестала ощущать реальность, отдавшись этому новому и восхитительному чувству победителя после долгой напряженной схватки. И все же она не могла не признать, что поддержка родителей оказала на ее игру значительное воздействие. Девочка и сама удивилась, как легко в ее голове прозвучало слово «родители» и как естественно за этим словом возник образ Керима и Мерве, а не четы Аксак, как она ожидала. Но сейчас ей не хотелось заниматься психоанализом, хотелось просто отдаться волне противоречивых чувств и ощущений, смывающей своей силой все остальные мысли и размышления.       Мерве украдкой вытерла слезинку, скатившуюся из внешнего уголка левого глаза. Поймав сияющий взгляд Керима, она увидела там отражение своих собственных чувств. Кивнув ему, женщина медленно обогнула трибуну по направлению к двери. Пора было оставить дочь наслаждаться ее заслуженным триумфом.